Кровь Кадии

Полторы сотни мертвецов. Две сотни. Жертвы эпидемии стояли беспорядочной толпой — множество трупов, не имевших права подняться на ноги. Склонив головы, они безмолвно замерли перед величественной фигурой. В первый момент при виде этой сцены Тейду пришла в голову мысль о святотатственной церемонии, о церкви мертвых и проклятых.

На грохот двери мертвецы обернулись, явив солдатам сотни гниющих лиц. Величественное существо, возвышающееся по другую сторону толпы в сотне метров от кадийцев, подняло покрытый струпьями болтер.

Солдаты Тейда открыли непрерывный огонь, как только двери упали на пол, но громкий треск лазганов заглушил хрипловатый булькающий голос гиганта. Единственный выстрел из его болтера оборвал жизнь Этана, упавшего с пробитой грудью.

Кадийцы попятились. Их винтовки изрыгали смерть, истинную смерть для жертв эпидемии, потащившихся за ними следом. Несмотря ни на что, Тейд усмехнулся, поскольку его подозрения подтвердились. Не переставая сжимать обеими руками болт-пистолет, он закричал в вокс:

— Капитан Тейд, Восемьдесят восьмой Кадийский! Контакт, контакт, контакт! Обнаружена угроза первой степени!

Астартес-предатель шагал сквозь толпу, и масса мертвецов расступалась перед ним, словно морская гладь перед носом корабля. Болтер грохотал снова и снова, но цель сбивали лазерные лучи кадийского оружия, бьющие в затейливо украшенный шлем. Выстрелы не причиняли никакого вреда, только нарушали старинную систему прицеливания, вмонтированную в шлем.

— Счет «семь»… — пробулькал гигант.

Из решетки динамика вытекла струйка зеленой слизи. Казалось, что он одновременно смеется и откашливается от кислоты.

Кадийцы стали отступать быстрее, их лазганы раскалились от непрерывной стрельбы. Тейд выслушал подтверждение приема от технопровидца, затем послал следующее сообщение:

— Осирон, это Гвардия Смерти. Четырнадцатый Легион здесь.

ГЛАВА 4

Откровения

Штаб Отвоевания Катура в окрестностях Солтана

После отступления прошло уже пять часов, а голова Сета продолжала болеть, словно череп сжимался и давил на мозг.

Палатка Сета стояла в нескольких десятках метров от ровных и аккуратных рядов шатров Восемьдесят восьмого полка. Воспоминания о монастыре до сих пор не покидали псайкера. Он слышал кричавший в тишине голос еще за несколько часов до того, как они вошли в святилище, — чье-то неоспоримое присутствие в монастырском комплексе. Нечто неизвестное, невидимое и почти неслышное.

Он снова закашлялся, да так сильно, что во рту появился медный привкус крови. Сет попытался избавиться от мучительных мыслей, сосредоточившись на окружающей обстановке и прислушиваясь к шуму лагеря, чтобы заглушить призрачный голос, все еще терзающий его разум. Каждый раз, когда он пробовал мысленно приблизиться к нему, цель неизменно ускользала. Сейчас он уже не мог с уверенностью сказать, слышит ли голос или только его эхо, сохранившееся в памяти. Достать его силой мысли было так же невозможно, как удержать туман в сжатом кулаке.

Кадийский полк численностью в тысячу человек, третью которых командовал Тейд, располагался вместе с остальными силами Гвардии на огромном плато, выбранном для первоначальной высадки на поверхность планеты. Приземление за пределами столицы оказалось единственной возможностью, поскольку большая часть Катура была занята океанами, а на небольших клочках суши стояли величественные каменные города-храмы. Лишь в этом месте нашлось достаточно пространства, чтобы сосредоточить воинские части Отвоевания, которым было приказано занять северное полушарие.

В первоначальной высадке участвовало десять тысяч солдат Гвардии. Большая часть контингента все еще оставалась поблизости от приземлившихся транспортов, которые превратились в штабы Отвоевания. Вокруг посадочных модулей, словно город беженцев, раскинулись сотни тысяч палаток и поспешно возведенные временные постройки.

И это были лишь передовые отряды. Авангард, посланный утвердить на планете имперское влияние. Основные силы Отвоевания все еще не вышли из варпа.

С высоты открывался захватывающий вид. Всего неделю назад Сет наблюдал эту картину с борта «Валькирии». Янусцы к тому моменту уже покинули лагерь. Свернув свои шатры из звериных шкур, они углубились в город. Посадочные модули Двенадцатого Ведниканского стрелкового полка приземлились первыми и остались стоять плотной группой, отбрасывая тень на ряды серых шатров. Девственно-белые полотнища палаток ведниканцев потемнели от насыщенного пеплом воздуха уже через несколько часов после того, как лагерь был развернут. Изображение змеи, гордый символ Ведники, вышитый на каждом шатре черным шелком, теперь едва просматривалось.

К востоку и западу от ведниканцев расположились соответственно Триста третий Урийский полк и Двадцать пятый Киридианский иррегулярный. Базовый лагерь первого подразделения остался пустой оболочкой того, чем он был после высадки, — солдаты оставили лишь пустые палатки и отправились далеко на север отбивать у противника энергетический комплекс Солтана. А второй лагерь являл собой типичную картину в стиле киридианского ополчения: беспорядочное нагромождение палаток, поставленных по мере высадки отделений из посадочных модулей. Глядя на него, Сет не удержался от улыбки. Его личным увлечением было изучение разных типов культур Империума, и он кое-что читал о воинских обычаях киридианцев. У них существовала традиция вывешивать снаружи шатра знамя отделения, и все знамена должны быть обращены в сторону командирского павильона. Во всех остальных отношениях лагерь был настолько беспорядочным, насколько это можно себе вообразить. Палатки ставились в соответствии с дружескими связями между солдатами и безо всякого уважения к порядку.

Сороковой бронетанковый полк «Хадрис Рифт» проявил большую организованность. Ровные ряды палаток тянулись почти до самого топливного склада. Орбитальные посадочные модули доставляли на поверхность почти готовые конструкции, так что технопровидцам и сервиторам оставалось только укрепить постройки пластинами брони, защищавшими их и от вездесущего пепла.

Лагерь Третьего полка Скарранских Рейнджеров в полной мере соответствовал стандартам Имперской Гвардии. Аккуратные ряды навесов и палаток стояли вокруг немногочисленных оставшихся на поверхности кораблей, а полковые командиры заняли палатки меньшего размера, расположенные в некотором отдалении. В отличие от киридианцев, скарранцы оставили на своей территории свободное пространство для кораблей снабжения, тогда как Двадцать пятому полку приходилось опускать модули в километре от лагеря, а потом перевозить ящики на автопогрузчиках и грузовых «Часовых».

Сет не без удовольствия взглянул на расположение кадийцев. Палатки серо-черного камуфляжа отчетливо выделялись на фоне высохшей травы плато. Среди них стоял единственный спускаемый модуль — гигантский транспорт, трюм которого мог вместить более сотни «Химер». Поросшие травой клочки земли, быстро покрытые роккритом, превратились в превосходные посадочные площадки для шаттлов снабжения. Три дивизии полка были разделены небольшими промежутками, и солдатские шатры стояли неподалеку от мест общего пользования и офицерских бараков, которые были доставлены тем же способом, что и ангары Сорокового полка. Огромный посадочный модуль «Непреклонный вызов» кадианцы использовали как полностью оборудованный гараж для своих машин.

Сет моргнул, возвращаясь к настоящему. Издалека донесся звон большого бронзового колокола, висевшего в ангаре «Непреклонного вызова», созывавший подчиненных майора Крейса. Псайкер, промокнув губы испачканным кровью носовым платком, вновь вернулся к созерцанию разложенных на маленьком деревянном столе Имперских Таро. Проходящая мимо «Химера» качнула палатку, и стол зашатался. Из-за псайкерского дара Сету позволялось жить поодаль от рядовых солдат, но военный лагерь всегда был полон шума. Порой для достижения необходимой концентрации псайкеру приходилось использовать все свои медитативные способности. Трудно было отвлечься от грохота танков, лязга оружия, громкого топота, команд и стрельбы на учебном полигоне. Сам воздух здесь пропах металлом и машинным маслом…

Ему снова не удалось сосредоточиться. Сет собрался с силами и вернулся к картам, рассматривая каждую из них сначала обычным человеческим зрением. Перед ним лежали простые белые прямоугольники прочной бумаги, лишенные украшений на изнанке и рисунков на лицевой стороне. Затем нервы позади глазных яблок Сета запульсировали — верный признак приближающейся мигрени, мучительной головной боли, которая, как он знал по опыту, оставит его на несколько часов почти слепым. Оскалив зубы в подобии улыбки, Сет прошептал благодарность Императору. Боль напоминала о необходимости исполнить долг и сосредоточиться на внутреннем мире, а не отвлекаться на шум лагеря. Своевременное благословение.

Он прикоснулся к первой пустой карте.

Потемневшее от древности и почерневшее в смерти тело восседает на троне из золота, стали и бронзы. Открытый рот трупа издает безмолвный вопль, отдающийся эхом в незримых слоях Вселенной. Перед вопиющим мертвецом, стоя на коленях, плачет фиолетовыми слезами легион ангелов.

Бог-Император, перевернутый.

Сет, полностью поглощенный чтением карт Таро, уже покинул свое тело, но поддерживает тонкую связь с физической оболочкой. Он чувствует, как напрягаются его мускулы, как независимо от его желания шевелятся губы. По подбородку течет что-то теплое, значит, изо рта сочится слюна, а это плохо, это может прервать его погружение и вернуть обратно, в мир плоти, крови и костей. Секундное усилие мысли, и он снова обретает духовную силу, как акробат, неуловимым движением сбрасывающий с себя путы.

Температура в черепе понижается. Спокойствие. Истинное спокойствие. Милосердие.

Не удивительно, что в кадийских Таро Бог-Император считается благоприятной картой. Его появление на столе предвещает путешествие в варпе, открытие, надежду в холодных просторах космоса. Но если он перевернут вверх ногами, карта предсказывает зловредное влияние варпа на слуг Императора. Безнадежную войну. Смерть, грозящую из дальних уголков космоса.

Сет старается не обращать внимания на быстро усиливающуюся головную боль и фокусирует внимание на второй карте. Он ощущает привкус крови. Из носа идет кровь? Уже?

Глаз. Око. Рана в ткани реальности, разрез в космосе, откуда в Галактику злобно смотрит синеватое, как кровоподтек, и алое, словно кровь, Око Хаоса. Вокруг Ока погибают звезды: некоторые темнеют до холодной черноты, другие сгорают в мучительном и ослепительном белом пламени. Око взирает на них равнодушно, как и всегда, без всякого выражения, кроме отдаленного намека на ненависть. Но туманность полыхает огнем, ее щупальца протягиваются по всему космосу.

Око открылось.

Великое Око.

Сет отдернул дрожащий палец и избавился от видения. Неприятное напряжение в горле и горечь во рту угрожали скорым желудочным извержением.

Великое Око… Сердце Архиврага и бастион его мощи. Выпадение этой карты означало войну против Хаоса или расширение границ текущего конфликта. На этот раз она предсказывала, что конфликт окажется знакомым уроженцам Кадии, поскольку каждый день их жизни проходил в непосредственной близости от Великого Ока.

После выпадения этой карты недомогание Сета усилилось. И это сразу после перевернутого Бога-Императора? Вторая и четвертая карты выбирались в качестве разъяснений, чтобы надежнее истолковать предшествующие им фигуры. Мрачные, очень мрачные предзнаменования.

Какой-то фактор раздует эту войну. Нечто темное и ненавистное из варпа.

Сет, не сознавая, что его зубы порозовели от кровавой слюны, коснулся третьей карты.

Галактика пылает. Фигура в древней броне окружена миллиардами плачущих душ, клубящихся вокруг, словно туман. В правой руке чернеет и рассыпается пеплом Святая Терра. С когтей капает кровь полубога. Вдалеке едва различимые ревущие огни угасают, погружая все вокруг во тьму и безмолвие. Воин улыбается впервые за десять тысяч лет.

Разоритель, перевернутый.

Видение причиняет боль, но Сет прогоняет ее при помощи холодной логики. Карта перевернута. Психический резонанс — рисунок карты — здесь не самое главное. Затаив дыхание, он отводит пальцы от пустого прямоугольника.

Карта Разорителя, вытащенная из колоды, означает гибель всего живого, неизбежные потери и кровопролития для Империума Человечества. Но перевернутая? Псайкер глубоко вдохнул, пытаясь усмирить боль колотящегося о тонкие ребра сердца. Он никогда не видел, чтобы эта карта появлялась из колоды перевернутой. По правде говоря, до этого момента Разоритель попадался ему только один раз за всю жизнь, за несколько недель до вторжения на Кадию, три года назад.

Перевернутый… Соперник Разорителя? Некто, кому суждено устоять против махинаций Архиврага? Пальцы Сета дрожали над картой. Пророчество затуманено, нарушено его собственным незнанием вытянутой карты. Как хочется прикоснуться к ней во второй раз и обновить жестокое видение. Всего несколько мгновений боли. Он сможет их перенести.

Нет.

Не сможет.

Значительная часть обучения, посвященного контролю над непостижимыми и неукротимыми силами, касалась пределов, ограничивающих возможности разума, и хрупкости физической оболочки. Чтение карт Императорского Таро подразумевало установление контакта с варпом, и в этой ситуации пренебрегать осторожностью было бы слишком опасно. Этот сеанс уже оказался невероятно мощным, что убеждало в точности и достоверности предсказаний. Из-за пульсирующей головной боли Сет едва различал окружающие предметы, в ноздри ударил густой и резкий запах рвоты, а на коленях растекалась теплая липкая масса. Кратковременная потеря сознания. Он даже не заметил, как взбунтовались его внутренности.

Одна карта осталась нетронутой. Разъяснение. Эта карта должна определить значение Разорителя перевернутого. Рука Сета неподвижно замерла над картой — на секунду, минуту или час, — в глубочайшей сосредоточенности он не имел представления о времени. Псайкер чувствовал, как согласно природному циклу капля за каплей из него вытекает жизнь, а напряжение психических способностей день за днем вызывает неестественное ускорение этого процесса, и клетки тела отмирают все быстрее.

Он сознавал, что улыбается, но не чувствовал этого. Все, чего он хотел, это посвятить свою жизнь служению Императору. Несмотря на то что не мог стрелять и маршировать вместе со всеми, Сет душой и телом был преданным бойцом Ударных сил Кадии.

Глаза его матери были фиолетовыми. Она погибла ради Империума. И он тоже умрет ради Империума. При этой мысли кровь в венах загоралась огнем. «Жизнь, прожитая в борьбе против врагов Императора, прожита не зря». Эти слова, высеченные в камне, можно было прочесть на всех зданиях Каср Пойтана, родного города Сета.

Пора. Время пришло. Какая отчаянная душа станет точкой опоры всего Отвоевания? Кто сумеет разрушить планы Разорителя?

Сет не мог унять дрожь в пальцах, но целеустремленно протянул руку к цели.

И увидел лицо, которое уже тысячи раз видел раньше.

Капитан Тейд воспроизвел знамение аквилы перед нагрудником, все еще испачканным в крови жертв эпидемии. Через пятнадцать минут ему надо было вернуться на базу командования, а пока, проводив взглядом удалившегося в свою палатку Сета, он убедился, что солдаты расквартированы, и собрал своих ближайших помощников перед палаткой генерала.

Сервитор инженерной службы вручил ему послание, извещавшее о готовности Рекса, но, как бы ему ни хотелось сейчас этим заняться, Рексу придется подождать. Прежде всего Тейд должен встретиться с лорд-генералом. Только неделю назад он говорил Даррику, что предпочел бы снова лишиться руки, чем еще раз докладывать лорд-генералу Маггригу. Даррик не засмеялся. Он понимал, что капитан не шутит. Маггриг был настоящим ничтожеством. Он излучал снисходительность, сочившуюся из него, словно пот из пор толстяка.

Лорд-генералу Маггригу давно перевалило за семьдесят, и его продолговатое лицо было отмечено не боевыми шрамами, а старческими морщинами. Его ранг и жалованье давали возможность проходить курсы омолаживания наряду с сопутствующими хирургическими операциями, но Финеас Маггриг не позволял себе такого удовольствия. Он считал, что человек должен прожить свой естественный срок на службе Императору, а те, кто «крадут дни», зря тратят время в этой жизни, тогда как могли бы уже встать у Трона Императора в жизни следующей. Непоколебимая вера сделала генерала наилучшим кандидатом для руководства этой миссией, и Сороковой полк «Хадрис Рифт» разделил славу со своим командиром, получившим титул Блюститель Отвоевания.

Тейд еще до высадки на поверхность проштудировал жизненный путь лорд-генерала. Но, похоже, он зря беспокоился. Увидев Блюстителя Маггрига во плоти, он понял, что изучение послужного списка нового командира было пустой тратой времени. Лорд-генерал прибыл через неделю после основного состава «Хадрис Рифт», получив очередную награду за искоренение какого-то мелкого очага ереси рядом со своим домашним миром. Награды на его груди висели уже в три ряда. Тейд, узнавая их одну за другой, постарался сдержать усмешку. «Долгая служба», «Долгая служба», «Долгая служба»… А вот «Крест Корвина» за тактическую гениальность. Еще одна медаль за долгую службу, еще две за выдающуюся тактику на различных театрах военных действий, и «Дружественный череп» Механикум за оборону мира-кузницы, предотвратившую гибель иерархов Адептус Механикус. Прекрасно. Просто великолепно.

Но настораживает.

Тейд был достаточно умен, чтобы не судить своего нового командира слишком строго — в конце концов, он заслужил все эти награды, — но капитан был кадийцем, и необходимость подчиняться приказам такого человека его заранее раздражала. Лорд-генерал сделал себе карьеру, командуя гвардейцами из безопасного укрытия.

На Кадии так не принято. Великое Око целую вечность смотрело на их мир, и кадийцы предпочитали отважных смельчаков — мужчин и женщин, которые стояли на передовой, глядя на врага своими глазами и отдавая приказы своими голосами.

Грудь Тейда не пестрела яркими медалями, но на его шлеме сияла серебром «Защита Кадии». И это имело значение. Капитан был отмечен всего несколько недель назад за участие в отражении сил Черного крестового похода и сразу после награждения собирался спрятать медаль в своих личных вещах. Но технопровидец Осирон посоветовал укрепить награду на шлеме.

— Окружающие видят в ней нечто иное, чем ты, Парменион. — Осирон в Восемьдесят восьмом полку был одним из немногих, кто называл капитана по имени. — Ты терзаешься сомнениями, что не сумеешь оправдать награду. Другие расценивают ее как символ, означающий, что даже в поражении, в их первом поражении проявился их героизм. Награда означает не просто надежду, а надежду на отмщение.

Отмщение. Это идеал, к которому стремится каждый солдат Кадийских ударных сил, пока бушует Тринадцатый черный крестовый поход. Тейд кивнул.

— Я думаю, кто-то из нас должен был ее получить, — сказал Тейд, поворачивая серебряную медаль с вратами и черепом в недавно имплантированной бионической руке.

Имплантат был настолько новым, что на нем еще даже не было искусственной кожи.

— Ты заслужил ее, — свистящим шепотом заверил его Осирон. — Мы все видели, что ты ее заслужил.

Тейд ничего на это не сказал. Но его взгляд говорил о многом.

По кивку Блюстителя он опустил руки, прогнал воспоминания и вернулся к действительности. Шатер лорд-генерала Маггрига был поставлен в тени громады спускаемого модуля полка «Хадрис Рифт», носящего название «Единство». Сама палатка представляла собой куб из ткани и кожи, что не позволяло ветру проникать внутрь, а голосам — наружу. Дорогие кресла из светлого дуба стояли вокруг стола, изготовленного из такой же древесины. На столе лежали карты, информационные планшеты и пикт-проекторы, вероятно, оставленные здесь после прошлого совещания. Лорд-генерал был один. Это обстоятельство удивило Тейда и заставило его насторожиться. Он не мог понять, в чем причина такой секретности.

— Вольно, капитан-защитник, — бросил лорд-генерал своим обычным невыразительным тоном.

Маггриг был единственным, кто умудрялся произносить почетнейшее звание Кадии так, словно глотал нечто отвратительное. «Капитан-защитник» в его устах звучало почти как «мерзавец».

— Просто «капитан» будет вполне достаточно, — уже не в первый раз сказал ему Тейд.

Если уж приходится слышать обращение, к которому он так и не привык, то пусть оно звучит достойным образом.

— Я пришел к вам с докладом, сэр.

— Тогда докладывай, солдат. Но прежде объясни, кто эти люди и почему они здесь?

Тейд кивнул сначала вправо, потом влево.

— Почтенный технопровидец Билам Осирон. Лейтенант-разведчик Адар Вертейн. Они пришли, чтобы подтвердить мои слова и высказать собственные наблюдения. Я полагаю, что лорд-генерал предпочитает из первых рук получить информацию о той ночи, когда силы Отвоевания столкнулись с угрозой первой степени.

— Безусловно. Продолжай.

Маггриг великодушно взмахнул тонкой рукой с выступающими венами, и на пальцах блеснули три крупных кольца. Тейд поймал себя на мысли, что за последние сорок лет эти руки вряд ли держали лазган. Да и в любом случае, какой солдат станет носить такие перстни? Тейд и Осирон обменялись короткими взглядами, поскольку подумали об одном и том же. На деньги, вырученные за такие камни, можно было бы в течение целого месяца снабжать Восемьдесят восьмой полк горючим.

Драгоценности были еще одной разновидностью хвастовства, к которому кадийцы не испытывали ни малейшего пристрастия. Когда каждая крупица металла направлялась на заводы и фабрики для производства оружия, а личное имущество по большей части состояло из военного обмундирования и жилья, выставлять напоказ богатство было верхом расточительства и упадничества. Кадийцев нередко называли народом, не видящим красоты.

Тейд не мог сказать, насколько это соответствовало истине. Он многое находил красивым: пейзажи чужих миров, явления природы в чужих небесах, стройных темноволосых женщин… Но самоконтроль был одной из самых сильных черт его характера. Он не понимал, что привлекательного может быть в выставлении напоказ своего богатства.

— Я жду, капитан.

«Трон, какой же он напыщенный ублюдок». Тейд набрал в грудь воздуха и приступил к докладу:

— Мое отделение «Часовых» первым засекло подозрительные вокс-сигналы во время разведки местности по пути к монастырю, захваченному Шестым полком Януса…

— Вы потеряли наш плацдарм в городе.

Дослушав Тейда, лорд-генерал дал его докладу откровенную оценку — в техническом отношении вполне корректную.

— Мне было приказано оказать помощь Шестому полку Януса и по возможности удерживать монастырь. Янусцы были уничтожены еще до нашего прибытия, несмотря на то что мои люди добрались до монастыря к середине ночи.

Тейд прищурился, ощущая напряжение во всем теле. Он воздержался от ссылки на глупое тщеславие, загнавшее янусцев так далеко от основных сил. Тонкие губы лорд-генерала мрачно изогнулись.

— Вам, капитан-защитник, было приказано удерживать наиболее перспективный для Отвоевания объект в Солтане. Вы потеряли нашу передовую базу.

— Это янусцы потеряли ее, когда были уничтожены.