Гарри Поттер и Орден Феникса (Анна Соколова)

— Expecto patronum!

Голос прозвучал тихо, словно издалека. Еще одна легкая струйка серебряного дыма, слабее, чем прежняя, вылетела из палочки — на большее Гарри был не способен, заклинание не срабатывало…

В голове Гарри раздался смех, резкий пронзительный смех… Его легкие заполняло смрадное, мертвенно-холодное дыхание дементора, он тонул в этой могильной вони… «Вспоминай… что-нибудь счастливое…»

Но счастливых мыслей не подворачивалось… ледяные пальцы дементора сжимались на его горле, пронзительный смех становился все громче и громче, а в голове звучал голос: «Кланяйся смерти, Гарри… может быть, это даже не больно… откуда мне знать… я никогда не умирал…»

Он никогда больше не увидит Рона и Гермиону…

На последнем издыхании в сознании Гарри четко вспыхнули их образы.

— EXPECTO PATRONUM!

Из кончика палочки Гарри вырвался огромный серебряный олень: его рога воткнулись дементору туда, где должно быть сердце, и отбросили назад как невесомую тень; поверженный оленем, дементор отпрянул, словно летучая мышь, и исчез.

СЮДА! — крикнул оленю Гарри.

Развернувшись кругом, он бросился бежать по дорожке, подняв светящуюся палочку:

— ДАДЛИ? ДАДЛИ!

Ему понадобилась всего дюжина шагов, чтобы добежать до них. Дадли свернулся на земле, закрыв руками лицо. Второй дементор склонился к нему, захватив слизистыми пальцами его запястья, отрывая от лица ладони, медленно, почти любовно разводя руки Дадли в стороны, и опуская закрытую капюшоном голову к его лицу так, будто собирался его поцеловать.

— ВЗЯТЬ ЕГО! — заорал Гарри.

Серебряный олень вихрем просвистел мимо Гарри. Безглазое лицо дементора было всего в дюйме от лица Дадли, когда серебряные рога подцепили его; тварь подбросило в воздух, она, как и первая, высоко подлетела и скрылась в темноте; олень проскакал до конца проулка и рассеялся серебряным туманом.

Тут же разом вновь вспыхнули луна, звезды и уличные фонари. В проулке задул теплый ветерок. В соседних садах зашелестели деревья, и с Магнолия-кресчент донесся обычный рокот автомобилей.

Такое внезапное возвращение привычной обстановки Гарри совершенно ошеломило. Его била нервная дрожь, а через мгновение он осознал, что футболка прилипла к телу, вся мокрая от пота.

Этого не может быть! Дементоры здесь, в Литтл-Уингинге.

Дадли скорчился на земле, дрожа и постанывая. Гарри наклонился к нему посмотреть, в каком он состоянии и способен ли встать, но вдруг услышал позади себя громкие торопливые шаги. Инстинктивно подняв палочку, он резко повернулся, чтобы встретить пришельца лицом к лицу.

Пришельцем оказалась задыхающаяся миссис Фигг, их сумасшедшая старая соседка. Из-под сеточки для волос выбились седые пряди, на запястье, побрякивая, качалась хозяйственная авоська, с ног сваливались клетчатые войлочные тапочки.

Гарри поспешно принялся прятать палочку подальше с глаз миссис Фигг, но тут…

— Не убирай ее далеко, глупый мальчишка! — завопила она. — Вдруг здесь еще и другие есть? Ох, я убью Мундугуса Флетчера!

Глава 2. Совепад

— Что? — машинально переспросил Гарри.

— Он смылся! — всплеснула руками миссис Фигг. — Смылся покупать какие-то дурацкие ворованные котлы![8] Я ведь ему сказала, что шкуру живьем спущу, если он что-нибудь прохлопает… и вот на тебе! Дементоры! Какое счастье, что я на всякий случай подослала мистера Тибби! Но только прохлаждаться тут у нас времени нет! Скорей, нужно быстренько вернуть тебя домой! Ох, не миновать беды! Я его убью!

— Но… — для Гарри стало откровением, что его сумасшедшая старая соседка-кошатница в курсе, кто такие дементоры, и потрясло не меньше, чем встреча с ними на этой узкой дорожке, — …вы… вы ведьма?

— Я сквиб, и Мундугусу это известно не хуже, чем мне! И как, скажите на милость, я должна помогать тебе отбиваться от дементоров? Оставил тебя без всякого прикрытия, а ведь я его предупреждала…

— Так это Мундугус следил за мной? Подождите… это был он! Это он дезаппарировал у моего дома!

— Да, да, да, но к счастью я, на всякий случай, посадила мистера Тибби под автомобиль, он примчался и предупредил меня, но пока я добралась до твоего дома, тебя там уже и след простыл… а теперь… ох, и что теперь скажет Дамблдор? Ты! — завопила она Дадли, который апатично лежал на тротуаре. — Поднимай свою жирную задницу, быстро!

— Вы знаете Дамблдора? — уставился на нее Гарри.

— Конечно, я знаю Дамблдора, кто же не знает Дамблдора? Ну, давай же… Если они вернутся, я ничем не смогу тебе помочь, мне-то и чайный пакетик не трансфигурировать.

Она наклонилась, вцепилась сухопарыми руками в одну из здоровенных рук Дадли и потащила его:

— Вставай, никчемная туша, вставай!

Но Дадли или не мог, или не хотел двигаться. Он лежал на земле в той же позе, с пепельно-серым лицом, трясся и крепко сжимал рот.

— Давайте я… — Гарри схватил Дадли за руку и стал его поднимать.

Поставить его на ноги Гарри удалось с огромным трудом. Казалось, что Дадли вот-вот снова рухнет. Его маленькие глазки выкатились из орбит, лицо покрылось бисеринками пота. Как только Гарри отпускал его, он тут же опасно кренился вбок.

— Быстрей! — истерично воскликнула миссис Фигг.

Гарри обернул одну из тяжелых рук Дадли вокруг своих плеч и, согнувшись под его тяжестью, потащил к дороге. Миссис Фигг проковыляла вперед и с беспокойством заглянула за угол.

— Не выпускай из рук палочку, — велела она Гарри, когда они дошли до Уистерия-уок. — О Статуте Секретности и думать забудь, все равно, как ни крути, расплачиваться придется — красть, так философский камень…[9] А насчет Разумного ограничения применения магии несовершеннолетними… вот как раз этого и боялся Дамблдор… Что там, в конце улицы? А, всего лишь мистер Прентис… не прячь палочку, мальчик, я, что, не говорила тебе, что от меня мало толку?

Одновременно держать наготове палочку и буксировать Дадли было очень непросто. Гарри раздраженно ткнул кузена локтем под ребра, но тот, казалось, утратил всякое желание двигаться самостоятельно. Он тяжело навалился Гарри на плечо и с трудом переступал огромными ножищами.

— Миссис Фигг, почему вы не сказали мне, что вы сквиб? — задыхаясь, спросил на ходу Гарри. — Я столько раз заходил к вам в гости… почему вы ничего мне не сказали?

— Приказ Дамблдора. Я должна была присматривать за тобой, но ничего тебе не говорить, маленький ты еще. Как же мне жаль, Гарри, что я тебе так кровь попортила, но Дарсли запретили бы тебе ко мне в гости приходить, если бы решили, что тебе это нравится. Нелегко мне было, уж поверь… Подумать только… — она опять всплеснула руками и горестно продолжила: —…Если Дамблдор обо всем узнает… как же Мундугус посмел уйти, когда ему положено было дежурить вплоть до полуночи… ну и где он? Как мне теперь объяснять Дамблдору, что произошло? Я не умею аппарировать.

— У меня есть сова, можете ее позаимствовать… — выдавил Гарри, размышляя, сломается ли его позвоночник под весом Дадли, или нет.

— Гарри, ты не понимаешь! Дамблдор должен вмешаться как можно быстрее… у Министерства есть свои способы обнаружить применение магии несовершеннолетними, они все узнают раньше, помяни мое слово…

— Но я ведь отгонял дементоров, хочешь-не хочешь, пришлось пользоваться магией… наверняка их куда больше должно волновать, с чего это дементоры шляются на Уистерия-уок?

— Ох, милый мой, если бы так, да только боюсь я… МУНДУГУС ФЛЕТЧЕР, Я ТЕБЯ УБЬЮ!

Раздалось громкое «хлоп!», и сначала в ноздри ударил крепкий запах перегара пополам с прокуренным душком, а затем прямо перед ними материализовался приземистый небритый мужчина в рваном пальто. У него были короткие кривые ноги, длинные, всклокоченные рыжие волосы и налитые кровью глаза, мешки под которыми придавали ему скорбный вид бассет-хаунда. В руке мужчина сжимал серебристый сверток, — Гарри мгновенно определил, что это плащ-невидимка.

— Ты чё, Фигги? — мужчина поглядел на миссис Фигг, потом на Гарри и Дадли. — Чё стоим, хде прикрытие?

— Я тебе покажу «прикрытие»! — раскричалась миссис Фигг. — Тут дементоры, ясно тебе, ворюга подлый, жалкий халтурщик!

— Дементоры? — ошеломленно повторил Мундугус. — Хде дементоры?

— Да здесь же, ах ты, кучка крысиных какашек, здесь! — вопила миссис Фигг. — В твое дежурство на мальчика напали дементоры!

— Иди ты… — промямлил Мундугус, растерянно переводя взгляд с миссис Фигг на Гарри и обратно. — Иди ты… а я…

— А ты гоняешь на барахолку за крадеными котлами! Разве не говорила я тебе, чтобы ты не уходил? Не говорила ТЕБЕ?

— Я… ну ладно… я… — вид у Мундугуса был совершенно сконфуженный. — Ну… такое клевое дельце было, понимаешь…

Миссис Фигг размахнулась, и рукой, на которой висела авоська, с размаху хлопнула Мундугуса по уху. Судя по звяканью, которым сопровождался удар, стало ясно, что авоська полна кошачьих консервов.

— Ух… отстань… отстань… ах ты, мышь летучая-приставучая! Кто-то ж должон сказать Дамблдору!

— Да… вот… именно…! — миссис Фигг продолжала дубасить кошачьими консервами Мундугуса по всем местам, куда могла дотянуться. — И… лучше… если… это… будешь… ты… сам… и… объяснишь… ему… почему… не… смог… прийти… на… помощь!

— Чепчик попридержи! — завопил Мундугус и пригнулся, закрывая руками голову. — Я пошел… пошел!

И с еще одним громким «хлоп!» исчез.

— Надеюсь, Дамблдор убьет его! — исступленно выкрикнула миссис Фигг. — Шагай, Гарри, чего ты ждешь?

Гарри решил не тратить попусту силы на объяснения того, что может двигаться только вместе с тушей Дадли. Подтолкнул плечом полубесчувственного кузена и зашагал дальше.

— Я провожу тебя до двери, — сказала миссис Фигг, когда они свернули на Прайвет-драйв, — на всякий случай, вдруг они еще здесь… подумать только, страсти-то какие… тебе пришлось с ними бороться самому… А Дамблдор сказал, что мы должны любой ценой не давать тебе пользоваться магией… ладно, что теперь плакать о прокисшей микстуре,[10] вот что я думаю… но все ж таки, пустили гнома в сад…[11]

— А что… — задыхался Гарри, — …Дамблдор… сказал… следить за мной?

— А как же! — возмущенно запричитала миссис Фигг. — А ты думал, что он позволит тебе разгуливать в одиночку после того, что случилось в июне? О, господи, мальчик, а мне говорили, что ты сообразительный… в здравом уме… ну, давай, заходи в дом и даже нос наружу не высовывай… — распорядилась она, когда они добрались до дома номер четыре. — Я думаю, с тобой вскорости свяжутся.

— А вы что будете делать? — быстро уточнил у нее Гарри.

— Пойду прямо домой, — миссис Фигг оглядела темную улицу и поежилась, — мне нужно ждать следующих инструкций. Только никуда не выходи. Спокойной ночи.

— Постойте, не уходите! Я хотел спросить…

Но миссис Фигг уже рысью потрусила прочь, шлепая войлочными тапочками и звеня авоськой.

— Подождите! — крикнул Гарри ей вслед.

У него был миллион вопросов, которые хотелось задать хоть кому-нибудь, кто встречался с Дамблдором, но миссис Фигг через пару секунд скрылась в темноте.

Нахмурившись, Гарри поправил Дадли на плече и протащил его несколько последних, мучительных шагов через лужайку дома номер четыре.

В прихожей горел свет. Гарри заткнул палочку за пояс джинсов и нажал кнопку звонка, за рельефным стеклом входной двери появился силуэт тети Петуньи, все вырастая и причудливо искажаясь.

— Дадлик! Уже так поздно… я так волнова… волновалась… Дадлик, в чем дело!

Гарри скосил глаза на Дадли и успел очень вовремя выскользнуть из-под него. Дадли зашатался, лицо его мертвенно позеленело… А потом он открыл рот, и его стошнило точно на дверной коврик.

— ДАДЛИК! Дадлик, что с тобой случилось? Вернон? ВЕРНОН!

Гаррин дядя вперевалку притопал из гостиной, тряся туда-сюда отвисшими усами, как всегда, когда был взволнован. Он рванулся помогать тете Петунье переводить бесчувственного Дадли через порог, стараясь при этом не наступить в лужу рвоты.

— Вернон, он болен!

— Что с тобой, сынок! Что случилось? Миссис Полкисс дала вам к чаю что-то иностранное?

— Почему ты весь в грязи, дорогой? Ты лежал на земле?

— Подожди… тебя не ограбили, а, сынок?

Тетя Петунья завизжала:

— Звони в полицию, Вернон! Позвони в полицию! Дадлик, родной, поговори с мамочкой! Что они с тобой сделали?

Во всей этой суматохе никто, казалось, не замечал Гарри, что его абсолютно устраивало. Ему удалось проскользнуть внутрь прямо перед тем, как дядя Вернон захлопнул дверь и, в то время как Дарсли с грохотом продвигались из прихожей в сторону кухни, Гарри, не привлекая к себе внимания, осторожно направился в сторону лестницы.

— Кто это сделал, сынок? Скажи, как их зовут. Мы проучим их, не волнуйся!

— Тссс! Он пытается что-то сказать, Вернон! Кто это, Дадлик? Скажи мамочке!

Гарри уже занес ногу на первую ступеньку, когда Дадли обрел дар речи.

— Он.

Гарри застыл с поднятой ногой, повернул голову и приготовился к самому худшему.

— ЭЙ, ПАРЕНЬ! ПОДИ СЮДА!

Со смешанным чувством страха и злости Гарри убрал ногу со ступеньки и, повернувшись, последовал за Дарсли.

Идеально чистая, сверкающая кухня после уличной темноты казалась странно неестественной. Тетя Петунья довела Дадли до стула; вид у него был по-прежнему очень бледный и к тому же очень липкий. Дядя Вернон, остановившись у раковины, маленькими, сузившимися глазками впился в Гарри.

— Что ты сделал моему сыну? — угрожающе прорычал он.

— Ничего, — ответил Гарри, прекрасно понимая, что дядя Вернон не поверит ни одному его слову.

— Что он сделал тебе, Дадлик? — дрожащим голосом спросила тетя Петунья, губкой стирая блевотину с кожаной куртки Дадли. — Это было… это было… «то самое», да, деточка? Он пользовался… своей штукой?

Дадли вздрогнул и слабо кивнул.

Тетя Петунья взвизгнула, а дядя Вернон замахнулся кулаком. Гарри отрезал:

— Я не делал этого! Ничего я ему не делал, это был не я, это были…

Но в этот момент в окно кухни с уханьем влетела сова. Чудом избежав столкновения с макушкой дяди Вернона, она пролетела через кухню, выронила из клюва большой пергаментный конверт к ногам Гарри, изящно развернулась, задев холодильник краем крыла, вылетела прочь и исчезла в саду.