Охотники за морскими кладами

Я вам постараюсь передать те ощущения, которые у меня возникли во время погружений там, на Филиппинах. Хотя это будет достаточно сложно. Сложно, потому что дайвинг там нельзя сравнить, наверное, ни с каким другим местом. Но и смысла сравнивать нет, поскольку у разных мест есть свои прелести.

Городок или деревня Сабанг, где мы жили, находится рядом с портом Пуэрто-Галера, на берегу пролива Зеленого острова. Пролив соединяет Южно-Китайское море с местным морем Сибуян. Здесь же, в проливе, мы и ныряли.

С поверхности на глубине видны такие же кораллы, что и на Красном море, но после погружения человек попадает в совершенно другой мир. В мир мокро, в джунгли беспозвоночных, губок и рыб.

Когда я в книгах читал, что существуют сотни тысяч видов разных морских животных, то себе их не смог представить и не воспринимал это всерьез. Но здесь-то их можно было увидеть собственными глазами, и они предстали предо мной в несметном количестве, как на картине, нарисованной сумасшедшим художником. Только одних морских лилий я насчитал около 20 разных окрасок. И все они вперемешку с кораллами, губками, морскими червями, мелкими горгонариями и огромным количеством всего остального, что не знаю, как называется. Можно было бы часами сидеть у небольшого камня и все это рассматривать. И, конечно, отдельно надо упомянуть моих любимцев — голожаберных моллюсков, которых в течение дайва попадалось по 10–15 видов. Чтобы картина была полная, надо добавить атакующего триггера, который преследовал меня почти 100 метров, кусая за ласт, сильное течение в подводных каньонах, меняющее свое направление в обратную сторону на разных глубинах, морские змеи и спящие акулы в гротах.

После таких погружений можно вскрикнуть: «Да, жизнь удалась!» И начать грустить, что всему свой конец и что больше уже ничего нельзя увидеть. Но нам предстояла еще вторая половина поездки, и она обещала что-то совершенно другое. Show must go on.

Из Сабанга мы отправились на одном из лучших кораблей (таких на Филиппинах только три) в национальный заповедник Апориф, где мы должны были провести 3 дня. Первый день мы погружались на Апо-Айленд, который представляет собой маленький островок в середине моря. Нам обещали течения, глубины и крупную рыбу.

Раз, два, три — и я через спину падаю в утреннее море, заполненное длинными тенями от лучей восходящего солнца. Как в свободном падении, парю над бездной. Да, это другое море. Видимость 40 метров, стенка, уходящая на глубину 60 метров и дальше в синюю, почти бесконечную пропасть. Стенка выглядит печально, серо, уныло. Но везде вокруг манящая толща воды. В ней мы жадными глазами ищем тех, кто пришел на встречу с нами. Проходит 20 минут и — никого. Становится немного грустно.

Но вдруг сердце учащенно забилось. Хочется закричать, помахать, чтобы все ее увидели. Серую красавицу акулу, проплывающую в 10 метрах под нами. И вот еще одна. И стая крупных тунцов. И черепахи. И скат-орляк. И еще акула. Не зря мы сюда приехали.

С каждым новым погружением новые впечатления. И стенка уже не кажется такой грустной, и черепах все больше, и стаи барракуд кружатся над нашими головами.

Вечерний дайв на этой же стенке. Только ночью она другая, с длинными усами лангустов и сонными белоперыми акулами, которые, как ночные бабочки, приплывают на свет фонарей. Ночью все море другое, и здесь особенно.

Утро в этих местах наступает медленно. Пока мы спали, корабль переместился к другому островочку, где будем погружаться сегодня. Солнце встает из-за горизонта и начинает плавить стальное море. Наступило наше время. Нас ждут. И мы не заставим себя долго ждать.

При первом погружении море всегда кажется прохладным, хотя температура воды. — 29 градусов. Легкое течение уносит нас вдоль стенки. Видимость хуже. Нет ни акул, ни черепах.

Даже тунцов нет. Мелкие рыбешки блестят в лучах солнца. И вдруг она появляется. Темная тень. Она приближается, и я почти забываю дышать. Грациозно, как существо из другого мира, над нами проплывает, возвращается, чтобы окончательно исчезнуть «Ее Величество Манта». Нашей радости нет предела. Под водой отчетливо слышен вопль: «Yes!!!» И дальше, как на параде, по 2–3 манты каждый дайв. Вечером довольные гиды спрашивают: «Ну что, насмотрелись мант?» «Да», — говорим. Но как на них можно насмотреться? Как сейчас вижу манту, появившуюся из глубины, в метре от меня, которая как истребитель, показав сложные упражнения с пируэтами, снова исчезает в глубине. Непередаваемые впечатления.

Последний день. Он всегда грустный, потому что последний. Никто не любит прощание. Последние погружения, когда пытаешься наверстать упущенное, хотя упущено не было ничего. Всегда себя обнадеживаешь, что еще вернешься сюда. Вернешься уже как старый знакомый, и тебя здесь будут ждать.

…Первые золотые находки стали попадаться ныряльщикам в начале второго сезона работ. Сперва был найден фрагмент золотого блюда ручной работы. На нем была изображена женщина в струящемся платье с вазой с цветами. В левой руке она держала букет роз. Маленькая собачка прыгала у ее ног. Цветочный орнамент украшал фрагмент по краям. Впоследствии было найдено большинство из осколков блюда. Согласно документам Севильского архива по делам Индии, галеон перевозил на своем борту блюдо из чистого золота и набор с кувшинами, считающиеся подарком короля Испании японскому императору.

Во время официального расследования гибели галеона испанские власти обвинили губернатора Манилы Коркуэра в незаконном присвоении этих предметов на Филиппинах и их возвращении в Испанию в качестве личного груза губернатора. Золотое блюдо с женщиной было важной находкой, но были и другие, которые впечатляли гораздо сильнее. Так, ныряльщик Энт Навин, сварщик с Борнео, нашел маленькую золотую туфельку, инкрустированную алмазами и бриллиантами. В туфельке могли храниться духи или другая парфюмерия.

Повезло и Майклу Флэкеру, инженеру и подводному оператору из Австралии, который поднял 32 золотые цепи, каждая из которых была по полтора метра длиной. Все цепи лежали вместе и были скручены золотой проволокой. Они были погребены под двумя метрами осадков под узким выступом так, что его руки с трудом смогли до них дотянуться.

Аквалангистами были подняты более чем 1300 единиц золотых ювелирных изделий: цепи, кресты, четки, пряжки, филигранные пуговицы, кольца и броши с драгоценными камнями. Некоторые из менее ценных находок с галеона также были очень интересны. Например, 156 кувшинов для хранения пищевых продуктов, найденных на глубинах от 45 до 60 метров. Заполненные осадками, а некоторые и их содержимым, они весили более сорока килограммов каждый.

Реставраторы тщательно проанализировали содержимое кувшинов. В двух из них была застывшая восточная ароматическая смола, используемая как ладан-фимиам, другие хранили мелкие кости, до сих пор сохранившие следы ножа бакалейщика.

На кувшинах были выгравированы имена владельцев или испанские и китайские символы, указывающие на их содержимое: соль, уксус, селитра и вино. Но большинство кувшинов содержало питьевую воду, так как манильские галеоны на торговом пути не делали остановок по пять— восемь месяцев.

Александр Аристархов:

Ночная жизнь на Филиппинах бьет ключом. Это нескончаемый праздник жизни! Многочисленные кафе и рестораны, бары и биллиардные, дискотеки, стриптиз-шоу и гей-клубы с распростертыми объятиями готовы принять белокожих туристов с оттопыренными зеленой «капустой» карманами. О чем это я? Ах да, простите, увлекся, само вырвалось, я ж не о том хотел рассказать. Начну, пожалуй, сначала. Итак, ночная жизнь? Да, на Филиппинах она бьет ключом. Имеется в виду, конечно же, жизнь под водой.

Как только светило камнем падает в воду, а происходит это в районе шести вечера, густая тьма накрывает окрестности почти мгновенно. Но отважные дайверы не боятся темноты и морских чудовищ! Презрев страхи и опасности, позабыв о земных радостях и удовольствиях, вооружившись мощными и не очень фонарями, мы падаем с лодок в теплую, как парное молоко, воду совсем недалеко от поселка и оказываемся в царстве фантастических тварей. Они, как кажется, только и ждут исчезновения дневного света, чтобы явиться миру во всей красе. Застигнутые врасплох нашими световыми «пушками», они очумело пялятся остекленевшими глазами на незваных пришельцев, даже не пытаясь скрыться от назойливых человекорыб. Вот где раздолье для подводных фото- и видеоохотников! Пленка в фотокамерах улетает с пулеметной скоростью, яркие сполохи блицев озаряют прибрежное мелководье, соперничая с береговой иллюминацией.

Особенно интересно нырять ночью не на коралловых рифах, где живность хорошо маскируется среди причудливого ландшафта, а на малопривлекательных днем песчаных равнинах. Здесь ее легко обнаружить издалека, а уж обилие форм и расцветок ночных существ просто потрясает. И где только они прячутся днем? Наши лучи выхватывают из чернильной тьмы то необыкновенных рыб, то причудливых брюхоногих моллюсков, то реактивных кальмаров и маскирующихся каракатиц, то распустившиеся вееры морских перьев, то прогуливающихся по ночным делам морских раков.

Мы получали огромное удовольствие от ночных спусков, не пропуская ни одного, и всегда с сожалением покидали водную стихию, переполненные впечатлениями и эмоциями. А на берегу нас ждали комфортные жилища, ужин, напитки, кафе и рестораны, бары, стриптиз-шоу… Тьфу, случайно сбился, простите! Ночная жизнь на Филиппинах бьет ключом!

Для обследования дна на глубинах, недоступных аквалангистам, «Тенгар» имел двухместный водолазный колокол Также использовался робот с видеокамерой, управляемой с поискового корабля. А там, куда не могли спустить колокол, применяли обитаемый подводный аппарат, вмещавший двух пилотов и наблюдателя. Данные глубоководных исследований удостоверили, что обломки крушения сбросило с рифа до глубины 80 м.

Работа по консервации находок велась круглые сутки. После очистки каждый предмет был измерен, сфотографирован, зарисован на бумаге, а его образ был занесен на лазерный диск бытового компьютера. Все детали, включая точное местонахождение предмета, были включены в компьютеризированную базу данных для итогового отчета.

Многие предметы были повреждены тайфунами и обросли кораллами уже позже крушения галеона. Так, например, один кусок коралла в действительности содержал 564 отдельных изделия — стеклянные бусины китайского происхождения, керамические черепки, разукрашенные медные кнопки, остатки листового золота, две серебряные рукоятки от шпаг и бронзовые китайские весы, использовавшиеся, вероятно, для взвешивания драгоценных камней. Некоторые предметы были сугубо личными. Так, на поверхности маленького золотого гребня можно было разобрать надпись «год 1618», нанесенную золотыми точками. Также было видно и имя «Донья Каталина де Гусман». Дальнейшие поиски выявили, что она была вдовой и в 1634 г. жила в Маниле. Находилась ли она на борту затонувшего корабля? Никто не знает. Чаще всего гребни делались не из золота, а из других материалов, в основном из слоновой кости или панциря черепахи. В 1767 г. на галеоне «Сан-Карлос» перевозился груз из 80 тыс. гребней.

Находки, нанесенные на археологические карты-планы, привели к следующим выводам: галеон несколько раз ударился о риф и, распоров днище, потерял балласт, а затем постепенно распадался на части и терял свое содержимое вдоль всего рифа, что отчетливо прослеживается на составленных планах. Кормовую надстройку корабля вынесло на мелководье, а центральный корпус с ахтердеком подхватило течением и отнесло на глубоководье, где они, заливаемые водой, опустились на дно. Потеря галеона «Нуэстра сеньора де ля Консепсьон» стала трагедией для Филиппин, а его судьба служит аллегорией человеческой жадности.

Гибель «Сан-Диего»

Почти 400 лет назад у берегов Филиппин в одном из морских сражений затонул испанский галеон. Недавно удалось обнаружить обломки судна и кое-что из его груза. Археологи-подводники даже не подозревали, что ценные предметы кухонной утвари времен династии Мин, множество глиняных кувшинов и треснутые шпангоуты выведут на след ужасной трагедии, унесшей в морскую пучину 350 жизней.

Обнаружить судно, затонувшее столетия назад, — такое дано не каждому исследователю. Подобная находка для археолога-подводника — истинная награда за многолетние поиски и труды. Это — как сундук с сокровищами, только роль последних выполняют новые познания в области экономики, техники и культуры времен давно минувших Для Френка Годдио, подводною археолога со стажем, не первый раз имеющего дело с погибшими кораблями, галеон «Сан-Диего» — опыт совершенно особый. Его открытие «выдало на гора» не только пушки, кувшины, гвозди, в общем, не одну лишь мертвую материю. Одновременно оно пролило свет на события, послужившие ярчайшим примером человеческой ничтожности, примером, вполне достойным того, чтобы быть вписанным в энциклопедию глупости, если таковая имеется.

По свидетельству Френка Годдио, его знакомство с галеоном «Сан-Диего», исчезнувшим в филиппинских водах еще 14 декабря 1600 г., началось задолго до обнаружения судна — тогда, когда он начал рыться в архивах, скрупулезно изучая пожелтевшие фолианты со свидетельствами немногих уцелевших в этой трагедии.

Поначалу история галеона не обещала ничего загадочного. До нас дошли точные сведения о дне и часе его гибели. Известны сегодня и количество экипажа, и число орудий, и тип груза — даже место катастрофы: в шести милях от небольшого острова Лусон. Так, во всяком случае, значится в объемистом протоколе, пылящемся вот уже почти 400 лет в испанских архивах и составленном свидетелем катастрофы, адмиралом Антонио де Моргой.

Френк Годдио свидетельствует.

«Чем глубже я уходил в детали, тем сильнее путался. Существовали ведь свидетельства и других выживших. А те придерживались своих версий, существенно расходившихся с показаниями де Морги. Взять хотя бы записки капитана нидерландского галеона «Маврикий», едва не затонувшего рядом с «Сан-Диего». Именно из них я узнал, что на «Сан-Диего» разыгралась подлинная драма, истоками которой послужили мелочность, некомпетентность и тщеславие, погубившие 350 человек».

Так что же случилось? Френк Годдио потратил много времени на сопоставление фактов и материалов, после чего сделал собственное, обоснованное заключение. Теперь и мы имеем возможность проследить за его выводами, пережив заново события, происшедшие четыре столетия назад.

Историческая справка

Шел к концу 1600 г. В далеком Риме был сожжен Джордано Бруно. В Нидерландах изобрели первую подзорную трубу. А в Маниле, столице Филиппин, контролируемой Мадридом с 1565 г., поднялся настоящий переполох: в прибрежных водах курсировал нидерландский капер. И это тогда, когда весь испанский флот выступил на подавление исламских мятежей на юге архипелага! Манила, где кроме 20 тыс. филиппинцев и 15 тыс. китайцев проживали всего 2 тыс. испанцев — женщины и дети в том числе, — была практически беззащитна перед возможной атакой голландцев.

А полностью загруженный 270-тонный галеон «Маврикий» под командованием капитана Оливье ван Ноорта и сопроводительный шлюп «Эендрахт» водоизмещением 50 тонн почти два года находились в пути. Два судна — всего лишь жалкий остаток могущественной боевой группы, которая вместе с четырьмя другими флотилиями из протестантских Нидерландов, обойдя едва ли не полмира, чтобы помешать Испании, своему старому противнику, в ее прибыльной дальневосточной торговле, прибыли к берегам Филиппин.

Во время страшных штормов у берегов Южной Америки ван Ноорт потерял два больших корабля и 150 матросов. В его команде осталось чуть больше 90 человек. В Чили он смог загрузить в качестве провианта только птичьи яйца и засоленное мясо пингвинов, и, как следствие, на борту вскоре стала свирепствовать цинга.

И все же голландцы, практически неспособные сражаться, достигли Филиппин и пошли на хитрость, выдав себя за французов. Один из голландских «еретиков» даже оделся в костюм католического священника. Хитроумным чужакам удалось водить за нос испанцев почти 10 дней, что позволило морякам немного отдохнуть. Позже, однако, надувательство раскрылось, и ван Ноорту в самый последний момент едва удалось ускользнуть. Теперь провианта и питьевой воды на судне хватало, но силы были на исходе. Самое большее, на что могли бы решиться голландцы, — атаковать пару джонок с китайским фарфором, следующих в Манилу. Было самое время возвращаться домой.

Жителям Манилы до голландцев дела не было — лишь бы не трогали! Но кое-кто мыслил по-иному. Для председателя высшего совета Филиппин, влиятельнейшего лица всей колонии, столь неожиданно явившийся противник оказался весьма кстати. Уже два года Антонио де Морга состоял на службе у короля Филиппа. Удар по пиратам-протестантам окончательно открыл бы для него — и он на это очень надеялся — дорогу в Америку, о которой мечтал давным-давно.

Итак, де Морга приказал снарядить два торговых корабля: 300-тонный галеон «Сан-Диего» и маленькое судно «Сан-Бартоломе», переоснастив их в крейсера и объявив себя адмиралом флотилии. Из «Сан-Диего» он сделал флагманский корабль, снабдив 14 пушками, снятыми с крепостной стены Манилы, и загрузив трюмы судна 127 бочками пороха, большим запасом пушечных ядер и мушкетных пуль. На случай преследования он взял на борт достаточно провианта и питья.

Валерий Михайловский, руководитель «N-клуба»:

Как мы попали на Филиппины, в Пуэрто-Галера? Год назад, возвращаясь из поездки на остров Сипадан, в отеле на острове Борнео я встретил японца в футболке, на которой была изображена тропическая рыба с надписью Пуэрто-Галера. Позднее, вечером в баре я познакомился с ним и разговорился, и задал мучавший меня вопрос: «А разве в Испании есть коралловые рифы и тропические рыбы?», считая, что раз название шпанское, значит, это должно быть в Испании. Он рассказал мне, что это Филиппины, северная часть острова Миндоро, и что это рай для дайверов. Отзывы были настолько восторженные, что я решил — мы обязательно должны побывать там.

По приезде, изучив подводный гид по Юго-Восточной Азии и собрав информацию в Интернете, мы нашли Пуэрто-Галера, нашли неподалеку от него Апо-Риф (морской национальный заповедник), где было отмечено красными флажками очень много дайв-сайтов. Так и сформировалась программа, поездки. Далее на протяжении полугода были переписка, решение оргвопросов и само путешествие.

В общем, все удалось, все было отлично. Настолько отлично, что несколько человек озадачилось приобретением подводной фото- и видеоаппаратуры, а мы организовываем еще одну поездку в начале мая следующего года, и у же есть желающие повторить это путешествие. В этот раз мы проведем на берегу всею три дня, чтобы еще раз увидеть это удивительное подводное макро, а потом перелетим на другой остров и на неделю уйдем в море, в морской парк Тубатаха, где нам обещали 100-процентную встречу с акулами-молотами, мантами, дельфинами и, может быть, с китами.

…Некоторая заминка произошла у адмирала с набором экипажа. В своей хронике «События на Филиппинах» он позже писал, что поначалу предприятие, «обещавшее много риска и мало выгоды, ни у кого не вызывало большого восхищения», но все «естественно» изменилось, «когда граждане увидели, что корабли стоят под командой доктора Антонио де Морги».

Новая роль де Морги совершенно не была ясна горожанам — юрист и специалист по управлению, он не обладал ни морскими, ни военными знаниями. Чтобы успокоить судовых офицеров, вице-адмиралом и комендантом «Сан-Бартоломе» был назначен опытный капитан Хуан де Алькега.

С де Алькегой вышло в море всего 100 солдат и матросов. А на борту 35-метрового «Сан-Диего» теснились более 450 человек: филиппинцев, африканских моряков, японских наемников, слуг и 150 испанских нотаблей, жаждущих снижать славу в этой сомнительной экспедиции.

С самого начала дул крепкий норд-ост, едва не срывая паруса. Уже на первых милях, в бухте Манилы, всем стало ясно, что судно безнадежно перегружено. Всем, кроме командующего. Матрос Бенито дель Уэрто, которому чудом удалось спастись вместе с другими 20 моряками, свидетельствовал: «Вода за бортом достигала портов орудий — корабль так оказался забит, что даже к пушкам подойти было нельзя».

Чтобы хоть как-то выровнять крен, почти весь экипаж собрался с наветренной стороны, но — тщетно. Судовладелец Луис де Бельвер сильно опасался за свой галеон и умолял хотя бы часть груза выбросить за борт. Но именно де Морга приказал «весь хлам убрать с палубы вниз, так что там, среди всей этой рухляди, не осталось даже места, чтобы при необходимости позаботиться о раненых или погасить случайную искру — чудо, что весь корабль не взлетел на воздух!»

14 декабря ван Ноорт заметил на горизонте чужие паруса. Он немедленно дал «Эендрахту» команду с дубликатами всех его многочисленных экспедиционных отчетов возвращаться на родину. На оставшемся «Маврикии» стали готовиться к бою.

Испанцы начали атаку сразу, но первый выстрел прозвучал с «Маврикия». Прямое попадание. Грот «Сан-Диего» разорвало в клочья, один из насосов — вдребезги. Де Морга в ярости приказал открыть ответный огонь, но шеф канониров рапортовал, что орудия зарядить невозможно. Тогда де Морга решился брать «Маврикий» на абордаж — к несчастью, забыв приказать убрать паруса. «Сан-Диего» на полном ходу врезался в противника, получив при этом пробоину ниже ватерлинии. У «Маврикия» в тот момент серьезных повреждений не оказалось.

Тем временем 30 испанцев уже спрыгнули на палубу «Маврикия» и с криками «Amaina, perros — сдавайтесь, псы!» принялись резать снасти и срывать с мачт паруса, готовясь поднять испанские флаги. Ван Ноорт и 58 человек экипажа забаррикадировались в трюмах. Перевес был явно не на их стороне, и голландец предложил начать переговоры о сдаче.

В этот момент подплыл «Сан-Бартоломе» — и сразу открыл огонь по «Маврикию», невзирая на то что голландский корабль был уже почти занят испанцами. Лишь в последний момент вице-адмирал де Алькега наконец понял, что же произошло. На «Сан-Бартоломе» он бросился в погоню за «Эендрахтом», остановив его через несколько часов.

А что же происходило на «Сан-Диего»? Да ничего! Адмирал молчал, будто бы его не существовало. Матрос Бенито дель Уэрто нашел своего командующего бледным и безразличным, лежащим на матраце у якорной лебедки, на самом носу судна. Дель Уэрто махал перед его глазами захваченным вражеским флагом, заклиная де Моргу отдать наконец приказ на полный захват «Маврикия», ибо экипаж последнего фактически уже сдался. В ответ он услышал лишь лепет заикающегося командующего: «Делай, что можешь…» Ничего конкретного он так и не приказал. Все это никак не вяжется с героическими мемуарами самого де Морги, у которого едва ли не каждая страница полна описаниями ожесточенных схваток, но нигде нет ни слова о томительном ожидании так и не поступившего распоряжения.

Из неразберихи на «Сан-Диего» голландец ван Ноорт извлек свою выгоду. Из орудий второй палубы он приказал снова открыть огонь, одновременно пойдя на чисто военную хитрость: его люди взорвали дымовые шашки, и из люков стал медленно выползать густой дым, разъедая глаза нападавшим.

Опасаясь, что и «Сан-Диего» будет охвачен пламенем с «Маврикия», де Морга отдал наконец свой первый приказ (после 6-часового молчания!), оказавшийся самым фатальным в его короткой карьере командующего. Вместо того чтобы эвакуировать команду с поврежденного «Сан-Диего» на «Маврикий», он отозвал своих с борта голландского судна и приказал рубить абордажные канаты.

В течение нескольких минут неспособный к маневру «Сан-Диего» затонул в Южно-Китайском море, унеся с собой в пучину 350 жизней. Полные отчаяния солдаты пытались расстегнуть тяжелые нагрудные панцири и латы, но не успевали этого сделать. Кое-кому все же удалось вплавь достигнуть суши. Между тем нидерландцы собрались на палубе и преспокойно открыли пальбу по потерпевшим кораблекрушение.

Марина Ялова:

Солнце, синее море, пальмы с кокосами и песчаный пляж, что еще нужно для счастья?! Не терпится поскорее собрать снаряжение и плюхнуться в воду! Именно так я и поступила.!

И тут началось ТАКОЕ! Огромное количество морских звезд: молочного, синего, красного цвета. Еще больше морских лилий, потрясающих своим количеством на одном квадратном метре. Насчитать можно штук 20–30, и ни одна не похожа на другую. Цветовая гамма настолько широка, что выразить это словами просто невозможно. Если затаить дыхание и понаблюдать, то можно увидеть, как лилия двигает своими «лапками» и медленно ползет — завораживающее зрелище! Тут же здоровенный «нетопырь», который курировал территорию рэков, чуть не врезался в маску, может, он хотел показать, кто в море хозяин? Так же впечатлили стаи сомиков, которые будто специально позировали для фото и видео. Неплохое начало…

По-моему, со всей ответственностью можно заявить, что такое количество живности, как то: голожаберные моллюски, Christmas tree, морские змеи, необычные мурены и ежи, тридахны, креветки, рыбы, жабы, разнообразные ракушки и многое другое — можно увидеть только в Сабанге. А еще плюс комфортные условия: вода —27–29 °, видимость правда, всею метров 10–15.

Уже после нескольких дайвов мы с гидами понимали друг друга с полуслова, что особенно приятно. Выбор дайв-сайта происходил следующим образом: «А Вы, простите, морских коньков уже видели? НЕТ?! Ну тогда собирайтесь, пойдете нырять с гидом Сеноном, он как раз взял лупу — будет показывать!» и действительно, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать! Микроскопичные размеры, (от 0,5 до 1 см) и страсть к маскировке от хищников не позволяют обычным взглядом распознать этих самых морских коней! Пожалуй, это одно из самых ярких моих впечатлений!

А какие там течения! За весь дайв всего пара взмахов ластами — истинный релакс! Есть течения и посерьезнее: нырнул на один дайв-сайт, а оказался через три от него, в Каньоне. Проносишься с бешеной скоростью и отмечаешь для себя: очень хорошо, что буй был предусмотрительно приобретен еще в Москве. Бороться с таким течением?! Нет уж, увольте, а вот держать загубник зубами и рукой придерживать маску — это да! Но в общем и целом дайв был неплохой и место, наверное (?!), тоже… Мне понравилось!

В самом Каньоне много стайной рыбы и почти спокойно. В здешних окрестностях, впрочем, много легких и спокойных дайвов без течений.

Даже самые искушенные дайверы с восторгом и «огоньком» в глазах делились впечатлениями после каждого дайва, так что решайте сами, можно ли остаться равнодушным после дайвинга в Сабанге?

А дальше как в рекламе: «Хорошо! Но может быть лучше!» И вот мы переселяемся на дайв-бот «Тристар», заботливая команда переносит наши вещи и снаряжение, и тут появляется он — весь в белом — капитан корабля, и он увезет нас нырять в национальный заповедник — Апо-риф.

Совершенно отличный от Сабанга дайвинг, если вообще можно проводить какие-то аналогии и сравнения. Такое впечатление, что мы не просто поныряли на Филиппинах, а поныряли в двух совершенно разных морях! Не так уж много стайной рыбы, вернее, не так уж много рыб, чтобы назвать это стаей, особенно когда есть с чем сравнивать, но зато видимость метров 50 и шикарные отвесные стеночки! Хотелось нырять глубоко, и чем дальше от самой стенки, тем лучше, просто парить в синеве на 30–40 метрах и ждать… Ждать появления акул, скатов, орляков, тунцов, бараккуд… И они осчастливили нас своим присутствием. На 10–15 метрах увидели черепаху, потом еще одну, в общем, было их штук семь, от мала до велика.

После ночного перехода перебрались на другой дайв-сайт и целый день плавали и ныряли с мантами. Восторг в глазах и фраза: «Мы плавали аж с пятью мантами сразу! Прямо на поверхности, просто с маской и трубкой!» — греет душу уже холодными и зимними вечерами.

Удивительно! В эту поездку я не просто увидела то, чего давно хотелось, а гораздо больше! Так что никогда не бывает так хорошо, чтобы не могло быть еще лучше!

А ведь есть еще места на Филиппинах, где мы еще не ныряли…

…Де Морга оставил свое судно одним из первых (снова полное расхождение с его мемуарами) и поплыл на плоту, припрятав на себе два захваченных неприятельских флага. Плот с горе-командующим толкал перед собой его секретарь, до самого острова Фортуна.

Предыстория захватывающая, но противоречивая. И вот теперь, 400 с лишним лет спустя, перед археологом Френком Годдио стояла задача: на основе изученных документов попытаться обнаружить обломки «Сан-Диего» и найти вещественные доказательства всему описанному. Де Морга указывал место кораблекрушения — в шести милях от побережья острова Фортуна. Но Годдио теперь имел достаточно оснований, чтобы не доверять запискам тщеславного командующего, адмирала по собственной милости. По другим источникам берег находился в досягаемости пушечного выстрела, поэтому Годдио сразу ограничил поиски сравнительно небольшим участком (4,6 х 2,8 км) у юго-восточного побережья острова.

Глубина воды там составляла 70 м, а морское дно было покрыто коралловыми пластами примерно на высоту остова «Сан-Диего». В такой ситуации помочь мог только магнитометр — ведь все металлические части «Сан-Диего» после стольких лет коррозии наверняка потяжелели на сотни килограммов. Итак, настроили детекторы, после чего исследовательский катамаран Френка Годдио, руководителя экспедиции, прошел контрольное поле метр за метром. На это ушло несколько недель. Результата никакого. Годдио даже стал склоняться к мысли, что де Морга мог написать правду.

Но однажды детектор все-таки среагировал, показав, что прямо под археологами находятся 250 кг железа. Для «Сан-Диего» это было конечно мало. И все же после долгого погружения один из аквалангистов всплыл на поверхность с радостной улыбкой — в 52 м под исследовательским судном действительно находятся обломки какой-то посудины, всего в полукилометре от берега.

В скудном свете подводного мира корпус затонувшего корабля едва ли отличался от коралловых пластов, но сотни выпавших больших кувшинов образовали нечто вроде бруствера, вокруг которого сновали пестрые косяки рыб. То тут, то там под отложениями можно было угадать контуры якорей и пушечных лафетов.

Над местом находки поставили на якорь рабочую аварийно-спасательную платформу, рассчитанную на команду в 52 человека, среди которых были 18 аквалангистов. В первый же день исследователи натолкнулись на реликты редкой красоты: 1000 неповрежденных предметов из небесно-голубого китайского фарфора времен династии Мин — первоклассный экспортный товар, удивительно хорошо сохранившийся за столько лет пребывания в морской воде. Возможно, эти столовые приборы предназначались для бывших на борту испанских нотаблей.

Был найден и единственный в своем роде изящный сосуд для воды в форме баклажана, служивший, скорее всего, для увлажнения чернильного камня, который аквалангисты тоже подняли на поверхность. Что это? Чья-то собственность? Если — да, то владелец расстался с жизнью так же, как и японцы-легионеры, присутствие которых доказывали найденные 24 бронзовые рукояти от самурайских мечей. Не меньшее культурно-историческое значение имеют 570 огромных глиняных кувшинов, служивших для хранения запасов мяса, овощей, приправ, масел, вин и, естественно, воды. Кроме того, аквалангисты извлекли практически действующую астролябию и корабельный компас — во всем мире едва ли молено найти подобные и так же великолепно сохранившиеся.

«После того как был убран балласт судна — 150 тонн камней, — рассказывает Френк Годдио, — «Сан-Диего» поразил нас другой, не менее радостной неожиданностью: части его корпуса удивительно хорошо сохранились. Прежде всего киль, многочисленные шпангоуты, даже руль! В общем, материала предостаточно, чтобы составить довольно точное представление о судостроении того времени».

От многочисленных утопленников не осталось практически ничего. Были найдены только двенадцать фрагментов черепов и несколько частей скелетов. Похоже, несчастные находились на нижней палубе, когда судно провалилось в пучину, а при ударе о морское дно были расплющены пушками, разлетевшимися в стороны от мощного толчка — все обнаруженные останки лежали среди орудий.

При проверке останков археологи были удивлены: одна из жертв несомненно была женщиной. Переодетая в мужское платье авантюристка? Или провезенная контрабандой проститутка?

Пройдет еще немало времени, пока все находки будут каталогизированы, отреставрированы и тщательно исследованы. Френк Годдио очень надеется, что все они расширят наши знания о прошлом, а может — и о самой драме, происшедшей у острова Фортуна.

Дальнейшая судьба тех, о ком шел рассказ, хорошо известна В августе 1601 г., спустя полгода после филиппинской авантюры, Оливье ван Ноорт на своем «Маврикии» снова появился в гавани Роттердама — его земляки продолжали высылать свои флотилии в далекие восточноазиатские воды. Но только спустя 40 лет Нидерланды завладели довольно большой частью Индонезии, взяв под контроль торговлю специями, что впоследствии сделало эту страну одной из состоятельных наций мира

Спасенный адмирал де Морга первым делом приказал арестовать Хуана де Алькегу, своего вице-адмирала, и капитана «Сан-Бартоломе» («только из-за его самовольного преследования «Эендрахта» и произошло несчастье»). И прежде чем иные сведения об этих событиях достигли берегов Испании, при мадридском дворе все зачитывались искусно выдуманными сочинениями де Морги. В июле 1603 г. «морской волк» получил-таки столь желанный пост в Мексике, в вице-королевстве Новая Испания.

Через 13 лет Антонио де Морга стал президентом королевского совета в Кито. Там он спокойно умер в 1636 г. в возрасте 77 лет. Незадолго до смерти ему еще раз пришлось столкнуться с правосудием, но по другому поводу: его оштрафовали на 2 тыс золотых дукатов за «совершенно открытые и неподобающие отношения со многими женщинами».

Трагедия «Флор де ла мар»

В эпоху Великих географических открытий, в то время как испанцы исследовали Новый Свет и достигли таких дальних краев в Тихом океане, как Филиппины, португальцы расширяли свое влияние на обширные территории мира, которые папа Александр VI разделил между двумя иберийскими королевствами в 1494 г. (Тордесильясский договор). Португальцы, вдохновленные рассказами Марко Поло о дворцах с золотыми крышами, а также доказательствами удивительных богатств Востока, начали исследовать океанские пути на восток, задолго до Колумба В 1488 г. Бартоломеу Диаш обогнул мыс Доброй Надежды, а несколько лет спустя Васко да Гама достиг Индии.

В 1503-м, пятьсот лет назад, адмирал Афоне д’Албукерки отправился из Лиссабона с флотом из двадцати двух судов. Его миссией было обеспечение Португалии доступа, к богатствам так называемых Восточных Индий. В качестве флагмана Албукерки, потомок и наследник самых богатых и знатных родов Португалии, избрал судно водоизмещением 700 т. Знаменитый корабль стал его домом на следующие восемь лет, на протяжении которых он завоевывал и разорял страну за страной.