- А чего она длазнится!

Мать улыбнулась.

- Она просто забыла, что сама была такой, - мягко проговорила Пола, гладя Станку по голове. - И тоже не выговаривала "р". Только вот дразнить её было некому.

Станка подняла голову и доверчиво посмотрела в глаза матери.

- А у нас в глуппе много лебят "эл" не могут говолить. А Статиша Томановски даже "ж" не говолит. - Станка выглянула из-за матери и сказала уже лично для Ларинды: - А я могу! Ж-жук! - и показал язык.

- Ты лучше "тридцать три" скажи.

- Ларинда! - строго одёрнула Пола старшую дочь.

Ларинда, независимо тряхнув пышной чёлкой, принялась на месте крутить "колесо".

"Вот и выросла девочка, - грустно подумала Пола. - Почему-то мы, родители, замечаем это только тогда, когда что-то случается с нами самими, когда ломается привычный ритм жизни, и ты оказываешься не у дел, когда твоё мироощущение становится с ног на голову, с глаз спадает пелена обыденности, а с плеч - привычный, монотонно затягивающий круг забот. Тогда ты, очутившись неожиданно для себя на обочине проложенной тобой жизненной колеи, имеешь возможность как бы со стороны посмотреть на себя и свою жизнь. И не просто посмотреть, а УВИДЕТЬ. Ты вдруг замечаешь, что у мужа на висках начинает пробиваться седина, а у самой в уголках глаз собрались неподдающиеся массажу морщинки. А дети начинают отмалчиваться при твоих назойливых расспросах, у них появляются какие-то свои тайны, свои интересы, формируется незримо для тебя и независимо от тебя своя жизнь. И тогда ты с болью и грустью осознаёшь, что твоя опека им уже не нужна. Они выросли..."

Утренняя гимнастика закончилась, и гномы, выхватив из высокой травы полотенца, побежали к ручью умываться.

Пола хлопнула в ладоши.

- К вящей радости моих детей, грязнуль и неумывох, - объявила она, умывание сегодня отменяется!

Станка радостно запрыгала, Ларинда же недоумённо посмотрела на мать.

- С сегодняшнего дня мы будем обтираться снегом, - продолжила Пола. Поэтому всем надеть купальники и через пять минут быть в коридоре.

Пола заглянула в столовую, заказала завтрак, а затем зашла к себе в комнату, чтобы сбросить халат и надеть тёмные очки. И тут её вызвали из Школьного городка.

- Да, - разрешила она, и в углу комнаты репродуцировался старший воспитатель.

- Здравствуйте, Пола.

- Здравствуйте.

- Простите, что беспокою так рано. Боялся позже не застать. Вы вчера забрали детей домой и не сообщили, когда они вернутся в Школьный городок.

Пола горько усмехнулась.

- Боюсь, что и сейчас не смогу сказать... Они будут со мной до самого конца.

Старший воспитатель понимающе кивнул.

- Я надеюсь, они не много пропустят по программе?

- Нет, - покачал он головой. - Скорее всего, они ничего не пропустят. В Школьном почти никого не осталось... Извините за беспокойство. До свидания. Передайте привет Иржи.

И тут выдержка покинула Полу.

- Иржи ушёл вчера вечером, - сдавленно всхлипнула она. Добровольцем.

В лице воспитателя что-то дрогнуло.

- Ничего, Пола, - мягко сказал он после некоторого молчания. - Будем надеяться, что всё пройдёт нормально. А мой привет Иржи всё-таки не забудьте передать.

Пола, боясь снова сорваться, только молча кивнула, и воспитатель отключился. Она бесцельно прошлась по комнате, медленно снимая халат. Напросилась на соболезнование...

- Мама! - позвала Станка из коридора. - Мы уже готовы!

Пола провела рукой по лицу. Надо держаться. Надо, надо, надо... Она вздохнула и, так и забыв надеть очки, вышла в коридор.

- Готовы? - весело переспросила она. - Тогда вперёд!

Подхватила под мышки Станку, и они вместе с Лариндой выбежали на крыльцо. Здесь Пола нарочито неуклюже столкнулась с Лариндой, и все втроём полетели в сугроб. Поднялся визг, началась кутерьма.

- Ой, мамочка! Ой, мамочка! - только и взвизгивала от щекотки Станка, пока мать натирала её тёплым снегом. Затем они играли в снежки, и Поле досталось больше всех, потому что приходилось сражаться против двоих. Наконец, заметив, что дети утомились, она, будто в изнеможении, опустилась на колени.

- Сдаюсь, сдаюсь!

- Победа! - радостно прокричала Ларинда и, пожалев побеждённую, запустила последний снежок в стену дома.

- Ула-а! - подхватила победный клич Станка и, подпрыгнув, повисла на матери. Они снова упали в сугроб, и тут Пола, словно невзначай, ущипнула её за большой палец правой руки.

- Ой! - вскрикнула Станка и захныкала.

- Что? Что случилось? - забеспокоилась мать.

- Пальчику больно, - жалобно протянула Станка, рассматривая свой далеко оттопыренный палец.

- Бедненький пальчик! - Пола подула на него. - Ушибся?

- Это ты его удалила! - безапелляционно заявила Станка.

Ларинда хохотнула, хотела что-то сказать, но Пола заговорщицки подмигнула ей, и она промолчала.

- Ты уж прости свою нерадивую мать, - проговорила Пола. - А пальчик твой мы сейчас полечим, и он перестанет болеть.

Она взяла Станку на руки и понесла в дом.

- Что ты будешь делать? - перестав хныкать, настороженно спросила Станка.

- Пальчик твой лечить, - спокойно объяснила мать, занося её в столовую и ставя на ноги.

- А он уже не болит!

- Вот и хорошо, - пряча улыбку, проговорила Пола. - Но мы его на всякий случай всё-таки полечим.

Станка начала было снова хныкать.

- Что ты, это совсем не больно!

Пола достала из аптечки ампулу с глюкойотом и принялась густо намазывать Станке ушибленный палец. Дочка заворожённо смотрела на "лечение" полными слёз глазами.

- Вот и всё. Не больно было?

Станка замотала головой.

- Прекрасно. А теперь - в душевую! - приказала Пола и, повернув дочку за плечи, легонько подтолкнула её в коридор.

- Ларинда! - крикнула она. - Примите ионный душ, переоденьтесь и идите в столовую завтракать. Да, и помоги Станке одеться!

Пола проследила, пока за дочерьми затянулась перепонка ионного душа, и только тогда позволила себе расслабиться. С умыванием, кажется, покончено. Она провела ладонями по плечам и поморщилась. Неприятное ощущение - словно тело натёрто парафином. Снег-44 при растирании плавился под пальцами и тут же застывал на теле тонкой неприятной коркой. Придётся всё-таки подобное умывание отменить и обтираться мокрым полотенцем, пусть даже в ущерб своей суточной дозе.

Она прошла к себе в комнату, сняла купальник и прямо на голое тело натянула комбинезон из биотратта. Плотная серо-зелёная ткань складками повисла на ней, но постепенно стала сжиматься, облегая тело. Кожу стало легонько покалывать - биотратт приступил к переработке кожных выделений.

"Как жаль, - подумала Пола, - что биотратт не прошёл полной экспериментальной проверки. Если бы детям было разрешено носить комбинезоны из биотратта, то проблема с умыванием отпала бы сама собой".

С трудом вычесав из волос парафиноподобный снег, она заглянула в зеркало и, найдя причёску удовлетворительной, вернулась в столовую, чтобы накрыть на стол.

- Копухи! - крикнула она в коридор, закончив сервировку. - Скоро вы там?

- А мы уже здесь! - закричала Станка, с громким топотом вбегая в столовую. - Чем ты нас будешь колмить?

- Тем, что на столе, - строго ответила мать, подсаживая её на стул.

Вслед за Станкой в столовую вошла Ларинда, самостоятельно вырастила себе стул и молча села к столу.

- Ой, клубничка! - радостно залепетала Станка.

Мать шлёпнула её по рукам.

- Вначале мы съедим кашу, а уже потом - клубнику.

Станка было надулась, но тотчас её внимание переключилось на другое. Она привстала со стульчика и пересчитала приборы на столе.

- А папа с нами завтлакать не будет? - разочарованно протянула она.

У Полы перехватило горло. Она попыталась ответить, лихорадочно придумывая что-то на ходу, но её опередила Ларинда.

- Папа уехал в командировку, - чётко разделяя слова, произнесла она, внимательно смотря на мать. - Его срочно вызвали ночью.

"Знает. - Кровь прихлынула к лицу Полы. Она опустила голову, чтобы не встречаться с понимающим, недетским взглядом старшей дочери. - Знает. Что ж, она уже взрослая..."

- А когда он велнётся?

- Станка! - повысила голос Пола. - Ты есть сюда пришла или разговаривать? Ешь. Когда я ем, я глух и нем.

- А если...

- А если ты будешь разговаривать, то не получишь клубники.

Пола мельком глянула на Ларинду. Дочь по-прежнему смотрела на неё внимательным неподвижным взглядом. Мать взяла ложку, повертела её в руках и снова положила на стол.

- Ешь, Ларинда, - тихо сказала она, безучастно наблюдая, как Станка обиженно ковыряет ложкой в тарелке.

Ели молча. Пола быстро проглотила завтрак, даже не почувствовав вкуса, и только затем отважилась снова посмотреть на дочерей. Ларинда уже доедала свою порцию - ела она машинально, глядя куда-то в сторону. Станка же по-прежнему ковырялась ложкой в каше.

- Станка! - строго сказала мать. - Ешь быстрее. А то мы с Лариндой начнём сейчас есть клубнику, и тебе ничего не достанется.

Станка встрепенулась.

- Я сейчас, ма! - выпалила она, отправляя в рот огромную ложку каши. И прошамкала набитым ртом: - Я быстло...

И в это время прозвучал сигнал вызова.

Пола хотела сразу же дать разрешение, но что-то её остановило.

- Кто? - неожиданно севшим голосом спросила она.

- Редьярд Шренинг. Лаборатория акватрансформации.

Пола вскочила и снова села. Лицо пошло красными пятнами.

- Сейчас!

Она сорвалась с места, отобрала у Станки ложку, ссадила её со стула.

- Идите! Идите к себе в комнату. Ларинда, займи там Станку чем-нибудь.

- А клубника? - возмутилась Станка. - Мама, а как же клубника?

- Вот вам клубника, сахар, сметана, ложки, тарелки... - Пола рассовала в руки дочерей посуду. - Ну, идите же! - и вытолкала их в коридор.

Мгновение она стояла, прислонившись спиной к заблокированной двери, тяжело дыша.

- Да, - наконец разрешила она.

В углу столовой появился высокий худощавый мужчина в биотраттовом комбинезоне. Сердце у Полы ёкнуло.

- Полина Бронт? - спросил он, смотря на неё усталыми воспалёнными глазами. - Здравствуйте.

- Что с ним? - с трудом выдавила Пола. - Он... жив?

- Жив, - кивнул головой Шренинг. - И будет жить, - предупредил он следующий вопрос.

- Жив... - выдохнула Пола, и её глаза затянула мутная пелена. Она шагнула вперёд, ноги подкосились, и Пола буквально упала в выросшее под ней кресло.

- Жив...