Р' оук. Долина

Как впоследствии оказалось, принесённый котёнок оказался детёнышем лесной рыси, которых уже довольно долгое время никто не встречал в окрестностях Священной Чащи.

— Р’оук, убери, своё чудовище от входа, — гневный голос Рэпель нарушил сонную негу и окончательно прогнал остатки сна. — Я, конечно, могу принять, то, что она может охранять, но почему твоя кошка шипит на всех без разбора и не даёт мне покинуть пределы Древа?

Р’оук с тяжким вздохом поднялась с уютного лежбища, и направилась вниз, выяснять, что на этот раз удумала её питомица. Подавив непрошенный, но вполне ожидаемый зевок, косвенная виновница ранней побудки предстала пред гневным взором старшей сестры.

— Ну что опять?

— Твоя кошка, не даёт мне выйти! — Рэпель просто святилась праведным гневом, — либо привяжи её, либо бери её к себе и там устраивай ей охоту на что угодно.

Перегородив вход гибким сильным телом, у входа лежала истинная виновница утреннего переполоха. При появлении Р’оук кошка поднялась и молнией метнулась к хозяйке. Немного не рассчитав довольно большую разницу в весе, грациозное создание с восторгом кинулось к вошедшей и как ни тривиально опрокинуло Р’оук на пол, выказывая неявную, но ещё заметную неуклюжесть.

— Бася, слезь с меня, — кошка ткнулась мокрым носом в лицо, радостно примурлыкивая.

— Да, хотя по преданиям это священное животное, но судя по поведению, предания сильно далеки от истины, — спокойно сказал отец. — Забирай свою кошку и иди отсюда.

Найдёныш, которого Р’оук принесла из чащи, вырос, отъелся и неожиданно превратился из довольно замученного котёнка в красивую серую рысь. На круглой голове красовались острые уши, украшенные коричневыми кисточками, жёлтые круглые глаза светились охотничьим азартом, белые, словно седые, усы топорщились в разные стороны, пушистый хвост отстукивал по бокам неровный ритм.

— Ну ладно пошли уже, — обратилась Р’оук к рыси, вставая с пола и потирая ушибленные места. — Чего тебе не спится, всю ночь же носилась.

Бася, как любой представитель кошачьего племени, спала днём, а ночью пропадала по своим охотничьим делам. Нередко в компании с хозяйкой. За что хозяйка не единожды получала нагоняй от родителей.

16

— Ну, наконец-то появились, — голос мага вернул Р’оук с небес на землю. — Вы что, собирались всю конюшню отмыть?

В комнате, оккупированной Кураном, находились маг, что неудивительно, Ваган и Бруф, что вызывало легкое недоумение.

— Что за слёт? — эльфийка без приглашения уселась на кровать и потянулась к остаткам ужина.

— А ты как думаешь? — ответил вопросом на вопрос Хони.

— Наверно будем решать, кто за тебя больше заплатит местный бордель или имперские ищейки? — парировала Р’оук, лицо которой осветила широкая улыбка, появившаяся после того как Хони сменил возмущёно зеленоватый цвет лица на гневно пурпурный. — Да ладно, не зеленей. Не будем мы тебя продавать.

Хони, с трудом сдерживая рвущиеся наружу непечатные эпитеты, спросил:

— А что так?

— Не понятно, что ли? Какой из тебя маг? Имперцев смешить и себя позорить. И в бордель тоже не возьмут. Туда бездарей не берут.

— И откуда такая информированность? Из личного опыта.

Р’оук удивлённо посмотрела на обозлённого Хони.

— Ой, Куран посмотри, он ещё и острить научился.

— Оба прекратите, или пошли вон отсюда, на улице разбирайтесь. — маг сурово глянул на замолкнувшую парочку, — давайте поговорим о наших планах на ближайшее будущее.

— Я спать, притом в самое ближайшее будущее.

— Не паясничай. Долго оставаться здесь мы не можем.

— Ага, и себе проблем заработаете, и мне зацепом достанется, — вставил своё слово Бруф.

— Я так понимаю, за Бартом нам смысла бегать нет. Как бы от него бегать не пришлось.

— Куран, нам вроде твой Манифест надо искать.

— Не Манифест, а Манускрипт, неуч. Можно, конечно части сначала поискать, ритуал подготовить.

— Учитель, а что за ритуал? — озвучил Хони вопрос, мучавший всех присутствующих.

— Это длинная история. Но вкратце всё выглядит так: всё, я уверен, слышали о таком направлении магии, как Тёмная, она же Запрещённая Магия. Хони, не смотри на меня так, я никого этому не учил. А основы этого я почерпнул из Манускрипта.

Ваган прокашлялся, привлекая внимание присутствующих.

— Магистр, позвольте поинтересоваться, а как вы могли из собственного Манускрипта что-то почерпнуть. Вы же, как я подозреваю, сами всё туда заносили.

Куран немного смутился.

— По чести говоря, этот фолиант не совсем мой, точнее сейчас он мой, если раньше нас, его никто не обнаружит, а ранее он принадлежал многим.

— То есть как? — Ваган вопросительно посмотрел на мага. Маг замялся.

— Вообще-то он принадлежал Академии, я нашел его в хранилище, еще, когда сам адептом был.

— И ты его спёр, — закончила за мага Р’оук. — Да, ты прямо у нас образец порядочности.

— Я его взял. На время.

— Ага, и забыл вернуть. Зачитался.

— Не важно. Вернёмся к теме разговора. У меня есть одна из пяти частей, что для начала очень даже не плохо. Поиск остальных, думаю, особых проблем не доставит.

— А теперь, растолкуй нам, тёмным, зачем ты его переписал и отдал, да ещё и по частям? Не проще ли было забрать якобы свою книжку. Всю целиком?

— Отчасти ты права. Было бы всё просто. И если бы в тот момент у меня была возможность хоть что-нибудь взять, то непременно Манускрипт был бы со мной. А почему я скопировал именно этот ритуал? Гонения магов не были такой уж неожиданностью. Интриги не плетутся за один вечер. Да и предчувствие у меня тягостное было. Неожиданностью была кровавая ночь, когда вырезали под корень всю Академию. Этого не ожидал никто.

Ваган задумчиво посмотрел на Курана. Переглянулся с Р’оук.

— У меня к вам ещё один вопрос: у нас нет никакого оружия, а вам, как старейшему хорошо известно, что невооруженный отряд в своих поисках далеко не продвинется.

— Я могу вам немного помочь, — вступил Бруф. — А то пока вы здесь найдёте подходящего мастера, пока сделают что-нибудь путёвое…

— Ага, понятно, готов на всё лишь бы побыстрее отсюда свалили.

— Зачем так сразу? Я о вас забочусь.

— Ну-ну, Куран, куда мы двинемся, а главное когда?

— Двинемся мы сначала на восток.

— Магистр, там же горы, уточнил маршрут Ваган.

— Там не только горы. Если сильно не углубляться в страну Детей Гор, почти на самой границе с равниной есть плато. Плато Волка, — глаза мага подёрнулись мечтательной дымкой, — очаровательное местечко. Невысокое взгорье, озеро окруженное лесом…

— И зачем нам туда?

— У меня там… просто знакомая живёт. У неё есть часть ритуала, да ещё и с составляющими может помочь.

— Что-то не верится, что просто знакомая, но если поможет, то пошли.

Время уже было далеко за полночь, и соратники решили отложить сборы в дорогу на светлое время суток, а в данный момент отправились по своим комнатам, дабы предаться крепким объятьям заслуженного сна.

Есть ряд вещей, которые всегда приходят не вовремя. Это то, что точно наступит, но сильно не хочется, чтобы оно наступало. Не вовремя приходит зима, не вовремя уходят родные и близкие, а что самое часто огорчающее — не вовремя наступает утро. Притом каждой заре можно высказать свои претензии по поводу её раннего появления.

Не успела Р’оук как следует устроиться на своей кровати и расслабиться, прогоняя липкую усталость из уставшего тела, как, по её глубокому убеждению, беспардонно и бессердечно её разбудил стук в дверь. Стучал Хони, которому, Р’оук не преминула высказать всё, что она думает о раннем подъёме, о сборах в дорогу, уточнила оригинальное происхождение и не менее удивительный маршрут всех дорог, вместе взятых, и озвучила своё веское мнение по поводу того, кто должен экипировать всю компанию, особо уделив внимание его матушке. Мораль, которую вынес ученик мага из всей речи, состояла в том, что, во-первых — надо расширять свой словарный запас, во-вторых — надо уточнить маршрут передвижения, и, в-третьих, не выспавшегося эльфа, обладающего буйной фантазией и не обременённого излишним воспитанием лучше не будить. Сборы в дорогу, для Р’оук проходили довольно смазано, она освещала всю суету недовольно сонной физиономией, мало чем помогающей всеобщему переполоху.

Когда Бруф представил всю свою коллекцию оружия, восторг на лице появился только у Хони, и то по той причине, что он страшнее кухонного ножа в руках ничего не держал. Лицо мага не выразило ничего, а вот на лицо Вагана являло собой пример истинного разочарования и непонимания.

— Братец, — в голосе гнома явно слышалось раздражение, — намекни хотя бы, какой из этих зубочисток мне ногти стричь?

— Я конечно в курсе, что ты из тех, кто привык махать тем, что нормальный человек поднимает с трудом, но позволь тебе напомнить, что ты не в клане и довольствуйся тем, что есть.

— Хотя бы топор дай.

— У меня только один, и тот для рубки мяса. Возьми меч, а лучше два, хочешь, я тебе к эфесу булыжник потяжелее примотаю.

— Моё благородное мастерство не позволяет брать в руки мясницкий топор…

— А кусок лавки, которым ты мне разнёс пол таверны, значит, позволяет, бери что дают.

После тщательного примеривания и взвешивания Ваган, с тяжёлым вздохом остановился на полуторном мече сырой стали.

— Не гномья работа, сразу видно, кустари.

— Конечно, кто бы оставил хороший меч за пару пива, тут прибьют скорее, чем оплатят стоящим оружием.

Пока Ваган недовольно фыркал, подбирая что-нибудь более-менее подходящее, Хони с энтузиазмом первооткрывателя перерывал все образцы оружия, что Бруф предоставил для обозрения. Энтузиазм простирался не только на то, чтобы осмотреть, но так же и на то чтобы опробовать. Так как проверять было не на чем, и имелось полное отсутствие опыта по обращению с колюще-режущим оружием, то вскоре руки новооткрывателя вскоре начали напоминать мелкое кровоточащее сито. Р’оук осмотрев беспорядочно наваленную кучу железа, практически наугад вытащила небольшой кинжал с простым гладким череном и округлой головкой, и немного присмотревшись, подобрала пару метательных ножей.

Пока компания разбиралась с экипировкой, Бруф стоял рядом с магом, откровенно скучающим и не пытающимся это скрыть.

— Куран, а ты как? Возьми кинжал, пригодится, хоть мясо резать.

— Ага, или в живые цели метиться. Нет, Бруф, из всего этого мне вряд ли что-то понадобится, не прими на свой счёт, но ничего путёвого у тебя здесь нет, но если появится, дай знать.

Ученик мага, вдохновленный обилием бесхозного оружия, отобрал себе пять кинжалов, три комплекта метательных ножей, три кастета и один полуторный меч. Ваган скептически посмотрев на старателя, заметил:

— Магистр, а ваш ученик хорошо разбирается в оружие?

— Нет, и как я подозреваю, сегодня он впервые видит вблизи что-то крупнее столового ножа.

— И, обращаться он, скорее всего, с мечами тоже не умеет?

— Да, не скорее всего, а с точностью до ста долей. Вот, что я думаю, то ли отобрать у него весь металлолом сейчас или заставить его тащить всё на себе?

— Наверно стоит отобрать, — Ваган призадумался. — Но если в качестве тренировки, то пусть несёт. Того гляди и мясом обрастёт, силы поднакопит, а там недалеко и до бойца.

— Из него боец, что из меня танцовщица в портовом борделе. Эй, ты, боец, возьми один кинжал, и не позорься с грудой железа, всё равно далеко не утащишь.

Хони, раскрасневшийся и малость запыхавшийся, трепетно прижимая все свои находки, обратил внимание на то что, все ждут только его.

— Учитель, мне нужно быть готовым ко всему.

— А копьё взял? Вдруг на тебя конники нападут?

Хони озабочено осмотрелся, копья рядом не было.

— Длинномерного оружия нет, но думаю, у местного кузнеца найдётся что-нибудь подходящее.

— Положи всё туда, где взял, оставь себе кинжал, не острый, а то что-нибудь отрежешь и пошли отсюда.

— Но, Куран, — убеждённость Хони начинала вызвать если не уважение, то точно удивление.

— Без но. Положи кучу барахла, а то уронишь — ногу отобьёшь.

Ученик ещё посопротивлялся, но ему пришлось сломаться под напором доводов своих спутников. Выбрал себе небольшой меч, с довольно искусной рукоятью, и компания отправилась в общий зал, для прощальной трапезы, щедро предоставленной Бруфом.

Особо в городе решили не задерживаться, собрав кое-какой провиант и походный скарб, часть, сгрузив на лошадку, а часть на самих себя, двинулись в дорогу.

17

— Куран, не подскажите, а сколько нам находится в пути? — задал вопрос Хони, едва компания отошла от крыльца таверны.

— При хорошем раскладе — неделю-полторы максимум.

— А при плохом?

— А при плохом — из города не выйдем.

Первый день пути особо ничем не огорчил путников, солнце святило умерено, легкие облачка дарили тень, не грозя проливными дождями. За пределы города вышли, когда полдень поставил в зенит Солнце. Шли, молча, каждый старался на ходу как-то отвлечься. Куран начитывал ученику основы лечения с использованием заговоров. Особых надежд на то что Хони запомнит всё что он услышит, маг конечно не питал, но как говорится, чем бы не тешиться, лишь бы не вешаться. Ваган что-то напевал себе под нос, довольно приятным густым басом. Р’оук, плелась, как всегда в хвосте отряда, ведя на поводу Плюшу, нагруженную, как и все остальные, в меру подъёмной силы.

По прошествии недели пешего пути, все были одинаково невыспавшиеся, по причине ночных бдений, одинаково грязные, причиной чего было малое количество водоёмов, подходящих для более тщательного соблюдения гигиены. Но, не смотря на все неудобства настроение отряда, было довольно хорошее. Хони совершенствовал своё умение в зельеварении, порываясь приготовить очередной отвар в походных условиях, чем неоднократно навлекал на себя неблагозвучные эпитеты со стороны спутников. Что в итоге привело к тому, что до приготовления пищи его не то, что бы не допускали, просто при этом ему, было, запрещено находится около костра в радиусе десяти метров.