Помоги проекту - поделись книгой:
— Гав! Они размывают и рассеивают поток света, — отрапортовал пёс, — угостите пирожным, хозяин!
— Конечно, конечно, жуй дружище!
Фобос в один момент проглотил угощение и разлегся под столом.
— Что ты сделал?! У него же нет системы пищеварения, он на аккумуляторах, — ахнула мама, заглядывая собаке под хвост, — где теперь эти кексы осядут? Фобос, миленький, плюнь, плюнь… это несъедобное для тебя, понимаешь? Вход то у тебя есть, а вот выхода нет!!!
— Возможно, у него вход и выход в одном месте, — предположил папа, обожающий научные эксперименты, — он в любом виде выплюнет! Электронных собак ещё никому не приходило в голову выгуливать, мы будем первыми!
Спокойствие нарушило пиканье красной звезды в папином ухе – звонок был из оборонного ведомства. Выслушав до конца невидимого собеседника, он сдвинул брови:
— То, что я вам сейчас скажу – секретная информация. Она пока не подтверждена, но есть основания подозревать, что сегодня на рассвете, во время перигелия, была совершена попытка проникновения.
— Кого и куда? — растерялся Флор.
— О чем ты? — изумилась мама. — Снаружи – минус сто пятьдесят градусов по Цельсию, а толщина стен климатического купола – два метра!
— Ну, — папа развел руками, — будем разбираться. Нарушена целостность оболочки, отверстие – около восьми миллиметров, уровень радиации за счёт проникающего повышенного ультрафиолета, в этом районе превысил норму. Там сейчас работают специалисты. Фрол, в университет тебе сегодня идти не нужно.
— Но у меня встреча… и аттестация!
— Не важно, отправляйся в Ретроград, на сегодня отменят занятия во всех учебных заведениях.
На улице было свежо и солнечно. Разноцветные аллеи, словно ручьи, петляя между домов, вливались в терминал уличных лифтов, развозивших марсквичей по трём уровням столицы. В верхнем, с развилками воздушных магистралей, был расположен деловой город: производства, торговые и научные центры, вузы, выставочные павильоны. Средний – жилые районы, развлекательные и спортивные комплексы, сады и парки отдыха, а нижний, с романтическим названием Ретроград, был построен для людей старшего поколения и хранил в себе чудный мир дачного посёлка.
Первые поселенцы Марса, возраст которых варьировался от восьмидесяти до ста десяти лет, жили в Ретрограде, наслаждаясь своими сокровенными привязанностями – креативным садоводством, рыбалкой, написанием мемуаров, осваиванием вечного гончарного круга, рукоделием и варкой клубничного варенья.
Фрол пересёк сквер и подошёл к танцплощадке. Эстрада была украшена надувными шарами, а на скамейке лежала забытая кем-то атласная театральная сумочка.
Возле автомата с газировкой он остановился и опустил в щёлку трёхкопеечную монету. В гранёный стакан полился вишнёвый сироп, а за ним – пенясь и шипя, пузырящаяся прохладная вода. Фрол стал пить, щурясь от солнца и чувствуя, как прохладная струйка стекает по подбородку и капает на ворот рубашки.
Он сорвал с клумбы бумажную ромашку и, сосредоточенно стал пересчитывать лепестки: любит, не любит, любит, не любит, любит… рассмеялся и побежал вдоль бутафорной берёзовой рощи, мимо искусственного пруда, к домику, увитому пластмассовыми розами и клематисом. На деревянном заборе улыбалась глиняная трехцветная кошка, вдали жужжала электропила, куковала механическая кукушка, а под плеск воды из поливочного шланга, садовое радио тихо выводило:
«Разбрелись возле тихой реки, васильки, васильки, васильки…»
— Бабуля! — позвал Фрол.
Бабушка вышла ему навстречу в соломенной шляпе и батистовом сарафане до пят, — стройная, загорелая, со смеющимися морщинками у глаз:
— Фролушка приехал! Сейчас чаёвничать будем!
Она накрыла стол в беседке: вынесла самовар, мёд, пышные оладьи, сметану… заварила в чайничке мелиссу и смородиновый лист.
Когда в чашках задымился душистый чай, подошел дед – высокий, крепкий, с рубанком и рулеткой в руках.
— Привет, внук! Ты у нас заночуешь? Можем ночью рыбу поудить, — он кивнул в сторону небольшого бассейна, в котором плескались два десятка радиоуправлямых лещей.
— С удовольствием! А я привез вам новый времясберегающий компрессор. Когда заняться будет нечем или настроение неважное, нужно прилечь и подключить прибор. Ночной сон – не учитывается. Соотношение – один к ста. Каждый час такого сна превращается в сто часов вашего жизненного резерва! Это новая разработка Академии Наук, нам тоже такие выдали.
— Спасибо, внучек, — улыбнулась бабушка, — пригодится! У нас с дедом есть мечта!
Она подвела Фрола к садовому телескопу:
— Видишь зеленоватую звёздочку? Мы родились на ней… и с годами все чаще снятся нам трамваи нашего детства, летние кинотеатры в черноморских посёлках, школьные вечера и цветущие пионы на могилах наших родителей. Мы – невозвращенцы, но надеемся дожить до того времени, когда можно будет запросто слетать на Землю.
— На современных кораблях полёт займет двести пятьдесят девять суток по эллипсу и семьдесят – по параболе, — сказал дед, — но космолеты с ядерными двигателями в скором будущем смогут добраться до околоземной орбиты всего за пять-шесть часов! Так что будем консервировать время, чтобы сбылась наша мечта! А теперь, давайте пить чай!
По коридору Института Новейших Технологий, поскрипывая металлическими суставами, двигался Робот – смотритель. Одна из микросхем его мозга диктовала ему представление об идеальном порядке. На ходу заменив перегоревшую лампочку и высосав носком ботинка пыль вдоль плинтуса, он заметил ещё один непорядок – приоткрытую дверь в лабораторию. Включив максимальную дальнозоркость, он заглянул внутрь.
Профессор с красной звёздочкой в левом ухе склонился над микроскопом, а увеличенные в десятки раз изображения, ритмично мелькали на гигантском мониторе:
пластиковые чешуйки, геометрические сегменты полукруглых крыльев, частицы красного пигмента, черные вкрапления шунгита, капроновые жгутики зрительного нерва, чип с системой координации и адаптации… запаянная ампула с цифровым информационным кодом.
Робот увидел, как игла-микрон поддела место спайки, и бесконечное количество чисел помчалось бегущей строкой.
— Двухсот пятидесятизначное число! — с восторгом воскликнул профессор, потирая руки. — Ещё одно подтверждение моей гипотезы мироздания: «Всему – своё время!» Пока квантовый криптограф будет подбирать ключ к шифру, сделаю учетные записи, итак:
«Обнаруженная модель изготовлена из высокотехнологичных материалов, неподвижна, полностью идентична реальному подвиду жесткокрылых членистоногих, обитавших на планете Земля и именуемых кокцинеллами, коровками Моисея, жуком Святой Девы Марии или птичкой Девы. По древним поверьям – считается слугой Богородицы и играет роль посланца, приносящего людям удачу»
Профессор, не отходя от микроскопа, собрал воедино все составные части жука, и словно маленькую красочную брошь, положил в специальный контейнер у открытого окна. Робот ослабил зрение, тихонько прикрыл дверь, и никто не заметил, как через пару секунд чудо-экспонат бесследно исчез.
* * *
Закат окрасился алым заревом. Сумеречные тени вплелись в бутоны рукотворных цветов, светодиодами зажглась листва на фонарях-рябинах, остановили бег тротуары…"Спят усталые игрушки, книжки спят…»
Двое малышей во фланелевых пижамах шептались, сидя на подоконнике.
— Ну, покажи-ии… я никому не скажу!
— Поклянись!
— Клянусь Поясом Астероидов!
Маленький кулачок разжался – на ладошке лежал красный шарик с черными крапинками.
— Может, это кусочек кометы или застывшая капля заката?
— Она не застывшая, она – живая!
— Не верю…
— А я верю! Просто её нужно согреть.
Малыш сложил ладони коробочкой и стал дышать в них.
Шарик качнулся, по бокам у него появились тонкие лапки, выглянула чёрная головка, красная спинка в чёрный горошек разделилась надвое и… он взлетел!
— Это Божья коровка!!!
— Кто тебе сказал?
— Никто…я это сам знал… всегда…
— На Марсе никогда не было, и нет коровок!
— Теперь есть!
Дети, затаив дыхание, посмотрели на звёздное небо.
— Божья?!!!
— Да…
Наступила ночь. Город спал, отдыхая от дневных забот, тревог и суеты. Звенели электрические цикады, из калориферов дул тёплый летний ветер с ароматом маттиол, а сквозь прозрачный климатический купол глядели россыпи загадочных созвездий.
В кухонной кают-компании дома номер 12345 горел свет. Папа, в атласном стёганом халате, величаво восседал в кресле из бурого дерева, с коваными когтистыми лапами на каждой изогнутой ножке. Мама, в цветастой ночнушке, откинулась на высокую, с тиснеными символами, спинку красного кожаного кресла. А электронный лабрадор Фобос уютно устроился в авангардном плетении из металлической лозы.
— Видишь ли, — рассуждал папа, — нельзя идти вперёд, не оглядываясь, какие бы заманчивые горизонты не манили. Любая эволюция имеет начало и ни в коем случае нельзя его отсекать, это все равно, что лишить структуру ДНК одного из звеньев.
— Прошу тебя, не томи, — взмолилась мама, — ты философствуешь уже три часа, а самого главного так и не сказал. Даже Фобос отключился, потому что твои умные, но очень усыпляющие размышления, в такое позднее время действуют, как снотворное. Так что там выдал твой квантовый компьютер?!
— Не торопись… говорят, что в прошлом было принято употреблять спиртовые настойки по поводу и без повода…сегодня у нас есть повод, давай чокнемся за счастье всего человечества!
— Давай! У нас в аптечке есть сорокалетняя спиртовая настойка «Пектусин» и прекрасные химические колбы.
— Наливай!
— За счастье!!!
Папа осушил колбу до дна и, наконец, медленно вымолвил:
— В послании было сказано: «ВОЗРОЖДАЙ И ПИТАЙ КОРНИ И ТОГДА ВЕЧНОЕ ДРЕВО ЖИЗНИ ОКРЕПНЕТ, А МОЛОДЫЕ ВЕТВИ ПРОРАСТУТ К САМЫМ ДАЛЁКИМ ЗВЁЗДАМ»
Мама растерянно заморгала;
— Пришло время оглянуться на Землю?
— Да, дорогая! И сделать всё возможное для её возрождения!
Таисия Вершинина
Тень
«Чудо!!! Снегопад!..», — прозвучала мысль и ушла, освободив человека, оставив его наедине с местом, с явлением, которое необходимо будет впитать в себя, запомнить сердцем, душой, а потом доставать потихоньку, малыми крохами, согреваясь им в тусклое время жизни…
Блестящие иголочки, быстрые и колкие, исчезали, не успев коснуться поверхности Марса…
Солнце почти скрылось.
Мурат стоял, выпрямив спину, и смотрел, поджав губы, на звезду зеленоватого цвета.
Земля…
Рядом с ней повисло еле различимое желтоватое пятнышко – Луна.
Марсово море плюнуло холодной кашицей под ноги 607КС-95.
Такой номер присвоил Мурату бригадир. На Марсе всем давали номерные обозначения.
ШЕСТЬСОТ СЕДЬМОЙ КОСМИЧЕСКИЙ СТРОИТЕЛЬ, ДЕВЯНОСТО ПЯТАЯ БРИГАДА.
Мурат нестерпимо захотел присесть. По вечерам тело его болело от дневных нагрузок. Поверхность Марса сплошь покрывали каменистые бугры и рытвины. Каждый шаг – работа. Почти все силы, оставшиеся после трудового дня, были брошены на то, чтобы стоять и дожидаться Н., который издалека должен был увидеть его.
Он подошел неслышно и хлюпающим, как морская кашица, голосом произнес:
— 607КС-95? Я не ошибся?
— Это я, — Мурат протянул руку, — вы не ошиблись.
Н. не стал отвечать на рукопожатие.
— Мы встретимся с Вами завтра, в восемь вечера по земному времени. Вам удобно?
— Вполне. Однако я думал, что все произойдет здесь, сейчас…
Н. отрицательно закачал головой.
— Нет, здесь слишком опасно, да к тому же вы утомлены. Завтра. В корпусе N3, в моем помещении.
Он исчез тут же. Мурату показалось даже, что Н. растворился, словно призрак.
— Эти их штучки, — буркнул он себе под нос, — никак не могу привыкнуть к ним.
Н. не приходил на побережье. Мурату явился лишь образ Н., его голограмма.
Вдалеке показались мутные завихрения – скоро в этих местах должна разразиться пылевая буря… Он должен спешить.
Мурат повернулся спиной к бесконечно далекому пространству и побрел к месту ночевки, двигаясь медленно и неуклюже, словно неся тяжкий груз.
Дневник 607КС-95, 9 марта 2061 года (страницы 25–26).
«Хотел забросить дневник, но наш врачеватель психосостояний сказал, что ни в коем случае нельзя прекращать записи, так как это может быть для меня опасно.
Поделиться книгой: