Россия на дне. Есть ли у нас будущее?

Довольно точная картина начальной стадии нынешнего Мегакризиса, не так ли? Достаточно вспомнить, как политики и аналитики сначала называли его сильнейшим с начала 90-х годов, потом — с начала 80-х, потом — серьезнейшим с 1945 года, и только затем признали, что перед нами — «новый 1929-й». А помните, как российская власть первые месяцы вообще пыталась запретить само слово «кризис»?

В книге 1989 года правительства пытаются справиться с кризисом, снижая налоги. Но это приводит к сворачиванию научных и космических программ, что только усугубляет падение. Вспыхивают локальные войны и гражданские беспорядки. Через два года после начала Великого хаоса в больших городах возникли целые лагеря бездомных и безработных из палаток и лачуг. Еще два года спустя начались локальные случаи голода и распада общественных институтов. Богатые скрываются в поселениях-убежищах с охраной. Граждане разных стран пытались действовать на национальном уровне, но у них ничего не получалось — ибо проблемы носили глобальный характер. Войны и революции катятся валом. Гремит террористический ядерный взрыв в Риме: уничтожен новый христианский пророк. Семь лет спустя после начала кризиса прекращаются пилотируемые космические полеты. Космодромы зарастают травой. Через 10 лет ВВП развитых стран падает до 7 % от докризисного, безработица достигает 35 % трудоспособных. В бедных странах безработица достигает уровня и в 90 %. Все это сопровождается катастрофической засухой. Голод и нищета выкашивают в следующее десятилетие около миллиарда землян.

Выйти из кризиса удалось, лишь покончив с неолиберальным принципом laissez-faire. Государство окрепло и стало регулировать экономику. Молодежь стали воспитывать в строгости и трудолюбии. Государство, церковь и Британская монархия «сумели возглавить перестройку, последовавшую за Великим хаосом».

К этому литературному предвидению сегодня надо отнестись со всей серьезностью…

* * *

Неоднократно мы вели разговор том, что США попали в ловушку. Их социально-экономические проблемы неразрешимы в рамках неолиберальной парадигмы. Долларовая система себя явно исчерпала. США — накануне катастрофы с выплатой государственного долга, на грани краха — американская (неолиберальная) система пенсионного обеспечения. А переход на нелиберальные принципы устройства жизни и экономики пока не просматривается.

Мы поставили вопрос так: либо элита США создаст диктатуру нелиберальной реконструкции — либо страна не выживает, скатившись в хаос.

Но насколько реальна перспектива развала США по образцу СССР? С одной стороны, в Америке нет сильных национальных союзных республик, подобных РФ (РСФСР), Украине, Белоруссии или Казахстану. Есть кубинский анклав в Майами, изрядная доля мексиканцев в Техасе и Калифорнии, но эти люди вряд ли захотят развала страны — ибо тогда попадут в нищету. Зачем им снова оказываться в Мексике, из которой они бежали? Зачем делать Мексику на обломках США?

Нет штатов с преобладанием негров. Губернаторы штатов — все-таки не первые секретари компартий республик, не их президенты в 1991-м. Они не сравнятся по весу и влиянию на экономику ни с Минтимером Шаймиевым, ни с Рамзаном Кадыровым. Сыновья губернаторов США не возглавляют главнейшие, системообразующие компании регионов, как, например, сын Муртазы Рахимова. Нет огромной государственной собственности, что имелась в Советском Союзе — и которую хотели делить своими кланами, предварительно нарезав СССР на сепаратистские ганглэнды — «суверенные нацгосударства» — все эти украины, белоруссии, эрэфии. Основной массив собственности в Америке — имущество крупных корпораций, каковые так просто себя «раскулачивать» не дадут.

Сегодня некоторые дурни любят помечтать о расколе США на Север и Юг, как в 1861-м. Но такой раздел невыгоден прежде всего белым американцам. Ибо они в гипотетической Южной Конфедерации начала XXI века превратятся в национальное меньшинство. Очень быстро большинством на Юге станут латинос: мексиканцы и кубинцы-эмигранты, подкрепленные неграми и китайцами.

Кроме того, элита США считать умеет. Она прекрасно понимает, что с разделом Американского Союза (а именно так именовали себя Штаты в начале своей истории) она слишком многое теряет. Она понимает, что с распадом США исчезнет одно из главных условий ее господства: военная и военно-промышленная, интеллектуально-медийная мощь. Придется вводить местные валюты, но какие-нибудь «техасские доллары» будут мусором по сравнению с иеной, юанем и евро. Да и лишиться США с их военной силой — это гарантированно подарить власть над миром Китаю, каковой с западной элитой («бывшими») считаться не станет.

Вот почему повторение советского сценария-91 вряд ли возможно среди прерий, лесов и гор Северной Америки. Властители США и финансовая элита Запада должны спасать сверхдержаву изо всех сил. Но вот спасут ли?

Ведь, с другой стороны, элита США не имеет опыта диктатуры. Новый курс Рузвельта до нее не дотянул. Есть сильные сомнения насчет способности американских верхов мобилизовать массы на реиндустриализацию страны, на прорыв ее в новый технологический уклад. Налицо замедление научно-технического развития в США, множество признаков того, что их элита и коррупцией разъедается, и поражена неолиберальным идиотизмом. Она уже утратила навыки промышленного организатора, в ней не видны фигуры класса Рузвельта или вождей Манхэттенского проекта.

Поэтому весьма вероятен другой сценарий: распада поневоле, из-за наступившего хаоса и разразившейся гиперинфляции.

Еще в 1998 году, в разгар Клинтонова благолепия (профицитный бюджет, экономический рост!), писатель-фантаст Брюс Стерлинг опубликовал роман «Распад» (Distraction), где нарисовал картину плохого будущего.

США второй половины нынешнего века. Белые американцы стали национальным меньшинством. Страной правит президент-индеец (про Обаму тогда еще никто не слышал). Свирепствуют бюджетный дефицит и гиперинфляция. Военные, лишенные зарплат, выставляют заставы на дорогах. С помощью беспилотных разведчиков они считывают номера автомобилей, выискивают в базах данных сведения о личном состоянии едущих — и взимают с них дань. По стране бродят орды биотехнологических кочевников. Государство практически недееспособно: бал правят Чрезвычайные комитеты…

В самом деле, если представить себе срыв доллара в гиперинфляцию (и дефолт США по выплате госдолга, об опасности чего уже заговорил Обама), то мы увидим паралич федеральных властей, разложение войск, нежелание ополчения (Национальная гвардия) в штатах выходить на подавление беспорядков — и разложение уже оной гвардии. Здесь же — свертывание инфраструктурных проектов, важнейших государственных программ, хаос в городах, бегство богатых в охраняемые поселки.

Невероятно? Но многое из того, что происходит нынче, еще в 2000 году показалось бы плодом воспаленного, больного воображения. Тем более что огромные траты США на войну ускоряют кризисные процессы.

* * *

Все-таки распад США мировой финансовой закулисе и не нужен, и смертельно опасен. Ибо иной военной и финансовой базы у нее на планете просто нет. Отступать и бежать некуда. Поэтому Соединенные Штаты столпы капитализма будут спасать до последнего и всеми средствами.

Но… чувствуется исчерпанность США в их нынешнем виде. Они должны как-то измениться, причем один из самых возможных вариантов — диктатура крупного капитала.

Как ни расчерчивай схемы, играя за Штаты, а тупик нынешней модели их экономики и политики очевиден.

Сейчас заканчивается огромный цикл американской истории. Он начинался в 1980-м, когда доллар падал и терпел бедствие. В январе 1980 года все так лихорадочно скупали доллары в ожидании краха финансов США, что цены за унцию желтого металла подскочили — хоть и ненадолго — до 875 долларов.

Уйти от катастрофы США удалось с помощью рейганизма: политики снижения налогов и повышения банковских ставок — при одновременном наращивании государственного долга, увеличении расходов на оборону и при ведении настоящей войны на сокрушение СССР. Капиталистам и спекулянтам предоставили невиданную дотоле свободу.

Но теперь возможности такой модели полностью исчерпаны. Эффект от развала Советского Союза исчерпан. Переход на новый технологический уклад в Америке — ядре мировой капсистемы! — не произошел. Зато деиндустриализация — налицо. Совокупный долг Америки дорос до немыслимых масштабов. Повторить успех Рейгана невозможно: грянет дефолт. Повышение процентных ставок — это гарантированный спад экономики без всяких перспектив восстановления и расцвета. Обвалить, девальвировать доллар? Но после этого США нечего будет предложить миру в роли приманки для привлечения к себе капиталов.

Хотя, отметим вскользь, сценарий с отказом от доллара самих США (обнуление гигантских долгов) и прохождение страны через жесткий период восстановления производительной экономики всерьез предлагает такой футуролог, как Сергей Переслегин. В газете «Завтра» в августе 2009 года он написал:

«…Есть простой, понятный и апробированный военный сценарий в двух версиях.

Большая война на Евроазиатском материке,в которой США участвуют прежде всего экономически — ну, и ограниченными военными контингентами. Данная стратегия достоверно применялась Соединенными Штатами в связи с экономическим кризисом 1929 года., возможно, что и Первую мировую войну тонко направляли из-за океана. С точки зрения граничных условий «военное решение» остается оптимальным, но в современных условиях оно потребует много времени. Этого времени у американской правящей элиты, скорее всего, нет.

Маленькая победоносная ядерная война — чужой кровью и на чужой территории. Мы подробно описывали этот вариант, поскольку в начале 2009 года были все основания полагать, что именно он акцептован новым американским руководством: локальная война за «Русский Север», оплаченная углеводородами Полярных морей и по возможности ресурсами Сибири.

Поздней весной с этим политическим проектом «что-то произошло». Может быть, сыграли свою роль недвусмысленные сигналы России на ту тему, что война не будет ограниченной. Может быть, американцы почитали Энгельса, который очень убедительно доказывает, что военный выход из сложной экономической ситуации оборачивается войной большой и проигранной. По крайней мере, если воевать приходится своими руками.

Военная опасность не миновала, но она отодвинулась. На сегодняшний день этот сценарий американскими элитами не акцептован, хотя, скорее всего, остается лежать на столе у Обамы. На крайний случай.

Далее идет группа постиндустриальных сценариев под общим названием: «Шоу должно продолжаться». Речь идет о структурных преобразованиях в инновационной экономике, в конечном счете — о том, чтобы обеспечить триллионы «пустых» долларов продуктами новых технологий. На таком сценарии, несомненно, настаивает интеллектуальная часть правящей элиты, он — отличная альтернатива войне и прекрасная заявка на обновленное мировое лидерство. Но нет никаких гарантий, что — получится. Вообще, «большая победоносная технологическая революция» — это стратегия, чреватая не меньшим риском, нежели «маленькая ядерная война». Так что этот проект также оставлен на крайний случай…

Оставим пока без внимания экзотические сценарии, хотя среди них такие красивые идеи, как «Социалистические Штаты Америки» и «Декларация созависимости» (здесь и далее использованы материалы группы «Знаниевый реактор», запуск 23 июля 2009 года, МРЦ, Санкт-Петербург). Не то чтобы они вообще невозможны — просто национальная корпорация США акцептует их, только безуспешно перепробовав все остальные варианты, не исключая военного.

Тогда остается только один сценарий. Государственный дефолт. Проектное и управляемое обрушение доллара.

…Как говорил Д. Бронштейн, когда жертвуешь фигуру, считаешь не пешки, а конкретные, выражающиеся в вариантах, выгоды. Кроме того, в общем-то, не видно, как можно трансформировать американскую экономику, удержав при этом доллар. Разве что применить стратегию «все прикрыть и ничего не отдать», что на практике означает ничего не делать и положиться на Бога. Конечно, «in Got we trust», но мы уже отмечали выше — не те люди.

А если доллар упадет все равно (в конце концов, за восьмилетнее правление Дж. Буша-младшего он потихоньку потерял около 30 % стоимости), то вступает в силу старое правило барона Данглара из романа Дюма: «Банкротство должно обогащать, а не разорять». Иными словами, процесс должен быть спроектирован заранее, и соломка куда надо подложена.

…Итак, сначала обязательные ходы. Сперва объявляется дефолт по ценным бумагам и происходит обвал основных экономических индексов. Экономика проходит «точку невозврата», и это хорошо, потому что отныне пути назад не будет. При этом быстро падает доллар, что очень сильно бьет по Америке и ее гражданам, но гораздо сильнее — по экономике тех стран, которые используют доллар в качестве резервной валюты. Например, по мнению ряда экспертов, такой дефолт практически убьет российскую металлургию и поставит в критическое положение остатки машиностроения.

«Мы не справились, — говорят американцы, — выбирайтесь сами, и нам помогите».

«Доллар сам по себе, — говорят американцы, — Соединенные Штаты сами по себе».

Мир «вскипает». На США усиливается давление извне.

Разрываются давние экономические и политические связи. По всему свету формируются новые альянсы.

Но ничего сделать Мир не может, потому что в распоряжении США остаются внеэкономические механизмы обеспечения своей безопасности. Баллистические ракеты. Самолеты. Авианосцы. Подводные лодки. Сеть военных баз по всему миру. В критической ситуации эти базы сумеют весьма эффективно воздействовать на мировую ситуацию, удерживая всеобщее недовольство Америкой под американским контролем.

В США начнут разрушаться корпорации, экономика в целом испытает процесс дробления. Неадекватность в новых условиях старой законодательной базы станет очевидной для всех, и это позволит Обаме реформировать как законодательство, так и систему управления в целом. Роль государства, и сегодня очень высокая, дополнительно возрастет. Возможно, будет введено чрезвычайное положение, что усилит позиции Национальной гвардии — думается, Ф.Энгельс предсказал бы именно такое развитие событий. Но, скорее всего, Обаме хватит того ресурса, который изначально будет в его руках: дифференцированные курсы обмена обваливающегося доллара на новую валюту. Не знаю, будет ли это уже существующее амеро (формальная денежная единица, регулирующая взаиморасчеты между США, Канадой и Мексикой, аналог ЭКЮ), или экономисты США придумывают что-то совсем новенькое. Может, и не деньги даже. Ведь обсуждается же в России создание валюты — энергетического эквивалента…

Ликвидация проамериканских международных альянсов может рассматриваться как явление позитивное (с точки зрения интересов США), поскольку союзников приходится кормить, а ко всем остальным можно отнестись прагматически. И с позиции силы: еще раз напомню, что долларовый дефолт не означает дефолта неоспоримой военной мощи США.

Упадут миграционные потоки, поскольку США потеряют часть своей привлекательности для «мировой деревни». Резко сдвинется в сторону экспорта сальдо торговых отношений. Соединенные Штаты избавятся от всех своих долгов. Экономике, конечно, предстоит коллапс, но будем называть вещи своими именами: не экономика и была. А поддержать жизненно важные предприятия — на это у резко усилившегося государства возможностей хватит.

К тому же «на чистой бумаге можно писать новые, самые красивые иероглифы». Например, рассмотреть модель «безбанковской экономики». Как говаривал Форд: «Я делаю автомобили, и мои рабочие делают автомобили. Но при чем здесь Рокфеллер?»

…Дети сегодняшних американцев будут рассматривать дефолт как благодеяние. Ведь он неизбежно приведет к жесткой трансформации общества потребления в совершенно иные социальные отношения. А то, что общество потребления, спроектированное в 1920-е годы и построенное в 1960-е годы, зашло в тупик, видно невооруженным глазом. Думается, что американская интеллектуальная элита уже в конце 1990-х пришла к выводу, что никакая г^ена за замену этой модели на что-то более пристойное не будет чрезмерной. Соответственно, политические институты также изменятся.

Надо честно признать: цена дефолта получается дорогая. Из страны начнется отток людских и социальных ресурсов. Может быть, американское правительство мобилизует критических специалистов и не выпустит их из страны. «Красная карта» вместо «Зеленой карты»? Почему бы и нет? Даже с точки зрения всеобщей справедливости: ты нуждался в Америке и получил ее, а сейчас Америка нуждается в тебе…

Будет резкое падение уровня и качества жизни, будут депрессии и самоубийства. Очень может быть, что единственной по-настоящему твердой валютой на какое-то время станет кокаин. Но экономика пройдет через все это и выживет, а валютно-финансовая система испытает полную перезагрузку.

Все это было бы недопустимо и невозможно для национальной корпорации, если бы не два обстоятельства:

во-первых, альтернативный экономический сценарий, в сущности, сводится к тому же самому. «Дамоклов меч висит, но снятие масок откладывается». События, правда, пойдут медленнее и не так остро, но зато и не управляемо (все ресурсы будут задействованы на замедление развития кризиса);

во-вторых, все вышеизложенное уже один раз было проиграно на «стране, которую не жалко». Опыт распада СССР показал, что внутренние проблемы разрешимы, потеря союзников и сателлитов вызывает горькие слезы только у ностальгирующих романтиков XX столетия, а новая империя получается эффективнее, интереснее, активнее и злее, чем предыдущая (менее масштабные эксперименты были проведены в Мексике и в Аргентине).

Учитывая результаты эксперимента, принимая во внимание, что советское и российское руководство совершило множество ошибок, которые в «американской редакции странового дефолта» можно исправить, нетрудно прийти к выводу, что обрушение доллара отвечает всем граничным условиям. Национальная корпорация останется. Правящая элита обогатится, вернее, она станет контролировать реальные, а не выдуманные активы. Новый «Град на холме» заменит утонувший в сале «Готхем-Сити», а международная гегемония только возрастет.

Потому что американский дефолт нанесет сильнейший удар экономикам Европы и Азии (что попутно решит для Обамы и доставшуюся ему в наследство от Буша южноамериканскую проблему).

Этот сценарий обсуждался летом в Нормандии, где проходила европейская конференция по прогнозированию. Специалисты по мировым финансовым системам, по курсам валют и мультивалютным корзинам настаивали на реалистичности подобного сценария и даже называли сроки. Три месяца. Октябрь 2009 года. Собственно, я пишу эту статью во исполнение обещания, данного европейским финансовым аналитикам, хотя сомневаюсь, что американцы смогут подготовить дефолт так быстро. Я поставил бы на осень 2010 года…»

(http://zavtra.ru/cgl//veil//data/zavtra/09/822/41.html) Оставим на совести Сергея Борисовича слова о том, что на развалинах СССР образовалось нечто более злое и эффективное (ах, если бы!). Но мы внимательно отнесемся к работам его «Знаниевого реактора».

* * *

Можно сколько угодно делать вид, будто «дно кризиса» достигнуто, но нельзя замазать тот факт, что пресловутый «финансовый кризис» уже совпадает с признаками острого кризиса самой фазы позднепромышленного («постиндустриального») капитализма. Более того, экономический кризис — только часть Большого кризиса.

Признаки этого фазового Мегакризиса, наблюдаемые ныне, тот же С.Переслегин растягивает на несколько страниц.

Очевидно, что производительность капитала на Западе, как и в брежневском СССР, постоянно снижается, а традиционные отрасли экономики увязли в непрерывном кризисе. Новые же отрасли, основанные на знаниях, развиваются неустойчиво. Очевидно, что в современном мире растет норма эксплуатации, а средний класс ускоренно разоряется. Кризис доллара? Очевиден. Причем все это связано с кризисом прочих валют и валютных механизмов, что порождает кризис ликвидности денег как таковых. Они перестают быть надежными инструментами накопления богатства. Кризис глобализации? Налицо. Рост инновационного сопротивления «развитых» обществ? Тоже есть. Кризис окружающей среды? Да, но еще больше — истерия по сему поводу.

Очевидно то, что резко увеличивается число действующих лиц-акторов принятия решений как в международной политике, так и внутри стран. Неимоверно растут затраты обществ на содержание механизма управления — и при этом сами управленческие системы коснеют (рост информационного сопротивления), не справляются с задачами управления в бурном мире. Решения теперь принимаются все медленнее. Каналы управления забиваются «паразитной информацией» — хоть у нас, хоть на Западе. В результате появляются бюрократические монстры — сверхбольшие административные системы управления: с чудовищным отторжением инновационного развития, с бесконечным информационным сопротивлением и непредсказуемостью поведения. Кризис международных политических и экономических организаций — налицо. Кризис выборной демократии? Вот он, как на ладони. Обостряющиеся противоречия между национальными государствами и ТНК (иными негосударственными структурами)? Во всей красе.

Кризис систем образования также явен и пугающ. Идиотская Болонская система (бакалавриат) сбрасывает уровень вуза на уровень средней школы 1960-х годов или на уровень гимназии 1910-х. Дурацкая система выбора самими студентами курсов лекций (для набора количества баллов) неизбежно снизит качество образования (выбирать станут самые легкие курсы с наиболее нетребовательными профессорами), отчего университеты (по меткому замечанию А.Фурсова) скатятся на уровень ПТу.

Экономический и социальный статус преподавателей школ и вузов падает. Время получения обязательного образования неоправданно растет. Дети теряют интерес к познанию нового уже в 10–11 лет (раньше — в 15–16 лет) от роду. Уровень знаний их падает. В голове граждан нынешнего мира — каша, нет связной и цельной картины мира. Они все больше страдают функциональной неграмотностью.

Сегодня для выхода из Глобокризиса жизненно важен рост образования, его превращение в кузницу гениев, отличных специалистов и творческих личностей. Но на Западе делается все, чтобы превратить образование в полное г…! Идет формирование «расы дураков», немыслящих дебилов. Болонская система вместо знаний дает идиотские «компетенции», увеличивая негибкость и отсталость вузов. Это значит: некому будет не только создавать научно-технические прорывы в Будущее, но и просто сохранять работоспособность прежних технических систем, созданных умными людьми прошлых поколений.

Очевиден идущий регресс в науке. Прежде всего — в естествознании. Наука дробится, идет по пути узкой специализации (72 тысячи научных дисциплин в 2004 году!). Ученые уже не понимают друг друга, нет механизмов междисциплинарных взаимодействий. Нет прорывных новых открытий, темпы производства новых смыслов откатились на уровень Темных веков. Ученые все больше теряют интерес к познанию, к поиску нового, превращаясь в администраторов и циников, озабоченных выбиванием средств из бюджета. Сколь-нибудь осмысленная система управления исследованиями исчезает. Грантовая система расцветает, превращая науку в угодливую служанку власть имущих. При этом в научной среде растет нетерпимость к прорывным исследованиям и разработкам — их норовят объявить «лженаукой» и уничтожить. Тем самым подавляются инновации, необходимые для выхода из Мегакризиса и прорыва в Будущее. Параллельно распространяются научные суеверия вроде «глобального потепления», «астероидной опасности». Наука начинает нелепо самограничиваться (пример клонирования). Связность научного, вненаучного и трансцендентного знаний утрачена.

Налицо кризис смысла. То есть остановлены трансцендентные формы познания, идет возврат к самым архаичным религиозным формам трансценденции. В искусстве и литературе больше не производятся смыслы: они стали пустыми и патологически-уродливыми. _{(С. Переслегин. Новые карты будущего.MjACT, 2009. С. 205–211. См. также видеолекции Андрея Фурсова:} http://_{www.russia.ru/video/fursovpokolenie60x/).}

Все это признаки не просто экономического кризиса, а кризиса перехода — перехода от умирающего индустриального общества (в капиталистическом его варианте) к новой эре. К той, что мы называем нейромиром, а Переслегин — когнитивной эпохой. Этот переход может вылиться в «постиндустриальную катастрофу». Посему нынешнее затишье — совсем не «дно кризиса», а всего лишь небольшое плато, короткая передышка. Продолжение непременно последует!

* * *

Значит, неизбежны драматические перемены в политике и экономике Америки. А Обама — так себе, преходящая фигура. И больше всего мы опасаемся войны на «обнуление» американских долгов. На переформатирование мира и ради создания новой системы господства тех, кого сейчас называют «финансовой закулисой». Ведь подобное уже было в 1939–1945 годах.

«Веер вариантов» тут есть.

Глава 3. УМРИ ТЫ СЕГОДНЯ...

Мое убеждение, читатель: в ходе мирового кризиса Российская Федерация обрекается на роль жертвы. Она — то самое «слабое звено» нынешней капиталистической системы, которым не жаль пожертвовать ради того, чтобы если не спасти мировую финансовую систему, так отсрочить ее окончательный распад. Это, конечно, не СССР, чей развал мощно подпитал Запад в 90-е потоками сырья, денег, мозгов и технологий, но все же…

Подобную гипотезу выдвигает и Дмитрий Митяев в своем докладе о саморазрушении финансовой системы. Российская Федерация должна стать страной-мишенью, оказавшись в самом перекрестье «финансового прицела».

«Не только Россия, но все страны, неспособные «закрыться», защитить свою внутреннюю экономическую систему от финансовых цунами, инициируемых в тектонических разломах финансовой «земной коры». Происходит резкое «денежное сжатие» (бегство в наличность), вызванное проеданием за предыдущие десятилетия доходов следующих поколений. К сожалению, Россия вынуждена платить больше многих других» — пишет он.

В кризисном мире действует жестокий лагерный закон: «Умри ты сегодня — и продли мое существование». Слабых сейчас будут немилосердно утилизировать ради того, чтобы оттянуть момент окончательного распада капиталистической финансовой системы, чтобы успеть создать нечто новое ей на смену. Российская Федерация здесь — первейшая жертва

Более того, друзья, не могу отделаться от сильнейшего подозрения насчет того, что к весне 2009 года верхи самой РФ окончательно решили свою страну принести в жертву ради «общего капиталистического дела» и демонтировать РФ. «Антикризисные меры» Кремля с самого начала вели к обострению кризиса в Росфеде.

* * *

Нет — склерозу и «короткой памяти»! Давайте вспомним, как расейские верхи с сентября 2008 года принялись «бороться с кризисом».

Что они сделали? В то время как на Западе и в Китае власти стали раздавать кредиты реальному сектору под чисто символические проценты, в Эрэфии власть имущие стали давать ссуды под 18–20 % годовых. Тем самым они изначально предопределили:

а) эти кредиты не попадут в производство (слишком дорого!) — и производство начнет падать, выбрасывая на улицы миллионы безработных;

б) если эти кредиты и попадают предприятиям реального сектора, то они никогда не смогут их вернуть — и тем самым провоцируется жестокий кризис банковской системы, с неплатежами, тромбами в проводке денег, с невозможностью взять доступный кредит.

Вкупе все это — коллапс экономики.

В то время как США и КНР начали массированные государственные инвестиции в обновление инфраструктуры своих стран, в РФ стали резать именно инвестиции государства в инфраструктуру!

Одновременно на ветер в одночасье улетели 200 млрд долларов из 0,6 трлн финансовых резервов РФ.

Немудрено поэтому, что по темпам падения экономики РФ обскакала и США, и Европу, уступив пальму первенства лишь Японии. В ряде отраслей падение составило от 20 до 30 %. Деньги, отправленные правительством якобы на спасение производства, оказались на валютном рынке. «В рамках монетаристской парадигмы мышления задача решений не имеет: пытаясь ограничить денежное предложение (чтобы не допустить атак на рубль), Центробанк РФ «добивает» остатки реальной экономики, остающейся без кредита.

Страна, догматично следуя монетаристским рецептам в жестоком постмонетаристском мире, загоняет себя в угол тотальной распродажи, утраты остатков самостоятельной финансовой системы, превращения реального сектора в «бычка на заклание» для похмельного заокеанского «божка азарта»…» — считает Д. Митяев.

Горький и страшный факт: монетаризм стал настоящей религией «элиты» Росфедерации. Что при Ельцине, что позже. Наши правители действуют только по монетаристской программе, словно жестко запрограммированные автоматы. Вопреки здравому смыслу, вопреки горькому опыту собственной страны. Для нее неолиберальный монетаризм — это «самое верное в мире учение», мейнстрим. Прочитаем в докладе Митяева:

«Чем хороша «стандартная экономическая теория» (мейнстрим) — она всегда приводит к стандартным последствиям. «Макроэкономическая стабилизация» методами рестрикции денежного оборота (борьба с инфляцией со стороны ЦБ) и госрасходов (ограничение бюджетного дефицита) приведет к стандартным, многократно проверенным в десятках стран последствиям: углублению экономического спада, параличу банковской системы, сужению коридора возможностей до «форточки» наращивания внешнего долга (недаром об этом уже заговорил министр финансов РФ). Зато теория опять подтвердит свою предсказательную силу.

Чтобы не наступать дважды на те же грабли, надо объявить монетаризм тем, чем он является на самом деле — навязчивым бредом умирающей системы…»

К сожалению, «наверху», в руководстве РФ, немонетаристов практически нет. Одержимые навязчивым бредом существа с 1991 года и по нынешнюю пору держат в руках финансовый и экономический блоки правительства (Минэкономики, Минфин и Центробанк), соответствующие отделы президентской администрации и все приправительственные «исследовательские центры». Даже антипутинская «либеральная оппозиция» — тоже монетаристы до мозга костей. Они остаются ими, несмотря на то, что история в самой РФ показала всю бредовость и разрушительность их «мейнстрима». Несмотря на то что его выкидывают сегодня на свалку даже на Западе.

И это страшно…

С точки зрения Максима Калашникова, действия «ВВП правительства» РФ осенью 2008-го — весны 2009 года требуют работы бригады следователей, а затем и трибунала. Правительство сделало все, чтобы Росфед как можно глубже увязла в трясине кризиса Все делалось в точности по навязчивому бреду монетаризма. Обосную свою точку зрения.

Вспомним первую половину 2008 года. В США и Англии уже падают цены на недвижимость. То, что это — лопание пузыря ипотеки, понимают почти все, кроме правительства РФ. Основной источник кредитования российской экономики — западные банки — закрывается. Цены на продовольствие лезут вверх. В самой РФ начинается стремительное падение фондового рынка: акции обвально дешевеют (канун августовской пятидневной войны с Грузией). Очевидно, что приближается шторм.

Кризис переходит в открытую, острую фазу 15 сентября 2008 года, когда разоряется американский банк «Леман Бразерс».

Что делает все это время российская власть (президент Медведев и премьер Путин)? Что вообще творится в РФ? Компании продолжают набирать кредиты за рубежом Государство берет на себя все новые и новые социальные затраты. Делается все, чтобы втянуть страну в череду будущих секвестров (сокращений расходов казны), дефолтов и девальваций.

Обстановка взрывается в сентябре 2008 года. Что делает правительство РФ вместе с президентом? Объявляют запрет на употребление самого слова «кризис». Они делают вид, будто ничего не произошло. Чиновникам запрещается произносить слово «кризис» под угрозой увольнения. Соответствующее распоряжение передается главам крупнейших СМИ РФ. То есть верховная власть РФ поступает подобно маленькому ребенку с архаично-магическим мышлением: если я спрячу голову под мамин фартук и перестану видеть нечто страшное, то это страшное исчезнет. Если не говорить о кризисе — то кризиса не будет. А это, знаете ли, показатель того, насколько деградировали верхи РФ, коль докатились до такой архаики.

В октябре 2008-го Михаил Делягин, Максим Калашников, Андрей Кобяков и Владимир Овчинский дают прессконференцию. Они пробуют сказать, что кризис — это очень тяжело и надолго, что это — системный кризис самой капсистемы. Что РФ ждут суровые испытания. У журналистов вытягиваются лица. «Что вы нас пугаете, нам нужно писать о позитиве!» — говорят нам. В прессу попадают лишь кусочки выступлений, самое главное — замалчивается.

Параллельно Госдума, где большинство принадлежит проправительственной «Едроссии», ударными темпами принимает бодряческий бюджет на 2009–2012 годы. Хотя и дураку ясно, что это — филькина грамота, что развивающийся кризис поломает все расчеты. Но трехлетний бюджет, также «не замечающий» кризиса, с помпой принимается. С тем чтобы всего через два месяца отправиться на свалку: чуть ли не сразу же начинается работа над новым бюджетом с огромными урезаниями расходов.

Правительство оказывает «помощь» реальному сектору — начинает давать кредиты под высокие проценты, которые либо не попадают в промышленность (уходят на скупку валюты), либо попадают — но грозят разорить высокими процентами и предприятия, и целые регионы. Правительство РФ устанавливает мировой рекорд — набирает антикризисных обязательств на 12 % ВВП. Начинается накачка государственных средств в «избранные» и «особо приближенные» коммерческие структуры. Частные банки «КИТ финанс», «Глобэкс» и «Связь-банк» получают по полтора-два миллиарда долларов. Алюминиевый олигарх Дерипаска получает на спасение 4,5 млрд долларов. (Правда, это ему не помогает.) А Центробанк до апреля 2009 года раздает беззалоговые кредиты на 4 трлн рублей. Все это не спасает экономику РФ от впадения в предынфарктное состояние.