Супермен III

— Это все вы с вашим Джинго, — пробурчал Уайт, вслед за тем немедленно перейдя к обороне, ибо ему постоянно предъявляла претензии масса народу.

— Это не вина «Дейли Плэнет»! — рявкнул он на Стокиса. — Это было Божье Деяние.

Мистер Стокис гордо смотрел вперед, пытаясь в тоже время смотреть на Уайта:

— Случилось так, что мы были в церкви…

— Это верно, — сказала миссис Стокис. — Так что не пытайтесь связывать это Божье Деяние с нами. Мы — налогоплательщики-пресвитерианцы.

Мистер Мори Стокис закрыл глаза, в его уме всплыло печальное воспоминание о церкви, внезапно исчезнувшей за завесой ливня, и о миссис Стокис, взлетевшей в воздух вместе с сомбреро; потом замелькали куриные перья, двери, упряжь ослов и множество других летавших над ним вещей, и в том числе индейский лифчик миссис Стокис с вышивкой.

— Я никогда не была так оскорблена и унижена…

Миссис Стокис пыталась жестикулировать своим подбородком, выдвигая его вперед над металлическим ошейником.

— Вы не можете стоять на сломанной ноге, — сказал Уайт.

— Вы правы, черт вас возьми, — подтвердил мистер Стокис, выдвигая вперед свой гипс. — И Милдред не может. Бедная женщина сидит весь день в заключении как канарейка, в клетке. О, вы заплатите за это, не беспокойтесь!

Напротив окон кабинета Перри Уайта Кларк Кент поднял глаза, оторвавшись на минуту от своей пишущей машинки. Но вряд ли он обратил внимание на зрелище, которое представляли собой мистер и миссис Стокис. Он печатал статью, имевшую для него большое значение.

«Старые знакомые вдруг кажутся такими же, как когда-то. Самая красивая девочка в школе — и сейчас самая красивая девушка…»

Зазвонил его телефон, и на проводе была самая красивая девушка собственной персоной.

— Кларк, — сказала Лина Ланг, находясь в своей кухне в Смоллвилле, далеко от Столицы, — Рики ужасно возбужден. Он сказал всем ребятам, что на его день рождения в следующую среду придет Супермен.

Бедный мальчик, чей волнующий полет с Суперменом стал осуществившейся мечтой его жизни, стоял рядом с ней. Он хотел еще, жаждал неба в свой день рождения и думал: спросить-то можно… А его мать, кажется, была совсем не прочь позвонить мистеру Кенту.

— О'кей, я знаю, что поступаю плохо, — сказала Лина, — но если наступит среда, а Супермена не будет? Ты знаешь, какими жестокими могут быть дети.

Кларк знал, как часто в детстве в него швыряли камни, как те, кого он считал друзьями, смеялись над ним. Как ни силен он был Стальной Ребенок, это все-таки было больно. Камень мог пролететь мимо, но обида оставалась.

— Если так, Лина, — сказал он, — я думаю, что смогу поговорить с Суперменом. Ты же знаешь, я хорошо с ним знаком.

Он помолчал, обдумывая, правильно ли поступает, потом решился:

— Супермен будет у вас в среду.

Лина подпрыгнула от радости на своем кухонном стуле.

— Прекрасно, мы угостим его такой домашней пищей, какую он давно не ел. Скажи Супермену: мы думаем, что он замечательный!

Она помолчала, тоже обдумывая, правильно ли поступает, потом решилась:

— Но ты лучше всех, Кларк!

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Сумасшедший ученый, работавший в компании «Уэбко», принес поднос из своей лаборатории в комнату ожидания, где сидел Гас Горман. Ученый поставил поднос на стол перед ним. На подносе было блестящее зеленое вещество, поверхность которого напоминала лаву.

— Вот, пожалуйста. Не могу представить себе, зачем оно вам.

Он ждал, что Гас хоть намекнет. Насколько он мог судить, вещество было почти так же бесполезно, как лапка лягушки.

Но Гас жадно смотрел на вещество. Хотя его создали в лаборатории, оно казалось чуждым, как то, что в его повторяющихся снах бросалось на него из темноты в туннеле метро.

Гас легко прикоснулся к нему, его нервные пальцы дрожали. Сумасшедший ученый вернулся в свою лабораторию. Он делал уже много странных вещей для Росса Уэбстера и иной раз предпочитал не знать, зачем они. И теперь было так же. Во всяком случае, он мог вернуться к своей исследовательской работе над низкокалорийным хлебом — белый хлеб должен был создаваться целиком из бумаги.

Дверь лаборатории закрылась. Гас Горман остался один с Криптонитом.

— Несимпатично выглядит эта штука.

Он покачал головой, взял вещество в руку и вышел из Исследовательского отдела. В отличие от сумасшедшего ученого он хорошо знал, для чего оно предназначено, и ему не очень приятно было думать об уничтожении Супермена. Супермен был хороший парень, носил легкие ярко-красные туфли.

— Но если меня спросят, я только выполнял приказы. Я ведь просто служащий.

Его йо-йо, экземпляр из грецкого ореха, крутилась у пола. Он прошел с ней вниз через холл, где на него смотрел весь персонал «Уэбко», пластмассовые головы вертелись в своих кабинах. Праздничная рубашка Гаса развевалась, а его крокодиловые штаны поскрипывали. Йо-йо жужжала, и он уходил.

— Просто еще одно лицо в толпе, и все. Такое же, как все в «Уэбко».

Супермен несся над аграрными областями Америки, вызывая у замечавших его фермеров крики удивления, а диспетчеров воздушного транспорта, и без того свихнувшихся, доводя до полного безумия.

На этот раз это не была сверхчеловеческая миссия, и она вообще не соответствовала его величию. Она просто доказывала, какой он хороший — ибо он летел на день рождения Рики Ланга. Хотя, возможно, он делал это вовсе не ради Рики.

Он начал спускаться к Смоллвиллю, его красный капюшон похож был на хвост кометы. Лина сказала Кларку Кенту, что встретит Супермена на углу Главной улицы в центре города; оттуда, сказала она, они пойдут с Рики покупать подарок. Теперь, когда Супермен спускался к главной улице, он видел весь город, всех его граждан и должностных лиц, в том числе мэра Эдварда Фогарти (Честного Эда). Мэр Эд, увидев спускающегося Супермена, снял шляпу и замахал ею: это был сигнал оркестру Смоллвилльской школы начинать играть.

Супермен сейчас же поднялся вверх, смущенный криками, приветствиями, флагами, какофонией оркестpa, в прошлом месяце занявшего предпоследнее место в музыкальном конкурсе шести штатов.

Супермен взлетел еще выше, чтобы не слышать звона колокольчиков и гудения труб. Инстинкт самосохранения советовал ему немедленно возвратиться назад, так как внизу он окажется в глупейшем положении. Но, проникнув суперзрением в гущу толпы, он обнаружил серьезное личико Рики Ланга, рядом с ним взволнованное лицо его матери, а за ее спиной весь город. Если Супермен не спустится с неба, это будет унижением для нее.

Он снова устремился вниз и приземлился рядом с ней на платформу для гостей под оглушительные аплодисменты.

— Извините, — сказала Лина, — люди собрались сами, когда услышали…

У микрофона мэр Эд Фогарти прочистил глотку.

— Супермен, — сказал он, повернувшись к Стальному Человеку, — все мы знаем, что вы не стремитесь к почестям и наградам.

Мэр Эд тоже не искал почестей. Привлеченный недавно Большим жюри к допросу в связи с заключенными им контрактами на строительство, Честный Эд заботился только о том, чтобы отвлечь внимание от себя, направив его на кого-нибудь другого.

— Но когда я услышал, что вы собираетесь навестить нашего друга Рики, я понял, что у нас есть случай поблагодарить вас. Во-первых, за то, что вы погасили пожар на озере Чануга. Во-вторых, за спасение маленького Рики от жатки и, наконец, за тысячи и тысячи услуг, которые вы оказали всей Америке. Моими слабыми словами я пытаюсь подчеркнуть ваше честное, рыцарское служение человечеству, и я уверен, что каждый, находящийся сегодня здесь, разделяет мои чувства. Вы уже подобрали ключ к нашим сердцам, Супермен, и теперь я могу подарить вам ключ от нашего города.

Он открыл коробку. Этот громоздкий и бесполезный предмет был преподнесен Супермену вместе с маленьким подарком от Общества помощи женщинам — изданием их поваренной книги, рецепты которой восходили ко времени революции и довели бесчисленное количество смоллвилльцев до гипертонии, болезней пищеварения и раннего облысения.

— Благодарю вас, — сказал Супермен и поднял эти предметы, чтобы их можно было сфотографировать.

Когда вспышки фотокамер погасли, Супермен обернулся к Лине и успокаивающе ей улыбнулся.

— Все в порядке, — казалось, говорили его глаза, — я счастлив быть здесь.

— У меня здесь некоторые трудности, — втолковывал с другой стороны Супермену мэр Фогарти. — Я думаю, вы помните моего отца Джорджа Фогарти, который всегда катал шары с отцом Кларка Кента. Я знаю, что вы близко знакомы с Кларком… мы помогли ему поступить в колледж… Иные здешние негодяи пытаются бросить тень на доброе имя Фогарти, и я подумал, что вы можете…

Монолог мэра прервал внезапно раздавшийся рев еще одного оркестра. Он грянул из громкоговорителей, приделанных к джипу цвета хаки с надписью «Армия США». В джипе сидела Вера Уэбстер в мундире военно-воздушных сил. Вел машину Гас Горман в мундире со знаками различия полного генерала, в белом тропическом шлеме, с пестрым платком на шее, в брюках для верховой езды и с тростью в руках. Когда джип проезжал мимо выстроившейся толпы, Гас встал. Вера повернулась к толпе, скомандовав:

— Смирно!

Приучившиеся за многие годы к военным действиям добрые граждане Смоллвилля, и в их числе мэр Фогарти, доблестно служивший во время Второй мировой войны, ссужая расквартированным в Нью-Джерси солдатам деньги за 200 %, навострили уши.

Гас вышел из джипа и поднялся на платформу. Толпа молча ожидала, пока он дойдет до центра и обратится к ней.

— Внимание! Я командирован сюда из Пентагона, чтобы сказать вам, что Бог сделал нам самый большой в мире подарок — химию.

Толпа знала: Гас сейчас скажет о том, как Супермен недавно спас восточное побережье от химического взрыва.

Гас же, стоя на эстраде, продолжал вести свои милитаристские речи:

— Если мы не защитим нашу химию, это будет наша величайшая глупость!

Он посмотрел вниз, на сверкавшей трубами школьный оркестр.

— И поражение демократии! — продолжал он, прорезая воздух тростью. — И поражение свободного мира!

Он повернулся к Помощи Женщинам:

— Вы хотите ходить в церковь по воскресеньям и давать отдых вашим упитанным задницам на пластмассовых стульях? Не так ли? А почему у нас такой высококачественный пластик? Потому что у нас лучшая химия в мире!

— Переходи к сути, — прошипела Вера.

Вся предыдущая военная карьера Гаса состояла в попытке разморозить на Аляске двигатель грузовика, который ему предстояло водить. Грузовик так и не завелся, и Гас не продвинулся по службе. Его претензия на награду за отмороженную ноздрю не была удовлетворена, а, по словам его командира, ему еще повезло, что он не оказался на остаток жизни в каторжной тюрьме. Нельзя поэтому не понять его стремления разглагольствовать сегодня подольше в мундире и в стиле полного генерала.

— Переходи к делу, дурак! — шептала Вера.

— Теперь, на прошлой неделе, — невозмутимо продолжал Гас, — эта великая нация была почти сражена горячей кислотой, пролившейся на наш скот. Мы, военные, ничего не могли сделать — мы были заняты тогда защитой наших границ. И если это выглядело как покушение из-за занавеса — я имею в виду не Железный Занавес, а все занавесы вообще…

— Переходи к одобрению, — шепнула Вера, ущипнув Гаса за ногу.

— …явился Супермен и спас наш бекон. Супермен, мы принесли вам кое-что в знак благодарности.

Гас протянул руку и Вера вложила в нее маленький деревянный ящик. Гас повернулся к Супермену:

— Этим наше правительство хочет сказать: «Спасибо, Супермен, вы творите подлинно добрые дела!»

Гас отдал Супермену деревянный ящик. Супермен открыл его и увидел лежащий в нем кусок блестящего зеленого Криптонита. Уродливая обгоревшая форма, спрятанная где-то внутри него, заговорила с ним своим темным языком зла и гибели. Это дыхание зла сразу охватило его, как только до него дошла мрачная радиация камня, но, возможно, свежий воздух немного ее рассеял, потому что через мгновение он овладел собой.

— Спасибо, генерал. Это отлично.

Гас пристально смотрел на Супермена, ожидая, что он упадет или, по крайней мере, проявит признаки нездоровья — ведь вещество было почти безупречно, достаточно безупречно, чтобы нанести Супермену какой-то ущерб. Но взгляд Супермена был тверд, как всегда, и это смущало Гаса.

— Хорошо… У меня нет времени пить с вами водку, или танцевать на площади, или делать еще что-нибудь. Нам пора отправляться, потому что после ленча у нас очень секретное совещание.

Гас нервно отскочил от Супермена и побежал к своему джипу, где уже ждала Вера. Она скомандовала толпе:

— Вольно! Садись!

Ее удивительное сходство со Сталиным, подчеркнутое военной формой, заставило толпу снова подчиниться. Все сели, а она помчалась через городскую площадь, подняв тучи пыли. Супермен потихоньку закрыл деревянный ящик и отбросил его от себя.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

— Что? — кричал Росс Уэбстер в телефонную трубку. — Он не умер? Я просил тебя уничтожить Супермена, а ты говоришь мне, что не смог сделать такого пустяка?

— Отправляюсь за неизвестным веществом, — сказал Гас в трубку телефона-автомата на окраине Смоллвилля.

— О чем ты говоришь, черт тебя возьми?

— Я говорю о 0,57 %.

Но 0,57 % — не такая уж большая часть любой смеси…

Супермен сидел с Линой Ланг, его мощное тело и сверкающий костюм казались неуместными в маленькой, изящной гостиной. Обычно его грациозные манеры и простая элегантность позволяли ему везде быть как дома, но в этот вечер он явно был сам не свой и глаза его, обращенные к темному окну, блуждали далеко от альбома фотографий, который показывала ему Лина.

Она встала с дивана.

— Мне нужно взглянуть на Рики.

Она прошла в спальню мальчика и нашла его крепко спящим. Ему снился полет. Она закрыла дверь и вернулась к Супермену.

— Он заснул раньше, чем положил голову на подушку, — она улыбнулась своему гостю. — Это был величайший день в его жизни. Не знаю, как благодарить вас.

Супермен обвел взглядом гостиную: ее стены показались ему чужими и угрожающими, как будто на него давила атмосфера маленького дома.

— Что за ерунда, — сказал он себе. — Ничто не может повредить мне. Я бессмертен.

— Хотите кофе? — спросила Лина. Она встала и пошла на кухню. Она тоже волновалась, но меньше, чем должна была бы, принимая в своем доме самое легендарное существо на Земле. Но в нем было что-то такое знакомое, что казалось, будто она давно его знает.

Супермен еще раз оглядел комнату, суперзрением он проник в самые мелкие и незначительные детали. Что он ищет? Почему ему так не по себе?

Зазвонил телефон, и он вскочил со стула. Его движение было таким сильным, что вся комната, казалось, пошатнулась. Услышав, что Лина взяла трубку в кухне, он начал ходить по комнате, как зверь в клетке, и потом, в изнеможении, сел на диван.

Лина вбежала из кухни и выпалила:

— Супермен, там, на Старом мосту, несчастный случай. Прицеп грузовика отскочил и перевалился через парапет. Он висит на той стороне, а шофер все еще в кабине.

Супермен посмотрел на нее, но не двинулся с места.