Суть Времени 2013 № 15 (13 февраля 2013)

Николай Бондаренко — от Межрегионального общественное движение в поддержку православных образовательных и социальных инициатив «Пчелки»

Реальная Россия

Между мирами тем и этим

Произошло губительное превращение смыслов, образов и наших представлений о должном в семье, о воспитании и защите детей

Елена Васильева, Павел Никитов-Рехлецкий

Антисоветская пропаганда в нашей стране началась в перестройку и продолжается по сей день. Самым зримым свидетельством ее успеха явилось разрушение СССР. Беспрецедентная атака на коллективное сознание в те годы заставила многих советских граждан стыдиться своего общества и своей страны. Для тех, кто любит советскую эпоху и разделяет ее ценности, признать этот факт очень тяжело. Но тем, кто намерен возродить СССР в новом качестве, признать его необходимо. Почему? Не только из любви к истине, но еще и потому, что этот факт бросает нам вызов. Чтобы вернуть потерянное, нам предстоит понять — как и почему произошел отказ народа от своего коллективного «Я» и последующая историческая катастрофа.

Вместе с тем, реальность предъявляет нам и другой факт: сейчас, спустя двадцать с лишним лет, советское, долгие годы именуемое «совком», вызывает у наших сограждан теплое и доброжелательное отношение. Подчеркнем, что речь не о жалкой ячейке в «ментальной матрице Постмодерна», где мода на квазисоветский китч и глум соседствует с модой на телепузиков. Речь о массовом отношении народа к советскому, в котором сочетаются нежность, любование, ностальгия и даже тоска. Опросы АКСИО показали это с особенной ясностью.

Частью такой — позитивной для нас — ностальгии стала широкая популярность советских календариков, открыток и плакатов. Однако для тех, кто ставит задачу спасения России и возрождения СССР, ностальгии недостаточно. Для таких людей советское вообще и советские плакаты в частности являются предметом исследовательской страсти. В ходе исследования мы всегда имеем в виду цель — понять глубинные причины случившегося. Именно с этой целью мы приступаем к изучению (пока что весьма простому) советского социального плаката.

Помимо цели требуется еще и метод. Один из очевидных методов — это сравнение. Сравнить советские и современные плакаты на актуальную тему семьи и детства — что может быть проще? Но что именно мы будем сравнивать в плакатах? Вряд ли нам важно фокусировать внимание на технике исполнения или на творческих находках. Коль скоро мы хотим понять механизмы воздействия на коллективное сознание, мы будем сравнивать в советских и современных плакатах ключевые образы, связанные с семьей и детством: образы семьи, дома, матери, ребенка и т. п.

Как выглядит мир для людей прошлого и настоящего? Что за вопросы волновали общество тогда и волнуют сейчас? Какие решения проблем предлагались и предлагаются? Наша задача — понять, что произошло с коллективным сознанием. Сформулировать диагноз. Этим и займемся.

Здоровье будущих родителей — одна из обязательных тем в социальном плакате прошлого и настоящего. Советскую власть в 20-е и 30-е годы задача оздоровления семьи волновала особенно остро. Плакаты призывали к соблюдению гигиены, отказу от услуг повивальных бабок — в пользу акушерок и родильных домов, а также к оказанию социальной помощи матерям-одиночкам. Вопрос семейного здоровья не потерял актуальности и теперь. Однако если на советском плакате мы видим призывы проверить здоровье в поликлинике, посещать женскую консультацию и воздержаться от случайных связей, то в нынешних плакатах зачастую центральной темой становится так называемое планирование семьи (Рис. 1).

Появление ребенка в удобное для супругов время подразумевает отказ от рождения детей в «неудобное» время. Современный плакат рекламирует «новые методы планирования семьи, учитывающие самые разные ваши потребности». Включая потребность не заводить детей вообще: ведь в качестве метода планирования семьи предлагается стерилизация женщины.

То есть возможна семья без детей как вариант здоровой семьи. Широкий выбор контрацепции — вплоть до стерилизации — призван обеспечить вожделенную «радость каждого дня» и в этом видится «ценность здорового будущего». Но как «здоровое будущее» стерилизованной женщины и индустрия «радостных дней» (то есть те самые случайные связи) сочетаются с рождением детей? Получается, что дети мешают обрести эту радость. Причем не только родителям, но и своим братьям и сестрам (Рис. 2).

Братик или сестренка — хорошо это или плохо? Об этом современные плакаты прямо не говорят. На плакате телефона доверия для детей ясно показано, что братик или сестренка — это проблема. Что есть проблема для современного человека? Если целью человека является комфорт или гомеостаз, то любая проблема для него — это обременение и нежелательное зло в жизни. Как братик. Или сестренка.

Похоже, что потребительская погоня в поиске «радостных дней» пронизывает современное общество насквозь, даже когда речь заходит об усыновлении (Рис. 3). Например, надпись: «Усыновив, Вы получите больше, чем Вы можете дать», — двусмысленна. В советском плакате вопрос о выгодах или приобретениях не ставится, а также не инвертируются роли родителя и ребенка. Зачем нужна такая инверсия ролей в семье, и чем она чревата? Изучая работы Михаила Бахтина, можно узнать, что инверсия помогает разрушению любой идеократической системы. Семья — одна из подобных систем.

Важность образа матери для человека трудно переоценить. В своих статьях Анна Кудинова уделила серьезное внимание этому аспекту советского коллективного сознания. Современные конкурсные работы социального плаката дают нам еще одну возможность оценки и сравнения (Рис. 4).

Вы, наверное, как и многие дети, рисовали в детстве дом? Действительно, дом — один из базовых для человека образов, тесно связанный с представлением о себе, своей семье, и даже своей Родине. Предлагался ли советским людям образ дома, подобного ночным кошмарам (Рис. 5)? Вряд ли. Зато сейчас это стало возможным.

Образ семьи также претерпел изменения. Мы уже заметили, что семья может быть бездетной. Но не только. К примеру, образ семьи с однополыми родителями появился в социальной рекламе санкт-петербургского отделения движения ЛГБТ (Рис. 6).

Сама по себе семья не занимает центральное место в современной социальной рекламе. Огромная часть продукции самых успешных рекламных агентств, а также множество конкурсов и грантов посвящены проблемам жестокого обращения с детьми в семье. Почти все они изображают семью и дом как ад для беззащитного малыша.

Нельзя сказать, что советских граждан вопрос насилия в семье не волновал. Работ на эту тему в СССР было достаточно, особенно во время становления советской власти (Рис. 7).

Однако, во-первых, в советской социальной рекламе эта тема отнюдь не была ключевой. А во-вторых, вместо очернения семьи как таковой предлагались способы воспитания детей без физических наказаний: «Не бей и не наказывай ребят, веди их в пионеротряд», «Ясли, школа — друг детей». Возвышающая человека альтернатива, а не осуждение в комплекте с паллиативными мерами, — такова была стратегия защиты детей в советском прошлом (Рис. 8).

Важно отметить, что советские плакаты против насилия в семье были адресованы исключительно к взрослым. Нынешние часто обращаются к детям — с призывом пожаловаться на родителей (например, позвонить по телефону доверия). Как видим, образы советской и современной семьи отличаются все сильнее: и наличием детей, и полом родителей, и степенью угрозы для ребенка. Если рядом с советской семьей на плакатах — государство, готовое помочь книжкой, яслями и даже пионерской организацией, то рядом с современной семьей — телефон доверия, всегда готовый помочь ребенку в его социальноопасном узилище.

Мог ли советский ребенок пожаловаться кому-то на родителей? Разумеется, да. Скажем, любимой учительнице, близкой соседке по дому (что сейчас — редкость), вожатой или социальному педагогу. Однако в целом детей приучали к самостоятельности, воспитывали характер, учили преодолевать трудности и даже прививали зачатки политической активности (Рис. 9).

Сейчас в России всюду можно встретить рекламу телефона доверия для детей. Она висит в школах и детских поликлиниках, в помещениях секций, кружков и клубов. Как правило, такая реклама рисует образ ребенка, беспомощного перед страшным окружающим миром. Отдельно подчеркивается одиночество ребенка.

Сам термин «телефон доверия» в сочетании с такой серией образов весьма интересен. В статьях из серии «Концептуальная война» Юрий Бялый рассказывал о том, как именно у человека отнимают реальность с помощью языка. Война с языком — важнейшая составляющая войны с человеком. Ведь что такое человек без полноценного языка, при помощи которого он соединяется с реальностью, творчески преобразуя ее? Без языка человек уже и не человек.

В войне против языка важнее всего война со смыслом слов, то есть, — семантическая война. Один из приемов семантической войны — недопустимое расширение понятия, приводящее к потере смысла. Скажем, понятие «семья» подразумевало для вас маму, папу и их детей. С помощью соединения определенных образов со словом вас постепенно убеждают в том, что семья может быть и без детей, и даже без мамы с папой (скажем, однополой парой).

Для большинства людей семья в каком-то смысле является пространством максимального доверия. Но нет! Реклама внушает, что анонимной телефонной трубке мы можем доверять гораздо больше (Рис. 10).

Так происходит «изымание доверия» из семьи или из школьного коллектива, а это и есть война с семьей и школой. Подобную семантическую войну мы наблюдаем вокруг себя постоянно. Семья и школьный коллектив — уже не территория доверия, а тренировки и физическое развитие — уже не подлинная цель для юного футболиста (Рис. 11).

Есть и более тонкие способы ведения семантической войны. Уничтожение содержания, отчуждение важнейших атрибутов — это еще не все. Например, если рассматривать семью как социальную систему, то она обладает иерархией функциональных целей. С позиции теории систем прочная связь системы с целью — залог ее жизнеспособности. Разорвав связь между системой и ее основной целью, вы наносите системе смертельный удар. Так, к примеру, можно уничтожить историческую личность (народ), разорвав ее связь с исторической целью или миссией.

В чем же цель семьи? Уж наверняка не только во владении совместной собственностью и ее накоплении. Ключевая функция семьи — это воспитание детей. Воспитание — сложнейший и во многом таинственный процесс. В нем, возможно, ключ к решению многих проблем сегодняшнего человечества. Но приглядитесь внимательнее к современным плакатам: учат ли они чему-то детей (к примеру, быть честными)? Увы, воспитания как такового на современных плакатах практически нет. Вместо этого бичуются методы воспитания, приравненные к насилию, а последнее трактуется все более широко. Порой воспитание просто преподносится как зло (Рис. 12). А раз так, то может быть, под видом борьбы с методами воспитания на самом деле ведется борьба с воспитанием как таковым? В итоге, поскольку воспитание — основная цель семьи, то ползучий запрет на любое воспитание означает смерть семьи.

Если тема воспитания детей широчайшим образом представлена в советской агитации и отсутствует в современной, то опасность педофилии, напротив, на плакатах советской эпохи никак не отражена. В любом случае, можно точно сказать, что советские плакаты не презентовали образ ребенка-жертвы. Скорее — строго наоборот (Рис. 13).

Существенной частью образов детства является школа, учеба и отношения с одноклассниками. Образ учителя в работах советских художников — настолько светлый, что к прекрасному плакату порой трудно подобрать пару из современной продукции. Сейчас фигура учителя практически не представлена в социальной рекламе. Но как преподносится школа как таковая и отношения со сверстниками, проследить можно. В сравнении с советскими плакатами особенно заметно, что нашим детям внушают: школа — это опасная зона, где надо быть готовым ко всему (Рис. 14).

Сейчас кажется совершенно непривычным, что дети в школу идут как на праздник, что им доставляют радость новые знания. Что сами знания для них ценны, а к необходимости их освоения дети подходят ответственно. В наше время «креативщики» вопрос мотивации в учебе решают по-своему: «Хорошо за месяц школьнику получить четыре стольника» (Рис. 15).

Еще больше огорчает не учеба за деньги, а за те же деньги — отказ от учебы! (Рис. 16). Да, мы привыкли к этому так же, как к обездоленным на улицах. Трудно осознать, что под видом привычных явлений ведется война: война образов (ученики как красные человечки под микроскопом), война с языком (учеба как «образовательный сервис»). Вот почему метод сравнения так ценен: две эпохи, два мира, а между ними — пропасть.

Детство, дом, семья, Родина — в советских плакатах они были органично связаны (Рис. 17). Не потому ли сейчас, одновременно с ползучей атакой на семью, либералы прямо призывают ненавидеть и презирать свою страну? Те же, кого много лет назад убедили отречься от идеалов своей Родины, начинают догадываться о последствиях этого своего предательства для себя и своей семьи.

* * *

Какие выводы можно сделать, сравнив плакаты прошлого и настоящего? Образы семьи, дома, ребенка, матери, школы — претерпели странное изменение. Дом стал источником насилия, родителям запрещено воспитывать, школе нельзя доверять, а в семье переворачиваются роли. Ребенок — восходящий человек, открытый новым знаниям и миру, — стал беспомощной жертвой.

Диагноз, который мы ставим в результате сравнения — это превращение. Произошло губительное превращение смыслов, образов и наших представлений о должном в семье, о воспитании и защите детей. Причем метаморфоза в точности аналогична той, что постигла образы Родины, страны и истории.

По-видимому, именно это превращение и есть суть произошедшего со страной более 20 лет назад.

5 февраля на Круглом столе «Ювенальная юстиция: за и против» Елена Альшанская заявила, что система защиты детства, унаследованная нами с советского времени, — ущербна и потому не справляется с существующими проблемами. Что нам нужна прогрессивная ювенальная юстиция. Отвечая госпоже Альшанской, разумеется, можно привести объективную статистику, которая не оставит камня на камне от такой позиции. Однако плакаты в этой статье, пожалуй, еще беспощадны: они показывают не количественную, а качественную, и даже не разницу, а — пропасть.

Мы оказались словно в превращенном мире, и прекрасные советские образы на плакатах, открытках и фильмах не принадлежат ему. Они — словно зов к нам из мира подлинного, потерянного. Пропасть между этим миром и тем — огромна. Построить мост для преодоления пропасти и есть наша задача.

Социальная война

Реформа образования или война на уничтожение? Выступление Владимира Семенко на Съезде родителей России

Логика всей проводимой ныне образовательной реформы, в конечном счете, приводит к тому, что субъекты образовательного процесса начинают мыслиться не как учреждения, которые несут знания учащимся, а как коммерческие предприятия, которые должны приносить доход

Владимир Семенко

Я восхищаюсь людьми, которые работают по ювенальной теме, но я скажу несколько слов о реформе образования. Нам внушают, что у нас происходят некие реформы, цель которых — улучшить положение в образовании, что-то исправить, произвести некие инновации и так далее. На самом деле, я как журналист, который давно занимается этой темой, совершенно точно вам скажу — никаких реформ нет и не предусматривается. Цель того, что происходит — ликвидация, разрушение еще сохранившихся остатков советской системы образования.

То, что сказал сегодня Кургинян о том, что все происходит по программам, привнесенным с Запада, звучит на первый взгляд банально, как какая-то такая патриотическая условность. На самом деле, это — точное знание, которое носит абсолютно верный характер.

Сейчас уже хорошо известно, что в основе всех проводимых в стране так называемых образовательных реформ лежат идеи, изложенные в аналитической записке, которая была выполнена группой российских и зарубежных авторов по заказу Всемирного банка. Называлась она «Система управления в секторе высшего образования: сравнительный анализ и возможные варианты стратегии для Российской Федерации», от января 2004 года. Это неофициальный государственный документ, но на нем стояли визы и подписи всех руководителей тогдашнего Министерства образования. Это в полной мере относится и к так называемой Концепции модернизации российского образования, и к новому Федеральному Закону об образовании.

В ходе обсуждения этого закона была высказана уничтожающая критика, было немало уничтожающих экспертиз. Но Министерство пускалось на всевозможные приемы. Например, обсуждение нового законопроекта проводилось в пору летних отпусков, когда большинство экспертов в отпуске.

Тем не менее, шквал критики нарастал, и он нарастает до сих пор. Тогда Министерство пошло на новую уловку: после шквала критических замечаний из законопроекта были убраны многие принципиальные положения, в результате чего он приобрел такую обтекаемую форму. Но теперь многие принципиальные моменты, которые входили ранее в федеральный закон, будут регулироваться всевозможными подзаконными актами, издавать которые будет само правительство или само министерство, не прибегая к посредству законодателя. Вот это что такое, когда само министерство утверждает стандарт образования. Это демократия? По-моему, это глумление над демократией.

И, естественно, это, с одной стороны, маскирует подлинные цели так называемых реформаторов, с другой стороны — обеспечивает простор для произвола чиновников.

Вот, например, вопрос о бесплатном образовании. В конечном счете, вполне может статься так, что не сами субъекты образовательного процесса (то есть школы и вузы), но ведомство Ливанова и его нижестоящие клоны будут решать, какие предметы и до какой степени сделать платными, при этом ничуть не противореча закону и Конституции.

Необходимо специально отметить, что новый закон направлен на дальнейшую усиленную коммерциализацию образования. Логика всей проводимой ныне образовательной реформы, в конечном счете, приводит к тому, что субъекты образовательного процесса начинают мыслиться не как учреждения, которые несут знания учащимся, а как коммерческие предприятия, которые должны приносить доход.

И этим обусловлена и кадровая политика, в результате которой специалисты вымываются, заменяются так называемыми эффективными менеджерами, которые хорошо умеют лишь одно: считать деньги «предприятия» и оптимальным образом выбивать их из «клиента». Именно им и будет принадлежать ведущая роль в новой образовательной системе, создаваемой командой освистанных реформаторов. Я имею в виду заседание Президиума Академии наук, когда освистали Фурсенко, а когда он спросил, кто свистел, встали несколько самых старых и почтенных академиков.

Знаете ли вы, что зарплаты ректоров ведущих вузов ныне более чем в сто раз превышают оклады даже ведущих профессоров, составляя 5 миллионов руб. и более? Некоторые по 6 с половиной миллионов получают.

Аналогичная история имеет место и в школах, которые, с одной стороны, накачивают деньгами, а с другой стороны — практики, преподаватели, работающие в школах, говорят, что вообще-то в сумме оклады уменьшаются.

Достаточно сказать, что все замы Исаака Иосифовича Калины — руководителя Департамента образования города Москвы — пришли из бизнеса, они никогда не занимались образованием. А ведь именно Москва служит пилотной площадкой.

В свете всего вышеизложенного совершенно понятно, что из нового закона были по возможности максимально убраны принципиальные стратегические положения, определяющие высшие цели образовательного процесса. В нем до крайности выхолощены те нормы и положения, которые устанавливают ценностные основания и конкретные механизмы гражданско-патриотического, правового и духовно-нравственного воспитания подрастающего поколения.

Сейчас окончательно закрепляется образовательная практика, направленная не на всестороннее развитие личности, а на подготовку роботов для механической, нетворческой работы, превращение нашей молодежи в беспомощный элемент глобального миропроекта, продвигаемого Западом.

Видя, какое сопротивление вызывает проводимая политика в профессиональной среде, ведомство освистанных реформаторов продолжает и усиливает давно начатую атаку на ректорский корпус. Совсем несведущий человек, который послушает этих чиновников Минобраза, может подумать, что самая коррумпированная среда в России — это вузовское сообщество. Наряду с этим происходит изгнание из ректорского корпуса наиболее ярких и непримиримых людей, которые сопротивляются реформе (взять недавнюю историю с Бабуриным, РГТУ).

Те, кто сопротивляется, должны быть заменены, насчет этого не должно быть никаких иллюзий. Зомбированные гомункулы, призванные заменить все еще стоящих во главе многих вузов заслуженных российских ученых, в достаточном количестве выращиваются в кадровых лабораториях главной цитадели «реформ» — пресловутой «Высшей школы экономики», возглавляемой одним из основных идеологов всего этого безобразия господином Кузьминовым.

Здесь уже сегодня говорилось о проблеме изучения русской литературы и русского языка на всех уровнях современного российского образования. Фактическое отсутствие в новом законе каких-либо существенных гарантий культуросообразности образования, то есть соответствия его культурным традициям нашей страны и народа, особенно ярко проявляется в подчеркнуто факультативном и все сокращаемом изучении русского языка и литературы, без чего невозможно решить задачу, поставленную Президентом перед нацией — духовно-нравственного воспитания подрастающего поколения.

В связи с этим в недавно нашумевшем Открытом письме членов ученого совета филфака МГУ, которое подписал, в частности, присутствующий здесь уважаемый профессор Волков, прямо говорится: «Несколько лет подряд отдельные представители гуманитарного сообщества предупреждали о возможности катастрофы как в школьном образовании вообще, так и в его гуманитарном сегменте в частности. Ситуация, — пишут ученые, — изменилась качественно: катастрофа произошла, и русская классическая литература более не выполняет роль культурного регулятора образовательного процесса».

Лжереформаторы не только навязывают нам ложную, выхолощенную картину российской истории, излагаемую в учебниках, издающихся на западные гранты, на деньги всевозможных НКО с иностранным участием, они не только все более сокращают часы гуманитарных дисциплин в школе и вузовский набор на основные гуманитарные специальности, прежде всего на такие, как филология и история, но в последнее время просто уже переходят к неприкрытому глумлению над сокровищами национального духа, стремясь изгнать само русское миропонимание и самоощущение из умов и сердец наших детей. Никак иначе невозможно расценить недавнюю попытку особо продвинутых реформаторов из РАО (кстати, вообще непонятно, какими рациональными соображениями можно защитить само существование этой более чем странной структуры) заменить изучение признанных классиков русской литературы в школьной программе Пелевиным, Улицкой, Асаром Эппелем и иже с ними. Великий народ, давший миру Пушкина и Толстого, Гоголя и Достоевского, должен пробавляться разглядыванием русофобских комиксов, удовлетворяясь откровенным примитивом, плевками по адресу «этой страны» и пошлятиной.

Великую страну с ее уникальной культурой пытаются подсадить на иглу самобичевания и столь свойственного «малому народу», то есть ничтожной и морально обанкротившейся либеральной секте, оплевывания России, ее истории, культуры, религии, государственно-политической традиции, самого жизненного уклада!

Все вышеизложенное заставляет спросить: что же все-таки реально означает, в чем выражается присутствие в новом законе положения о «государственно-общественном характере управления образованием»? Они не выполняют даже свои законы, за которые они так борются. Разве мы обладаем реальными рычагами влияния на кипучую разрушительную деятельность Кузьминова, Калины, Болотова, Кондакова и других гайдаро-чубайсов от образования?

Необходимо реально дать в руки гражданского общества, которое присутствует, в частности, здесь, в этом зале, — как родителей, так и педагогической общественности — правовые механизмы влияния на управление образовательным процессом.

Сейчас речь идет уже не о поправках к уже принятому закону. В патриотической среде давно стали расхожими рассуждения об «оккупационном режиме» и прочем. Сегодня мы уже видели, что помимо того, что Кургинян назвал тамократией, в современной России существует и нормальная власть, стремящаяся к диалогу с обществом, которая хочет слышать общество. Так не пора ли от заунывного плача Ярославны по поводу «оккупационного режима» перейти к реальному делу?

Когда в сравнительно недавнем прошлом враг совершил попытку реальной оккупации нашей страны, то сопротивлялся каждый дом, каждая улица, каждый камень и дерево. Пусть лжереформаторы, наконец, отвыкнут от безнаказанности, реально почувствуют на себе, каково это: быть оккупантами в абсолютно чужой стране.

Да вселится в нас несгибаемый дух наших великих предков, дух победителей при Полтаве, Бородине, Сталинграде и Курской дуге. Пора избавить само русское имя, саму принадлежность к великому народу-победителю от безнадежного духа депрессухи и пораженчества.

Да здравствует Великая Россия! Русские, вперед!

Вот это — народная страсть! Выступление на Съезде родителей России

Мы зацепили не только политический нерв, мы зацепили какую-то очень важную струну в душе народа, и я верю, что чаяния матерей России с нами, и отступать нам некуда

Андрей Берсенев

Здравствуйте товарищи!

Во-первых, мне хотелось сказать, что сегодня эпохальное событие, что сегодня мы, конечно, вступили в новую фазу. Как-то так приходится на февраль… 4 февраля 2012 года была Поклонная, которая является днем рождения нашей организации. А вот сегодня… девятое? Девятое. Это очень большой этап. Неожиданный этап и триумфальный. Мы все должны гордиться этим днем.

Я вот, честно говоря, как-то и не верил, что наши сборы подписей приведут к такому огромному результату. Мы просто задаем новые форматы политики в России. А основой этого, конечно, является то, что мы все время говорим про самостояние. У нас есть свои цели, у нас есть свои идеалы. У нас есть свои представления о том, как и что нужно делать, и мы это решаем не на основе чьих-либо симпатий или антипатий, не на основе чьих-либо стереотипов, а на основе своего представления о том, куда мы движемся, как мы движемся, и мы с этой дороги не свернем и будем двигаться.

Я немного хочу рассказать про сбор подписей. Мы в Екатеринбурге были у истока сбора подписей против ювенальной юстиции… Мне бы тоже хотелось здесь заметить — очень любят говорить, что мы такая организация, которая шеренгой ходит за лидером. Мы, конечно, очень уважаем своего лидера, но все-таки, я думаю, пример с ювенальной юстицией показывает, что это именно снизу все поднимается.

Например, как это все было в Екатеринбурге. 15 мая был митинг в Москве совместно с Церковью, он даже назывался «стояние»… Мы, когда про все это узнали, мы негодовали, мы просто скрежетали зубами по поводу ювеналки и думали, что же делать? Мы решили провести пикет. И у нас не было никакой листовки, так уж получилось. Мы просто с сайта АРКС распечатали первую попавшуюся листовку, а с обратной стороны там можно было подписи пособирать. Ну, мы думаем, а почему бы не пособирать подписи? И мы увидели огромную отдачу людей. Мы просто случайно это стали делать. За пикет мы собрали порядка двухсот подписей.

И мы поняли, что мы-то собрали 200 подписей, да и еще это не сделано как акция, не системно, а вот если вся организация «Суть Времени», которая обладает достаточно большим ресурсом, возьмется за это, то она действительно может оформить огромный гражданский социальный протест, она действительно может что-то сделать.