Летающее счастье

Это очень дорогое дерево, из которого вытачивают разные красивые вещицы. К тому же оно замечательно пахнет, особенно когда горит. Если самый маленький кусочек такого дерева бросить в очаг, по всему дому разнесётся прекрасный запах, лучше всяких духов. В те времена богатые люди платили за сандаловое дерево золотом, и купец рассчитывал с большой выгодой продать свой товар.

Так шёл он и шёл рядом с осликом и вдруг увидел вдали красивый город. «Уж здесь-то я продам своё дерево», — радостно подумал он.

И не знал бедный купец, что перед ним город лжецов, плутов и обманщиков.

В самом деле, когда-то, в стародавние времена, подобрались в этом городе одни воры да плуты, принялись старые плуты обучать молодых, и стал город плутовским городом.

Купец остановился в гостинице, хозяин которой был не простым плутом, а выдающимся. Узнал он, что купец привёз драгоценное дерево, и стал думать, как бы это дерево у него отнять. Он был адски хитёр — и придумал.

Раздобыл он маленький кусочек сандалового дерева и бросил его в очаг, где горели дрова. Купец, который в своей комнате уже лёг было отдохнуть с дороги, вдруг почувствовал запах, испугался, не горит ли это его дерево, и выбежал узнать.

— Чего вы так испугались? — спросил его хозяин гостиницы с таким видом, ровно ничего не случилось. — Да, конечно, у меня в очаге горит сандаловое дерево. У нас в городе все им печи топят.

Купец страшно огорчился. Он-то шёл сюда издалека со своим деревом, чтобы дорого его продать, а оно, оказывается, стоит здесь не больше, чем простые дрова!

А у хозяина гостиницы было такое открытое лицо, такой добротой светились его голубые глаза!

— Не огорчайтесь, — сказал этот хитрец, — мне вас жаль, и я куплю у вас ваше дерево. Я даже дам за него хорошую цену — корзину любого товара. Только, по обычаю нашего города, давайте сперва напишем об этом договор.

Бедный купец! Он был вооружён против разбойников, с которыми можно вступить в бой, но против хитрости у него не было оружия!

Он был рад, что вообще нашёлся кто-то, кто купит его товар. И он подписал договор о продаже.

Но как только он его подписал, хозяин гостиницы и все плуты, которые успели собраться вокруг, громко расхохотались и стали наперебой объяснять купцу, как ловко его одурачили, — ведь за свой товар он мог бы получить мешка три золота, не меньше. Купец стал было кричать, что не отдаст дерева, но хозяин гостиницы заявил, что отведёт его в суд. Договор-то подписан!

Вышел купец из гостиницы — места себе не находит. Пропало его дерево!

Видит он — сидят двое людей, играют в шахматы, да так скверно, что противно смотреть. Дай, думает купец, поиграю, отвлекусь немножко.

А это были жулики, которые нарочно плохо играли, чтобы его раззадорить.

— Сыграем! — сказал рыжий плут. — Садись. Только мы играем с условием: кто проиграет, тот выполняет любое желание того, кто выиграл.

Сел купец играть, а кругом собралось с десяток жуликов, которые пришли посмотреть, как купца обыграют. Потому что плут, конечно, плутовал.

Не успел купец оглянуться, как проиграл партию.

— Ну, теперь выполняй моё желание, — сказал рыжий плут. — Я требую, чтобы ты выпил море.

— Но ты же сам понимаешь, что я не могу этого сделать, — возразил купец.

— Тогда плати мне мешок золота, — смеясь, сказал плут. — Таков закон нашего города: если человек не выполняет условия, он обязательно должен заплатить мешок золота.

Вскочил купец в досаде и хотел было уйти, но тут дорогу ему преградил какой-то одноглазый старик.

— Держите его! — закричал он, указывая на купца. — Он украл мой глаз!

— Украл! Украл! — радостно подхватили плуты. — Пусть отдаёт!

Купец напрасно уверял их, что оба его глаза принадлежат ему от рождения. Плуты не желали его слушать.

— Завтра я поведу его к судье, — сказал одноглазый плут.

Насилу вырвался от них купец. Вне себя от горя, совершенно обессиленный, прибежал он в свою комнатку и рухнул на постель.

Лежит, а заснуть не может. Всё вспоминаются ему плуты, которые так нагло его обманывали. «Что же я буду делать завтра?» — с отчаянием думает он.

И вдруг за стенкой послышались голоса. Стал он прислушиваться.

Надо вам сказать, что в соседней комнате сидел самый старый, самый хитрый плут, у которого когда-то обучались плутовству все остальные плуты города. И вот теперь его бывшие ученики пришли к нему похвастаться своими плутовскими успехами.

Первым хвастался хозяин гостиницы — как он ловко отнял у купца его товар.

— Ну, меня бы ты на этом не провёл, — ответил, выслушав его, старый плут. — Глупый купец потребует у тебя, конечно, золота. А я бы потребовал не золота, а полную корзину живых блох.

— До этого ему в жизни не додуматься! — смеясь, ответил хозяин гостиницы.

А купец-то всё слышит!

Вторым хвастался рыжий плут — шахматист.

— Ну, с меня бы ты золота не получил, — сказал ему старый плут, — я бы потребовал, чтобы, перед тем как мне выпить море, ты бы остановил все реки, которые в него впадают.

— Да разве ему догадаться! — воскликнул рыжий плут.

Третьим был одноглазый мошенник; он рассказал, как потребовал у купца украденный глаз.

— Как он теперь докажет, что не крал у меня глаза? — смеясь, сказал он.

— Нет! — воскликнул старый плут. — Нет! Я вижу, что зря потратил на вас годы, обучая вас плутовству. Разве так плутуют?! На месте купца я бы сделал очень просто. Я бы потребовал, чтобы у тебя и у меня вынули по глазу, взвесили бы их на весах и посмотрели, в самом ли деле они одинаковы. Что ты на это скажешь?

— Да, худо бы мне тогда пришлось! — ответил одноглазый. — Только купцу это и в голову не придёт.

А купец-то всё слышал и всё запоминал!

На следующий день пришёл он в суд. А нужно вам сказать, что судья в этом городе был такой старенький, что уже плохо слышал и почти ничего не видел. Оттого и процветали тут обман и воровство.

Первым против купца выступил хозяин гостиницы. В одной руке он держал игрушечную корзиночку с золотом, а в другой — договор, который подписал купец.

— Золото? — презрительно воскликнул купец. — Зачем оно мне! В моём городе им улицы мостят. Нет, я хочу получить за своё дерево полную корзину живых блох.

— Это справедливо, — сказал судья. — В договоре сказано: корзину любого товара.

— Но откуда мне взять живых блох! — закричал вне себя хозяин гостиницы.

— Не знаю, — ответил судья. — Но если ты не можешь заплатить купцу блохами, плати ему мешок золота. Таков наш закон.

Вторым выступил плут-шахматист. Он требовал, чтобы купец выпил до дна море или же платил мешок золота.

— Зачем же мне платить? — возразил купец. — Мне как раз пить хочется. Уж лучше я море выпью. Но только перед этим, пожалуйста, останови все впадающие в него реки. Крупные. Маленькие речки и ручьи можно не останавливать.

— Это справедливо, — сказал судья.

— В таком случае я отказываюсь от своего выигрыша! — закричал плут.

— А если так, плати купцу мешок золота, — сказал судья.

Третьим выступил одноглазый плут, который потребовал назад свой глаз. Купец же в ответ потребовал, чтобы у них у обоих вынули по глазу и взвесили эти глаза на весах.

— Это справедливо, — сказал судья. — А первым следует вынуть глаз у того, кто предъявил обвинение.

Одноглазый плут кинулся было бежать, но судья остановил его и потребовал, чтобы он уплатил купцу мешок золота.

Так обманщики попали в ими же расставленную ловушку.

Правда, хозяин гостиницы пробовал наловить корзину блох и даже двух было поймал, но одна тут же скончалась, а другая, напротив, была живой и потому, конечно, от него упрыгала.

Что же до купца, то он скорей нагрузил на своего осла сандаловое дерево, которое чуть было не потерял, на двух других ослов — мешки с золотом и, погоняя животных, что есть силы пустился прочь. Ещё бы! Ведь он спасся благодаря счастливо подслушанному разговору, а не то сидеть бы ему век в тюрьме!

Он шёл и всем, кто встречался ему на пути, рассказывал про ужасный плутовской город — чтобы добрые люди объезжали его стороной.

* * *

Когда я кончила сказку, все некоторое время молчали. Наверное, ждали, пока до Васьки дойдёт.

— Если бы этот хозяин гостиницы жил с нами, — сказал Ральф и взглянул на меня, — ему было бы гораздо легче.

— Почему?

— Потому, что с Васьки он без труда собрал бы блох целую корзину.

— Чемодан, — прибавил сын.

— Знаете что, — сказал кот, — уйду я от вас.

— Не обижайся, Вась.

— Безобразие, понимаете. Попался им редкий, понимаете, говорящий кот, так они его воспитывают, они его воспитывают! Душа моя с вами засохла, до того вы меня завоспитали.

— Ты ошибаешься, если думаешь, что ты такая уж редкость, — возразила я. — Говорящих котов на свете было не так мало, многие из них давным-давно описаны в книгах.

— А в каких? — спросила дочь.

— Был такой замечательный немецкий писатель Гофман, он сочинял сказки. Одну из них вы знаете — это сказка о Щелкунчике и мышином царе. Так вот, Гофман написал книгу о коте Муре. Ты ведь, Васька, неграмотный, а кот Мур научился читать и даже писать, а потому написал историю собственной жизни. И все свои переживания сумел описать. Оказалось, кстати, что думает он только о себе, о том, как бы ему прожить получше и поесть побольше.

Он узнал, например, что мать его голодает, пожалел её и решил накормить. Раздобыл селёдку и понёс ей. Но селёдка очень вкусно пахла, поэтому Мур отъел у неё хвост. Потом ещё немножко. И ещё немножко. А потом решил: всё равно осталось так мало и нести неловко, и потому доел остальное.

— А Лукоморье! — закричала дочь. — А кот учёный, который «всё ходит по цепи кругом»!

Ральф посмотрел на меня вопросительно — он ведь не знал Пушкина. Мы ему наперебой рассказали: «Идёт направо — песнь заводит, налево — сказку говорит», и всё это стихотворение до конца.

— А в «Синей птице», — напомнил сын.

Мои дети недавно были в театре и видели «Синюю птицу».

— А там что за кот? — спросил Ральф.

— Там есть не только Кот, но и Пёс, — сказала дочь, — тебе было бы интересно. Как это глупо, что собакам нельзя в театр. Пёс там очень славный и верный, а Кот — предатель, он ведёт детей прямо в царство Ночи. Дети — мальчик и девочка, Тильтиль и Митиль — ищут Синюю птицу, а Кот не хочет, чтобы они её нашли и стали счастливы. Отвратительный Кот!

И тут Васька снова встал:

— Сыт вашими разговорами по горло. Все псы у вас хороши, а все коты плохи? Я ухожу от вас.

— Умираю, — сказала дочь.

Есть у неё такая привычка — ехидно говорить: «Умираю!»

— Куда же ты от нас уйдёшь? — рассмеялся сын.

— У нас тебя кормят, тебе тепло и крыша над головой, — прибавила я. — А так кто тебя накормит? Настанет осень, пойдут дожди, где ты будешь жить? По подворотням?

— Не беспокойтесь, — ответил Васька, — не пропаду. Я уйду в люди.

— А что это значит, ты понимаешь, — уйти в люди?

— Конечно. Я стану человеком.

— А как же ты станешь человеком, скажи на милость?

— Очень просто. Мне один приятель давно это дело предлагал. Что, говорит, в котах ходишь, каждый может тебя ногой ударить, иди-ка ты лучше в люди. Ему знакомые студенты-арабы привезли порошок, ну вроде того, каким халифа-аиста, что ли, заколдовали, этот порошок в людей превращает. Я всё отказывался — ради вас. Всё думал, как вы без меня проживёте, без Васьки-то. Но вы, понимаете, так начали меня воспитывать, что мочи моей больше нет. Я ухожу.

И Васька опять весь собрался, стал вдвое короче и толще и загнул хвост за спину. А потом повернулся и ушёл от нас.

Он — хвост столбом — шёл по просеке, и мы смотрели ему вслед до тех пор, пока он не пропал из виду.

— Туда ему и дорога, — нерешительно сказала дочь.

Но всем нам тоже было немного не по себе.

— Что это он сказал насчёт того, что пойдёт в люди? — спросил сын.

— Ерунда какая-то, — сказала дочь.

— Он давно мне говорил, будто ему предлагают превратиться в человека, — сказал Ральф, — но я считал, он всё это выдумывает: ведь с ним трудно разговаривать, он ни слова правды не говорит.

— Ладно, вернётся, когда есть захочет, — сказал сын.