Идеальное убийство

– Есть еще для нас работа?

– Только открыть шампанское. Как всегда. Примроуз, естественно, привезет торт.

– Никаких дурацких гостей на этот раз?

– Кроме мистера и миссис Тиббет, – сухо заметила Долли.

– Ах, да, конечно. Мы уже знакомы. Я не имела в виду…

– Мы все знаем, что ты имела в виду, Даффи, – прервала ее Долли. – Ладно, я пошла в теплицу опрыскивать цветы. Увидимся позже. – Она вышла, сильно хлопнув дверью.

Через несколько минут на металлической лестнице послышался цокот шпилек, и леди Балаклава в облаке дорогих духов сошла вниз. На ней был розовый пеньюар, перевязанный розовым боа.

– Мои дорогие! – воскликнула она.

– Леди Кристал, – произнес Чак, встав из-за стола и подавившись яйцом.

– Хэлло, мамочка, – скучным голосом поздоровалась Даффи. – Ты шикарно выглядишь.

Леди Балаклава критически уставилась на свою дочь.

– Новая брошь?

– Купила недавно в Париже.

– Я бы такую не купила. Чак побледнел.

– По-вашему, она не слишком хороша, леди Кристал?

– Изумруд приносит несчастье. Это всем известно. Ты играешь с судьбой, Даффи.

– Я не суеверна и люблю поиграть. Твой кофе, мамочка.

Леди Балаклава села в кресло, положила сахар в кофе и стала помешивать ложечкой.

– Долли сказала вам, что надо ехать на станцию? Наш «бентли» сломался.

– Мне это не очень нравится, если откровенно.

– Сожалею. Я не могла просить мистера Уинкфилда…

– Вот именно! Ты не могла попросить этого мистера Уинкфилда и просишь нас! Леди Балаклава была невозмутима.

– Конечно. Ведь мы – одна семья. Даффи засмеялась.

– Мамочка, я тебя обожаю!

Начался сугубо семейный разговор. Генри и Эмми вышли в сад подышать. Эмми села на лавочку у фонтана.

– По-моему, это – самое необычное твое задание, дорогой. Они тут все такие чудные. Например, Чак. И Долли…

– Долли, мне кажется, стоит в самом центре этой шарады. Может, нанесем ей визит? Теплица была в дальнем углу сада, туда вела тропинка, начинающаяся сразу за дверью

кухни.

Окна в теплице были открыты, и они увидели, как Долли ходит между растениями в большой странной шляпе, резиновых перчатках, держа внушительных размеров опрыскиватель.

– Вот дурачье! – закричала Долли, увидев их. – Убирайтесь немедленно отсюда!

– Мы хотели с вами поговорить, – сказал Генри.

– Это – запросто. Но не входите. Тут – отрава. Генри почувствовал неприятный запах.

– Инсектицид?

– Жуткая вещь. Очень опасная.

– Зачем вы им пользуетесь, если он так опасен? – спросила Эмми.

– Потому что эффективно, моя дорогая. Так о чем вы хотели со мной поговорить?

– О спиритизме.

– Нонсенс! Вы верите в такие штучки?

– Неважно, верю я или нет. Важно, что леди Балаклава в это верит.

– Ну, и дура.

– Она объяснила мне, что это – игра для двоих.

– Чепуха!

– Почему же вы в нее играли?

– Я?!

– А кто еще?

– Вы неправильно поняли, мой друг. Я от таких вещей держусь подальше. Это – опасней, чем «Летучая смерть».

– Значит, вы должны знать напарника леди Балаклавы. Долли помолчала, затем ответила:

– По четвергам я люблю ходить в кино. И по четвергам к нам любит заглядывать Тони

Гриффитс, чтобы побыть с Кристал наедине.

5

Действительно, Вайолет и Пит прибыли поездом на 12.43, а примерно в час дня «роллсройс» привез их со станции.

Генри и Эмми, последовав совету Долли, решили прогуляться в лесу. Они вернулись после двенадцати. Кристал сидела в гостиной. Генри спросил, какие будут еще инструкции для него на этот день, и Кристал ответила:

– Прилепись ко мне и делай то, что я велю, Генри, дорогой.

В это время подкатил «роллс-ройс». Долли выскочила из кухни и побежала приветствовать гостей.

Затем все прошли в комнату, и Эмми поразил контраст между двумя парами. Швахеймеры были такие лощеные, они словно излучали вокруг себя богатство, его особый аромат. Счастливая пара.

Собственно, о ван дер Ховенах нельзя было сказать, что они бедны. Но их чересчур показное отношение к своим новеньким безукоризненным костюмам характеризовало людей с небольшим достатком, одетых в то лучшее, что у них есть.

Генри и Эмми поздоровались с ними, и тут вошла Долли. Она несла вазу, в которую успела поставить две дюжины великолепных темно-красных роз, затем уткнулась носом в букет.

– Чудесно пахнут! Божественно. Пит, ты – гений! Кристал всплеснула руками в притворном испуге.

– Дура! Я не должна видеть мои подарки до самого вечера! Убери их отсюда!

– О, ладно-ладно… – проворчала Долли. – Это глупо с моей стороны.

– Дайте мне розы, Долли, – выступил вперед Чак. – Я отнесу их пока на кухню. Постепенно напряжение улеглось, все развеселились. Даффи флиртовала с Питом, Вайо-

лет смотрела влюбленными глазами на мать, все время поддакивала, что бы Кристал ни сказала, и преувеличенно громко смеялась над ее шуточками. Чак нашел благосклонную слушательницу в лице Эмми и с удовольствием объяснял ей все тонкости, связанные с работой унитазов. Генри взял свой бокал, отошел к окну и встал рядом с Долли, которая молча смотрела на залитую солнцем лужайку.

– Мне бы хотелось знать, как он это делает, – заговорила она.

– Кто и что делает? – спросил Генри.

– Пит, – ответила Долли. – Эти свои розы.

– Он ведь – профессионал, не так ли?

– Какая разница! Конечно, у себя в Голландии он может достать разные химикаты, которые мне и не снились, но…

– Говоря о химикатах, – перебил ее Генри, – мне очень интересно, где вы держите свою столь опасную «Летучую смерть»?

Долли посмотрела на него скептически.

– Великий сыщик за работой? Извините, конечно. Но если это вас интересует, я держу инсектицид в теплице, которую закрываю на замок, а ключ постоянно ношу с собой. – Она похлопала себя по карману вельветовых бриджей и добавила: – Ведь никто из этих дураков не знает, как это опасно.

– Кроме Пита ван дер Ховена.

– О, да! Конечно. Кроме Пита. – Долли рассмеялась хриплым смешком и повторила: – Кроме Пита, конечно.

После ланча Кристал заявила, что хотела бы еще прилечь, и ушла к себе в спальню. Швахеймеры поднялись в свою комнату. Им надо было распаковать вещи, а затем снова ехать на станцию, встречать Примроуз.

Генри и Эмми предложили Долли помочь вымыть посуду. Их предложение было неожиданно принято.

– Очень мило с вашей стороны, а то у меня дел полно.

Эмми принялась за мытье посуды, а Генри взял чистое полотенце.

– А вот и подарки леди Балаклавы, – сказал Генри. – Розы и десять бутылок шампанского. Две бутылки, должно быть, уже в холодильнике. А в той коробке с красным бантом что? Подписано: «Крис от глупой старой Долли». Торт приедет позже, вместе с мадам Примроуз…

– А от нас – ничего, – огорчилась Эмми. – Это ужасно, Генри. Давай пойдем в деревню и купим коробку шоколадных конфет или еще что-нибудь.

– Хорошая мысль, – согласился Генри. – Но лучше ты сходи одна. Я должен быть здесь. И Эмми отправилась в Пламли-Грин, а Генри сел на диван в гостиной, поближе к окну,

чтобы видеть всех, кто входит и выходит, и взял в руки газету. Пока ничего особенного не происходило.

Долли вышла из своей комнаты, спустилась по лестнице и протопала в сад. Вскоре после этого вниз спустились Швахеймеры и тоже вышли на лужайку. Они минуту поговорили с Долли, затем сели в «роллс-ройс» и уехали – слишком рано, изумился Генри. Долли закончила возиться в саду и ушла в теплицу. Ван дер Ховены вернулись с прогулки. Точнее, вернулась Вайолет. Генри слышал ее легкие шаги, когда она поднималась по лестнице. Через десять минут из леса появился Пит, пересек лужайку, но не вошел в дом, а вместо этого направился в теплицу и стал оживленно беседовать с Долли.

Швахеймеры вернулись в пять часов и привезли Примроуз Дюваль с тортом из кондитерской Боне в Лозанне. Все трое вошли через парадную дверь. Генри слышал, как Даффи говорила:

– Мама спит, конечно. Вайолет и ее Летучий Голландец, наверное, тоже в постели. Долли возится со своими азалиями. Еще эта странная парочка – мистер и миссис Тиббет.

– Мамины друзья?

– Да, наверное. Но какие-то необычные. Тихие, очень воспитанные. Мне кажется, мама что-то задумала.

Раздался голос Чака:

– Давайте торт сюда, Примроуз, и я поставлю его рядом с остальными подарками. Через минуту на лестнице раздались его тяжелые шаги, и все стихло.

Затем Эмми вернулась из деревни с коробкой конфет – лучших, какие можно было купить в Пламли-Грин.

– Замечательная тут природа! – воскликнула она. – Сосны, тропинки и чудесный пейзаж. Отнеси это пока на кухню.

Она подала Генри коробку конфет вместе с поздравительной открыткой. На открытке было написано стандартное – «С днем рождения!»

Генри достал авторучку и добавил: «С наилучшими пожеланиями от Генри и Эмми

Тиббет».

На кухне, в шкафу, он увидел еще одна большую коробку – белую, с красивой этикеткой. Генри осторожно приоткрыл крышку. Внутри был роскошный, просто фантастический торт. Среди сахарных роз стояло маленькое швейцарское шале, марципановое, с крышей и ставнями из шоколада и прозрачным засахаренным розовым лепестком вместо двери. Вокруг этого шедевра вились слова поздравления из крема нежного фисташкового цвета. Генри закрыл крышку и сверху положил свою скромную коробку конфет. Он хотел закрыть шкаф, но вдруг заметил красный флакон с крупными белыми буквами – «Летучая смерть».

Буквы чуть поменьше рекомендовали использовать содержимое как отраву для насекомых в теплице. Шрифтом еще мельче советовалось надевать при этом резиновые перчатки и беречь глаза. И совсем маленькими буковками, которые трудно было прочитать невооруженным глазом, говорилось, что вдыхать «Летучую смерть» ни в коем случае недопустимо, ибо даже ничтожная доза может быть смертельна.

– Наверное, этой гадостью Долли опрыскивает свои азалии, – заметила Эмми.

– Именно, – подтвердил Генри. – И эта гадость должна быть в теплице и надежно закрыта на замок. Но никак не на кухне!

– Долли ошиблась… – начала Эмми и замолчала.

На кухне царил идеальный порядок. Нет. Долли не могла ошибиться.

– Мы не оставим этот яд здесь, – сказал Генри. – Я заберу флакон с собой и закрою в ванной комнате. А теперь идем, нам надо успеть переодеться к обеду.

Когда пробило шесть часов, Генри и Эмми сошли вниз. Они обнаружили, что в гостиной все уже готово к торжеству. Неутомимая Долли потрудилась в их отсутствие. Стулья были расставлены вокруг невысокого мраморного стола, на котором красовались подарки.