Я покосился на спокойно сидевшего рядом и наблюдавшего за этой сценой Винда.

— Ты ничего не сделаешь?

— Она сама его выбрала, — его голос был по-прежнему лишен эмоций.

Быть может, мне показалось, — но в его глазах, я все же уловил смутную тень. Я повернулся к вошедшей Наир.

— Она здоровая и сильная. У нее будет хорошее потомство! — отозвалась моя сестра, занятая какими-то другими мыслями, и закончила совсем непонятно, — Она получила свой ответ.

Она поразила меня даже больше, чем Винд.

— Они драконы, — терпеливо улыбнулась Наир, и жадно вгляделась в Ская, — нельзя мерить их простыми понятиями.

Переплетение тел распалось, и Скай и Дикке как ни в чем не бывало стали одеваться, больше уже не обращая друг на друга внимания. По-моему, даже самое дикое зверье — более нежны к друг другу.

Я сидел, смотрел, вспоминал и думал.

— Уходи, — вот что сказала мне чуть раньше моя сестра, — Сейчас! Немедленно!

Пока не поздно…

— Почему?!!

Я смотрел на нее и не мог осознать всего, что происходило в этот момент. Может быть потом… когда-нибудь…

— Потому что я сама не понимаю… и ты не поймешь!

— Наир…

— Это не магия, Тайрен! — Наир развернулась ко мне стремительнее драконы, — Это… не та магия, которую можно разрушить… Нет… Именно это можно разрушить очень легко… но…

Она говорила уже не со мной, забывшись и не осознавая себя…

— Наир!

— Уходи… — она ткнулась лбом в камень.

— Без тебя?… Хотя бы скажи…

— Ты не поймешь…

— Попробуй!

— Я люблю его, Тайрен!!!

В ее глазах была боль… А я — и правда не понимал: люблю… Разве можно любить — дракона: почти вечного, бездушного, совершенно чуждого всему людскому…

Они — не звери, они — хуже: они убивают, не чтобы насытится. Не чтобы отомстить или возвысится — как люди, а из скуки, из удовольствия… Они убивают друг друга — без гнева и печали… без сожаления… вообще без причин. Они живут без страстей, и без разума. Они умирают — охотно и с готовностью, вручая себя сильнейшему, нарушая даже заложенные во всем живом инстинкты…

— Он… такой одинокий… столько лет… Такой несчастный…

Я не понимал, о ком она говорит!!

— Он — самый красивый! И самый мудрый… Таких как он — больше нет, разве ты не понимаешь, Тайрен?!!

— Скай убьет тебя. Он съест твое сердце…

— Мое сердце — уже его! Уходи, Тайрен!!! — Наир отвернулась от меня, и ушла куда-то в глубь скал…

Тогда я понял, что имел в виду Винд, — что уже действительно поздно независимо от того, жива она или нет. И сейчас, я встал и тихонько отошел от сидевших рядышком, как старые приятели Винда и Наир…

— Что ты делаешь, Тайрен? — конечно, это был Винд! Наир, по-моему, смотрела на меня с немалым облегчением.

— Собираюсь.

Да отстань ты от меня наконец, ящерица! И без того тошно!

— Ты не будешь сражаться?

— Нет.

Кажется, я сильно упал в его глазах. Винд вглядывался в меня одно бесконечно долгое мгновение, а потом развернулся и двинулся навстречу подошедшему к сестре Скаю легким струящимся шагом, на ходу доставая крис.

Скай бросил взгляд на ритуальный нож, отстранил прянувшую к нему Наир, развернулся и пошел к выходу из пещеры, извлекая свой.

Молча. Без единого слова…

Меня словно по голове ударили: зачем?

Я оглянулся в поисках поддержки и помощи, и только тут заметил, что Дикке ушла — совсем, видимо получив, все что хотела… Хотела… …Два тела на снегу, сплетшиеся в одно, клекот Ская…

Чертовы гады! Оказывается, они вовсе не так уж бездушны, как кажутся! Во всяком случае, не все… Если его на столько глубоко задело столь явное пренебрежение женщины, которую он добивался… Если бы он не был драконом, я бы сказал, что Винд был влюблен!

И если бы Винд не был драконом, я бы сказал, что он разочарован и обижен на меня.

И потихоньку соображал почему — Винд не мог не испытывать благоговения перед Скаем, на свой драконий манер. Для него сражение с таким противником — честь.

Мой отказ был оскорблением. Он поручился за меня своим присутствием, поручился, что я — не добыча и достоин схватки с драконом: иначе Скай мог вообще не удостоить меня и словом… Я обманул его в лучших чувствах, унизил свидетельством его ошибки, его слабости, и смыть этот плевок с его чести можно было только одним способом…

Не знал, что у дракона могут быть чувства и честь!

Я оторопело смотрел, как драконы выходят из пещеры и становятся напротив друг друга. И уже потому, как быстро двигался Скай, мог сказать, что схватка будет трудной. Очень. У меня бы шансов не было…

Или были бы? Я допустил главную ошибку война, которую никогда не позволяли себе драконы — начал сомневаться. И потерпел поражение даже не вступая в бой! Почему я отступил? Это драконы не отступают, — если дракон отступил, это значит, что он придумал еще большую пакость, а я — человек, я отступил…

Наир? Мы с ней чужие, и все — не только кровные узы, но десять лет жизни ради цели — оказалось иллюзией. Прошлого, даже самого счастливого, не вернешь! Даже если бы Ская никогда не существовало… И если бы у меня вышло убить Ская ничего не изменилось бы между нами, — мы не смогли бы стать более чужими. Если бы он убил меня — моя маленькая сестренка простила бы его, как простила ему Дикке: потому что он дракон, а драконов нельзя мерить человеческими понятиями…

А я — что я такое? Трус, способный идти только проторенной дорогой, говорить с чужого голоса, так как надо, как от меня ждут — жить с чужого плеча… Я ужаснулся: сестренка, в тебе ли дело было с самого начала?! Тебя ли я шел спасать или цеплялся за эфемерные остатки мнимой чести, так называемого человеческого достоинства? Просто опасаясь признать, что десять лет были потрачены зря… что я — совсем не тот, каким считал себя, и мне это даже не слишком важно! Что жертва, в которой я пытался находить силы — оказалась напрасной и неискренней…

Как и дракона — я шел убивать не за тебя, Наир, — а за себя: из зависти, желая возвысить себя хотя бы таким способом… Найти хотя бы кого-то виноватого. И уходил не ради тебя.

Мы видим только то, что хотим. И выходит, что Винд прав, — я просто ничтожество и трус…

И из-за этого труса он может погибнуть!

— Винд, не надо! Оно того не стоит! Винд, не глупи! Это же я облажался, а не ты!

Винд, стой! Ну, прости ты меня! Стой, я буду с ним биться!

Но разве может кто-нибудь остановить дракона?

Тем более, когда схватка уже началась.

Он был молод. Он был смел. Он умел желать всем сердцем… И он знал, чего стоит желать.

Храбрый маленький дракончик! Я видел, что он что-то понял для себя… в себе. О себе. Он получил ответ. И после того, как он это понял, не нашел другого выхода, кроме как сразиться со мной.

Глупый маленький дракончик! Но из него получится хороший хранитель…

И я позволил моему сну стать явью!

Драконы кружили друг против друга, — бесшумно, молча, глаза в глаза, — как будто в завораживающем диковинном танце. И даже в человеческом обличье в их движениях была непринужденная легкость полета и невыразимая опасная красота.

Он молод, он силен, убеждал я себя. Кто их драконов, знает! Может и повезет…

Винд атаковал. Скай не стал уклоняться, ответив ему таким же стремительным броском навстречу, и Винд был вынужден качнуться в сторону, одновременно выгибаясь, что бы зайти за спину противника. Маневр не удался, Скай уже развернулся, и Винд отскочил. Холодея, я увидел кровь у него на щеке и на левом плече. Ская ему даже коснуться не удалось…

Надо же, почему-то никогда раньше я не задумывался, что наша кровь одного цвета!

Винд был не только силен, он был быстр и точен. Вот только Скай каждый раз чуть-чуть его опережал!

Снова драконы закружились в своем смертоносном танце. И снова Винд атаковал первым. На этот раз ему почти удалось достать до груди Ская. Тот отпрыгнул, прогнувшись назад, как кошка, и прыгнул сам — Винд упал на колено, пригнувшись, почти распластавшись на камнях. Перелетевший через него Скай взвился, и коршуном обрушился на откатившегося противника. Винд даже не пытался скинуть его с себя, наоборот стремясь вывернуться, что бы удобнее нанести удар. Несколько биений сердца они составляли один клубок, а потом я услышал то, что слышать не мог — хруст кости.

Клубок распался, драконы отскочили друг от друга. Правая рука Винда неестественно висела, а крис остался лежать между ним и Скаем. Дракон — Хранитель по-прежнему был цел, если не считать нескольких неглубоких порезов на предплечьях. Он кружил, не давая противнику возможности достать до оружия. И Винд каждый раз был вынужден отступать.

Я смотрел на поединок, зная, что теперь у раненого и безоружного дракона нет никаких шансов победить. И Скай это знал: он улыбался, и в улыбке его не было ничего человеческого: так могла бы улыбаться кобра перед броском…

И Винд тоже знал… знал, что сейчас погибнет…

Непослушными пальцами я достал свой сакс и послал его в сторону дракона.

— Винд!

Он просто взял левой рукой из воздуха летящий нож, не отрывая взгляда от врага…

Бросок. Подсечка, — Скай падает, оплетая ногами ноги Винда, и сакс отсекает только прядь волос за ухом. Винд прогибается, посылая свое тело назад, — и волнистое лезвие достает лишь до бедра, чуть повыше колена. Винд неудачно приземляется на сломанную руку: кость выходит наружу. Подняться он успевает только на одно колено, посылая руку с саксом навстречу настигшему его Скаю.

Белый дракон плавно перетекает вниз, подныривая под клинок, и крис входит в бок его молодого противника. Винд подается вперед, хоть и заваливаясь в сторону, — и Скай вынужден отскочить, что бы обратное движение сакса его не задело…

Но это уже не имело значения.

Падая, Винд все равно попытался ударить неторопливо приблизившегося к нему Ская саксом. Этот отчаянный выпад был играючи перехвачен. Нож выпал из вывороченной руки Винда, и раздался еще один хруст — Скай сломал ему левое запястье.

Винд по-прежнему смотрел только в глаза — своему сородичу, противнику, победителю — своей смерти…

И Скай тоже смотрел только в глаза, — продолжая поединок…

Когтистая длань сжалась на горле искалеченного, истекающего кровью дракона, и белый дракон без усилий поднял его вверх… Скольким своим собратьям он уже вот так порвал глотки?…

Когти прокололи кожу, и я знал, что через мгновение они сомкнутся еще сильнее — и еще одним драконом станет меньше.

Хвала богам…

Только для меня это был не просто дракон. Вообще, не дракон…

Какая разница?!

Я не понял, как крис Винда оказался у меня в руке, а я сам летящим на Ская…

Он молниеносно развернулся ко мне, попросту отшвыривая уже не достойного его внимания противника в сторону. Его небрежное движение было исполнено такой силы, что Винд — так же без звука, без стона, — бабочкой отлетел, врезавшись в скалу, и безжизненно осел на землю.

Дьявольщина! Ящерица поганая! В этом твоя мудрость?!.

Изящным порхающим движением Скай перехватил свой крис, — он все еще улыбался… а я знал, что все равно успею… раньше, чем он достанет и меня.

И снова я не понял, что произошло, словно какая-то малая часть времени выпала из восприятия — острие замерло в волосе от моей шеи…

Замерло, потому что его руку держала стоявшая между нами Наир. Крис в моей руке разрезал ей платье, на котором проступало темное пятно… Войди крис чуть глубже — случилось бы непоправимое.

— Не надо, Скай… Свершилось. Разве нет? — она улыбалась сквозь слезы.

Ошеломленный, растерянный я застыл, смотря, как Скай спокойно вытирает клинок и прячет его в ножны, а потом уходит, подхватив ее на руки…

Не знаю, как долго я так стоял, провожая глазами Ская и Наир. И даже после, когда оба они уже скрылись в пещере.

Когда драконы сошлись — она испугалась, я знаю, — совсем как в детстве… За него? Разве за такого — можно бояться?!

Потом она успокоилась немного и стояла рядом, наблюдая, как Скай расправляется с бросившим ему вызов, — все равно, то и дело дергаясь…

А потом она перехватила его руку… Значит знала, что может его остановить.

Почему?..

Интересно, остановила бы она Ская, если бы не вмешался я?.. Сомневаюсь…