ГРУ в Великой Отечественной войне

Берлинские группы были предупреждены о прибытии Гуревича следующей радиограммой от 13 октября 1943 г.:

«От Директора – Фреди, для Вольфа, который передаст Коро.

Кент прибудет из Брюсселя. Задача восстановить радиосвязь. В случае провала или новой потери связи переправить весь материал Кенту для передачи. Скопившиеся сведения также вручить ему. Попробуем возобновить прием информации 15-го. Центр на связи с 9.00».

Гуревич приехал в Берлин 26 октября 1941 г. За две недели пребывания там ему удалось установить контакт с Шульце и встретиться с Шульце-Бойзеном. В результате он выяснил, что Коппи и Шульце работают вместе – их свел общий знакомый коммунист Вальтер Хуземан. Совместными усилиями они пытались починить испортившиеся передатчики сети Старшины, а когда это не удалось сделать, безуспешно старались установить связь с Москвой через передатчик Шульце, пока тот тоже не сломался. Оказать техническую помощь радистам Гуревич не смог, поэтому он передал Шульце новые шифры и взял последние разведданные, полученные Старшиной и Корсиканцем, для передачи их через свой радиопередатчик. Находясь в сложных условиях, он блестяще справился с важнейшим заданием Центра. Казалось, что с этого времени перед советской разведкой открылась прекрасная перспектива получения ценной информации непосредственно из Берлина. Но на самом деле принятое Москвой решение оказалось роковым для берлинских подпольных групп.

Вернувшись в Брюссель, А. Гуревич в серии радиограмм, посланных 21, 23, 25, 26, 27 и 28 ноября 1941 г., доложил о выполнении задания и передал разведывательные сведения, полученные им в Берлине. Эти сообщения имели исключительную важность, о чем можно судить по выдержкам из них:

«Запасов горючего, имеющихся сейчас у немецкой армии, хватит только до февраля или марта будущего года. Те, кто отвечает за снабжение немецкой армии горючим, озабочены положением, которое может возникнуть в связи с этим после февраля – марта 1942 г., прежде чем немецкое наступление достигнет Кавказа, и прежде всего Майкопа, взять который предполагается в первую очередь. Немецкая авиация понесла серьезные потери и сейчас насчитывает только 2500 пригодных к использованию самолетов. Вера в быструю победу Германии испарилась. Эта потеря уверенности в наибольшей степени затронула высший состав офицерского корпуса».

«Несмотря на то что немцы еще не установили на своих самолетах приборы для ведения химической войны, крупные запасы показывают, что ведется подготовка к ведению химической войны.

Ставка Гитлера часто меняет свое местонахождение, и ее точное расположение известно лишь нескольким людям. Предположительно Гитлер сейчас находится в окрестностях Инстебурга. Ставка Геринга находится сейчас в районе Инстебурга.

У немцев есть дипломатический шифр СССР, который был захвачен в Петсамо; однако, по сообщениям, этот шифр не удалось разгадать настолько, чтобы это позволило расшифровать сколько-нибудь значительное количество советских документов. Начальник немецкой разведки адмирал Канарис за большую сумму денег завербовал французского офицера из штаба генерала де Голля для работы на немцев. [Его] вербовка была осуществлена в Португалии. [Он] был также в Берлине и в Париже и с помощью немцев вскрыл сеть шпионов де Голля во Франции, где произведены серьезные аресты, главным образом среди офицерского корпуса.

Немцы расшифровывают большую часть телеграмм, посылаемых британским правительством американскому. Немцы также вскрыли всю британскую разведывательную сеть на Балканах. Поэтому «Старшина» предупреждает нас, что опасно вступать в контакт с британцами для совместной работы в Балканских странах. Немцы имеют ключ ко всем шифрограммам, посылаемым в Лондон югославскими представителями в Москве».

Однако из-за передачи сообщений берлинских резидентур НКВД в дополнение к собственной информации радистам резидентуры Гуревича пришлось слишком часто выходить в эфир. Они были сильно перегружены и в последнюю неделю своей работы передавали более пяти часов в день, что делало их легкой добычей для немецких пеленгаторов. Кроме того, радисты не всегда успевали уничтожать зашифрованные тексты. Между тем немецкая контрразведка, обеспокоенная активностью нелегальных передатчиков в Бельгии, Франции и Берлине, усилила свою деятельность. В результате 13 декабря 1941 г. подразделение зондеркоманды «Красная капелла» во главе со штурмбаннфюрером СС Фридрихом Панцингером совершило налет на конспиративную квартиру резидентуры Кента в Брюсселе на улице Артебатов, 101, и арестовало радиста Михаила Макарова («Хеймниц»), шифровальщицу Софи Познански («Ферунден»), радиста-стажера из парижской резидентуры ГРУ, возглавляемой Леопольдом Треппером, Давида Ками («Деми») и хозяйку конспиративной квартиры Риту Арну («Джульетта»). Таким образом нелегальная резидентура ГРУ в Бельгии, руководимая Гуревичем, была разгромлена, а он сам чудом избежал ареста. Но что самое страшное, гестапо захватило шифрованные тексты передававшихся сведений, которые радисты не успели уничтожить. Теперь немцам требовалось только время и упорство, чтобы расшифровать сообщения передатчика Гуревича и выяснить имена и адреса, содержавшиеся в радиограммах от 10 и 11 октября 1941 г.

Тем временем ГРУ искало другие пути для установления связи с резидентурой Штебе. В апреле 1942 г. сотрудник стокгольмской резидентуры Адам выехал в Берлин и установил контакт с радистом Штебе Шульце. Во время встречи с Адамом Шульце известил его, что радиостанции не работают по причине их неисправности и отсутствия батарей питания. Кроме того, он передал Адаму сообщение для отправки в Москву через Стокгольм:

«У нас нет анодов. Пытаюсь достать батареи. Ганс вызывал вас – безуспешно. Стараемся сделать все возможное».

В результате полученных данных в ГРУ и ИНО НКВД приняли решение о заброске в Германию агентов-парашютистов с рациями, которым предстояло выйти на связь с группой Старшины и Альты и наладить радиопередачи.

5 августа 1942 г. в тыл немецко-фашистских войск в районе Брянска были сброшены с парашютами два агента: Альберт Хесслер («Франц»), старый член КПГ и боец испанских интербригад, прошедший обучение в разведшколе НКВД, и Роберт Барт («Бек»). Им следовало раздельно добраться до Берлина, где Хесслеру предстояло вступить в контакт с Шульце или членами сети Старшины Шумахерами, а Барту – установить связь с агентом НКВД в гестапо В. Леманом. Прибыв в Берлин, Хесслер установил контакт с Шумахерами, а через них – с радистом Старшины Коппи. Они вместе стали налаживать радиопередатчики, не подозревая, что гестапо уже вышло на их след.

Кропотливая многомесячная работа гестапо по расшифровке перехваченных радиосообщений и захваченных при аресте радистов Гуревича шифрограмм в августе 1942 г. увенчалась успехом. В результате были определены личности Харнака, Шульце-Бойзена и радиста Штебе – Пауля Шульце и их адреса и установлено постоянное наблюдение за ними. В конце августа член сети Шульце-Бойзена Хорст Хайльман, имевший связи в шифровальном отделе ОКВ, узнал о том, что гестапо подобрало ключи к радиопередачам советских подпольных агентов, и попытался предупредить его, но было уже поздно. Начались аресты подпольщиков. 31 августа 1942 г. арестовали Шульце-Бойзена, 3 сентября – Харнака и жену Шульце-Бойзена Либертас, 12 сентября – Штебе, затем взяли Кукхофа, Лемана и других членов агентурных сетей Корсиканца, Старшины и Старика. Воспользовавшись предательством Барта, согласившегося сотрудничать с гестапо, немецкая контрразведка начала сложную радиоигру «Функшпиль» с Москвой.

8 октября 1942 г. гестапо якобы от имени Альты послало в Москву сообщение с просьбой выслать деньги и новые инструкции для ее агента в Министерстве иностранных дел, чтобы активизировать его деятельность, ставшую в последнее время несколько пассивной. В ГРУ это сообщение не вызвало подозрений, и в середине октября агент ГРУ Генрих Кенен («Генри») был сброшен с парашютом в Восточной Пруссии. Ему надлежало под видом направляющегося в краткосрочный отпуск солдата-фронтовика прибыть в Берлин и установить контакт со Штебе и фон Шелия. В качестве вещественного доказательства у него имелась расписка Арийца о получении им в 1938 г. 6500 долларов. В Берлине Кенен сразу же попал в руки к гестапо, которое обнаружило у него передатчик, деньги и расписку. Немецкая контрразведка в конце октября немедленно арестовала только что вернувшегося из Швейцарии фон Шелия. Он подвергся допросу с применением пыток и рассказал все, что знал. Кроме того, ему устроили несколько очных ставок со Штебе, до этого категорически отрицавшей свою причастность к подпольной деятельности. Несмотря на жестокие пытки, она не выдала никого. Поэтому все остальные члены ее подпольной группы, в том числе и Кегель, избежали ареста и дожили до конца войны.

В ходе следствия по берлинским подпольным группам гестапо арестовало 130 человек. Немцы со свойственной им скрупулезностью подсчитали, что среди арестованных было:

29 % ученых и студентов;

21 % писателей, журналистов и художников;

20 % профессиональных военных, гражданских и государственных служащих.

17 % военнослужащих призыва времен войны;

13 % ремесленников и рабочих.

Говоря о деятельности берлинских подпольных групп, бывший начальник VI Управления (внешняя разведка) РСХА (Главного управления имперской безопасности) бригаденфюрер СС Вальтер Шелленберг в своих воспоминаниях писал:

«Русские благодаря регулярно поставленной информации были лучше осведомлены о нашем положении с сырьем, чем даже начальник отдела военного министерства, до которого такая информация не доводилась вследствие бюрократических рогаток и трений между различными ведомствами… Фактически в каждом министерстве рейха среди лиц, занимавших ответственные посты, имелись агенты русской секретной службы, которые могли использовать для передачи информации тайные радиопередатчики».

Гитлер, Геринг и Гиммлер лично следили за ходом следствия. Чтобы дело «Красной капеллы» не получило огласки, его объявили совершенно секретным. В ходе следствия от пыток погибли семь человек, а еще трое покончили жизнь самоубийством. Состоявшийся в декабре 1942 г. суд приговорил руководителей подполья к смертной казни. 21 декабря 1942 г. Гитлер подписал следующее распоряжение:

«Фюрер. Ставка фюрера, 21.21.1942 г.

I Я утверждаю приговор Имперского военного суда от 14 декабря 1942 г., вынесенный бывшему легационному советнику Рудольфу фон Шелия и журналистке Ильзе Штебе, а также приговор Имперского суда от 19 декабря 1942 г., вынесенный обер-лейтенанту Харро Шульце-Бойзену и другим, за исключением части приговора, касающейся жены Милдред Харнак и графини Эрики фон Брокдорф.

II В помиловании отказываю.

III

Приговоры в отношении Рудольфа фон Шелия, Харро Шульце-Бойзена, Арвида Харнака, Курта Шумахера и Иоганнеса Грауденца привести в исполнение через повешение. Остальные смертные приговоры привести в исполнение через обезглавливание.

Распоряжение о способе приведения приговора в отношении Герберта Гольнова оставляю за собой.

IV

Приговор Имперского военного суда от 19 декабря 1942 г., вынесенный жене Милдред Харнак и графине Эрике фон Брокдорф, отменяю. Поручить судопроизводство по их делу другому сенату Имперского военного суда.

Подлинный подписал: Адольф Гитлер .

Начальник штаба Верховного главнокомандования вооруженных сил: Кейтель ».

Всего по приговору суда казнили 49 антифашистов. Более 25 человек приговорены в общей сложности свыше чем к 130 годам каторги, а еще пятеро получили вместе 40 лет тюремного заключения. Восемь осужденных были направлены для «искупления вины» на фронт. Штебе, фон Шелия и Шульце вместе с другими приговоренными к смерти были казнены 22 декабря 1942 г. в тюрьме Плетцензее, и, как было принято, мужчин повесили, а женщин обезглавили.

Что касается К. Шаббель и группы Хюбнера, то и их судьба также сложилась трагически. Поскольку они были связаны с КПГ и поддерживали контакт с коммунистами, входившими в группу Харнака – Шульце-Бойзена, то их арест был неминуем. Шаббель арестовали 18 октября 1942 г., и по приговору Имперского военного суда от 30 января 1943 г. она была казнена 5 августа 1943 г.

Э. Хюбнер, его сын, дочь, зять и внуки после нападения Германии на СССР активно помогали советской разведке. Так, летом 1942 г. на квартире Э. Хюбнера укрывались двое парашютистов, заброшенных из Москвы. Арестовали Э. Хюбнера и его близких 18 октября 1942 г. Во время обыска в его квартире обнаружили бланки государственных учреждений, поддельные печати и штампы, фальшивые поспорта и продовольственные карточки, ничем не отличающиеся от настоящих, инструменты и приспособления для изготовления фальшивых документов. Кроме того, в тайнике нашли большую сумму денег в немецких марках, английских фунтах стерлингов и американских долларах.

10 февраля 1943 г. Имперский суд приговорил Эмиля Хюбнера и Станислава и Фриду Везолек к смертной казни. Приговор был приведен в исполнение в тюрьме Плетцензее 5 августа 1943 г.

Примерно в 1932 г. в Берлин из Румынии приехал начинающий советский разведчик Ян Черняк, будущая легенда советской разведки (см. разд. «Румыния»). Ранее он учился в Берлине и теперь, по приезде, быстро устроился на работу, восстановил старые связи с антифашистами и вскоре создал свою первую разведывательную группу. Группа была небольшой, но действовала эффективно, передавая материалы по военной промышленности и вооруженным силам Германии. Черняк был человеком очень общительным, обаятельным… и очень осторожным. Для него было правилом: перед тем как сделать даже малейший шаг, тщательно продумать ситуацию. Что и помогло ему проработать на советскую разведку в сложных условиях целых 16 лет без провалов. В ответ на вопрос, как ему это удалось, он как-то ответил:

«Я не нарушал требований конспирации. Всегда помнил, чем может закончиться для меня встреча с контрразведкой. А поэтому никогда не посещал публичные дома, спортивные соревнования, где часто проводились облавы и проверки документов, не нарушал местных законов, чтобы не привлекать к себе никакого внимания. Этому учил и своих помощников».

В 1935 г. источник, работавший на Компартию Германии, попал в руки бельгийской контрразведки. К Черняку он отношения не имел, но знал его по партийной работе в Германии в начале 30-х гг. Черняк доложил об этом резиденту и получил приказ: немедленно выехать в Прагу. Но он желал учиться в Международной ленинской школе и поэтому вместо Праги отправился в Москву. Правда, попасть на учебу туда, куда он хотел, ему не удалось. Вместо этого он прошел в Москве курс в специальной разведшколе и вскоре снова был послан за границу, теперь в качестве резидента.

Весной 1936 г. в Берлин приехал Иван Крекманов («Шварц»). Официально он числился представителем одной из религиозных организаций Нью-Йорка (удобное прикрытие, поскольку подобных организаций было много, и они были вездесущи. Кстати, по воспоминаниям Крекманова, председатель этой организации также был сотрудником Разведупра). От этой организации он должен был наблюдать за строительством детской больницы под Берлином. С 1932 по 1935 г. на Разведупр работал сотрудник военно-политического отдела КПГ Вильгельм Баник.

С 1934 по 1938 г. в Западной Европе, в основном в Германии, работала Рут фон Майенбург, австрийская графиня-коммунистка, которую друзья называли «красной графиней».

Она родилась в 1907 г. в Богемии в семье аристократа, богатого шахтовладельца Макса Хейнсиуса фон Майенбурга. Она рано вышла замуж за такого же аристократа, как и она сама, однако уже тогда, кроме балов, интересовалась и левым рабочим движением. В 1929–1930 гг. Рут изучала архитектуру в Дрезденской высшей технической школе, затем училась в Высшей школе мировой торговли в Вене. В 1932 г. вступила в социал-демократическую партию Австрии, стала членом «Социалистического молодежного фронта» и вышла замуж во второй раз – за известного социалиста, а позднее коммуниста Эрнста Фишера. В феврале 1934 г. в Австрии произошло восстание рабочих, входивших в социал-демократическую военизированную организацию «Шуцбунд» (так называемое восстание шуцбундовцев). Рабочие протестовали против фашизации страны. Их протест был жестоко подавлен войсками. После поражения восстания Эрнст Фишер и его жена вошли в партию коммунистов.

Рут отправляется в Москву, участвует в знаменитом параде шуцбундовцев на Красной площади, затем уезжает в Прагу. Некоторое время работает в Коминтерне, потом переходит в Разведупр РККА, выполняет задания советской военной разведки. С 1934 по 1938 г. она, выполняя задания, разъезжает по всей Европе. К 1938 г. «Лена» (таков теперь ее псевдоним в разведке) уже носит звание полковника РККА.

Рут восстанавливает связи с коммунистическим подпольем, собирает информацию. Однако главное, что она смогла сделать, – внедриться в ряды оппозиционно настроенных кругов германской армии и военного министерства. Это ей удалось благодаря дружбе с семейством генерала фон Хаммерштейна-Экворда. (Кстати, дочь генерала, Хельга фон Хаммерштейн-Экворд, тоже была коммунисткой и информатором разведывательного аппарата Компартии Германии, а сам генерал и два его сына позднее входили в руководство антигитлеровского офицерского заговора.) Благодаря связям с генералом Рут смогла подготовить подробную информацию о планах немецкого руководства по развертыванию вооруженных сил на ближайшие три года, состоянии обороноспособности страны, темпах перевооружения германской армии новой техникой, о расширении военного сотрудничества Германии с Италией, о тайных военных заводах. Нарком Ворошилов лично благодарил Рут фон Майенбург за оказанные услуги.

В 1938 г. Рут возвращается в СССР и под именем Рут Виден снова работает в Коминтерне. Здесь же, в Москве, в Коминтерне, на руководящей работе находится и ее муж Эрнст Фишер под фамилией Питер Виден. После нападения Германии на СССР Рут фон Майенбург работает референтом отдела печати Исполкома Коминтерна, диктором радиостанции на немецком языке. После роспуска Коминтерна в 1943 г. ее направляют в распоряжение Главного политического управления Красной Армии. С осени 1943 г. она руководит фронтовой пропагандистской группой на Белорусском фронте, с января 1944 г. становится уполномоченным по работе среди австрийских военнопленных, затем работает в Институте № 99 при отделе международной информации ЦК ВКП (б). В июле 1945 г. Рут фон Майенбург возвращается в Вену, где становится секретарем австрийско-советского общества.

В марте 1945 г. в Германию был направлен, в качестве военного переводчика, военнопленный Рудольф Фей.

Австрия

Рут фон Майенбург была гражданкой Австрии, но работала в основном по Германии. О работе ГРУ в самой Австрии известно очень мало. Тем не менее многие австрийцы служили в советской военной разведке. Многие из них при этом оказались далеко за пределами самой Австрии, в прямом смысле этого слова разбросанными по всему миру. Некоторые из них погибли, некоторые из застенков гестапо прямиком угодили в советские лагеря. За редким исключением, они неизвестны в нашей стране, поэтому будет не лишним хотя бы привести составленный нами список тех австрийцев – советских разведчиков, которые известны на сегодняшний день. Список, разумеется, далеко не полон и не точен и нуждается в дальнейшей проработке.

Ангерман Иозеф (25.10.1912—8.01.1944). Австриец. Типограф. После событий февраля 1934 г. в Австрии находился в 1934/1935 гг. в заключении. Эмигрировал в СССР. В 1936 г. учился в Международной Ленинской Школе. Направлен руководством КПА в Париж. Затем находился в Праге, где организовал транспортировку партийной газеты в страну. В 1938 инструктор ЦК КПА в Вене. Спасаясь от ареста, бежал во Францию.12.12.1940 арестован полицией безопасности Метца (Франция) и направлен в концлагерь Дахау. 10.06.1941 освобожден. Позднее с 28.06.1941 по 18.10. 1941 в заключении в Вене. Призван в вермахт и в апреле 1942 направлен на Восточный фронт – убивать своих братьев по классу. Но не кругло вышло у фашистов, в сентябре того же года товарищ Ангерман перешел на сторону Красной Армии. В мае 1943 с рацией заброшен в Австрию. 15.06.1943 арестован. При аресте оказал вооруженное сопротивление. Покончил с собой в заключении в гестапо Вены.

Бергер Франц (16.09.1911 —?) Монтер. Как шуцбундовец эмигрировал в СССР в 1934. Жил в Москве. Работал в Московском областном институте физкультуры. Принимал участие во Всесоюзных чемпионатах профсоюзов по лыжному спорту. Активно и плодотворно работал в альплагерях Кавказа и школе инструкторов. Своей работой активно способствовал становлению и развитию альпинизма в СССР. В начале Великой Отечественной войны пошел добровольцем в Красную Армию. Служил в спецподразделении (его псевдоним – Макс Штарк), состоявшем из иностранцев (40 % —австрийцы), из которых готовили разведчиков, радистов, парашютистов и забрасывали в тыл противника. Одно время был в партизанском отряде, где и погиб.

Борецки Эмилия («Берта») (1.07.1904 —?). Австрийская коммунистка. Модистка. В феврале 1943 г. вместе с Германом Колером направлена в Австрию. Была арестована в Вене. Содержалась в концлагере Равенсбрюк. После войны за участие в радиоигре с Центром в мае 1945 г. арестована СМЕРШем и вывезена в СССР, где осуждена.

Диттрих Ганс (15.12.1913). Австриец. Ювелир. Участник Гражданской войны в Испании в рядах интербригад под именем «Отто Шик». С 1941 в СССР. Сотрудник ГРУ. В годы Второй мировой войны выполнял задание на Дальнем Востоке.

Диттрих Леопольд (1.06.1912—?). Австриец. Гравер. Участник Гражданской войны в Испании в рядах интербригад. Сотрудник ГРУ. В годы Второй мировой войны под именем Альфред Нойман выполнял задание на Дальнем Востоке, в Шанхае.

Дицка Йозеф (пс.: Курт Денис)

(21.02.1904—10.09.1941?)

Чех. Родился в Вене в семье переплетчика. По профессии зубной техник. Начал работать с 14 лет. В 1918–1920 член Союза рабочей социалистической молодежи. С 1920 член Компартии Австрии. Сотрудник (инструктор по военным вопросам) КИМа и Коминтерна. Работник ГРУ. Участник Гражданской войны в Испании в рядах интербригад. Погиб в Польше.

Керше Грегор (Георг, Франц Вальтер) (11.05.1892—?). Австриец. Машинный техник. В 1920–1932 руководитель организации Компартии Австрии в Каринтии. После событий февраля 1934 в Австрии, спасаясь от ареста, в 1935 выехал в СССР. В конце июня 1943 направлен в Австрию. Вместе с Хильдегард Мрац и Алоизией Соусек десантирован над территорией Польши. В начале 1944 группа была арестована в Вене. После войны за участие в радиоигре с Центром в апреле 1945 г. арестован СМЕРШем и вывезен в СССР, где осужден. В 1956 г. освобожден из заключения. Остался жить в СССР.

Колер Герман (23.04.1906—17.04.1945) (Гермес, Конрад). Австриец. Один из создателей и руководителей Союза Коммунистической Молодежи Австрии. Представитель КСМА в Москве при Коммунистическом Интернационале Молодежи. Учился в 1931–1933 гг. в Международной Ленинской Школе. После возвращения в Вену секретарь ЦК КСМА и член ЦК КПА. В эмиграции в СССР. В феврале 1943 г. вместе с радисткой Эмилией Борецки направлен в Австрию. Был арестован через месяц в Вене. Содержался в концлагере Маутхаузен, где убит.

Ленхарт Отто (8.01.1914—?). Австриец. Участник Гражданской войны в Испании в рядах интербригад. Советский разведчик. Погиб в Словакии в партизанском отряде.

Лешль Франц (3.06.1913—21.04.1942). Австриец. Типограф. После событий февраля 1934 в Австрии через Чехословакию выехал в СССР. С ноября 1936 в Испании. Участник Гражданской войны в Испании в рядах интербригад под именем «Макс Ригер». В 1938 во Франции, затем в СССР. Советский разведчик. В конце 1941 направлен в Англию. Вместе с Лоренцем Мрацем погиб при десантировании с английского самолета в Кройтер Таль/Альгау (Германия).

Мадер Андреас (29.10.1904—?). Австриец. Участник Гражданской войны в Испании в рядах интербригад. Советский разведчик. Погиб под Ленинградом.

Мрац Хильдегард (Хильда) (урожденная Бойнтингер) (5.09.1911—?). Австрийская коммунистка. В конце июня 1943 направлена в Австрию. Вместе с Грегором Керше и Хильдегард Мрац десантирована над территорией Польши. В начале 1944 группа была арестована в Вене. После войны за участие в радиоигре с Центром в мае 1945 г. арестована СМЕРШем и вывезена в СССР, где осуждена к 8 годам лагерей. В 1956 г. вернулась в Вену.

Мрац Лоренц (16.06.1908—21.04.1942). Австриец. Типограф. Участник Гражданской войны в Испании в рядах интербригад. Советский разведчик. В конце 1941 направлен в Англию. Вместе с Францем Лешлем погиб при десантировании с английского самолета в Кройтер Таль/Альгау (Германия).

Мюллер Хуго (30.10.1910 —?). Австриец. Участник Гражданской войны в Испании в рядах интербригад. Советский разведчик. Погиб в годы Второй мировой войны.

Ракветц Теодор (14.09.1901—15.10.1944). Австриец. Член Республиканского шуцбунда. После событий февраля 1934 в Австрии, в которых принимал активное участие, через Чехословакию выехал в СССР. Вместе с сыном Теодором десантирован для работы в Австрии. Оба были арестованы. Погиб в концлагере Маутхаузен.

Ракветц Теодор-младший (25.01.1925—14.10.1944). Австриец. Рабочий. После событий февраля 1934 в Австрии, в которых принимал активное участие его отец, через Чехословакию выехал в СССР. Вместе с отцом Теодором десантирован для работы в Австрии. Оба были арестованы. Погиб в концлагере Маутхаузен.

Саттлер Карл (11.02.1914 —?). Австриец. Участник Гражданской войны в Испании в рядах интербригад. Погиб в рядах партизан на Сауалпе (Каринтия) в декабре 1944.

Соусек Алоизия (8.02.1908–1950). Австрийская коммунистка. Бухгалтер. В конце июня 1943 направлена в Австрию. Вместе с Грегором Керше и Хильдегард Мрац десантирована над территорией Польши. В начале 1944 г. группа была арестована в Вене. После войны за участие в радиоигре с Центром в мае 1945 г. арестована СМЕРШем и вывезена в СССР, где была осуждена и умерла в заключении в 1950 г.

Тесар Франц (1912—?). Австриец. Участник Гражданской войны в Испании в рядах интербригад под именем «Эрнст Вагнер». После 1939 в СССР. В годы Второй мировой войны сотрудник ГРУ. Работал в Шанхае.

Труккер Карл (29.04.1911—?). Австриец. Участник Гражданской войны в Испании в рядах интербригад. Советский разведчик. Погиб под Брянском.

Фюрбас Эрнст (29.10.1907—26.08.1944). Австриец. Участник Гражданской войны в Испании в рядах интербригад. Советский разведчик. Погиб под Брянском.

Шарш Клемент (27.10.1916—21.04.1945). Австриец. Участник Гражданской войны в Испании в рядах интербригад. Погиб в рядах партизан в Каринтии.

Штайнитцер Франц. Австриец. После событий февраля 1934 в Австрии через Чехословакию выехал в СССР. Участник Гражданской войны в Испании в рядах интербригад. В 1939 во Франции, затем в СССР. Советский разведчик. В 1944 десантирован в тыл врага. Погиб в годы Второй мировой войны.

Как видно из приведенного списка, большинство австрийцев – советских разведчиков прошло через интербригады, получило там бесценный опыт не только военной, но и разведывательной деятельности. Почти все они были коммунистами и считали СССР своей второй Родиной.

Бельгия и Голландия

Как уже говорилось, сеть нелегальных резидентур Разведупра перед Второй мировой войной, кроме Германии, охватывала и всю Западную Европу. В конце 30-х гг., понимая, что война может начаться в любой момент, руководство военной разведки предприняло меры для организации сбора информации в военное время. С этой целью в середине 1938 г. в Бельгию был направлен нелегал Разведупра Леопольд Треппер («Отто»), ставший позднее известным как Большой шеф «Красной капеллы».

Л. Треппер родился 23 февраля 1904 г. в галицийском городке Новы-Тарг в семье еврея-коммивояжера. Его семья жила бедно, но он сумел поступить в Краковский университет и проучиться там около года, пока нужда не заставила бросить учебу и устроиться на работу каменщиком. В 1918 г. Л. Треппер примкнул к еврейской молодежной организации «Хашомер хацаир», сотрудничавшей с Компартией Польши, а в 1920 г. вошел в состав ее руководства. В 1923 г. его арестовала польская полиция за участие во всеобщей забастовке, и восемь месяцев он провел в тюрьме. Понимая, что в Польше ему не дадут жить спокойно, Л. Треппер в апреле 1924 г. при помощи сионистской организации «Гехалуц» эмигрировал в Палестину. Там в 1925 г. он вступил в Коммунистическую партию Палестины и принял активное участие в подпольной работе против английских оккупантов. В апреле 1928 г. его вместе с группой еврейских активистов арестовали и заточили в тюрьму Хайфы. Несмотря на то что вскоре арестованных освободили, оставаться в Палестине Л. Трепперу больше было нельзя – англичане грозили ему депортацией на один из британских островов. Поэтому в конце 1929 г. он нелегально переправляется во Францию.

Во Франции первое время он работал посудомойщиком в одном из марсельских ресторанов, а потом перебрался в Париж, к другу детства Альтеру Штрому, который свел его с представителями Компартии Франции. Вскоре Треппера назначают представителем еврейской секции при ЦК ФКП, и он вновь включился в партийную работу. В конце 1930 г. Треппер женился на Любе Бройде, с которой познакомился еще в Палестине, а 3 апреля у них родился сын Мишель. Однако Л. Трепперу вскоре пришлось срочно покинуть Францию. Дело в том, что в июне 1932 г. его приятель Альтер Штром был арестован французской полицией. Оказалось, что он являлся помощником нелегального резидента Разведупра во Франции Исайи Бира, контролировавшего сеть так называемых рабкоров газеты «Юманите» и прозванного французской полицией за свою неуловимость Фантомасом. Арест Штрома и И. Бира мог стать угрозой для свободы Л. Треппера и дать властям повод для начала кампании против еврейских иммигрантов. Поэтому руководство компартии по согласованию с Коминтерном отправило Л. Треппера в Москву.

В Москве Л. Треппер поступает в Коммунистический университет национальных меньшинств Запада им. Ю.Ю. Мархлевского. По окончании его в 1935 г. он начинает работать редактором отдела культуры в газете «Эмес», издававшейся для евреев, проживающих в СССР. В 1936 г. в Москву возвратился отбывший свой срок во французской тюрьме А. Штром и поставил перед руководством Разведупра вопрос о невиновности журналиста «Юманите» Рикье, которого обвиняли в провале Бира. По рекомендации Штрома начальник Разведупра Я. Берзин направляет Треппера во Францию с целью установить имя настоящего предателя и добыть доказательства непричастности ФКП к работе военной разведки. В декабре 1936 г. Л. Треппер нелегально выезжает во Францию, где успешно справляется с заданием. Он установил, что провал произошел по вине нелегала Разведупра Роберта Гордона Свитца, до 1932 г. работавшего в США и перевербованного там ФБР. Прибыв по приказу Разведупра во Францию, Р. Свитц выдал полиции И. Бира, а сам при помощи военного атташе США скрылся.

После возвращения в Москву в мае 1937 г. начальник Разведупра Я. Берзин предложил Л. Трепперу стать сотрудником военной разведки. Треппер ответил согласием, и уже в июле 1937 г. его посылают в Бельгию для организации работы по добыванию паспортов, необходимых для легализации в зарубежных странах. В Брюсселе Треппер привлек к работе Лео Гроссфогеля, с которым познакомился в Палестине. Гроссфогель родился в 1901 г. в Страсбурге. После возвращения Франции Эльзаса и Лотарингии он принял французское гражданство, но в 1925 г., не желая служить в армии, уехал в Палестину, а затем в Бельгию. Там он вместе с членами своей семьи основал фирму «Король каучука» и стал ее коммерческим директором. Через Л. Гроссфогеля, получившего псевдоним Андре, Л. Треппер связался с крупным дельцом по скупке и продаже документов Абрахамом Райхманом («Фабрикант») и договорился с ним о постоянной работе по добыванию паспортов для советской разведки.

Вернувшись в Москву в мае 1938 г., Л. Треппер предложил Центру план создания в Бельгии паспортной резидентуры. По этому плану опорной базой резидентуры должна была стать фирма «Король каучука» во главе с Гроссфогелем, а для легализации вновь прибывающих нелегалов и пункта связи с Москвой следовало организовать фирму «Форин экселент тренч-коут» по экспорту-импорту индустриальных отходов. Руководство Разведупра приняло предложение Л. Треппера и поставило перед ним задачу – создать резидентуру связи, надежно работающую в военное время. Резидентом назначили Л. Треппера, а его заместителем Л. Гроссфогеля. В сохранившихся документах Треппер характеризовался следующим образом:

«Несмотря на ряд отрицательных анкетных данных, основания для политического недоверия нет… По деловым качествам – способный разведчик, энергичен, инициативен, находчив, умеет подходить к людям. Недостаток – не всегда хватает терпения и настойчивости, чтобы довести начатое дело до конца, чтобы каждый шаг закрепить огранизационно».

Л. Гроссфогель характеризовался также положительно:

«Мы, конечно, не можем рассматривать его как полностью «нашего» человека, но он относится к той категории иностранных товарищей, которым можно доверять. Он для нас является надежным агентом, работающим, правда, и по материальным соображениям, но у которого, несомненно, превалируют идейные мотивы. Активный, инициативный человек. Имеет опыт конспиративной работы и в то же время весьма сведущ в коммерческих делах. Сочетание этих двух качеств делает Андре ценным агентом».

Осенью 1938 г. Л. Треппер с паспортом на имя канадского промышленника Адама Миклера, снабженный крупной суммой в 10 000 долларов, прибывает в Брюссель. С помощью Л. Гроссфогеля он в скором времени открывает фирму «Форин экселент тренч-коут», директором которой становится известный гражданин Бельгии Жюль Жаспар, чей брат одно время занимал пост премьер-министра. Следующим шагом стала организация отделений фирмы в Скандинавских странах. Одновременно Л. Треппер создает сеть конспиративных и радиоквартир, для чего в апреле 1939 г. привлекает к работе на идейных началах Германа Избуцкого («Боба»). С его помощью в качестве хозяев конспиративных квартир были завербованы: Морис Пепер («Вассерман»), голландец, проживающий в Антверпене; Безицер («Собственник»), поляк-портной; Вилли Малек («Колонист»), еврей-портной; Турист (фамилия неизвестна), моряк.

В апреле 1939 г. из Центра в помощь Л. Трепперу посылают двух кадровых сотрудников Разведупра – А.М. Гуревича («Кент») и М.В. Макарова («Хемниц»).

Анатолий Маркович Гуревич родился 7 ноября 1913 г. в Харькове. После революции его семья переезжает в Ленинград, где он заканчивает школу и начинает работать сначала разметчиком на заводе «Знамя труда», потом участковым милиционером и заместителем начальника штаба ПВО района. Со второго курса института, готовящего кадры для «Интуриста», Гуревича в 1937 г. под псевдонимом Антонио Гонсалес отправляют в Испанию. Там старший военный советник генерал Григорович (Григорий Штерн) направляет его переводчиком-адъютантом к командиру подводной лодки С-4 капитану-лейтенанту Ивану Бурмистрову. Воевал Гуревич успешно и даже был представлен к ордену, который, правда, так и не получил. По возвращении из Испании лейтенант Гуревич получил назначение в Разведупр.

Весной 1939 г. после полугодичного обучения он был командирован в Бельгию в резидентуру Треппера в качестве помощника и радиста. 15 апреля 1939 г. Гуревич, получивший псевдоним Кент, через Финляндию, Швецию и Норвегию прибыл в Брюссель, имея при себе уругвайский паспорт № 4643, выданный уругвайским консульством в Нью-Йорке на имя Винсента Сьерра, родившегося 3 ноября 1911 г. и проживающего в Монтевидео на улице Колумба, 9. В Брюсселе он снял роскошную квартиру на авеню Беко, поступил в столичный Свободный университет, где начал изучать бухгалтерское дело и торговое право, завел знакомства в крупных коммерческих кругах.

Несколько раньше А. Гуревича в Бельгию приехал Михаил Варфоломеевич Макаров, также кадровый офицер Разведупра, воевавший в Испании в качестве переводчика при авиаэскадрилье. Он тоже легализовался в качестве уругвайского гражданина Карлоса Аламо и при помощи Л. Треппера стал директором магазина фирмы «Король каучука» в городе Остенде.

Как уже говорилось, основной задачей резидентуры Л. Треппера была работа по добыванию документов и организация связи с Центром во время войны. Поэтому прямой разведывательной деятельности сотрудники резидентуры не вели. Кроме того, организация радиосвязи с Москвой затягивалась, и контакты с Центром приходилось вести через легальную резидентуру в Бельгии, руководимую И.А. Большаковым. Вторым слабым местом Л. Треппера оказалась паспортная группа А. Райхмана.

Райхман, по национальности еврей, родился в 1902 г. в Польше, прибыл в Бельгию в 1925 г. из Австрии, не имея юридического права проживать в этой стране. Здесь он стал заниматься скупкой и перепродажей документов, что грозило ему арестом, который и произошел в июле 1938 г. Выпущенный из тюрьмы при содействии Г. Избуцкого, он не оставил своего занятия, а Центр, вопреки здравому смыслу, приказал Трепперу передать его на связь сначала Бобу (Избуцкий), а потом Кенту (Гуревич). В октябре 1939 г. Райхмана арестовывают во второй раз, а после его освобождения в ноябре Треппер передает Фабриканта на связь Макарову. Таким образом, вместо того чтобы полностью изолировать Райхмана от резидентуры, его в течение года сводят с Гуревичем, Макаровым, Избуцким, не говоря уже о том, что ранее он был знаком с Треппером и Л. Гроссфогелем. Эта ошибка Центра впоследствии очень дорого стоила бельгийской резидентуре.

В мае 1940 г. фашистская Германия внезапным ударом оккупировала Бельгию. Несмотря на то что война застала резидентуру Л. Треппера в стадии становления, он смог, используя знакомство с болгарским консулом Дуровым, перевезти из города Кнокке в Брюссель спрятанный там радиопередатчик и побывать 18–28 мая в полосе наступления немецкой армии. Полученные сведения он через советское посольство передал в Москву, но оставаться в Бельгии Л. Трепперу больше было нельзя. В связи с началом войны бельгийские власти попытались его интернировать, и он с трудом избежал ареста.

К тому же агентурная сеть Треппера состояла в основном из коммунистов и лиц еврейской национальности и работать в условиях немецкой оккупации не могла. Поэтому Л. Гроссфогеля спрятали на территории советского посольства, а позднее переправили во Францию. Туда же были отправлены его жена и помощница Жанна Пезани и некоторые другие агенты Треппера. Несмотря на введенный мораторий, Трепперу удалось снять со счета «Форин экселент тренч-коут» 300 000 франков и перевести их в Париж. После этого по приказу И. Большакова он передал бельгийскую резидентуру А. Гуревичу, а сам с документами на имя бельгийского промышленника Жана Жильбера 16 августа 1940 г. на машине советского посольства выехал во Францию [7] .

Приняв резидентуру, А. Гуревич, по существу, начал налаживать работу в Бельгии заново. В его распоряжение перешли арестованный бельгийцами в начале войны и освобожденный немцами Г. Избуцкий («Боб») и не сумевший выехать во Францию М. Макаров («Хемниц»). Более того, фирма «Форин экселент тренч-коут» попала под немецкий секвестр, так как ее владелец Л. Гроссфогель был евреем. Поэтому в первую очередь перед Гуревичем встала задача по организации «крыши». С помощью дочери чешского миллионера Маргариты Барча, с которой у него завязались близкие отношения, он организовал акционерное общество «Симэкско» и стал его президентом, о чем вскоре сообщил «Королевский вестник» Бельгии. Филиалы фирмы открылись в Париже, Берлине, Праге, Марселе и других городах Европы. «Уругваец» Винсент Сьерра стал вхож в самые высокие деловые круги, а кроме того, у него сложились прекрасные отношения с немецкими военными властями. При их содействии он получил пропуск, дающий право на круглосуточное передвижение по оккупированным Бельгии и Нидерландам за подписями комендатуры и гестапо с предложением оказывать его владельцу содействие в передвижении на автомашине.

Одновременно Гуревич проводил большую работу по привлечению новых источников. Так, он завербовал Исидора Шпрингера («Ромео») – бельгийца, передававшего ему информацию по дислокации немецких войск в Бельгии. К началу войны Германии с СССР резидентура А. Гуревича имела в своем составе радиста Макарова («Хемниц»), шифровальщицу Софи Познански (Ферунден, Йозеф), содержательницу радиоквартиры в Брюсселе Риту Арну («Джульетта»), информаторов И. Шпрингера («Ромео») и Г. Избуцкого («Боб»), руководителя паспортной группы А. Райхмана («Фабрикант»). Кроме того, резидентура имела конспиративные квартиры в Брюсселе и Кнокке и поддерживала с помощью курьеров (многие из них работали в фирме «Симэкско») связь с Л. Треппером в Париже и подпольными группами Сопротивления в Голландии.

Не следует забывать, что благодаря своему положению Гуревич сам добывал важнейшие сведения. Его невольными информаторами были не только представители военно-промышленной буржуазии Бельгии и оккупационного командования, но и руководство тыла гитлеровских войск, которое через «Симэкско» размещало в оккупированных странах заказы для нужд армии. Кроме того, в марте 1940 г. Гуревич выезжал в Швейцарию, где встречался с нелегальным резидентом Разведупра Шандором Радо («Дора»). Во время этой поездки он передал Радо новые шифры, инструкции по принципам организации радиосвязи и ее маскировки, что значительно облегчило работу Радо в дальнейшем.

После начала Великой Отечественной войны резидентура А. Гуревича активизировала работу по сбору военно-политической и экономической информации. Однако по-прежнему слабым местом резидентуры оставалась связь с Центром. Для организации постоянной и надежной радиосвязи руководство Разведуправления пошло на вынужденный шаг – в июне 1941 г. поручило радисту нелегальной резидентуры «Паскаль» в Бельгии установить контакт с А. Гуревичем и оказать помощь ему и Л. Трепперу.

Резидентуру «Паскаль» возглавлял капитан ГРУ Константин Лукич Ефремов. Он родился в 1910 г. в крестьянской семье в деревне Заводский Хутор Тульской области. После окончания школы-семилетки и рабфака в Туле он поступил в Московский химико-технологический институт, который вскоре преобразовали в Военно-химическую академию. В 1937 г., окончив академию, он получил звание воентехника 1-го ранга (старший лейтенант), и его направили на работу в Разведуправление. Надо отметить, что Ефремов был единственным из всех находившихся в то время в Европе военных разведчиков-нелегалов, кто имел высшее военное образование.

После интенсивной подготовки Ефремова в качестве нелегального резидента командировали в Бельгию для развертывания работы против Германии. 6 сентября 1939 г. Ефремов прибыл в Бельгию через Швейцарию. У него был паспорт № 20268, выданный в Нью-Йорке 22 июня 1939 г. на имя Эрика Йернстрема, финского студента, родившегося 3 ноября 1911 г. в городе Ваза и с 1932 г. проживающего в США. В Брюсселе он поступил в Политехнический институт и вел жизнь прилежного студента. Радистом резидентуры Ефремова назначают И. Венцеля («Герман»).

Иоганн Венцель родился 9 марта 1902 г. в Данциге в рабочей семье. Увлекшись идеями коммунизма, он вступает в КПГ и становится одним из ее активных членов. Он был хорошо знаком с Э. Тельманом, в качестве работника Антивоенного аппарата КПГ (Военная секция Коминтерна) принимал участие в Гамбургском восстании в октябре 1923 г., вел активную пропагандистскую и партийную работу, в чем ему помогло отличное знание французского и испанского языков.

В 1930 г. по решению ЦК КПГ Венцеля посылают в Москву для учебы на военно-политических курсах Коминтерна. В 1931 г. после их окончания он выехал из СССР в Германию в распоряжение КПГ. Дело в том, что в Германии приближались выборы в рейхстаг, и специалисты его профиля могли потребоваться руководству компартии. Однако на выборах победили нацисты, и Венцель был вынужден перейти на нелегальное положение.

В 1934 г. Разведупр РККА вербует Венцеля в качестве агента. Ему предложили временно прервать связи с КПГ и назначили руководителем подпольной группы № 446, действующей на военных заводах Рура в Германии. До 1937 г. «Макс» (таков был псевдоним Венцеля в то время) передавал в Москву данные о новых образцах оружия, технологии производства и т. д. В 1937 г. его отзывают в СССР и направляют на курсы радистов.

В сентябре 1937 г. Венцель выезжает в Бельгию, где ему поручалось создать нелегальную радиоточку для связи с Москвой в случае начала войны. Но первый раз легализоваться в Брюсселе Венцелю не удалось – бельгийские чиновники отказались продлевать ему визу, и в октябре 1937 г. он выехал в Голландию, а оттуда в Москву. Однако в начале 1938 г. Венцель вновь приехал в Бельгию, но на этот раз нелегально, и поселился в Брюсселе на квартире Германа и Франца Шнейдеров. С помощью голландских коммунистов ему удалось выполнить задание Центра и создать радиоточку. А в сентябре 1939 г. Венцель получил приказ войти в состав нелегальной резидентуры «Паскаль» в качестве радиста и заместителя резидента.

Обустроившись в Брюсселе, Ефремов при помощи Венцеля приступил к организации резидентуры и поиску источников информации. К 1940 г. ему удалось создать агентурную сеть в Бельгии и Голландии, а также три линии связи с Центром: две Брюссель – Москва и одна Амстердам – Москва. В Брюсселе его радистами были Венцель и А. Винтеринк («Тино») [8] , а в Амстердаме – В. Воегелер.

Кроме них, в агентурную сеть резидентуры «Паскаль» входили Адам Нагель («Вело»), фотограф, член Компартии Голландии; Якоб Хилболлинг, выполнявший обязанности владельца конспиративной квартиры в Амстердаме и курьера; Хендрик Смит, Иоганн Лютеран, Элизабет Депельсинер, Ирма Сально, Жан и Жанна Оттены, Марти Ванденхоек, Эдуард Ван дер Ципен, Жозефина Ферхимст и некоторые другие. Информация, направляемая Ефремовым в Москву, касалась дислокации и передвижения немецких войск в Бельгии и Голландии, а также экономического и политического положения в этих странах и в Германии. После начала Второй мировой войны А. Винтеринк получил указание вернуться в Голландию, где объединил находившихся там агентов резидентуры «Паскаль» в группу «Хильда». Кроме того, Ефремов с помощью Венцеля наладил контакт с подпольной группой Компартии Голландии, возглавляемой Д. Гаулозе, и группой немецких эмигрантов во главе с А. Кнохелем [9] .

Выполняя приказ Центра, Ефремов через М. Пепера установил связь с Отто (Треппер) и Кентом (Гуревич). Но здесь необходимо отметить, что данный приказ был грубым нарушением правил конспирации, оправдать которое можно лишь крайне сложной обстановкой. К тому же, отдавая указания Ефремову о сотрудничестве с Треппером и Гуревичем, в Центре полагали, что их контакт будет непродолжительным и ограничится только помощью в организации радиосвязи. Однако этого не произошло, хотя в августе 1941 г. он привлек к работе в качестве радистов супругов Герша и Миру Сокол (Руэско и Мадлен), в свое время рекомендованных ему советским военным атташе в Виши генерал-майором И. Суслопаровым. (О действиях Л. Треппера во Франции чуть позже.) Из-за свойственной Трепперу самоуверенности и переоценки своих возможностей резидентуры Гуревича, Ефремова и самого Треппера переплелись между собой и образовали рыхлую, плохо законспирированную сеть, в которой Треппер пытался играть роль Большого шефа. Однако все эти ошибки сказались позже, а пока в Центр регулярно направлялась важная информация:

«Верховное командование предлагает перед зимовкой немецкой армии к началу ноября занять позиции по линии Ростов – Изюм – Курск – Орел – Брянск – Дорогобуж – Новгород – Ленинград. Гитлер отклонил это предложение и отдал приказ о шестом наступлении на Москву с применением всей имеющейся в резерве техники. Если операция захлебнется, отступающие немецкие части окажутся без материально-технического обеспечения».

«Немцы потеряли отборные части своей армии на Восточном фронте. Превосходство русского вооружения бесспорно. Штаб обескуражен постоянными изменениями, которые вносит Гитлер в стратегические и тактические планы».

«Общий потенциал немецкой армии: 412 дивизий, из них 21 дислоцирована сейчас во Франции – большей частью резервисты. Численность личного состава постоянно сокращается из-за частых перебросок войск. Войска, находящиеся на юге и в окрестностях Бордо у «Атлантического вала», отправлены на Восток. Это примерно 3 дивизии. Личный состав люфтваффе – примерно миллион человек, включая персонал наземных служб».

«Немецкий офицер сообщает о нарастающей враждебности итальянских военнослужащих к нацистской партии. Серьезные инциденты в Риме и Вероне. Военные власти саботируют партийные инструкции. Возможность государственного переворота не исключена, но в ближайшее время маловероятна. Немцы группируют войска между Мюнхеном и Инсбруком для возможного вмешательства».

В конце сентября 1941 г. А. Гуревич получает радиограмму из Центра, в которой ему предписывается отправиться в Берлин и вступить в контакт с неким Куртом Шульце, радистом нелегальной резидентуры ГРУ «Альта». А 11 октября 1941 г. он принял радиограмму, где говорилось, что во время поездки в Берлин он должен встретиться с А. Харнаком и Х. Шульце-Бойзеном, узнать причины, по которым с ними отсутствует связь, и получить информацию для передачи в Москву. О причинах, заставивших Центр поступить таким образом, уже говорилось. Хочется только еще раз отметить, что сообщение нескольких адресов в одной радиограмме привело в конце концов к разгрому берлинской сети ГРУ и НКВД.

26 октября Гуревич прибывает в Берлин и устанавливает контакт с К. Шульце и Х. Шульце-Бойзеном. Выяснив, что связь с Москвой отсутствует по причине неисправности передатчиков, он передал К. Шульце и радисту Шульце-Бойзена Г. Коппи новую систему шифрования и взял для передачи через свой радиопередатчик информацию, собранную берлинскими группами. 5 ноября Гуревич выехал из Берлина и благополучно вернулся в Брюссель, блестяще выполнив поставленную перед ним задачу. В Брюсселе, как мы уже писали, А. Гуревич известил Центр о результатах поездки и передал подробные разведданные, полученные от сетей Корсиканца, Альты и Старшины, в серии радиограмм, посланных 21, 23, 25, 26, 27 и 28 ноября 1941 г.

В Центре высоко оценили поступающую от Гуревича информацию. В одной из радиограмм Кенту сообщили:

«Добытые вами сведения доложены Главному хозяину (то есть Сталину. – Авт .) и получили его высокую оценку. За успешное выполнение задания вы представлены к награде».

Но немецкую контрразведку уже давно беспокоила активная работа подпольных передатчиков в Европе. Как пишет в своих мемуарах В. Шелленберг, «уже к концу 1941 г. Гитлер приказал принять меры по борьбе с быстро распространявшейся русской шпионской деятельностью в Германии и оккупированных странах. Гиммлеру было вменено в обязанность контролировать обеспечение тесного взаимодействия между моим управлением секретной службы за границей, гестапо, подчинявшимся Мюллеру, и военной контрразведкой Канариса. Координация действий по операции, которой было присвоено кодовое наименование «Красная капелла», была возложена на Гейдриха» [10] .

В Главном управлении имперской безопасности (РСХА) была создана зондеркоманда под началом штурмбаннфюрера СС Фридриха Панцингера и гауптштурмфюрера СС Карла Гиринга, в задачу которой входила борьба с нелегальными передатчиками. В Бельгии пеленгацией и поиском передатчиков руководил капитан абвера Гарри Пипе.

Между тем передатчик Гуревича в ноябре – декабре 1941 г. был перегружен передачей сообщений, как поступающих от своих источников, так и полученных от берлинских подпольных групп. В последние недели своей работы радистам приходилось выходить в эфир по пять часов в сутки, поэтому их легко было запеленговать. Кроме того, они не всегда успевали уничтожить зашифрованные тексты передаваемых сообщений, что тоже сыграло свою роковую роль.

В начале декабря 1941 г. группа пеленгации абвера установила, что передачи ведутся из Брюсселя, а передатчик находится в одном из трех домов (99, 101 или 103) по улице Артебат. Рано утром 13 декабря 1941 г. подразделение зондеркоманды под руководством капитана Г. Пипе устроило облаву по указаным адресам. В результате в доме 101 были арестованы шифровальщица С. Познански, содержательница радиоквартиры Р. Арну и радист-стажер парижской резидентуры Треппера Д. Ками («Деми»). Через несколько часов арестовали М. Макарова, попавшего в организованную в доме засаду. Л. Трепперу, также зашедшему в дом (в этот день он собирался по старой памяти устроить выволочку Макарову за нарушение правил конспирации), удалось уйти, предъявив документы «Организации Тодта».

Избежав ареста, Треппер немедленно предупредил о провале Гуревича. Вместе они приняли меры по локализации провала. Вся агентура была законсервирована, а Треппер немедленно выехал в Париж. Туда же вскоре уехала и Маргарита Барча («Блондинка»), ставшая в июне 1941 г. женой Гуревича. Из Парижа она отправилась в Марсель, где к ней присоединился А. Гуревич. Но локализовать провал не удалось – сказались ошибки, допущенные ранее. К тому же ни Центр, ни Треппер не придали провалу серьезного значения. Центр, не дожидаясь выяснения возможных последствий ареста Макарова, принял решение о передаче оставшихся членов резидентуры Гуревича на связь Ефремову. Треппер же поручил следить за развитием ситуации в Бельгии самому ненадежному агенту – А. Райхману. Кроме того, он сообщил марсельский адрес Гуревича его преемнику Ефремову, который переслал по нему часть вещей Гуревича, оставшихся в Брюсселе.

Тем временем зондеркоманда, допросив арестованных, и прежде всего Р. Арну, установила истинный масштаб работы подпольных групп. В руках гестапо оказались зашифрованные радиограммы, передававшиеся через брюссельский передатчик. Их расшифровка приведет к полному разгрому в сентябре 1942 г. берлинских резидентур Старшины, Корсиканца и Альты. А пока провалы продолжаются во Франции и Бельгии. В ночь с 9 на 10 июня 1942 г. во время передачи были арестованы радисты Л. Треппера Герш и Мира Сокол. 30 июня в Брюсселе при передаче сообщений в Центр арестовали радиста Ефремова Венцеля. Узнав об аресте Венцеля, Ефремов 15 июля известил Центр о его провале и захвате немцами рации и шифров. В ответ Центр потребовал локализовать провалы, но было уже поздно.

Принимая меры предосторожности, Ефремов решил сменить документы и обратился за помощью к Райхману. Это стало роковой ошибкой. Гестапо давно подозревало Райхмана в связях с подпольщиками и для подтверждения подозрений подослало к нему полицейского инспектора Матье, который предложил Райхману добывать для него настоящие бланки документов. Выполняя поручение Ефремова, Райхман обратился к Матье с просьбой достать документы для одного финского студента. В результате 7 августа 1942 г. во время встречи с Матье Ефремова арестовали, поскольку после этого надобность в Райхмане отпала, его также арестовали и подвергли допросу. На первом же допросе Райхман выразил желание сотрудничать с немцами. В результате его предательства 10 августа были арестованы Г. Избуцкий и М. Пепер, осуществлявший связь с агентурой в Голландии.

Это положило начало разгрому голландских групп Винтеринка и Гаулозе. 20 августа 1942 г. в Амстердаме арестовали Винтеринка. Вот как описывается арест Винтеринка в отчете секции III F (контрразведка) абвера от 24 марта 1943 г.:

«Вассерман («Пепер») заговорил. Его показания доказывают, что он был курьером для группы в Голландии. Он также показал, что через несколько дней у него состоится встреча с руководителем голландской группы [Антоном Винтеринком]. Старший офицер III F [Гарри Пипе] и другие сотрудники отвезли Вассермана в полицейской машине в Амстердам в день встречи. Встреча состоялась днем в заранее определенном месте на оживленной улице в Амстердаме. При соблюдении строжайшей безопасности Вассерман был выпущен и направлен на встречу. Лидер группы, однако, не появился. Вассерман вернулся. Дальнейшие расспросы Вассермана обнаружили, что он знал фамилию семьи, с которой лидер группы поддерживал связь. Следовательно, было решено послать Вассермана в ту семью, чтобы организовать встречу в тот же вечер. Опять при соблюдении строгих мер безопасности Вассерман был послан в дом и вернулся с новостями, что встреча состоится вечером между 8.00 и 8.30 в ресторане в Амстердаме. Вассерман сел один за столиком в ресторане, недалеко от него сидели сотрудники безопасности. Около 9 часов появился человек, направился к Вассерману и сел за его столик. По заранее согласованному сигналу этот человек был схвачен и арестован. По пути к ожидавшей полицейской машине он оказал существенное сопротивление, и имела место короткая драка. Будучи арестованным, этот человек выкрикнул имя в собравшуюся толпу, так что можно предположить, что он был послан убедиться в безопасности встречи и предупреждал своих товарищей, которые были там. Найденные при нем документы не сообщали его адрес. Следовательно, было необходимо арестовать голландскую семью, упомянутую выше. Это была пара по фамилии Хилболлинг. Через них удалось установить кличку арестованного лица.

Это был «Тино» (Винтеринк), коммунистический функционер, уже известный гестапо. С помощью четы Хилболлинг стало возможным обнаружить нелегальную квартиру Тино, которая была найдена следующей ночью. Обыск квартиры показал, что «Тино» был не только лидером голландской группы, но и ее радистом. Его любовница, которая жила вместе с ним, сбежала, предупрежденная арестом. На квартире был захвачен полный набор радиооборудования, включая все технические данные».

Всего из группы Винтеринка арестовали семнадцать человек, а сам он в скором времени был доставлен в Брюссель, где в течение двух недель подвергался интенсивным допросам. В результате уже 22 сентября 1942 г. его рация начала посылать сообщения в Москву под контролем гестапо. Однако группы Гаулозе и Кнохеля арест Винтеринка не затронул, так как они были предупреждены о нем и «легли на дно».

Тем временем арестованных Ефремова и Венцеля отправили в форт Бреендонк, превращенный немцами в застенок, где подвергли жестоким пыткам. От Венцеля требовали согласия на участие в радиоигре с Москвой, задуманной с целью дезинформации советского командования. В конце концов он согласился, но только после того, как Ефремову удалось передать ему записку с известием, что он предупредил Центр о провале Венцеля. В первом послании, отправленном в августе 1942 г. под диктовку гестапо, Венцель сообщил, что долго не выходил в эфир из-за провала радиоквартиры и поиска нового пригородного помещения.

Посылая подготовленные гестапо радиограммы, Венцель был уверен, что в Центре знают о его аресте. Но он ошибался. В Москве, несмотря на предупреждение Ефремова от 15 июля 1942 г. и Г. Робинсона от 25 сентября 1942 г. (об этом эпизоде несколько позднее), продолжали активный радиообмен с ним, считая, что он находится на свободе. Более того, 4 февраля 1943 г. Центр направил Ефремову телеграмму, в которой указывалось, что он дезинформировал Москву относительно Венцеля. «Вашу июльскую информацию о положении Германа считаю несерьезной, – говорилось в ней, – а потому вредной». Положение изменилось только в конце 1943 г.

Вечером 18 ноября 1943 г. конвоир, как всегда, доставил Венцеля на радиоквартиру, расположенную в Брюсселе. Открыв дверь, он почему-то оставил ключ в замке, а не положил в карман. Более того, не обращая внимания на Венцеля, повернулся к нему спиной, присел к печке и стал ее растапливать. Решение Венцеля было мгновенным – он схватил табурет и ударил им конвоира по голове. Тот молча повалился на пол, а Венцель, выйдя на улицу и закрыв за собой дверь на ключ, направился к своей давней подруге Марте, о которой никто не знал. У нее он скрывался до освобождения Брюсселя союзниками в сентябре 1944 г.

Судьба Ефремова оказалась более трагичной. Его жестоко пытали, требуя рассказать об известных ему нелегалах в Бельгии и Франции. В одной из записок, переданных Венцелю во время прогулок, он написал: «Я прошел через ад Бреендонка и испытал все. У меня есть только одно желание – увидеть свою мать». Но, несмотря на пытки, он не выдал известных ему агентов, и в 1943 г. военный трибунал Германии приговорил его к смертной казни. На его вопрос: «Как будет приведен в исполнение приговор?» председатель трибунала ответил: «На открытый солдатский вопрос последует открытый солдатский ответ – расстрел».

Кроме К. Ефремова, были расстреляны немцами М. Макаров, Д. Ками и многие другие. С. Познанска, не выдержав пыток, повесилась в тюремной камере. После войны ГРУ пыталось установить место захоронения погибших разведчиков, но безуспешно. Более того, как К. Ефремова, так и М. Макарова стали считать предателями, выдавшими гестапо известную им агентуру. Исправить создавшееся положение попытался в середине 1970-х гг. генерал-майор ГРУ В.А. Никольский, близко знавший К. Ефремова. Он написал письмо начальнику Главпура Советской Армии генералу армии А.А. Епишеву, в котором изложил обстоятельства гибели Ефремова и просил восстановить его честное имя. Но ответа от А.А. Епишева не последовало. Тогда Никольский через товарищей по службе попытался навести неофициальные справки. Вот что он пишет о причинах молчания Епишева.

«В конце концов, дело прояснилось.

– Понимаешь, – сказали мне, – Константина сильно очернили, замазали такой жирной грязью, что от нее трудно отмыться. И сделал это не кто иной, как Леопольд Треппер, парижский резидент «Отто».

Действительно, после ареста советской контрразведкой СМЕРШ «Отто» показал на допросах, что Ефремов предатель, выдал всех известных ему участников разведывательной организации. Правда, свои показания «Отто» не подтвердил конкретными фактами, за исключением того, что «Паскаль» раскрыл гитлеровцам свой шифр.

Обвинения в отношении Ефремова Треппер в развернутом виде бездоказательно повторил и в своей книге «Большая игра», которую написал после освобождения из заключения…

Сейчас… я полагаю, есть возможность и необходимость сказать правду о том, что было с Константином Ефремовым, снять наговоры и клевету с его доброго имени и воздать ему должное за отважную и результативную работу на благо нашей Родины в экстремальных условиях».

Болгария

После установления дипломатических отношений между СССР и Болгарией в 1934 г. первым легальным резидентом Разведупра стал военный атташе полковник В.Т. Сухоруков. Опытный разведчик, он начал службу в разведке в 1921 г. при Военном совете Народно-революционной армии Дальневосточной республики. Затем, закончив в 1924 г. основное и восточное отделения Военной академии РККА, работал в Китае под прикрытием должности сотрудника советских консульств в Харбине, Мукдене и Ханькоу. По работе в Китае он был знаком со знаменитым разведчиком Иваном Винаровым и, готовясь к работе в Болгарии, обратился к нему за сведениями о некоторых болгарских государственных деятелях. Сухоруков начал создавать агентурную сеть Москвы в этой стране, которую немецкий посол в Турции фон Папен назвал лучшей организацией Москвы по сбору разведывательной информации. Возможно, нацистский политик несколько преувеличивал, но агентурная сеть в Болгарии в то время действительно была очень сильна и охватывала все Балканские страны. От Сухорукова поступали весьма важные сведения. В частности, как вспоминал сам Сухоруков, «с помощью болгарских офицеров и других специалистов, связанных с «ИГ-Фарбениндустри», мы получали ценную информацию о состоянии промышленности гитлеровской Германии».

Начав работать, сотрудники легального разведывательного аппарата сразу же попали под плотную слежку полицейских сыщиков. Хотя иной раз из-за нехватки людей и автомобилей у них не было такой возможности. Эта работа все военные и предвоенные годы велась 2–3 группами, одну из которых возглавлял русский эмигрант А.А. Браунер.

Но, несмотря на все усилия, работа сыщиков далеко не всегда оказывалась результативной. И даже в 1942–1943 гг., когда полиция разгромила целый ряд советских разведывательных организаций, отмечались широкие связи легальных разведчиков с агентурой.

К тому же Департамент полиции (отделение «А») в 1935–1937 гг. пять раз пытался внедрить своих агентов в окружение советских представителей (Сухоруков, Григоренко и др.), но каждый раз они отвергались советской стороной.

В марте 1937 г. Сухоруков был отозван в Москву и вскоре арестован. На смену ему прибыл полковник Александр Иванович Бенедиктов («Хикс»), новый военный атташе, по совместительству резидент. Непосредственно же работой резидентуры перед войной руководил помощник военного атташе в Софии майор Л.А. Середа («Зевс»). Имея в своем распоряжении неплохую агентуру (Й. Берберов – «Маргарит», Т. Берберов – «Бельведер», Д. Георгиев – «Гюго » и др.), он снабжал Центр весьма обстоятельной информацией.

К началу Второй мировой войны в результате деятельности болгарской полиции две чиновницы этого департамента были осуждены на 12 лет каждая, 22 человека были высланы, болгарские граждане в провинцию, а иностранцы – из страны, 1 человек передан в прокуратуру и 1 чиновник уволен. Смертных приговоров пока еще не было.

Из Болгарии, как и из других стран, шли предупреждения о готовящемся нападении Германии на СССР. Приведем некоторые из них.

«Сообщение «Зевса» из Софии от 27.04.1941 г.

Начальнику Разведуправления Генштаба Красной Армии

Митрополит Стефан сообщил Гюго, что 25 апреля на обеде в Кюстендиле он имел разговор с одним немецким генералом, который сказал:

1. Немцы готовят удар против СССР, используя сперва положение в армии и внутри страны.

2. Офицеры армии Листа, знающие русский язык, отзываются в Берлин для специальной подготовки, затем они будут назначены на границу СССР. В помощь им будут прикомандированы белогвардейцы, знающие Украину.

3. Немецкая разведка в СССР дает полные информации по всем вопросам.

4. Германия не допустит заключения договора СССР с Турцией».

«Сообщение «Зевса» из Софии от 9.05.1941 г.

Начальнику Разведуправления Генштаба Красной Армии

8 мая Маргарит сообщил сведения, полученные от офицеров:

1. Из Западной Македонии через Турцию идут в Ирак официальным порядком немецкие войска.

2. На советско-польской границе 60 немецких дивизий.

3. Германия готовится начать военные действия против СССР летом 1941 г. до сбора урожая. Через 2 месяца должны начаться инциденты на советско-польской границе. Удар будет нанесен одновременно с территории Польши, с моря на Одессу и с Турции на Баку.

4. В Добрудже и на Дунае сосредоточены торпедные катера и подводные лодки немецкого флота.

Данные о нахождении немецких войск в Турции уже получал от Боевого.

Считаю первый пункт правдоподобным. Остальные пункты проверить трудно».

«Сообщение «Зевса» из Софии от 14.05.1941 г.

Начальнику Разведуправления Генштаба Красной Армии

12 мая от Бельведера получил следующие сведения:

1. В первых числах мая в Солуне состоялась встреча Царя (Бориса II. – Авт .) с Браухичем, обсуждались вопросы: о поведении Болгарии в случае возникновения военного конфликта между Германией и СССР, о мероприятиях по укреплению Черноморского побережья и о помощи Финляндии. По первому вопросу подробности неизвестны. По второму вопросу – мероприятия начнут проводиться в конце мая. По третьему вопросу – решено все оставшиеся в Болгарии русские винтовки передать Финляндии.

2. Генерал Книтель командует 42 пд, которая расположена в Штип. 42 пд. 14 мая выступает из Штип и идет в Деде Агач.

3. Мотодивизия с опознавательным знаком «голова козла», расположенная в районе Драгоман, Перник, Банин, получила приказ уйти в Румынию на границу с СССР. Выступление – в 6 часов 13 мая […]

9. Бельведер утверждает, что в Турции немецкие войска есть. Он считает, что минимум 3–4 дивизии находятся в Турции по пути в Сирию. Бельведер находился в 30 км от греческо-турецкой границы в районе Деде Агач и сам наблюдал движение больших колонн войск в течение трех дней в направлении к турецкой границе […] После Вашей телеграммы я не настаиваю на правдивости данных сведений, но считаю необходимым донести, так как сведения о проходе немецких войск в Турцию я получаю от третьего источника. Сосед по своей линии имеет аналогичные данные».