Души потемки

Владимир Викторович Наумов

ДУШИ ПОТЕМКИ

Тимофей

1

В плошке из березового корня догорала свеча. Пламя судорожно трепетало, борясь с надвигающейся беспробудной тьмой, отбрасывая по стенам причудливые узоры. Я осторожно, снял нагар. Под рукой лежала новая свеча, но я все оттягивал момент, когда придется ее зажечь, и это будет означать, что прошло еще около трех часов, а Топ-Топа все нет.

Царг зарычал во сне, забавно засеменил лапами, будто пытался кого-то догнать. Мне всегда было интересно, что же ему снится в такие минуты? Наш старый двор, яблонька, возле которой он непременно отмечался, или отчаянные схватки с дворовыми псами, которые покупались на его маленький росточек и неуклюжий вид. Во всех до единого случаях драка заканчивалась быстро и беспощадно, жестоко потрепанные с позором удирали, если к тому времени еще были способны на это. Кривоногий, плотно сбитый, со стороны похожий на помесь поросенка с крысой, бультерьер обладал неукротимой яростью в битвах.

Я наклонился и ласково потрепал его за ухо. Не открывая глаз, Царг дернул несколько раз носом, сладко потянулся, уперевшись передними лапами мне в руку, и, смачно зевнув, снова погрузился в сон.

Дверь тихонько скрипнула, огонек свечи взметнулся, как потревоженная бабочка, и потух. Рванув со стола арбалет, я выстрелил и, судя по гнусному писку, не промахнулся. Царг молнией метнулся к двери, и, пока я, чертыхаясь, зажег свечу, дом наполнился новыми звуками. За спиной кто-то протопал, а от порога раздался отвратительный хруст костей. Наконец изба озарилась светом.

— Рад, что ты вернулся, — бросил я, не оборачиваясь. В этом и не было нужды. В углу на лавке, угрюмо посапывая, ворочался Топ-Топ. Мохнатое существо с большими стоячими ушами можно было принять за медвежонка, если бы не огромные печальные глаза.

Нас нельзя назвать друзьями, я вообще не знаю, есть ли у Топ-Топа друзья. Он сам по себе. Он приходит, когда хочет, пыхтит в углу на лавке, пока я подам ему ковш с компотом. Потом произносит одну из своих загадочных фраз и уходит. Никто не знает, откуда он приходит и куда уходит, его можно повстречать в любом уголке загадочного края. Я прозвал его Топ-Топом. Не знаю, нравится это ему или же нет, но он отзывается, когда хочет.

— Тебя долго не было. Я беспокоился, — краем глаза отметив пришпиленную к косяку летягу, совмещающую в себе дружелюбность дюжины скорпионов.

— Все дороги окольные, — пробасил ушастый гость.

Потрепал крутящегося у его лап Царга, недовольно фыркнув, попросил:

— Налей компоту, пожалуйста.

Я снял со стены деревянный ковш, едва сдерживая нетерпение. По упрямству Топ-Топ мог пересилить стадо ослов, и я это знал. Наконец ритуал был закончен.

— Топ, ты испытываешь мое терпение, рассказывай. Есть у меня шанс выбраться отсюда?

— Потерявший надежду, наполовину покойник, — пробурчал коротышка. И кивнул на арбалет: — Возьми с собой, полезная вещь.

Вот это новость. До сих пор он игнорировал любые виды оружия.

— Его смастерили в Роще Чудес. На Болоте нельзя сражаться лицом к лицу, вмиг околдуют.

От неожиданности я аж поперхнулся и, тяжело закашлявшись, выдавил:

— Я не собираюсь идти на Болото, ведь ты говорил, что выход на Зеркальной Вершине.

— Только имея перстень Мрака, ты сможешь пройти сквозь Огненный барьер.

За окном забил крыльями и тревожно заухал филин. Вдали полыхнула молния. Потом еще одна. Там было Болото Ужаса.

— Выбор за тобой, но знай, что только раз в году ларец с перстнем извлекают из мрачных глубин на поверхность, чтобы в ночь лунного сияния напоить его кровью.

Это было плохо. Это было настолько плохо, что я не знал: плакать мне или смеяться. Чтобы потянуть время я подошел к двери и выдернул стрелу. Осторожно, стараясь не прикасаться к упырю, стряхнул мертвое тело в корзинку, стоящую рядом. Затем, поискав глазами вторую тварь, задавленную Царгом, подцепил ее стрелой и отправил вслед за первой. Завтра нужно будет унести подальше от дома, иначе следующую ночь я могу и не пережить. Эти ядовитые твари обладают мстительным характером. Завтра…

А будет ли у меня завтра? Все мрачнее день ото дня Топ-Топ, все реже можно встретить лесных братьев, все дальше и дальше расползается нечисть. Придется отсюда уходить, хотя этот мир стал мне вторым домом.

Топ-Топ подошел к двери.

— Ты должен уйти, чтобы вернуться.

И быстро выскользнул наружу.

Я вжался в стенку, но Царг продолжал спокойно вылизывать шерсть. Нападение не повторилось. Я задвинул щеколду, погасил свечу и повалился на шкуры. Через минуту пес уткнулся мне в руку мордой и тихо засопел.

2

«Ты не ведаешь, что скрыто в тебе, Тимофей», — дед Серега растаял во мгле.

Пахнуло жаром, и я увидел, что стою на кладке задних откосов 28-й печи, а «бугор» кричит:

— Тебе, что больше всех надо? Умнее всех себя считаешь?

И снова появился дед Серега: «Приворожила она тебя, касатик, ох не к добру это».

«А что, слабо тебе прийти в ночь полнолуния в заброшенный парк», — заливаясь колокольчиками, поддразнивала Рита.

Рита!

Я вздрогнул и проснулся, ощутив, что последнее слово уже не приснилось, — это я кричал во сне. Чувствовал я себя паршиво, как будто отстоял смену на подаче кирпича. Что со мной? Я ни разу не вспоминал о прошлом, просто смирился со своей участью.

Рита!

Мы условились, что я приду к ней на свидание, ночью, к старому памятнику. Поставили его к какому-то юбилею. Гигантский колосс. Два мужчины лицом к лицу. Один передает другому меч, а у подножия каменная звезда с вечным огнем. Город наш некогда крупный и знаменитый, после гражданской войны пришел в запустение. Роскошный парк одичал, но я любил там гулять с Царгом. Людей я не боялся, буль верная тому порука, а о Темных стаях еще ничего не знал. Вот и согласился. За Ритой я пошел бы куда угодно.

«Ты меня боишься? Нет? — лукаво спрашивала она. — Тогда я приглашаю тебя! Приди и попробуй взять. Только ты прав — это опасно. Подумай!».

Я принял это за обычное женское кокетство.

Прекрасно помню, как мы с Царгом бродили по набережной, а в полночь подошли к памятнику. Забавно, говорят, что во время боев за город всю газовую магистраль разрушили, однако внутри каменной звезды, где вырублена пентаграмма, так и горит огонь. И вот ровно в полночь по другую сторону звезды появилась Рита. Пламя лизало ее лицо, как неразумный щенок. Она протянула руки и позвала:

— Иди ко мне, иди!

Я одернул поводок. Царг заупрямился, но я как зачарованный шагнул прямо в огненную пентаграмму.

О первых месяцах у меня сохранились смутные воспоминания. Сейчас я понимаю, что нам повезло очнуться лишь на краю Долины Забвения, когда дьявольские порождения еще не достигли поры цветения. Говорили, что там обитает коварная красавица Забудь-Забудь. Она заманивает путников, а потом превращает их в удивительные цветы. Но достоверно я не знаю, ведь тот, кто с ней повстречался, больше ничего рассказать не может.

Саму ведьму мы с Царгом не видели, если бы не лесной народец, сгинули бы не за понюшку табака.

Скрип-Скрип с братьями унесли меня далеко в лес. И выбрав подходящую полянку, потихоньку начали строить домик. Когда я немного оправился, то дом пришлось переделывать, так как я хотел иметь избу, как у деда Сереги. Стены, сложенные из бревен, радовали глаз и согревали душу. Уже тогда я заметил, что Скрип-Скрип никогда не рубит деревья.

Издали лесной народец похож на людей, но даже одного взгляда вблизи достаточно, чтобы понять обратное. Скорее, рука мастера вырезала из корешков и веточек подобие человека.

Когда мои спасители поняли, какой я хочу дом, то очень удивились, но мне показалось, что в глубине души были довольны.

Отбор происходил самым невероятным образом. Несколько лесных братьев усаживались вокруг дерева и, потихоньку раскачиваясь, заводили песню, напоминающую скрип сухостоя на ветру. Если сделка состоялась, то готовое бревно некоторое время спустя лежало в нужном месте, если нет, то выбиралось другое дерево, и процедура повторялась. Почти вся утварь в доме была деревянная, я объяснял Скрип-Скрипу, что мне нужно, и вскоре получал готовую вещь. Когда дом был закончен, лесные братья ушли, лишь Скрип-Скрип иногда заглядывал на огонек.

3

Все прожитые здесь годы моим уделом было одиночество. Со стороны жителей этого удивительного края я испытывал настороженность с изрядной примесью почтительности. Мне помогали, если в том была нужда, но старались тут же убраться подальше. Я был отщепенцем. И поэтому, собираясь утром в дорогу, возможно последнюю в моей жизни, мне не с кем было даже попрощаться. Сняв местную одежду, я достал из сундука маскировочный комбинезон и армейские полусапожки. Набил холщевый мешок вяленым мясом, кинул краюху хлеба. Пристегнул к поясу колчан со стрелами, осмотрел арбалет и был готов.

Выйдя на крыльцо, я последний раз оглянулся на свое жилище и, аккуратно прикрыв дверь, быстро двинулся к опушке.

На полпути еще раз обернулся и, получив незримое благословение, громко окликнул Царга.

Уже порядочно углубившись в лес, я услышал позади себя шорох, из-за дерева выскочил мой единственный четвероногий друг. Судя по его мордашке, залепленной окровавленными перьями, время он даром не терял и успел перекусить на дорожку. Что ж, совсем неглупо с его стороны, если учесть, что дорога нам предстоит дальняя.

Мне необходим был проводник.

Солнце вовсю припекало, когда мы с Царгом углубились в чащобу. В нос ударил запах прелых листьев и трухлявых деревьев. Топать по солнцепеку — удовольствие не из приятных, и, окунувшись в сумрачную прохладу, мы зашагали веселей. Царг постоянно носился по сторонам: то помечал деревья, то выкапывал из прошлогодней листвы знакомого Шмыг-Шмыга, напоминающего зеленого ежа.

Вскоре тропинка затерялась, мне приходилось лезть через завалы. Ветки больно хлестали по лицу, норовя попасть по глазам, корни опутывали ноги.

Проделки старой ведьмы Жалей-Жалей, это она отвела глаза от тропинки и заманила в бурелом. Развлекается старушка, хотя знает, что Царг все равно выведет меня к ее норе. Очередная ветка ухватила меня за шиворот, и я сходу врезался лбом в дерево. И терпение мое лопнуло, и я громогласно пообещал завалить ее дыру камнями, а заодно переловить всех лешаков в округе.

Мелкие ссадины на лице и руках разъедало потом. Шишка на лбу противно ныла, я порядком распсиховался, сознавая, что виноват во всем сам. Но это лишь усиливало раздражение.

— Идиот, вечно вляпаешься в какую-нибудь передрягу.

Легче не стало. Успокоившись, я осмотрелся и заметил, что тропинка вьется совсем рядом. И непонятно, как я ее до сих пор не обнаружил. Усталости я не ощущал, но, по глупости, забыл набрать водицы, и теперь жажда мучила нестерпимо. Я и поспешил к логову старой ведьмы, которой кстати был обязан жизнью. Лесной народец вынес меня из Долины Забвения, но снять колдовские чары был не в силах. Поэтому Скрип-Скрип отрядил послов к Старой Жалейке. Личность она была зловредная, но в трудную минуту помогала лесным братьям. Никак ей нельзя было без леса — вот и существовал негласный уговор.

Много дней и ночей провела около меня ведьма, поила отварами, читала заклинания, пока я не стал приходить в себя. На слова благодарности лишь презрительно фыркнула, но приняла в подарок пачку «Астры» — уж больно охоча до табачку грешница.

Когда я вышел к землянке, Царг уже сидел на коленях Жалей-Жалей и они оживленно беседовали. У ведьмы был чудесный дар общаться с животными. За это и дали ей имя Жалей-Жалей, что не могла равнодушно пройти мимо несчастий меньших братьев. Вокруг ее жилища всегда сновали зверушки, птицы, бывало и нечисть заглядывала по нужде, но с той у ведьмы были сложные отношения. Платила нечисть за помощь щедро, полновесно, но старуха брала неохотно. В такие дни к ней лучше не подходить близко, могла обидеть безвинно, пакость какую-либо сотворить.

— Здравствуй, бабушка! Как здоровье?

— Не бабушка я тебе, и ты мне не внучек. А здоровье худое, но по всему видно, что тебя переживу.

Царг соскочил на землю и, наклонив голову к земле, угрожающе зарычал.

Старуха что-то шепнула, буль попятился, но рычать не перестал.

— Угомонись, окаянная сила, не я ему зла желаю, сам в пекло лезет.

Царг спрятал клыки, покрутившись, устроился у моих ног.

— Проходи, садись, в ногах правды нет.

И Жалейка указала на пенек.

Нет, все-таки колоритная фигура наша ведьма. Я с минуту рассматривал ее, стараясь запечатлеть в памяти длинные нечесанные космы, маленькое сморщенное, как моченое яблоко, лицо с лохматыми бровями, нависшими над хитрыми, но бесконечно участливыми карими глазами. На узком, сильно выпирающем подбородке примостилась, точно почка вербы на веточке, крупная бородавка, которую старуха любила поглаживать в благодушном настроении. Тоненькая жилистая шейка укутана драным платком. А хрупкая фигурка спрятана под грубым домотканым балахоном, обуви старуха не признавала никакой.

— Что, не красотка?

Бабка ехидно захихикала.

Я смутился и долго устраивался на пне, перекладывая из стороны в сторону заплечный мешок. Царг не проявлял к нам ни малейшего интереса. Вспугнув из кустов Жужелицу, азартно гонялся за ней по поляне. Наконец я поднял голову и встретил прямой насмешливый взгляд.

— Я по делу.

Глаза ведьмы вмиг погрустнели, и она, кивнув головой, выдохнула:

— Знаю. Отговаривать не стану. Чему быть, тому не миновать. Чем могу — помогу. Да ты и сам не прост. Авось, и вправду управишься.

Я начинал помаленьку заводиться.

— Не сердись, сердешный. Злоба — плохая помощница. Знаю я твою нужду, дам тебе лешачка. Молод он еще, глуп. Но тебе такой и нужен. Другой не пошел бы с тобой за Реку. Гиблые там места.

Старуха поманила старого Ворона. Тяжело захлопав огромными крыльями, седой Мрак-Мрак сорвался с верхушки дерева и осторожно опустился на плечо к ведьме. Склонив голову на бок, он с минуту сидел неподвижно, выслушивая приказания старухи.

— Мрак-Мрак, — разнеслось над лесом, и ворон скрылся.

— Посиди немного. Отдохни. Вот уже и студену водицу несут.

И действительно из лесу появились две пигалицы, несущие глиняный жбан. Беспрестанно вертя головой и чему-то хихикая, они поставили сосуд перед старухой и с визгом скрылись в кустарнике. Жалей-Жалей притворно нахмурилась, цыкнула на них, но из кустов пуще прежнего раздался смех.

— Вертихвостки.

Ведьма небрежно выхватила прямо из воздуха кружку и, наполнив ее водой, бросила туда несколько сухих листочков и подала мне.

Я с жадностью хлебнул и почувствовал, как заныли от родниковой воды зубы.

— Хороша водица, — и снова пригубил кружку. — Где же лешачок? Спешить нужно.

— Поспешишь, людей насмешишь. Али не знаешь?

Вытащив из-за пояса какие-то стебельки и цветочки, ведьма три раза обошла вокруг поляны, что-то шепча и разбрасывая их в разные стороны. Вытащила из волос соколиное перо, начертала в воздухе диковинную фигуру и, резко дунув, сожгла его дотла.

Примолкли птицы, затихли в кустах ведьмочки. Тревожно стало на душе.

— А теперь послушай меня, молодец. Силы у меня уже не те, что раньше, но как смогла оградила поляну от чужого глаза.

Жалейка стала серьезной и даже несколько испуганной.

— Проводника я тебе дам, но только ты все равно не сможешь перебраться через реку, если не заручишься поддержкой Бойся-Бойся. Это старая история. Давным-давно царило равновесие в нашем мире. Зло обитало на Болоте Ужаса, за Рекой Судьбы. Светлые силы обитали по эту сторону в Колдовском Лесу и Безбрежных Степях. Но появилась колдунья Забудь-Забудь и внесла раздор в нашу жизнь. Тогда она не была столь могущественна, и не было Долины Забвения. А была она сказочно красива. Не один правитель потерял из-за нее голову, забыл о доме и чести. Возгордились умельцы из Рощи Чудес, что смогли смастерить ей чудесный наряд, сошлись в кровавой сече смельчаки за обладание ее рукой. Коварными речами смутила речной народ. Что, дескать, их женщины самые красивые и непорочные, и только они могут владеть единорогами. Необходимо отобрать их у лесного народца. И наступили черные денечки. Видя такое дело, осмелела нечисть, поползла из-за реки. Хватились Лучезарные, да уже поздно. Забудь-Забудь стала могущественной колдуньей. Некогда цветущий край превратился в Долину Забвения. Темные Силы окопались по всем уголкам. Мастера утратили свои знания, воины полегли в братоубийственной войне. Лесные и Речные братья стали заклятыми врагами. Лишь один Хрустальный Дворец высится на Зеркальной Вершине неприступной крепостью. Может, и он бы пал, да рассорился Князь Тьмы с Цветочной колдуньей. Каждый сам править хочет, ни один не уступает. А защитников в Хрустальном Дворце все меньше и меньше. Кого вурдалак подкараулит, кого Забудь-Забудь заманит. Так продолжалось до твоего появления, потому как в пещере Оракула Огненным перстом начертано: «И придет воин, а с ним чудовище. В битве неравной сложит голову боец. И взойдет на Лучезарный Трон чудовище». Вот и весь сказ.

Жалейка тяжело вздохнула и, кряхтя, ушла в землянку.

Не знаю, сколько я просидел, обдумывая услышанное. Только очнувшись, увидел сидящего на корточках лешачка. Его звали Дрень-Брень. Из-за кустов, свесив розовый язык на бок, выскочил Царг, круто затормозил, так что его занесло в сторону, потянул носом воздух. Наш новый спутник явно пришелся ему не по нраву. Верхняя губа на его угрюмой морде нервно задергалась, обнажая клыки.

— Спокойно, малыш, — я хлопнул себя по колену. — Иди ко мне. Не с руки нам сейчас ссориться.

Наступило неловкое молчание. Ведьма не показывалась из землянки, и я понял, что пора уходить. Мысленно пошарил по карманам. Ничего подходящего. Снял часы и, положив их на пенек, быстро пошел к лесу.

4