Помоги проекту - поделись книгой:
Вот, казалось бы, не только под одним Богом ходим, но и по близко расположенным редакционным коридорам, я уж про лужниковские трибуны вообще молчу. А познакомились – в Париже, в аэропорту имени Шарля де Голля. Куда вместе переехали из другого парижского аэропорта, из Орли. Оба прилетели одним внутренним рейсом из Бордо и должны были лететь домой в Москву «Эр Франсом».
Откуда нас, естественно, тупо выкинули: это обычная «шалость» искренне нелюбимой мною французской авиакомпании, которая временами грешит билетами-двойниками, чуть ли не в открытую объявляя, что в подобного рода ситуациях приоритет при посадке имеют граждане Франции.
Вот и пришлось пить в ожидании ближайшего аэрофлотовского рейса на столицу.
А заодно – обмениваться, так сказать, впечатлениями об игре «Спартака», которую мы видели с разных точек: я с «фанатской террасы» за воротами, а он, по долгу службы, из комментаторской кабины.
Но впечатления были одинаковы: «Спартак» не должен был проигрывать, а Ширко должен был забивать. Хотя бы тогда, когда один на один с их воротчиком вываливался, в самом конце.
И тогда – все могло быть по-другому.
Но – не сложилось.
Как, собственно говоря, и сейчас: такого финала никто не ожидал.
Его состояние описывалось как тяжелое, но стабильное, прошли сообщения о частичном параличе, и все уже переживали, как будут общаться с этим полным жизни человеком после его возможной инвалидности.
Переживать не стоило: Владимир Никитич Маслаченко от нас ушел.
Так же, как и жил: решительно не желая никого обременять любого рода слабостью.
Для сильного мужика, чемпиона, кстати, Европы по футболу (да-да, была и такая страничка в нашей с вами совместной и вполне себе славной истории) доставлять кому-то неудобства собственной слабостью, как минимум, унизительно.
А я сейчас, перебирая в памяти тот долгий трехчасовой разговор в урбанистическом парижском аэропорту (мэтр, несмотря на состояние легкого утреннего бодуна, был в ударе, и через некоторое время вокруг нашего столика собралось человек двадцать похмельного, но внимательного спартаковского фанатья), понимаю, как был неправ, так и не набрав ни разу нацарапанный там же на вырванном из блокнота листочке не очень-то и сложный номер его мобильного телефона.
Ну, так сложилось, простите.
Жизнь.
И смерть.
Так тоже иногда бывает. К сожалению…
А в тот раз я, похоже, Владимира Никитича все-таки немного обидел.
Когда он начал рассуждать о шансах киевлян в том розыгрыше, а я его чуть ли не оборвал, пожав плечами.
И сказав, что это теперь – другая страна, и наше с ними противостояние – тоже в прошлом. Неинтересно и не актуально. Так что – давайте лучше о «Спартаке»…
Владимир Никитич немного поморщился, но согласился, и мы еще долго расспрашивали его о «Спартаке» и о сборной, о Романцеве и Симоняне.
Рассказывал он вообще фантастически интересно, даже интереснее, чем вел свои знаменитые репортажи. Пересказать это невозможно: работало все – жесты, мимика, случайный изгиб брови…
А потом, уже перед самой посадкой (в самолете, изрядно умиротворенные вкусным французским вином, решили поспать) неожиданно поймал меня за лацкан куртки своей мощной вратарской лапой, подтащил поближе, дыхнул в лицо умопомрачительной смесью французского вина, сыра и лука:
– А за хохлами следи, – говорит. – Можешь их не любить, и правильно делаешь, можешь даже ненавидеть, но – следи. Они были и будут нашими…
И мне ничего не остается, как в очередной раз признать его правоту.
Царствие вам Небесное, Владимир Никитович.
R.I.P.
Глава 3 Явление гражданского общества
Явление гражданского общества
Ну, да – не в «венчике из роз» явилось. И – не потрясая томиками «сахаровской конституции». А в лице, пардон, грубоватых парней с закрытыми лицами, легкой походкой и файерами – парней, у которых, всего-то-навсего, убили товарища. Точнее, одного убили, еще одного – довольно тяжело ранили.
Есть и еще пострадавшие. Которые – заметьте, это главное – не выдвигая никаких политических требований, просто пришли настаивать на своих законных правах.
«Россия для русских! Москва для москвичей!» – это в данном случае никакая не политика, а самая что ни на есть обычная «бытовуха». В конце концов, одного из пострадавших парней – того самого раненого, из-за которого и пошел весь сыр-бор, – за глаза, а то и в глаза иной раз дразнят армяном. Это не кличка. Это фамилия у него на «ян» заканчивается.
Ага…
Так вот явились они – настаивать на своих законных правах. Потому что, если б они хотели в отместку тупо завалить кого-то из «черных» – поверьте, «места скопления» всем прекрасно известны, или, на фанатском сленге, «пропалены». Достаточно было сказать: «Фас!» – и порвали бы к такой-то матери.
А знаете, почему команды не прозвучало?! Или вы думаете, что хоть кто-то из этих парней, типа, боится «скопления инородцев»?
Прекратите. Эти парни ОМОНа-то не боятся, а ОМОН у нас пострашней любого «инородца» будет, ибо он – при исполнении.
Так что не надо: не боятся они ничего. Задачи такой не было. Изначально. Понимаете?
Люди просто требовали того, на что имеют право, а это и есть гражданское общество, как бы вы к нему ни относились.
Да, и еще… знаете, что самое интересное?
Власть с этим гражданским обществом какой-никакой диалог, а ведет. И через СМИ, и руководство ГУВД, вон, с представителями движа встречаться собралось, и резонанс этим событиям придан немалый…
Да, иногда этот диалог выглядит довольно неуклюже: причем с обеих сторон. Ну, нет такого опыта пока что.
Но, по крайней мере, и те и другие к данному диалогу оказались готовы: отсюда и удивительная мягкость столичного ОМОНа к участникам акции перекрытия Ленинградского проспекта. И, кстати, неперерастание, с другой стороны, данной акции в откровенные уличные беспорядки. А эти парни могли бы запросто. Там были и мои товарищи, которых я знаю лично и готов ручаться за каждого: если б было надо, беспорядки продолжались бы до утра.
И как минимум нейтральные репортажи и комментарии, по итогам событий, в официальных российских СМИ.
Это означает, что власть и какое-никакое гражданское общество – даже в таком специфическом, мягко говоря его проявлении – оказались вполне способны к разговору между собою. Трудному, но, думаю, по-любому полезному.
А вот «либеральной общественности» там места почему-то, представьте, и не нашлось. Ни на стороне фанатов (даже думать не хочу, куда бы там засунули зажженный файер любому представителю «либеральной оппозиции»), ни на стороне власти, что тоже вполне естественно.
Прилетели к нам грачи…
Очень забавное дело – наблюдать со стороны, как куча либеральных и окололиберальных политологов (когда они себя называют как-то по-другому, вы им не верьте, они вам врут: нелиберальных политологов просто не бывает), тщательно подбирая слова и эпитеты, пытается разобраться и понять, с чем именно они столкнулись во время декабрьских событий в Москве.
Не бескорыстно, разумеется. Понять – значит, со временем поиметь. Но, что самое смешное – не понимают… Очевидных вещей не понимают. Можно сказать, экономных для любого хотя бы более-менее «мыслящего тростника», я уж о более долгоживущих растениях вообще молчу. А – не понимают.
Все что угодно придумывают – в том числе до такого абсурда доходят, что русские, в первую очередь москвичи, «перенимают формы самоорганизации у кавказцев». Типа, взаимное обогащение…
О Господи, друзья мои. Ну, зачем огород-то городить! Тут ведь – все просто…
Просто вы привыкли к «стереотипу москвича» позднеимперского советского периода, «интеллигенту в очках и шляпе» © – но ведь это не специфический московский персонаж: именно такой типаж характерен для любой империи эпохи упадка как доминирующий и привлекательный. Эдакий инфант и декадент. «Утиная охота», «Полеты во сне и наяву», все дела…
Он, кстати, этот типаж, был «культурной доминантой» не только Москвы – всей России. Вот только именно в Москве, как в столице, был наиболее распространен, дело понятное. Про него и кино снимали.
И вот тут мы подходим к главному.
Это не хвост машет собакой, это наоборот.
Москвичи тогда были такими «слабыми и изнеженными» вовсе не потому, что таковыми являются все жители столиц, а потому, что
Не мне вам напоминать, что мы давно уже живем, мягко говоря, в несколько другом социуме, где работают совершенно другие «культурные доминанты». И москвичи, что вполне естественно, просто воспринимают их быстрее и острее других: это – элементарная наука выживания.
Плюс еще не стоит забывать, что Москва – это не только моя родина и самый любимый город на Земле, это еще и такая жадная наглая сволочь, ежегодно «снимающая сливки» со всех регионов русского мира, до которых только может дотянуться. Такова судьба всех великих городов и великих мировых столиц, тут уж ничего не поделаешь.
Так что не стоит обольщаться, господа. «Анализируемый» вами «материал» – это не случайная «маргинальная флуктуация», не «обучившиеся нормам поведения у кавказцев» гоблины с промышленных окраин мегаполиса. К слову, в этом мегаполисе никаких таких промышленных окраин совсем не осталось. Это просто другие русские, прожившие и «веселые девяностые», и нескучные «нулевые». Прожившие, выжившие, а многие – и добившиеся успеха.
Ну, и?! Вы что, всерьез верите, что идеалом этих парней до сих пор остается очкастый Шурик из «Кавказской пленницы»?!
Нет, ну вот откуда у меня такое ощущение, что «либеральные политологи» верят «кремлевскому зомбоящику» куда больше, чем сам Кремль и все прочее, несколько фигеющее от подобного рода «процессов», население великой страны? Может, потому что они преимущественно на этом самом «зомбоящике» и работают?!
Выйдите на улицу, что ли. Прогуляйтесь.
А для того, чтобы впечатления были немного поострее, приведу один любопытный факт – из тех, о которых не пишут газеты.
Вы ведь наверняка слышали о таком «порождении улицы», как «страшные футбольные хулиганы»?!
Наверняка! В декабре месяце о них только ленивый не говорил и не писал.
Так вот. В фанатской «табели о рангах» у москвичей в этом плане просто нет соперников. Даже сплоченный вокруг одной команды Питер – не более чем спарринг-партнер, причем, скорее, для разминки. Главные «призы» москвичи в этом, если так можно выразиться, «виде спорта» традиционно разыгрывают между собой.
Так что это – никакая не «маргинальная флуктуация», господа. Это ваш собственный, несколько видоизменившийся в процессе выживания русский народ. Я бы даже сказал – «русский советский народ».
Просто ежели тебя лет двадцать подряд заставят участвовать в «гонках на выживание» – изменишься, знаете ли. И хорошо еще, ежели не озлобишься…
А москвичи здесь просто, как всегда, немного опережают всех остальных.
Была в стране культурная доминанта очкастого Шурика и прочих Жень Лукашиных – они и тогда «опережали», за что регулярно получали по тем же самым очкам.
Сейчас ситуация, скажем так, несколько изменилась…
Закон русской смуты
Не стоит обольщаться: события на Манежной площади в Москве не были инспирированы тайными обществами футбольных фанатов. Это все к футбольным фанатам вообще малое отношение имеет. А стоит за этими событиями стоит всего-навсего гражданское общество в лице того самого долгожданного «среднего класса».
На самом деле, время анализа событий, произошедших в столице нашей Родины после трагической и нелепой гибели Егора Свиридова, еще не пришло. И наверное придет далеко не в ближайшие дни: для аналитики нужно отталкиваться от некой константы, некоей новой «стабильности», которая теперь, боюсь, наступит еще очень и очень не скоро.
Но главные выводы можно сделать уже сейчас, и первый среди них: в России появился принципиально новый субъект социальной и политической жизни государства – сама городская «улица» в ее «чистом», первозданном состоянии.
И на этой «городской улице», как ни крути, живет подавляюще большинство населения нашей с вами страны…
Первое, что нужно понять после того, как «война окончилась» (или, как в нашем случае, в ней наступило своеобразное «перемирие»), – это каково положение дел на конкретный, текущий момент времени. Это основа любого последующего анализа.
Короче. Тут важно понять, кто что выиграл, и кто что проиграл. Тогда, может, и поймем, что на самом деле происходило и кому это было выгодно.
Итак, по порядку.
Власть, безусловно, проиграла.
В том числе, как это ни прискорбно, и власть федеральная, несмотря на то, что все произошедшее, безусловно, имеет отношение к компетенции местных властей. Но в глазах подавляющего большинства населения России именно центральная власть вообще ответственна за все.
Это я вам говорю как человек, которого даже товарищи по вполне себе лояльному к действующей российской власти фанатскому движению иной раз обвиняют в излишних симпатиях к Кремлю.
Так что – власть проиграла.
С треском.
Потому как, когда президент страны и ее министр внутренних дел дружно выступают по всем возможным каналам с осуждением «погромов», а почти восемьдесят (если быть точнее – семьдесят восемь) процентов москвичей, согласно целой куче самых различных социологических опросов, в том числе и в столь любимом Дмитрием Анатольевичем Интернете, поддерживают «акции гражданского протеста» – это не просто поражение.
Это разгром.
Причем самый страшный разгром – разгром в столице.
Это абсолютное непонимание тренда и дискурса происходящих событий, а иногда и просто вопиющая некомпетентность аппарата, готовившего эти «высокопоставленные» выступления, в области работы с информацией, просто вопиющая!
Нет, что, серьезно не нашлось ни одного компетентного специалиста, способного поправить министра Нургалиева, очевидно оговорившегося в эфире в духе «сено – солома» (ну, «правых» с «левыми» попутал человек, бывает)? Причем не в прямом эфире, когда поправить ничего невозможно, а тупо в записи.
Не нашлось почему-то.
Подозреваю, что наверняка присутствующее при съемках «окружение» оказалось либо трусливым, либо тупо некомпетентным – и я даже не знаю, что из этих двух вариантов хуже для нашего государства.
И теперь над министром внутренних дел великой страны смеется и издевается весь российский Интернет. Да и не только российский, к сожалению…
А еще всех очень занимал вопрос: куда неожиданно пропал новый столичный мэр? Его «земля», в конце-то концов…
Вообще, из российской вертикали власти в данном конкретном случае не проиграли только трое: благоразумно не вмешивающийся в конфликт «ответственный за экономику» Владимир Путин, не побоявшийся выйти на мятежную Манежную площадь генерал милиции Колокольцев и – достаточно неожиданно – Рамзан Кадыров. Которому, вроде как, по долгу службы нужно было бы «защищать диаспоры». А он вместо этого довольно взвешенно выразил неверие в причастность к «крайним формам протеста» именно футбольных фанатов и потребовал навести порядок с «травматикой» – что, в общем-то, безусловно, в обществе давно назрело. А в конце концов и вовсе в жесткой авторитарной стилистике напрямую запретил ВСЕМ чеченцам участвовать в каких бы то ни было «правозащитных» акциях в Москве.
Остальные – в минусе.
И власть, и «оппозиция».
А вот заднице тут, простите, вообще слова не давали.
Особенно – заднице либеральной. Она неслучайно и не высовывалась, несмотря на то, что все обстоятельства, казалось бы, способствовали. Нормальный инстинкт самосохранения.
В общем, предпочитаю я эту тему в дальнейшем вообще не трогать – за ее полной, простите, незначимостью и беспредметностью.
Поделиться книгой: