Помоги проекту - поделись книгой:
Далее следует длинный перечень смелых экспериментов Гаргантюа. С разной степенью успешности он подтирался: мартовской кошкой (кошка сопротивлялась); перчатками собственной матери, надушенными ладаном; огромным количеством растений — в ход были поочередно пущены шалфей, укроп, анис, майоран, розы, тыквенная и свекольная ботва, проскурняк и множество других представителей флоры, включая крапиву и жимолость. Освоив растительный мир, Гаргантюа перешел на простыни, одеяла, подушки, скатерти. Затем опробовал головную повязку, туфлю, охотничью сумку, корзинку (
Стоп! Что всё это значит?
Вот какой анализ данного эпизода предлагает Михаил Бахтин.
То есть, предположив, что, подвергая предмет этой самой травестии, Рабле выступает как киллер (ведь Бахтин сам говорит об «уничтожении»), мы были все-таки недалеки от истины? Не делайте поспешных выводов, — останавливает нас Бахтин.
Итак, Бахтин настаивает, что в соприкосновении бархатных полумасок, шапочек, растений, животных и прочих предметов с задом Гаргантюа доминирует не уничтожающий, а обновляющий эти предметы момент. В чем же обновление?
Оригинальный способ освежения восприятия, не правда ли? Для того чтобы вы ощутили во всей первозданности восхитительную мягкость шелкового шейного платка или атласных наушников, эти предметы должны быть использованы не свойственным им образом: кто-то должен ими подтереться.
Бахтин настаивает, что когда Рабле предъявляет читателю в качестве очередной подтирки мартовскую кошку, то это совершенно неожиданное назначение кошки
По меньшей мере, спорный тезис. Думается, что первой реакцией читателя, которому сообщили о преимуществе шерстистых шляп перед всеми остальными шляпами в «подтирочном» контексте, будет, скорее, чувство омерзения, вызванного образом «кишечных извержений». А вовсе не обновленное восприятие свойств шерстистой поверхности: ее теплоты, мягкости, приятной колючести.
Выскажу гипотезу: когда Бахтин настаивает, что в описываемом «подтирочном» сюжете речь идет об обновлении через унижение, уже он сам (а не Рабле) травестирует — ни больше ни меньше — богословское представление о кенозисе, божественном самоуничижении Христа через вочеловечение. Ведь обретение человеческой плоти, принятие страдания и смерти — это самоумаление божества. Но через это свое самоумаление, самоуничижение Христос обновляет мир.
«Причем тут Христос и богословские представления?» — спросит читатель. Что ж, ознакомимся с описанием еще одной — самой важной — подтирки. Сразу станет яснее, причем.
«В заключение, однако же, я должен сказать следующее: лучшая в мире подтирка — это пушистый гусенок, уверяю вас, — только когда вы просовываете его себе между ног, то держите его за голову. Вашему отверстию в это время бывает необыкновенно приятно, во-первых, потому, что пух у гусенка нежный, а во-вторых, потому, что сам гусенок тепленький, и это тепло через задний проход и кишечник без труда проникает в область сердца и мозга. И напрасно вы думаете, будто всем своим блаженством в Елисейских полях герои и полубоги обязаны асфоделям, амброзии и нектару, как тут у нас болтают старухи. По-моему, все дело в том, что они подтираются гусятами…»
Вот мы и добрались до главного. Для Бахтина, который, скажем так, сложно относился к христианству и, безусловно, ненавидел коммунизм как религиозную систему (на причинах этой ненависти мы остановимся отдельно), крайне важно, что в романе Рабле травестированию подвергаются не только те или иные предметы. Травестия (то есть снижение, осмеяние) распространяется и на религиозные учения. Ведь мы только что столкнулись с пародией на тему вечного блаженства — одного из ключевых учений христианства. В указанном фрагменте, пишет Бахтин, оказывается, что наслаждение, которое
Пусть вас не вводит в заблуждение оговорка насчет того, что в данном фрагменте речь идет о загробном блаженстве в Елисейских полях — то есть вроде как об античности. Сам же Бахтин спешит подтвердить, что здесь дана
Ни о каком «циническом нигилизме» тут и речи нет! — восклицает Бахтин. Погружение в низ — благодатно! Низ продуктивен. Он
Ну, вот… Все-таки недаром мы вспомнили о Царе, которому купание в кипящем молоке не пошло впрок. Как следует из только что приведенной цитаты, не всякий предмет (слово, идея), подвергнутый пародийному снижению, возрождается к новой жизни. Для
Но о каких «отживших и пустых иллюзиях» идет речь? Рабле в своем романе, безусловно, имеет в виду христианство. Иначе зачем он
Взять хотя бы эпизод с воскрешением Эпистемона (который в буквальном смысле слова потерял голову), пародирующий евангельские чудеса: воскрешение Лазаря и воскрешение дочери Иаира. Пробуждение воскрешенного Эпистемона к жизни Рабле описывает так:
Примеры такого рода можно продолжить, но и сказанного достаточно, чтобы убедиться: монах-францисканец Рабле объявил Церкви самую настоящую войну. Правда, Бахтин пытается убедить нас, что речь идет вовсе не о войне, а о «
Но ведь это же просто лозунги эпохи перестройки и гласности — один в один! Может ли такое совпадение быть случайным? Правомочна ли гипотеза, согласно которой Бахтин, описывая, как Франсуа Рабле вел войну с католической церковью, «между строк» давал своим современникам рецепты ведения войны с Красной Церковью — коммунизмом?
Эти вопросы мы обсудим в следующей статье.
Классическая война
Доктрина Великой войны. Перед началом
Понятно, что «стратегия измора» является традиционной для русской армии. М.Фрунзе был убежденным сторонником этой стратегии
Великая Отечественная война — огромное событие не только в нашей, но и в мировой истории XX века. Огромное по масштабам сражений, по вовлеченным в войну ресурсам, по напряжению сил страны, по уровню сопротивления армии и народа захватчикам, наконец, по трагизму и жертвенности. Такое гигантское событие невозможно всесторонне описать в газетной статье. Поневоле приходится сужать область рассмотрения, выбирать тот ракурс, который позволит увидеть суть проблемы.
Такой ракурс мы уже задали, начав обсуждать роль Фрунзе в создании советской военной доктрины. Его особая роль, на наш взгляд, заключается в том, что именно он предложил концепцию, которую сегодня назвали бы концепцией многомерной оптимизации. Что это такое?
Любая военно-стратегическая доктрина может быть представлена в виде отдельных блоков. Первый блок — это армия как таковая. Еще это можно назвать «фронтом».
Второй блок — тыл. Фронт и тыл связывает между собой военно-промышленный комплекс. Одна из его задач — обеспечить создание военной машины, позволяющей вступить в войну. Другая задача — обеспечить поддержку, воспроизводство, компенсацию нанесенного в войне урона и восстановление военной машины. Соответственно, чем более затяжной характер носит война, тем важнее, чтобы военно-промышленный комплекс и связанный с ним тыл могли восстанавливать истребляемую фронтовую военную машину.
С другой стороны — если предполагается блицкриг, то военную машину достаточно лишь поддерживать на имеющемся уровне. Но она должна быть супермощной на начало войны, чтобы победить в решающих сражениях.
Отечественная военная наука в 30-е годы активно обсуждала эту проблему стратегической концепции. Речь шла о выборе между стратегией «сокрушения» и стратегией «измора».
Стратегия сокрушения предполагала достижение решающего результата войны в ходе одной масштабной операции. Соответственно, и план войны практически сводился к плану одной гигантской операции. Советский военный стратег А. А. Свечин писал, что для ее успеха была необходима экстраординарная победа:
«Стратегия измора» предполагала ряд последовательных крупных операций, каждая из которых не означает достижения победы в войне, но позволяет укреплять позиции армии до момента нанесения окончательного удара.
При этом, утверждал Свечин,
Понятно, что «стратегия измора» является традиционной для русской армии. Опыт войны 1812 года, позволивший измотать и обессилить постоянными боями лучшую армию мира того времени, был повторен и в ходе Великой войны 1941–1945 годов.
М. Фрунзе был убежденным сторонником этой стратегии. В 1925 году в статье «Фронт и тыл в войне будущего» он писал:
Что касается выбора между блицкригом и его альтернативой, то этот выбор был сделан быстро и не в пользу блицкрига. Разговоры о том, что ставка делалась на быструю победу на чужой территории и на блицкриг, надо оставить в прошлом. Уже есть достаточный массив доказательств того, что второй и третий эшелон ВПК строились заблаговременно, с расчетом на существенную потерю территории.
Итак, советское руководство приняло именно «стратегию измора», тогда как в основе германского военного планирования лежала концепция блицкрига, т. е. стратегия сокрушения. Это наглядный пример ошибки в определении стратегического характера войны. Когда после поражения под Москвой стало ясно, что стратегия блицкрига провалилась, Германия уже не смогла перестроиться на рельсы долгой и изнурительной войны.
Но вернемся к описанию блоковой структуры военной доктрины. В ней всё не сводится только к указанным блокам. К фронту и тылу — и мостику из ВПК, соединяющему эти блоки, — нужно добавить еще и третий блок: мир. Мир — то есть мирная жизнь.
Советское общество было построено с ориентацией на определенный идеал. Выросшая на руинах гражданской войны и разрухи, утопия социалистического благоденствия требовала подкрепления делом. То есть хоть какого-то результата в том, что называется мирной жизнью. Речь шла не о потребительском благоденствии, но о том, что можно было назвать завоеваниями социализма. Сражаться по-настоящему люди могли только за эти завоевания.
Кстати, вопрос о «мире» возвращает нас к вопросу о духе армии. Мир, как ни странно, и есть дух. Это то, за что воины будут умирать. Как говорилось в «Василии Теркине»,
А раз так, то часть скудных ресурсов страны надо было направить на обеспечение этих завоеваний, а не только на обеспечение военной машины. В начальный период советского военного строительства было много столкновений сторонников приоритета одних блоков над другими. И только Фрунзе предъявил неказистую, на первый взгляд, мысль о том, что нужно провести оптимизацию и гармонично распределить ресурсы между имеющимися блоками.
В этом смысле концепция военного строительства, созданная Фрунзе на основе принципа оптимизации, есть продолжение концепции государственного строительства, созданной Сталиным на основе того же принципа оптимизации.
Можно сколько угодно рассуждать об ошибках Сталина, но если бы не был внедрен в жизнь этот принцип, то имела бы место не система ошибок, которая существует в любой войне, а тотальный неисправимый провал. Мы либо увлеклись бы миром, завоеваниями социализма, как предлагал Бухарин. Либо превратили бы всю страну в один военный лагерь, как предлагал Троцкий. И этот военный лагерь не выдержал бы ни испытания длительной войной, ни необходимости длительной мобилизации.
Гитлер принял другую концепцию, другой принцип баланса между блоками. И потому проиграл — несмотря на то, что в его распоряжении были огромные возможности и блестящая военная машина.
Было бы неправильным обсуждать все это без рассмотрения того контекста, в котором это все разворачивалось. Суть этого контекста в том, что война накатывалась на мир быстрее, чем Советский Союз успевал наращивать военный потенциал.
Уже с начала 30-х годов в мире разгорались локальные войны — предвестники мировой войны. В 1931 году Япония захватывает у Китая Манчжурию, создав там военизированное марионеточное государство Манчжоу-Го.
В 1933 году в Германии к власти приходит Гитлер и заявляет о реванше — Германия начинает готовиться к войне.
В 1935 году фашистская Италия Муссолини захватывает Эфиопию. Агрессия прошла совершенно безнаказанно.
В 1936 году начинается франкистское восстание в Испании, поддержанное итало-германской интервенцией.
В 1937 году Япония вторгается в северный Китай. Войну с Китаем правящие круги Японии рассматривали как первый этап подготовки нападения на Советский Союз.
В марте 1938 года состоялся аншлюс («присоединение») Австрии Германией — реакции мировых держав опять не последовало.
В конце июля 1938 года — военный инцидент у озера Хасан. После двухнедельных ожесточенных боев японские войска разгромлены.
30 сентября 1938 года — «Мюнхенский сговор» Великобритании, Италии и Франции с Германией о передаче ей части Чехословакии. Лига Наций бездействует.
Летом 1939 года — советско-японский конфликт у реки Халхин-Гол, завершившийся полным разгромом 6-й отдельной армии Японии.
Наконец, 1 сентября 1939 года — агрессия Германии против Польши. Началась Вторая мировая война.
Советскому военному руководству было ясно, что надо готовиться к войне на два фронта: на западе — против фашистской Германии и ее сателлитов — и на востоке — против Японии. Ненадежным было и южное направление — со стороны Турции.
Противостоять бурно развивавшейся в промышленном и военном отношении Германии Советский Союз мог только в случае кардинального реформирования РККА, обеспечения ее всем необходимым для отражения складывавшихся угроз.
Однако подготовка к войне — это не только производство танков, самолетов и орудий, но и отбор и воспитание людей — в первую очередь, командных кадров. Формирование профессиональной и всецело преданной партии большевиков элитной группы высшего командного состава Красной Армии приобретало важнейшее значение. Ведь именно она должна была в период войны осуществлять руководство крупномасштабными боевыми действиями.
В этой связи Сталина беспокоила ситуация в армии. В РККА существовало три группы высшего командного состава. Одну, наиболее привилегированную и находящуюся под патронатом Сталина, составляли «конармейцы», т. е. командиры эпохи Гражданской войны, родом из народа, в основе своей идеологически стойкие и преданные партии и вождю. Эту элитную группу, руководители которой получили высшие военные посты, возглавлял К. Ворошилов.
Вторая группа также состояла из героев Гражданской войны, но формировалась, скорее, по «земляческому» признаку. Эта группа не была единой, среди них были «дальневосточники», «котовцы», «примаковцы», «самарцы», «чапаевцы», «щорсовцы» и другие. Среди «землячеств» выделялись группировки И. Уборевича и И. Якира, которые возглавляли первостепенные и самые насыщенные войсками военные округа — Белорусский и Киевский. Они обладали большим политическим весом и влиянием на дела Наркомата обороны.
Третья группа опиралась на «военспецов» — профессиональных военных руководителей, пришедших в РККА из царской армии. Ее возглавлял М. Тухачевский. Группа во многом представляла собой результат кадрового отбора Троцкого, который, будучи наркомом по военным и морским делам и председателем РВСР, имел возможность единолично формировать кадры высших командиров РККА. Это привело к тому, что во главе военных округов, армий, корпусов и дивизий оказались квалифицированные и способные военные, но не преданные коммунистической идеологии.
Между элитными группами возникали и множились конфликты — по поводу тактических и стратегических проблем армии, военных способностей друг друга, образованности и «безкультурья», разбавленные личной неприязнью. Шло соперничество за власть и привилегии, возникали разногласия по поводу прежних боевых заслуг. Фактически, в предвоенной элите РККА не было единства не только идеологического, но и корпоративного.
Двойственными были и результаты маневров Белорусского и Киевского военных округов 1935–1936 гг. С одной стороны, они показали западным наблюдателям силу Красной Армии, а с другой — выявили серьезные недостатки в боевой подготовке соединений. Именно эти маневры поставили вопрос о смене советской военной элиты.
Наконец, причиной «чистки» командного состава армии 1937–1938 гг. стали где-то реальные, а где-то мнимые заговоры военных, критически настроенных по отношению к политике руководства страны и к самому Сталину. Описывать эту сложную и неоднозначную страницу истории РККА здесь не место. Но стоит привести две оценки, в той или иной мере исходящие из высших эшелонов власти.
Борис Бажанов, работавший некоторое время одним из секретарей Сталина, а потом ставший эмигрантом, в своих воспоминаниях писал о военных той поры, что
В результате Сталин пришел к решению о необходимости выдвижения новых командных и начальствующих кадров армии. Для подготовки резерва высшего комсостава была создана Военная академия Генштаба РККА.
Первый набор Академии Генерального штаба (1936–1938 гг.) проходил под жестким контролем, сопровождался постоянными «чистками» от «неблагонадежных элементов». Тем не менее, именно выпускники академии в период Великой Отечественной войны сформировали ядро руководящего состава Советских Вооруженных сил и стали прославленными полководцами. Этот первый выпуск называют «маршальским курсом» Военной академии Генштаба.
Как воевали эти полководцы, как боролась с врагом страна — в следующей статье.
Наша война
Разведка съездом, или Месть труса за испытанный страх
Это уже не концерт, это массовый острый психоз
В прошлый раз мы остановились на том, что российские либералы ведут себя таким образом, как если бы кроме них в российской политике никого не существовало. Поэтому они себе (являясь сугубым меньшинством) планируют победу на выборах. Прямо вот на следующих — через 5 лет. Ну, в самом крайнем случае, через 10. А чтобы население не сомневалось, за кого голосовать, они эти 10 лет будут не покладая рук работать — чтобы через 10 лет добиться
По-видимому, эти мечтания настолько завладели умами либералов и работающих на них журналистов и блогеров, что они решили, что все уже решено и ничто им уже не может помешать. Именно поэтому Съезд родителей так их расстроил — вдруг оказалось, что они в российской политике не одни. Как так?! Это они — оппозиция! Единственная и неповторимая! У них монополия! Всякий, кто хочет быть оппозицией, должен испросить у них всемилостивейшего соизволения! А тут — безобразие: какой-то Кургинян, какая-то «Суть времени», какое-то «Родительское Всероссийское Сопротивление»? Да еще и Путин к ним пришел? И с чем-то там согласился? То есть эта самозваная «псевдооппозиция» чего-то добилась? Ну уж это ни в какие ворота не лезет!
Главной достопримечательностью этого концерта была, как нам казалось, его принципиальная проективность: не имея (да и не желая) ничего сказать по существу, «артисты» в основном самовыражались, пытаясь облаять. Но это было еще не всё! Во время антракта произошло нечто, добавившее новых красок в обсуждаемую «картину маслом».
Кстати, раньше, в советские времена, в театре во время антракта можно было выпить кофе и съесть пирожное, и некоторые «театралы» считали поэтому антракт самой интересной частью спектакля, а театры (например, в Ленинграде) ранжировались не только по «художественным» признакам, но и по качеству пирожных. (Правда, нужно было стоять в очереди — которая, понятное дело, была следствием неэффективности советской нерыночной экономики, административно-командной системы управления, а также признаком ужасного «совка». И ведь как всё изменилось! Сейчас в театрах тоже стоят очереди в буфет — но теперь это свидетельствует об эффективности рыночной экономики, торжестве креативно-безответственной системы управления, а также является признаком преодоления ужасного «совка».)
Антракт в рецензировании нашего концерта тоже удался на славу. Нет, пирожных с кофе не давали. Зато дали дополнительный концерт. Он оказался значительно однообразнее и скучнее первого, но, тем не менее, впечатление произвел. И даже смог по-новому высветить некоторые особо непонятные места в предыдущем концерте.
Новый концерт был посвящен «Маршу в защиту детей», который прошел в Москве 2 марта с.г. по инициативе некоторых родительских организаций. Интересен этот концерт был тем, что он был практически весь посвящен С. Е. Кургиняну, «Сути времени» и «Родительскому Всероссийскому Сопротивлению», хотя никто из них в «Марше в защиту детей» участия не принимал и даже не собирался этого делать.
При этом очень ярко проявилась еще одна базовая особенность участников этого незабываемого концерта, о которой нельзя не сказать. Суть ее заключается в том, что наши «артисты» не только интерпретируют то, что они видят и слышат, совершенно произвольно, так сказать, в меру своей испорченности (собственно, в этом и состоит проективность). Оказывается, они и видят, и слышат тоже совершенно произвольно — то есть не то, что имеет место в реальности, а то, что они хотят. Ну натурально! — видят и слышат то, что хотят. Совершенно вне зависимости от того, что происходит. И они совершенно убеждены, что их картина мира (события, времени) — единственно верная. И при этом, что важно, их невозможно переубедить никакими разумными доводами.
Вообще-то такой синдром (когда больной видит, что хочет, слышит, что хочет, и думает о себе при этом, что
1. Они твердили о том, что «Марш в защиту детей» организует Кургинян, будет вести Кургинян и пр. — несмотря на то, что ни в каких официальных источниках информации о Марше Кургинян не упоминался. То есть они это… выдумали. Более того, они твердят это и после Марша, хотя Кургиняна там не было, «Сути времени» не было, РВС не было…
2. Они отстаивают свою точку зрения, несмотря ни на что, их
3. С.Е.Кургинян несколько раз публично — письменно и устно — заявлял, что на Марш не идет. Активисты «Сути времени» в интернете неутомимо объясняли по нескольку раз всем желающим (а также не очень желающим), что Кургиняна на Марше не будет. Но… бред коррекции не поддается.
Согласитесь, это уже совершенно другой коленкор. Это уже не концерт, это массовый острый психоз. Вызванный, по всей видимости, теми же причинами, что и предварявший его концерт, однако демонстрирующий уже гораздо большую степень патологии того субъекта, с которым мы имеем дело на этом представлении. И очень опасный для элементов субъекта и для субъекта в целом. Хочется заметить, что если это заболевание будет прогрессировать, то… Лучше всего ближайшие перспективы для всех, кто уверен в причастности Кургиняна к «Маршу в защиту детей», описаны в бессмертном произведении Л. Лагина «Старик Хоттабыч»:
«Началось это как раз в ту самую минуту, когда он умывался, перед тем как приступить к ужину. Ему не терпелось поскорее и всячески приукрасив рассказать матери, как осрамился сегодня на экзаменах его одноклассник и сосед Волька Костыльков, и тут он почти сразу и залаял. То есть он не всё время подряд лаял. Кое-какие слова у него получались, как у всех людей, но зато вместо многих, очень многих других у него изо рта, к великому его удивлению и ужасу, вылетал самый что ни на есть настоящий собачий лай.
Гога хотел сказать, что Волька порол на экзамене сущую чепуху и что якобы Варвара Степановна ке-э-эк стукнет кулаком по столу да ке-э-эк заорёт: «Ты что же это, дурак, чепуху порешь?! Да я тебя, хулигана, на второй год оставлю!»
Получилось же у Гоги вместо этого:
— А Волька вдруг ку-э-эк стал пороть гав-гав-гав. А Варвара Степановна ке-э-эк стукнет по гав-гав-гав…»
Впрочем, для некоторых звезд
Теперь все же вернемся к первому, «послесъездовскому» концерту — надо же когда-то завершить нашу затянувшуюся рецензию.
По сути, обсуждаемый концерт (и каждый, кто его видел-слышал-нюхал, это подтвердит) был целиком посвящен Сергею Ервандовичу Кургиняну — почти не было номеров, где бы он не был главным героем. Сергей Ервандович, очевидно, вызывает такую бурю эмоций у наших либерально-креативных дельфинов, что они практически ни о чем, кроме него,
Сначала несколько цитат (из обсуждений статей и новостей на «Фейсбуке» и в других социальных сетях).
Поделиться книгой: