Липкий киллер

— Знаю.

— А ты знаешь, что Горилла заказал Витьку убить Мишку — Президента и прислал ему карабин с оптическим прицелом?

Данила внимательно посмотрел на меня.

— Ты что, забыл, как сам рассказывал об этом? Тебя что, пчела укусила?

— Укусила пчела, — я наконец сформулировал то, что давно неосознанно раздражало меня. — Если я еще раз услышу, как вы меня называете Максом, я не знаю что сделаю.

— Хорошо, хорошо, Фрейбонд, успокойся, я теперь тебя только гражданином буду называть и никак иначе.

— Вот так-то лучше, — сразу успокоился я, выпустив излишний пар. — Ну, что у тебя там, выкладывай.

Теперь подошла очередь Данилы поизмываться надо мною.

— Гражданин в штанах в стиле рэп, типа «кул», знаешь, что удумали киллер Витек с Фитилем?

Нет, неисправим мой приятель. Ему с его языком карандаши затачивать или на заборах афиши клеить, а он такой талант зарыл в землю.

— Говори, остряк — самоучка.

Больше Данила терпеть не мог. Ему давно хотелось влить новости в мои уши. Настя ушла, посоветоваться не с кем, не будешь же с бабой Нюрой обсуждать такие важные сведения. Данила зачастил:

— Когда вы ушли, я сразу залез на сеновал, он у них под крышей в сарае находится, и стал смотреть в бинокль. Сначала я смотрел за вами, куда вы пошли, потом перевел бинокль на дом, который снимает киллер Витек, и ничего интересного не увидел ни тут, ни там.

Зная нудную манеру Данилы описывать каждый свой чих, я пока молчал. Его рассказ всегда похож на длинную песню киргиза, едущего по бескрайней степи. Учителя, говорят, от его манеры излагать урок звереют.

— Потом я снова перевел бинокль на вас и снова ничего интересного не увидел. Вы как шли, так еще никуда не дошли. Что мне делать? Я снова стал смотреть на дом киллера Витька и снова ничего не увидел.

Я подумал, что сейчас тресну его по голове, гражданина в черном костюме с биноклем в руках. Но тут мое терпение было вознаграждено. Мы с дедом Макаром в рассказе Данилы наконец дошли до дерева.

— Я снова перевел бинокль на вас и увидел, как дед Макар полез на лабаз. И в это время у меня зачесалось ухо. Я опустил бинокль и стал чесать. Оказывается, меня комар укусил. Расчесав ухо почти до крови, я снова поднял бинокль. Теперь ты лез на лабаз. Я тебя сразу узнал. Ты упирался, а дед тянул тебя на веревке. Я бы тоже не полез, вдруг свалишься и такие штаны в стиле рэп порвешь. Когда ты взобрался наверх, я понял, что хорошо сделал, что не пошел с дедом Макаром. Там были колоды с пчелами, а у меня на пузе выступил мед. Меня обязательно бы покусали. А тебя, Макс, сколько раз укусили?

Я зарычал на него. Данила попробовал сократить многословную речь, спрессовав события.

— Когда дед Макар сунул твою голову в колоду с пчелами, я закрыл глаза и перевел бинокль на дом Витька. А там смерть еще страшнее смотрела на тебя. Киллер Витек из винтовки целился в вас. Прямо из окошка целился. Хорошо, что я был на сеновале, я так и упал на сено. Пока я снова забрался наверх, в тебя уже целился Фитиль, а деда Макара я не увидел. Мне показалось, что киллер Витек убил его, а теперь тебя хочет убить Фитиль. Он ведь на тебя зуб имел, помнишь? Но потом я подумал, что Фитиль обязательно промахнется или сделает вид, что промахнулся, но в мокрое дело не полезет, он ведь трус. И тут я снова увидел деда Макара, он появился из-за ствола. Я, конечно, сразу вспомнил, что не было выстрела и что вы оба живы. И тут меня снова укусил комар. Я не знал, что их так много на сеновале, иначе полез бы на чердак. В это время дед Макар стал спускать тебя на веревке, надоел ты ему, наверное, там, наверху. Я перевел бинокль на дом Витька. Они перестали в вас целиться и вышли во двор. Я повторил твой маневр и сначала пересек один огород, потом другой и сел в кустах под забором. Знаешь, о чем они говорили?

— А ты покороче можешь рассказывать?

Но Данила не обратил внимания на мою реплику и продолжал рассказ.

— Я лучше дословно расскажу, а то упущу что-нибудь, а ты будешь потом из штанов типа «кул» выпрыгивать. Ты, наверное, когда их подслушивал, не видел лиц?

Я стал вспоминать. Точно, киллер Витек стоял ко мне спиной, мне была видна только его белобрысая голова, а Фитиля я хорошо разглядел, он все время зыркал глазами по сторонам.

— Киллера в лицо не видел, — подтвердил я.

— А вот я видел, — Данила радовался так, как будто сделал научное открытие, — у него все лицо было один сплошной синяк. Оказывается, с неделю назад недалеко от какого-то векового дуба Витек убил лосенка и вызвал Фитиля. Они по мобильному телефону общаются. Витек добычу домой не носит, а свежует ее в лесу и там же на месте передает Фитилю. А Фитиль — снабженец при ресторане Гориллы. Вот с неделю назад он убил лосенка и вызвал Фитиля. Пошел, как обычно, встречать его на опушку леса и повел к туше. А когда они подошли и стали укладывать мясо в рюкзаки, к ним на голову прямо с дерева свалился огромный медведь. Фитиль, как заяц, дал стрекача, а Мишка врезал лапой киллеру Витьку по морде, схватил ружье и разбил его об дерево. Киллер Витек только у своего дома смог догнать Фитиля. Удар по рылу Витька был такой сильный, что он вторую неделю не выходит на улицу, прячется, а теперь еще попросил винтовку с оптическим прицелом, хочет рассчитаться с медведем.

Я снисходительно посмотрел на приятеля. Насчет того, что сам Витек попросил винтовку, тут Данила немного приврал. Он любит расцветить событие собственной фантазией. Не стал я его перебивать, пусть рассказывает дальше. А Данила подошел уже к выводам:

— Представляешь, какой медведь умный, он ведет себя прямо как лесник. Подкараулил их и прыгнул на спину.

Я-то знал вторую часть этого происшествия, о чем не догадывался Данила. Пришлось свою догадку выдать за достоверную информацию.

— Свежевали лося они под дубом, а наверх не посмотрели. У деда Макара на этом дубе была борть, вот медведь дуб и оседлал. А когда стал слезать с дерева, кроме как на голову Фитилю больше никуда и не мог спрыгнуть. А киллеру Витьку досталось за компанию, пусть радуется, что с кривой мордой, но живой.

Данила подтвердил мои слова.

— И Витек о том же Фитилю говорил, почему ему медведь в морду дал, а не задрал.

Я, как государственный деятель большого масштаба, знающий ответы на все вопросы, и тут поставил точки над «i».

— Медведь сладкого меду наелся, нужен был ему твой вонючий Витек.

Я думал, что Данила мне все рассказал, а он самое главное приберег под конец. Что за человек, клещами из него вытаскивай информацию.

— А ты знаешь, что киллер Витек и Фитиль банду создали?

— Да что ты говоришь? — моей язвительности не было предела: что еще нового можно услышать?

— Они сегодня ночью вдвоем полезут на лабаз, который посреди овсяного поля устроил дед Макар, один будет медведя сторожить, а второй — Фитиль — колоды почистит от меда. Они уже и бочонок приготовили. А утром с мясом, шкурой и медом укатят на «мерседесе» Гориллы, если все у них удачно сложится. Он в семь утра обещался быть там, где мы с автобуса сошли.

Вот это да! Вот так новость! Как же их оттуда выкурить и не пустить на лабаз? Единственное, что мне пришло в голову, так это предупредить деда Макара и устроить ночное дежурство. Я высказал вслух свое предложение Даниле.

— Деда Макара нет, он куда-то ушел, — сказал мне Данила, — да он нам и не нужен, мы и сами с ними управимся.

— Что ты своим языком молотишь — управимся! У них карабин, кулаки и куча времени. Ты им не дашь сегодня залезть на липу — залезут завтра. Ты ведь не будешь вечно около нее тереться.

— Сегодня они полезут, — убежденно сказал мне Данила, — чуть не забыл, я видел в бинокль, что после того, как вы ушли, они вышли с карабином из дома. И знаешь куда его спрятали? Сроду не догадаешься.

— Куда?

— На липу посреди поля, на лабаз. Пришли с карабином, а ушли без него. Витек по той же лестнице, что и вы, забрался на нее и повесил его на суку метрах в трех выше настила. Туда можно на дню десять раз лазить и не увидеть его. Хитер, бестия. Киллер, одним словом, не зря так прозвали.

Я чуть не убил Данилу. Ту информацию, что необходимо выкладывать в первую очередь, он оставил напоследок. Правильно, она ведь жратвы не касалась. Надо было срочно что-то предпринимать, а тут, как назло, кроме бабы Нюры дома никого. Дед Макар, ни слова не сказав, куда-то пропал, Настя, мозговой центр, ушла и сколько времени лясы точит с незнакомкой. То не смотри в ее сторону, а теперь подруги не разлей вода. Остались одни мы с Данилой. Время нас поджимало. Солнечный день сковородку солнца закатывал в дальний угол, в прохладу вечера.

Глава IX

Бандитские посиделки

— Что будем делать? Времени в обрез, — спросил я приятеля. — Как стемнеет, эти хмыри полезут на лабаз.

Как же мы жалели, что с нами сейчас не было деда Макара. Может быть, позвать Настю? Она сейчас разложит все по полочкам и вмиг найдет в данной ситуации единственное правильное решение. Хотя у нас тоже вроде не кочаны капусты, а нормальные головы. Я окрысился на приятеля, вспомнив, как нас сегодня шпыняли в автобусе.

— Шевели мозгами, думай, их у тебя кило шестьсот.

— А у тебя что, меньше?

— Конечно, меньше, я ведь по столько не жру.

Я понял, что сморозил глупость, как это у меня мозгов меньше, и дал задний ход.

— У Гориллы тоже голова здоровая, а дурак дураком. Мозги не на килограммы вешают, а оценивают по скорости мышления. Она у меня как у компьютера.

— А у меня что, как у деревянных счет с костяшками?

— Как у арифмометра, — оставил я приятеля на полдороге к искусственному интеллекту.

Через несколько минут пререканий у нас забрезжил великолепный план. Его предложил арифмометр Данилы. Видно, мед напрямую попал не только в кровь, но и в серое вещество.

— Дом, в котором живет Витек, видишь, находится ниже нашего?

— Вижу, ну и что?

— А то. Со своей битой мордой он не выйдет на улицу, пока не стемнеет. Значит, они с Фитилем полезут на лабаз уже в сумерках, чтобы их никто не видел. А за это время с дерева, с липы, надо снять карабин и перепрятать его. Ты уже лазал, знаешь, как это делается. Полезешь на липу, а я здесь на стреме, на сеновале полежу. Если случайно они раньше времени выйдут, я тебе помашу с сарая платком белым, тогда сиди спокойно и не дергайся. Я тоже подойду. Не боись, не будут они при нас ни курочить колоды, ни стрелять медведя. Ну а если я тебе не махну тряпкой, быстренько спускайся с карабином и беги к лесу. Там и спрячешь.

— А если они залезут, не найдут карабин и начнут курочить колоды, тогда что?

— Гы-гы-гы, — засмеялся приятель, — тогда мы уберем лестницу, а с такой высоты не прыгают даже десантники — ноги переломаешь. Я знаю, как напугать Фитиля, чтобы он не поживился медом.

Данила загадочно смотрел на меня, ожидая вопроса. А мне надоело вытягивать из него, как из партизана, каждое слово. Хочет — пусть рассказывает, не хочет — я и спрашивать не стану. Тоже мне стратег выискался, надулся как индюк от важности.

Скажу честно, что-то в предложенном Данилой плане вызывало сомнения, но что-я понять не мог. Не найдут карабин, выберут мед и будут сидеть наверху, как куры на насесте. Дальше-то что? Продумать наш план до конца времени не было, надо было спасать Мишку — Президента от киллера. В оптический прицел снайпер элементарно завалит его за пятьсот шагов. Данила дернулся было еще что-то мне сказать, но я, зная, как он долго будет рассусоливать два слова, махнул рукой.

— Потом доскажешь, если не к спеху.

Он согласился.

— Не к спеху, карабин спрячем, потом им сюрприз устроим. А я пока презент в мешок суну.

Я потом тысячу раз пожалел, что не спросил его о том, что он собирается прятать в мешок. Задним числом, говорят, все умные. А я тоже из их категории.

Собираться мне было как нищему подпоясаться. Встал да пошел. А Данила с биноклем полез в сарай на сеновал. Операция по спасению Мишки — Президента началась. Через огород я вышел на овсяное поле. С одной стороны оно было изрезанно береговой линией, с другой окаймлялось смешанным лесом из осин, елок и редких берез. Третьим концом поле выходило на деревню. Спрятать карабин можно было только в лесу, или в речку его закинуть, не домой же тащить. Я выбрал первый вариант. Пригодится. О случайной встрече с медведем я, конечно, не подумал. Я шел по полю и считал колосья. В голове, как у крестьянина, роились беспокойные мысли: овес в этом году хорош, почти с головой скрывает, удирать по нему хорошо. Когда я подошел к липе, тревожные мысли полегоньку вылетели из головы, уступив место блаженному покою. С чего бы это? Я оглянулся назад. До деревни было с километр, никто не махал платком, а огромное поле, как безбрежный океан, гнало волнами стебли спелого овса.

Я приставил сучковатую лестницу к кромке настила и полез. Одно дело, когда тебя страхуют веревкой, другое — когда по шатающемуся сучковатому стволу ты лезешь на шестиметровую высоту. Я не стал смотреть вниз, как рекомендовано в книжках, а засмотрелся на покачивающиеся ветки липы и чуть не сорвался. Зубы клацнули, как у волка. Фу, вот и край помоста, и я уже наверху. Спина стала мокрой. Я посмотрел в сторону деревни. Никто мне не махал. Отсюда был виден только двор деда Макара, стоящий на горбе — холме Верблюдовки, а остальные дома тонули в низине. Даже если у киллера Витька есть бинокль, он не увидит меня, обрадовался я и глянул вдоль ствола. Где же карабин? С помоста он не был виден. Хорошо спрятал, подумал я, если не знаешь, что он где-то вверху висит, сроду не догадаешься. Я еще осторожно покрутился среди колод, заглядывая вверх, но так ничего и не увидел. Пришлось лезть вслепую. Как только я поднялся на первый сук, тут же увидел его. Вот ты где, родимый.

Лазать по деревьям, скажу я вам, не ходить по ровному асфальту или даже грунтовой дороге, тоже нужно умение. Как бы сейчас пригодился хвост, что отмер как атавистический признак, скукожившись в кобчик. Вспомнив добрым словом далеких предков, я дотянулся до оружия и стал слезать. Вот я уже на помосте. На спуск ушло несколько секунд. Где-то я читал, что оружие придает человеку уверенность. Прежде чем начать спускаться с помоста, я огляделся по сторонам. В необыкновенную тишину вливалось только жужжание припозднившихся с возвратом пчел. Надвигающаяся темень начала скрадывать далекие очертания дома деда Макара и кромки леса. А как будет выглядеть все это в прицел? Я приложил винтовку к плечу и посмотрел в сторону деревни. Видно лучше, чем в бинокль. Я увидел Данилу на крыше сарая и махнул ему рукой. Он видел меня в бинокль в такой геройской позе. Пусть завидует. Мой приятель покрутил пальцем у виска. Сам дурак. Пора было и слезать. Положив карабин на край настила, я задом влез на нашу импровизированную лестницу. Везде навык нужен, а осторожность тем более. Под левой ногой у меня хрустнул сучок, и лестница поехала вправо. Ноги повисли в воздухе. Страх перед высотой как кошку выбросил меня на настил, и хвост не понадобился.

Вместо Фитиля и киллера Витька, одиноко кукующих на лабазе, на нем оказался я. Что делать? Я схватил карабин и снова посмотрел в сторону деревни. Данилы на сарае не было. Я обрадовался. Наверное, мой приятель увидел, как поехал ствол — лестница, и сейчас бежит ко мне. Ну конечно же, сейчас он меня выручит, подставит лестницу, и я спокойно спущусь. Я немного успокоился. Подожду пять минут. А с запада черная туча, казавшаяся мне до этого невинным облачком, закрыла треть неба. Похоже, надвигался дождь. По овсяному полю заходили широкие волны. Дунул сильный порыв ветра, и настил заскрипел. Я поежился. Идиот, полез без страховки. Взял бы парашютные стропы, давно был бы на земле, а как спускаться на них, я видел сегодня утром. Смутное беспокойство, появившееся при обсуждении нашего с Данилой плана, показало козью морду Мефистофеля. Имей всегда отходные варианты, ругал я себя, а заодно и приятеля. Он что там, пешком идет, а не бежит, сколько его ждать?

За деревьями с лабаза мне хорошо было видно овсяное поле. И вдруг со стороны деревни, там, где должен был появиться мой приятель, я увидел не одного человека, а двоих. Я так и припечатался к настилу. Не было никаких сомнений, что это идут каланча Фитиль и киллер Витек. Я как ящерица облазил весь помост. Никуда не спрячешься. Наверх не залезешь в потемках, сорвешься. Приходилось ждать. Я быстренько прокручивал историю, которую собрался им соврать. Никакой правдоподобной версии не лезло в голову, карабин мешал. А, будь что будет! И тут, глянув в сторону реки, я увидел огромного медведя. Он, приподняв голову над овсами, наблюдал за идущей парой. Я снова ящерицей забегал между колодами. Как спуститься?

А бандиты никуда не торопились, шли как на прогулку. Когда они подошли поближе, я увидел, что на тележке они катят два деревянных бочонка для засолки огурцов. Витек поднял ствол — летницу с земли и приставил его к настилу.

— Ну что, Фитиль, покурим и полезли. Времени до утра навалом.

Оба бандита закурили. Сквозь щели в настиле я их хорошо видел. У Витька даже в темноте рожа как чернилами была намазана. Знать, тяжелая у медведя лапа. Он первый начал разговор.

— Не могу я тут больше сидеть, одичал совсем, на море хочу.

— А я тачку хочу себе купить, денег никак не соберу, весь в долгах.

— И какой же дурак тебе в долг дает? — подначил его Витек, сладко затягиваясь сигаретой.

— Горилла, мой шеф, — сознался Фитиль.

Внизу раздался смех киллера.

— Завтра я ему скажу, за кого ты его считаешь, — захохотал Витек. Второй раз за день Фитиль попался на одну и ту же уловку, но на этот раз промолчал. А я сидел наверху как мышь, боясь шевельнуться, и надеялся на божественное спасение. Подо мною философствовал Витек.

— Странная штука жизнь. Сидишь в глуши, делать нечего, думаешь. Зачем человек живет? Чтобы тачку купить? — не дождавшись ответа от Фитиля, киллер продолжил. — Врешь, Фитиль, купишь тачку себе, еще что-нибудь понадобится. Вот я вам сколько лосей и косуль отстрелил, а вам все мало. Еще давай и еще, теперь медведя подавай. А медведь — он, знаешь, хитрый. Сколько раз в лесу я его встречал — издали на меня смотрит, как человек, и не трогается. Я сдвинусь — и он.

— Чего же ты не стрелял? — воскликнул пораженный Фитиль.

— Далеко было, и деревья мешали, вероятность попадания нулевая. Да дело не в этом. Я хочу тебе рассказать о медведе: он здесь у них как хозяин в лесу.

— Хозяин он и есть.

— Нет, Фитиль, хозяин хозяину рознь. Этого медведя не зря прозвали Президентом. Он мне всегда мешал на охоте. Только я выйду в лес, а мне так и кажется, что за мною кто-то следит. Голову поверну — никого, а на душе тревожно. Стреляю-то я без лицензии. Раз я, дурак, погнался за лосем, тот копытами члеп, члеп, и по болоту на остров, а я за ним, так и завяз в двух метрах от берега. Тону в болоте. Ори, не ори, в радиусе десяти километров никого. Смотрю, из-за дальних кустов выглядывает Мишка. То-то, думаю, порадуется, стервец, что я провалился и выбраться не могу. Знать, по следу моему шел, не зря я чей-то взгляд у себя на затылке чувствовал. А дело к ночи было, деревья верхушками шумят, мне отходную песню поют. За полчаса я по грудь уже увяз. А на берегу — вот она, в трех метрах березка, а не дотянешься. Ты же меня знаешь, Фитиль, умирать — так с музыкой, выбросил я на берег ружье и запел «Коробочку». А вода уже до шеи дошла, а я думаю: допою или нет?

— Допел? — спросил Фитиль, сглотнувший слюну. — Не успел? Утонул?

— Дурак ты, Фитиль, вот же он я, живой.

— Как же ты выбрался?

— Вот и слушай. Как только запел я «Коробочку», медведь пошел вприсядку. Понял я, что он или с цыганами ходил по деревням, или когда-то в цирке выступал, поэтому его и тянет к человеку. Только он боится людей, думает, убьют, чучело сделают, а на шкуре валяться с девками будут, вот и не подходил. А когда я запел, он меня, видно, за своего принял, голос-то у меня хороший, в полку я солистом был. Я пою, а медведь идет и идет ко мне, все ближе и ближе. Перестал я петь, он остановился и назад посмотрел.

— Ну, — из горла Фитиля раздался хрип.

— Что «ну»? Я снова запел. Пусть, думаю, под присядку медведя умру. На том свете расскажу — черти не поверят. А медведь подошел к краю болотца и смотрит на меня стеклянными глазами. Глаза у него были какие-то неживые, нехорошие глаза. А сам весь седой. Я знаю теперь, какие глаза у смерти — стеклянные. А мне осталось жизни три минутки, вот как сигарету выкурить. Давай еще по одной покурим, — предложил рассказчик.

— Седых медведей не бывает, — недоверчиво сказал Фитиль.

— Бывает, еще как бывает. Голова у него была седая и шкура от загривка как инеем покрытая.

Я видел, как Фитиль дрожащими руками подносил спичку. Витек сделал глубокую затяжку и продолжал.

— Затосковал я, брат, перед смертью. Но собрался с духом и запел песню «Варяг». Еще бы станцевал, да ноги в болоте. Только смотрю, а мой Мишка березку гнет. У меня, не поверишь, Фитиль, волосы дыбом стали, как подумал, что спастись смогу, а сам думаю, вдруг не получится у него или кто его напугает. Как в воду я глядел: не согнул он в дугу березку, не получилось у него ничего.

— Как? — Фитиль чуть не лишился чувств.

— А так: треснула березка, сломал он ее и прямо мне по башке. Переломил он ее у основания. Увидел, что сделал свое дело, перекувыркнулся на прощанье и убежал.

— А ты?

— А что я, вот он живой, вылез по стволу, лежу на бережку и боюсь деревце из рук выпустить, во как напугался. После этого неделю не ходил в лес. Вы вот замотали, мясо кончилось да мясо кончилось, на рынке покупать дорого. А я вам что, мясокомбинат?

Фитиль сидел под деревом съежившись, подтянув под себя ноги. Он весь был в лесной трагедии.