Кровь Кадии

Машина вздрогнула, словно от пинка титана, и сзади послышались недовольные стоны десятка солдат, пристегнутых ремнями к сиденьям. Механическая рука Тейда намертво вцепилась в поручень, и благодаря этому он удержался на ногах.

— Препятствие пройдено! — весело воскликнул водитель.

— В следующий раз обходи преграды, Коррун. — Тейд предпочел не задумываться, что это было за препятствие. — Ты сказал, две минуты?

— Точно, сэр. Через две минуты мы выйдем на ту позицию, с которой ушла «Рука мертвеца». Будь прокляты эти улицы. Они планировались явно не для танков.

— Это дороги паломников. Я тебя слушаю. — Тейд прищурил фиолетовые глаза и взглянул в смотровую щель. По сторонам мелькали фрагменты почерневших зданий. — Отсюда ни черта не видно. Были по пути угрозы третьей степени?

— Постоянно, сэр. — Опять эта его знаменитая ухмылка. — Как вы думаете, последнее препятствие к какой степени отнести?

— Превосходно. Теперь ты давишь машиной жертв эпидемии. А где же уважение к мертвым?

— Они-то нас что-то не слишком уважают.

Его слова вызвали смешки сидевших сзади солдат.

— Это верно, — признал Тейд. — Но тебе известны поступающие сверху приказы. Эти люди были гражданами Империума, Коррун. Паломниками. Священниками.

— Слышал я эти истории, кэп. Они были неверующими. «Только неверующие падут от чумы», разве не так говорили нам тысячу раз?

Тейд предпочел не развивать дискуссию, поскольку спорить с водителем на эту тему ему становилось все труднее. Сам он был верующим, как и Коррун. Неверующие погибли. Они заслужили свою судьбу. И к дьяволу все приказы об «избирательной чистке» и «сохранении тел павших от эпидемии для освященного сожжения».

Но приказ об Отвоевании Катура строго предусматривал уважительное отношение к жертвам эпидемии Проклятия Неверия. А лорд-генерал, желая доставить удовольствие своим политическим союзникам из Экклезиархии, старался вернуть этот мир Империуму со всей возможной аккуратностью и осторожностью. Уважение к павшим было одним из пунктов в длинном списке, о котором Тейд старался не вспоминать с самого момента высадки на поверхность. Мало было просто уничтожить мертвецов. Их следовало уничтожать со всем милосердием, а затем гвардейцам надлежало собрать трупы, как будто им нечем было больше заняться, и сжечь в восстановленных крематориях.

Благодарение Императору, Восемьдесят восьмому полку еще не приказывали собирать трупы. Достаточно того, что приходилось убивать тех, кто отказывался умирать.

— Веди машину, — приказал Тейд, — и прекрати споры. Кроме того, если технопровидец Осирон узнает, что ты использовал мою «Химеру», чтобы давить бродящих по дороге жертв эпидемии, он оторвет тебе голову. Это оскорбление духа машины.

Коррун, усмехаясь с таким видом, будто выиграл месячное жалованье, крутанул руль влево. Еще три души в ветхих лохмотьях пилигримов Катура обрели свой истинный конец под гусеницами военного транспорта. Несильный толчок дал понять, что какой-то фрагмент трупа попал в ходовую часть БМП.

Тейд на мгновение прикрыл глаза.

— Я больше не желаю этого слышать.

— Двигатель работает нормально!

— Коррун, ты отличный парень, но незаменимых людей не бывает. Меня очень огорчит, если тебя за неуважение приговорят к расстрелу. Соблюдай осторожность. Действуй строго по уставу и не зли духа машины.

— Я его и не злю. — Водитель облизнул губы. — Старушке нравится некоторая грубость.

— Вот когда я скажу «дави на газ», тогда и можешь продолжать свои игры.

— Понятно, сэр.

В ухе Тейда завибрировала бусина вокса. Капитан щелкнул пальцем по наушнику и включил прижатый к горлу приемник размером с ноготь. Когда он говорил, аппарат улавливал вибрации гортани и отфильтровывал окружающие шумы.

— Капитан Тейд, Восемьдесят восьмой Кадийский полк.

— Счет «семь», — донесся чей-то шепот. Даже сквозь шум помех в голосе слышалось какое-то влажное бульканье. — Счет «семь».

Тейд отключил связь.

— Еще приказы? — поинтересовался Коррун.

— Просто вокс-призраки. — Тейд обернулся и взглянул на десятерых солдат в пассажирском отсеке. Все они смотрели на него — молча, внимательно и настороженно. — Джанден! — Он кивнул вокс-оператору. — Измени командную частоту и сообщи новую длину волны остальным группам. Этот канал уже известен противнику.

В глазах Джандена он заметил невысказанный вопрос, но отвечать не стал. Вокс-оператор наклонился над громоздким ящиком, закрепленным у его сиденья, и произвел необходимую настройку.

— Сделано, сэр.

Тейд взялся рукой за поручень под потолком, чтобы не качаться от рывков машины.

— Соединись с «Рукой мертвеца». Подключи Вертейна к моему наушнику.

— Вы на связи.

— Вертейн, говорит капитан. Подтверди прием. — Капитан выслушал ответ и прищурился. — Вертейн, тридцать секунд. Это все.

Он переключился на командный канал:

— Восемьдесят восьмой, боевая готовность! Высадка через тридцать секунд! Перед нами площадь, заполненная Остатками, и «Руке мертвеца» требуется помощь. Мы выходим из машины и истребляем всех, на ком нет нашей формы. Потом продвигаемся к монастырю. Коррун…

— Сэр? — Водитель опять ухмылялся.

— Дави на газ.

Автопушка разразилась ревом.

— Отступаем! — крикнул Вертейн и налег на рычаги управления.

Его «Часовой» послушно сдал назад, но ходовые опоры отозвались жалобным свистом гидравлики. По покатой броне кабины, отскакивая, застучали крупнокалиберные снаряды, а закрепленная внизу автопушка ответила сотрясавшими корпус залпами.

Площадь загремела от взрывов несколько минут назад. Широкое пространство, залитое бетоном и выложенное мозаикой, образовывало между несколькими высокими храмами нечто вроде внутреннего двора. Отряд проводил осмотр этой площадки, когда раздались первые выстрелы снайпера. А уже через минуту из храмов хлынули жертвы эпидемии, которыми командовали культисты в потрепанной форме катурских СПО. Выстрелы из автопушек «Часовых» немедленно разбили на части поток наступающих, вызвав в толпе мертвецов громкие стоны и вопли.

— Мы не будем здесь умирать, — передал по воксу Вертейн. — Сворачиваем строй и отступаем.

Он так и не услышал от остальных подтверждения приказа. В неистовом грохоте вокруг своего «Часового» Вертейн едва мог различить собственный голос.

Отряд не в силах был одержать победу в прямом столкновении, и все это прекрасно понимали. «Часовые» предназначались для разведки, и их орудия могли поражать снабженную броней пехоту и легкие танки. Крупнокалиберные снаряды автопушек пробивали бреши в толпах жертв эпидемии, но против такой колоссальной орды они помочь не могли.

«Часовой» Грира покачнулся и едва не потерял равновесие, стабилизаторы никак не могли выровнять машину, скользящую на грудах трупов. А потом Вертейн увидел, как пилот совершил достойный медали маневр: он сжал поршни опор, на мгновение опустив кабину, и подпрыгнул, освободившись таким образом от извивающихся трупов, на которых стояла машина. Грир приземлился с глухим грохотом, развернулся и, отступив, снова открыл стрельбу по пораженным чумой мертвецам. Три выпущенных подряд снаряда превратили толпу одетых монахами трупов в красно-серое облако.

— Превосходно, — сквозь стиснутые зубы произнес Вертейн, не прекращая сокрушительной стрельбы.

— Жду повышения, — сквозь треск помех ответил ему голос Грира.

Вертейн поддержал стрельбу Грира огнем своих пушек, но вдруг ощутил, что его «Часовой» притормозил. Машина начала хромать, и очень сильно.

— Сэр, вы подцепили троих правой опорой, — прохрипел Грир. — Стряхните их.

Вертейн попытался, но «Часовой» резко дернулся вправо и протестующе заскрипел стабилизаторами. Тревожная лампочка на приборной панели известила о падении давления в поршнях.

— Они повредили мои стабилизаторы, и я пока никого не могу стряхнуть.

Едва он успел договорить, как кабину снова тряхнуло. Голова Вертейна, защищенная шлемом, сильно ударилась в стену кабины, и от боли потемнело в глазах.

Теперь мертвецы уже карабкались на его «Часового». Вертейн слышал, как они барабанят по броне рубки. Если их наберется достаточно много, машина может опрокинуться. Из динамика вырвался шум помех, потом послышался голос:

— Вертейн, это капитан.

Кровь Императора, это же голос Тейда! И он совсем близко.

— Подтвердите прием.

С трудом переводя дыхание, наполовину ослепший после удара Вертейн доложил обстановку, закончив словами, которые капитан Тейд надеялся не услышать:

— «Рука мертвеца» разбита.

— Тридцать секунд, Вертейн. Это все.

Как оказалось, им хватило и двадцати.

«Химеры» ворвались на площадь грозовым шквалом, заглушив ревом двигателей завывания мертвецов. Командирская машина, черная, словно пантера, ринулась к ближайшей группе, и ее гусеницы превратили зараженных в кровавое месиво. Затем она остановилась, и в следующую толпу устремились смертоносные лучи мультилазера. К крикам, стонам и грохоту взрывов добавилось злобное завывание мощных генераторов.

Остальные «Химеры» с корпусами серого, как сталь, цвета в своем разрушительном натиске не отставали от командирской машины. Прикрепленные к передней части машин бульдозерные отвалы — особый приказ строго запрещал использовать их для очистки дорог от трупов — валили жертв эпидемии на землю, а затем их давили тяжелые гусеницы.

Водители рассредоточили машины, образовав вокруг потрепанных «Часовых» оборонительное кольцо, и орудийный огонь рассекал каждого, кто пытался прорваться к машинам. С согласованным лязгом в мозаичное покрытие ударили тридцать кормовых трапов, и солдаты Восемьдесят восьмого полка, выскочив из машин, сразу же открыли стрельбу из винтовок. Тейд, высоко подняв ревущий цепной меч, первым выпрыгнул из своей «Химеры».

— Защищаем «Часовых»! За Императора!

Первым противником Тейда был не мертвец. Ему навстречу выскочил изменник из СПО, медлительный из-за болезни и со сломанным штыком в кулаке. Цепной меч Тейда со свистом описал дугу и ударом слева снес изменнику голову.

— Первая кровь за Кадией! — закричал кто-то слева.

Бой длился меньше двух минут. Регулярные залпы лазганов косили врагов целыми рядами. Кадийцы стояли группами плечом к плечу и в этом коротком сражении не понесли никаких потерь. Когда последнего из мертвецов стащили с опоры «Часового» Вертейна и прикончили выстрелом в затылок, Тейд убрал свой болт-пистолет в кобуру. Сержанты всех пятнадцати отделений, переступая через многочисленные трупы, быстро собрались вокруг командира. Из-за непереносимой вони некоторые воины надели респираторы.

— Восемьдесят восьмой, доложить ситуацию.

— Несломлены, — хором ответили все пятнадцать младших командиров.

— Несломлены. — Вертейн сидел в кабине с открытой дверью, чтобы иметь возможность говорить свободно. Он сотворил знамение аквилы. — Но положение было опасным.

Тейд кивнул.

— Мы идем освобождать храм Безграничного Величия Императора. От Шестого полка Януса не было никаких известий, и, если хоть кто-то из них еще жив, они наверняка отступили вглубь монастыря.

Все обернулись к стоящему в километре от площади зданию. Половина его еще горела.

— Двигаемся туда, удерживаем монастырь, если янусийцам это не удалось, и ждем подкрепление. Если сопротивление слишком сильное, ищем удобную позицию и запрашиваем командование о последующих действиях. Вопросы?

— Угрозы первой степени? — поинтересовался один из сержантов.

— Возможно. Точных сведений пока нет. Если обнаружим их, постараемся уничтожить. Если их окажется слишком много, мы организуем оборону и будем ждать подкрепления. Вертейн, докладывай.

Пилот «Часового» откашлялся:

— Мы отошли на площадь, когда шум сражения в монастыре уже начинал стихать. Мы искали плацдарм для перегруппировки, сэр. Последнее, что мы видели в монастыре, это вражеский арьергард, уходящий внутрь вслед за передовыми группами. Входные ворота разбиты. Шесть, может быть, семь сотен Остатков, — сказал он, имея в виду изменников из числа СПО. — И вдвое большее количество жертв эпидемии.

— Семь сотен угроз второй степени и пятнадцать сотен третьестепенных объектов, — подытожил капитан. — План остается прежним. Мы разбиваемся на три группы, у каждой будет своя особая цель. Одну сотню я сам поведу в центральные помещения. Лейтенант Хорлан, ты с другой сотней спустишься в подвал и проследишь, чтобы из-под земли в монастырь никто не выскочил. Лейтенант Даррик, твоя задача — захватить колокольни. Вопросы?

Вопросов не было.

— Император защищает, — произнес Тейд. — Вперед.

Они не встретили никаких признаков сопротивления и с подозрительной легкостью вошли на территорию монастыря. Высокие ворота были проломлены и сорваны с петель, а за ними — никаких вражеских сил, кроме нескольких жертв Проклятия, шатающихся по обширному двору. Гвардейцы прекратили их жалкое существование лазерными залпами «Химер», а затем по вымощенному мрамором широкому проходу строем двинулись к главному входу в храм. Воздух пропах мертвечиной и гарью пожарища, так что число солдат в респираторах заметно возросло.

Минуты тянулись долгими часами. В бесконечных лабиринтах монастырского комплекса, в святыне, посвященной безграничному величию Императора, почти три сотни гвардейцев Восемьдесят восьмого Кадийского полка продолжали поиски. В каждом коридоре, в каждом зале, куда бы они ни заходили на протяжении нескольких часов, каменный пол был усеян трупами жертв эпидемии. Янусцы не попадали в окружение: противник зашел с тыла и истребил их. Тела солдат в пропитанных кровью мундирах повсюду виднелись среди убитых ими врагов.

Последний бой полка оказался бесславным и, по мнению кадийцев, не впечатляющим. Янусцы рассредоточились в грандиозных торжественных залах и утратили возможность защищаться. Опытным взглядом кадийцы мгновенно определяли, кто из солдат погиб в сражении, а кто нарушил строй и пытался спастись бегством.

До сих пор не встретилось никаких признаков угрозы первой степени. Тейд и его офицеры уже были готовы отказаться от всякой мысли о наличии первостепенных целей, тем более что им и без того было чем заняться. Угрозы третьей степени были настолько многочисленными, что их могло хватить на целую жизнь. Все пространство внутри монастырского комплекса кишело жертвами эпидемии, и их оказалось намного больше, чем было указано в рапорте «Руки мертвеца».

Гвардейцы методично очищали святыню помещение за помещением, уничтожая вопящих мертвецов, бросающихся на них с бессмысленной яростью. От этих людей не осталось ничего, кроме оболочек, заполненных неудержимой злостью.

Капитан Тейд одним ударом цепного меча пронзил воющую женщину, и его окатило брызгами отравленной крови. Сотня зубцов с жужжанием перемалывала плоть, а женщина все не переставала изрыгать богохульства.

Стало трудно отличать мертвецов от тех, кто еще оставался в живых. Ни те, ни другие не желали погибать, когда наступал их черед, и все они производили одни и те же звуки.

Тейд резким рывком выдернул меч из тела женщины вместе с отвратительно вонявшими обрывками плоти и внутренностей. Гниение, охватившее плоть противников, значительно облегчало работу. Размягченные ткани становились более уязвимыми для лазерного огня и зубцов цепных мечей.

Труп снова стал подниматься, отчаянно пытаясь встать на ноги, несмотря на выпотрошенные внутренности и потерянную руку.

Тейд отключил питание, и гудение меча смолкло. Он бился этим оружием не менее получаса, и мускулы уже заныли от напряжения. Чувствуя колоссальную усталость, Тейд вытащил из кобуры болт-пистолет и приставил дуло к треснувшему черепу женщины. В монастыре было довольно холодно, но ему пришлось сморгнуть с ресниц едкие капельки пота.

— Именем Императора, умри наконец.

Болт пробил кость и взорвался в мозгу, забрызгав капитана очередной порцией гноя. Отлетевший осколок черепа ударил в нагрудник с такой силой, что оставил царапину.

Резкие щелчки лазганов вокруг него немного стихли, и отделение капитана Тейда рассредоточилось по скудно украшенному залу, предназначенному для размышлений. Солдаты разошлись широким полукругом, но каждый оставался в поле зрения хотя бы одного из своих товарищей. Все они были одеты в темно-серую форму с черными бронированными нагрудниками, грязными после целого дня сражений.

— Мне нужен вокс! — крикнул Тейд, оказавшись в огромном зале для проповедей.

Джанден, старательно огибая углубление в центре пола, где несколько недель назад было замазано мозаичное изображение Императора, подбежал к командиру. Все помещение пропахло мочой и кровью животных, используемых в огромных количествах для осквернения ликов.