Феникс в Обсидановой стране

А звон все звучал, но звук его теперь был несколько тише.

Корабль шел очень быстро, и колеса поднимали водяную пыль, сбивая верхушки волн. Наша огромная морская повозка вся тряслась и качалась, и мне пришлось даже ухватиться за перила.

Звон понемногу стихал за кормой, и скоро вокруг нас вновь царила почти полная тишина.

Епископ снова появился на палубе, на сей раз облаченный в броню и с плащом на плечах. Лицо соответствующим образом обработано косметикой, но под ее слоем я заметил необычную для него бледность. Он поклонился мне, кивнул Моргегу и даже изобразил на губах нечто вроде улыбки.

— Простите, граф Урлик. Я на секунду потерял голову. Я только перед этим проснулся и еще не пришел в себя… Ужасный был звук, правда?

— Более ужасный для вас, нежели для меня, как мне кажется. Я думаю, вы узнали этот звук, епископ.

— Нет!

— И Моргег тоже узнал. Он даже назвал какое-то имя — Бладрак…

— Очередная сказка! — Белпиг резко взмахнул рукой, словно прекращая этот разговор. — Легенда о морском чудовище, Бладраке, голос которого якобы похож на звук огромного колокола. Моргег вообще верит во всякие чудеса. И, видимо, решил, что Бладрак явился сюда, чтобы поглотить нас. — Голос его поднялся почти до визга и звучал совершенно неубедительно.

Я был гостем на этом корабле, и мне было неудобно продолжать свои расспросы. Пришлось удовлетвориться тем объяснением, которое мне было предложено, хотя оно выглядело как только что сочиненная ложь. Я вернулся в свою каюту, а Белпиг отдал Моргегу приказ вновь изменить курс. В каюте я обнаружил все ту же девицу. Она лежала на койке совершенно голая и улыбалась мне.

Я тоже ей улыбнулся и залез в гамак.

Но вскоре меня опять побеспокоили.

Не успел я закрыть глаза, как услышал крики на палубе.

Опять я торопливо вылез из гамака и побежал наверх.

На этот раз не было никаких колоколов. Белпиг и Моргег, перегнувшись через борт, кричали что-то матросу на нижней палубе. Когда я вышел на палубу, тот как раз отвечал им:

— Клянусь, я видел! Свет слева по курсу!

— Но мы далеко от берега! — не унимался Моргег.

— Тогда это, наверное, корабль.

— Что, еще одна легенда ожила? — спросил я Белпига.

Он резко повернулся и уставился на меня.

— Я сам ничего не понимаю, граф Урлик! По-моему, матрос все выдумывает! Ему просто показалось! Обычная вещь: стоит встретить в море одно необъяснимое явление, за ним тут же следуют другие!

Я кивнул. Так действительно бывает. Но тут я сам увидел свет в море.

— Смотрите, это, должно быть, еще один корабль!

— Слишком мощный свет для корабельного фонаря.

И тут я решил задать ему вопрос, который не давал мне покоя после беседы с лордом Шаносфейном.

— А что, если это Серебряное Воинство?

Епископ бросил на меня испытующий взгляд.

— А что вы знаете о Серебряном Воинстве?

— Очень немногое. Например, что они принадлежат к иной расе. Что они завоевали большую часть побережья по ту сторону моря. Их считают пришельцами из страны, которая зовется Луной и находится на обратной стороне мира.

— Кто вам все это рассказал?

— Лорд Шаносфейн. Светский Владыка.

— Ну, он мало знает о событиях в мире, — сказал епископ. — Он больше интересуется абстрактным знанием. Серебряное Воинство — не такая уж серьезная угроза. Они разграбили пару городов на том берегу, это правда, но, по моему мнению, они уже ушли, исчезли.

— А почему вы мне о них ничего не рассказали, когда я спрашивал, есть ли у вас враги или опасность их появления?

— Что? Враги? — Белпиг рассмеялся. — Я вовсе не считаю врагами этих воинов с другой стороны мира, которые никогда не угрожали нам!

— Вы их даже потенциальными врагами не считаете?

— Даже потенциальными! Как они могут напасть на нас? Ровернарк неприступен!

Тут опять раздался хриплый голос матроса:

— Вон! Вон, смотрите!

Матрос был прав.

И тут я услышал голос. Отдаленный, неясный, он словно звал на помощь.

— Может, кто-то попал в беду? — предположил я.

Епископ сделал нетерпеливый жест.

— Вряд ли!

И свет, и голос меж тем приблизились. И до нас явственно донеслось одно слово. Очень явственно.

— Берегитесь! — кричал голос. — Берегитесь!

Белпиг фыркнул:

— Пиратская уловка, вот что это такое! Моргег, воинов к бою!

Моргег отправился вниз.

Источник света был теперь совсем близко. А голос звучал несколько иначе — как стон или плач.

И тут мы увидели, что это такое. Огромная золотая чаша, словно подвешенная во мраке. Чаша гигантских размеров. Именно из нее исходили и свет, и стон.

Белпиг даже отступил на шаг и прикрыл глаза. Он, несомненно, никогда в жизни не видел такого яркого света.

Голос зазвучал вновь:

— УРЛИК СКАРСОЛ, ЕСЛИ ТЫ ХОЧЕШЬ ИЗБАВИТЬ ЭТОТ МИР ОТ БЕД И ОБРЕСТИ ПОКОЙ ДУШИ — ТЫ ДОЛЖЕН ВНОВЬ ПОДНЯТЬ ЧЕРНЫЙ МЕЧ!

Это был голос, который преследовал меня в моих ночных кошмарах. Теперь он звучал наяву. Настала моя очередь испугаться.

— Нет! — воскликнул я в ответ. — Я никогда больше не коснусь Черного Меча! Я поклялся в этом!

Я произносил все эти слова сам, но они как будто исходили не из моих уст, словно не я их придумал. Ведь я до сих пор так и не понял, что такое Черный Меч и почему я отказываюсь владеть им. И отвечал как бы не я, а все те воины, коими я когда-то был, и те, кем мне еще предстояло стать.

— ТЫ ДОЛЖЕН!

— Никогда! Ни за что!

— ЕСЛИ НЕТ, ЭТОТ МИР ПОГИБНЕТ!

— Он и так обречен!

— НЕТ!

— Кто ты? — я все еще не верил, что это проявление какой-то потусторонней, сверхчеловеческой силы. Все, что до сего времени со мной случалось, имело хоть сколько-нибудь приемлемое объяснение. Но только не эта кричащая Чаша и не этот голос, звучащий с небес, подобно голосу Бога. Я всматривался в Чашу, стараясь определить, что в нее налито, но, похоже, она была пуста.

— Кто ты? — вновь прокричал я.

Искаженное лицо епископа Белпига заливал яркий свет. Он корчился от ужаса.

— Я — ГОЛОС ЧАШИ. ТЫ ДОЛЖЕН ВНОВЬ ПОДНЯТЬ ЧЕРНЫЙ МЕЧ!

— Никогда!

— ТЫ НЕ СТАЛ СЛУШАТЬ ГОЛОС, ЧТО ЗВУЧАЛ В ТВОИХ СНАХ, ПОЭТОМУ Я ПРИШЕЛ К ТЕБЕ НАЯВУ В ЭТОЙ ФОРМЕ, ЧТОБЫ ТЫ НАКОНЕЦ ПОНЯЛ, ЧТО ДОЛЖЕН ВНОВЬ ПОДНЯТЬ ЧЕРНЫЙ МЕЧ…

— Никогда! Я же поклялся!

— …И КОГДА ТЫ ПОДНИМЕШЬ ЭТОТ МЕЧ, ТОГДА СМОЖЕШЬ НАПОЛНИТЬ ЧАШУ! ДРУГОЙ ТАКОЙ ВОЗМОЖНОСТИ МОЖЕТ НЕ ПРЕДСТАВИТЬСЯ, ВЕЧНЫЙ ГЕРОЙ!

Я зажал уши ладонями и закрыл глаза.

И тут же почувствовал, что свет пропал.

Я поднял веки.

Чаша исчезла. Вокруг опять царил мрак.

Белпиг весь трясся от страха. Было ясно, что он считает меня виновником этого ужасного явления.

— Это не по моей вине, уверяю вас, — произнес я мрачно.

Белпиг долго кашлял, прежде чем что-то сказать.

— Я слыхал о людях, способных вызывать иллюзии, граф Урлик, но совсем не такие иллюзии… Не такие страшные… Это впечатляет, но я надеюсь, вы не станете еще раз злоупотреблять своей властью… То, что я не могу ответить на ваши вопросы касательно этого колокола, вовсе не значит, что вам следует прибегать…

— Даже если это была иллюзия, епископ, вызвал ее вовсе не я.

Белпиг хотел что-то сказать, но передумал. Пошатываясь и содрогаясь, он отправился вниз.

Глава VIII

Логовище морского оленя

Я еще долгое время оставался на палубе, вглядываясь в полумрак в надежде увидеть хоть что-нибудь, что даст мне ключ к разгадке этого странного видения. Если не считать той ночи в царстве элдренов, когда я видел себя таким, каким я стал теперь, это было в первый раз, когда мои ночные кошмары явились ко мне наяву.

И теперь это был, конечно, не сон, ибо епископ Белпиг был всему этому живым свидетелем, равно как и весь экипаж корабля, и члены его свиты. Они переговаривались на нижних палубах-террасах, поглядывая на меня с некоторым беспокойством, несомненно надеясь, что я более не допущу подобных явлений.

Однако если кричащая чаша была со мной, то невидимый колокол явно имел какое-то отношение к епископу Белпигу.

Тогда почему епископ продолжал эту охоту? Любой здравомыслящий человек на его месте давно бы вернулся к Обсидиановому городу, к безопасности. Может быть, он назначил в этих водах рандеву с кем-нибудь? Но с кем? С кем-то из пиратов, которых он упоминал ранее? Или даже с Серебряным Воинством?

Но все это были незначительные вопросы по сравнению с последним событием. Так что же такое этот Черный Меч? И почему что-то внутри меня столь решительно от него отрекалось, хотя я понятия не имел о том, что это такое? Несомненно, это название вызвало в моей душе какой-то отклик, словно что-то смутно знакомое. И еще — мне очень не хотелось думать об этом. Именно поэтому я в ту ночь овладел этой девицей. Кажется, я был готов делать все что угодно, лишь бы забыть об этом мече, бежать от него.

Позднее, все такой же смущенный и растерянный, я вернулся в свою каюту и залез в гамак. Но заснуть не мог. Я просто не хотел спать, опасаясь, что во сне ко мне опять придут кошмары.

Я вспомнил обращенные ко мне слова: Если ты хочешь избавить сей мир от бед и найти решение собственных проблем, ты должен вновь поднять Черный Меч.

Монотонный речитатив вновь зазвучал в моих ушах: Черный Меч. Черный Меч. Черный Меч. Черный Меч — меч Героя. Слово Меча — Закон для Героя…

В одном из своих воплощений — то ли в прошлом, то ли в будущем, поскольку Время по отношению ко мне значения не имело — я, видимо, отрекся от Черного Меча и избавился от него. И тем самым, по всей вероятности, совершил преступление (или, по меньшей мере, обидел кого-то — или что-то? — жаждавшее, чтобы я вернул себе этот меч), за которое теперь я нес наказание: именно за это меня швыряло то туда, то сюда во Времени и Пространстве. Или, вполне возможно, как на то намекали мои ночные кошмары, мое наказание именно в том и состояло, что я теперь знал обо всех моих превращениях и воплощениях и полностью осознавал всю глубину своей трагедии. Утонченное наказание, если это действительно так.

Хотя я более всего желал обрести мир и покой и получить возможность вернуться к Эрмизад, что-то внутри меня отказывалось платить такую цену — согласиться вновь поднять Черный Меч.

На Клинке Черного Меча — Кровь Солнца. Рукоять Меча и Рука Героя — Единое Целое…

Еще более загадочное заявление. Я не имел ни малейшего понятия, что означает его первая часть. Вторая, по всей вероятности, означала просто, что моя собственная судьба и судьба меча тесно переплетены и неразделимы.

Руны на Клинке Меча — Могущественны и Мудры. Имя Меча есть имя Косы.

Здесь первую часть еще можно было понять. Она просто означала, что на клинке записана некая мудрость. Вполне возможно также, что под Косой подразумевалась та самая коса, с которой якобы приходит к нам Смерть.

Но и теперь я знал не более, чем раньше. Казалось, что я должен был все же снова взять в руки этот меч, несмотря на то что никто мне так и не объяснил, почему я когда-то решил навек с ним расстаться.

В дверь каюты постучали. Решив, что это опять давешняя девица, я крикнул:

— Оставь меня в покое!

— Этот Моргег, — раздался в ответ голос командира епископской гвардии. — Епископ просил сообщить вам, что мы подняли морского оленя. Охота сейчас начнется.

— Хорошо. Иду.