Солнечное настроение (сборник)

– Для Анны? – Он открыл глаза и заинтересованно глянул на ее вязанье. – А… почему? В смысле – зачем? Проще готовое купить.

– Игорь Дмитриевич, – назидательно сказала Ольга, – вы все перепутали. Это все гениальное – просто. Но далеко не все простое – гениально.

Он тихо засмеялся, протянул руку и длинными жесткими пальцами обхватил ее запястье:

– Оленька… Знаете, вы очень занятный человек.

Ольга высвободила руку гораздо более резким движением, чем собиралась, и в качестве извинения за этот недружественный жест пояснила:

– И занятой. Видите? У меня руки заняты.

Она опять начала вязать, пытаясь вернуть то настроение абсолютного довольства жизнью, которое было недавно. Но уже что-то было не так. Он что-то сказал? Да нет, кажется, ничего особенного. Засмеялся противно? Нормально засмеялся. За руки хватать стал? Похоже, вполне машинально, без подтекста. У меня все хорошо, у меня все в порядке… Но в теплом монолите безмятежности появилась трещина, и в эту трещину стал просачиваться знакомый запах страха.

– Вы, наверное, телевизор хотели посмотреть? – предположила Ольга, сворачивая работу. – Я спать пойду. Вы очень громко не включайте и дверь поплотнее закройте. У Чижика очень тонкий слух.

– У вас тоже тонкий слух. – Игорь заулыбался, вспомнив, как Ольга с Анной переговариваются через сто километров чуть ли не шепотом, а те, кто между ними, ни одну из них не слышат. – Знаете, я раньше думал, что Анна сочиняет, что абсолютно все слышит… Не верил. У людей такого слуха не бывает.

– Бывает. И слух, и нюх, и все такое… – Тема была невеселой, и Ольге не очень хотелось поддерживать разговор. – Ну, я пойду, да? Спокойной ночи, Игорь Дмитриевич.

Она направилась к двери, но тут он встал, в три шага догнал ее и, выходя из комнаты, взял Ольгу за плечи и мягко развернул в обратную сторону от их с Анной тупика:

– Какая там ночь. Десяти еще нет. Даже светло совсем. Пойдемте-ка поговорим, а то за всю неделю словом не обмолвились.

– О чем поговорим? – встревожилась Ольга. – Случилось что-нибудь?

– Ну почему обязательно что-нибудь должно случиться? Просто мне интересно с вами пообщаться.

Ну-ну. Пообщаться ему интересно. Они дошли до пересечения двух коридоров и свернули в разные стороны: он – в глубину квартиры, Ольга – в сторону кухни. Остановились, молча глядя друг на друга, потом он слабо улыбнулся, махнул рукой и пошел за Ольгой в кухню.

– Чай? – спросила Ольга и, когда он кивнул, налила себе в большую чашку кипяченой воды, а потом уже поставила чайник на огонь.

Она села на жесткий кухонный диванчик, опять развернула вязанье и ожидающе глянула на Игоря:

– Вы что-то сказать хотели?

– Расскажите мне о себе, – неожиданно сказал он, садясь на диванчик рядом с ней и беря клубок пряжи с ее колен.

– Вы чего-то обо мне не знаете? – насторожилась Ольга. – Вроде я абсолютно все документы…

– Да при чем тут… – Он потянул за нитку, мешая ей вязать. – На кого вы похожи – на папу, на маму?

– На бабушку, – все еще настороженно сказала Ольга. – Так говорят. Я ее не видела.

– И глаза у нее такие же были?

– Да, – ровно сказала Ольга. – Точно такие же.

Мама когда-то рассказывала Ольге, что бабушка совсем ослепла в двадцать три года, когда родила Ольгину маму.

– А почему вы с мужем развелись? – неожиданно спросил он.

– Так получилось, – еще спокойнее сказала Ольга. – Все когда-нибудь кончается. Начинается, продолжается и кончается. Закон природы.

Лучше бы это никогда не начиналось. И продолжалось это слишком долго. Гораздо дольше, чем необходимо для понимания, что жизнь кончилась.

– А почему у вас детей нет?

У него даже голос не изменился. Ему просто интересно. Катерина – и та не посмела спросить.

– Не знаю, – равнодушно ответила Ольга и отобрала у него клубок, складывая вязанье.

– А врачи что по этому поводу думают? – не унимался Игорь.

– Не знаю, – повторила Ольга совсем холодно. – Я их мнением не интересовалась.

Она знала, что думал по этому поводу по крайней мере один врач. Сразу после свадьбы Григорий на шутливый прогноз одного из своих приятелей по поводу будущих наследников прямо при ней, Ольге, резко ответил:

– Нет уж, обойдусь без наследников. Мне никаких детей не надо.

Ей было тогда девятнадцать, и она чуть не умерла от стыда и ужаса, услышав эти слова и этот тон, увидев, как переглянулись те, кто услышал его слова. Она по глупости считала, что замуж выходят, чтобы детей рожать. Потом он все объяснил: просто он беспокоится о ней, дети – это страшная нагрузка, это просто опасно и так далее. Он мог бы и не беспокоиться. У нее не было детей – и все. И слава богу. Ведь могли бы пойти в папочку.

Ольга встала, шагнула к двери, но Игорь опять схватил ее за руку:

– Куда вы? Чайник уже закипел. И мы так и не поговорили.

– Меня Чижик зовет, – соврала Ольга. И добавила для разнообразия правду: – А горячего я все равно не пью.

– Вы к ней по первому зову… Разбалуете вы мне Анну, – улыбаясь, сказал Игорь.

– Обязательно, – серьезно пообещала Ольга. – Во всяком случае, приложу максимум усилий.

– Нет, все-таки вы очень занятный человек, – сказал он задумчиво, глядя на закрывшуюся за ней дверь.

Глава 10

– Оленька, а ты зачем ночью плакала?

Анна не хотела есть пшенную кашу и всячески отвлекала внимание Ольги от этого обстоятельства посторонними разговорами.

Игорь поднял голову от тарелки и удивленно уставился сначала на Анну, потом – на Ольгу.

– Как это? – испуганно спросил он. – Почему это?

– Тихо-тихо, – объяснила Анна. – Даже и не знаю, почему. Оленька, может, ты на меня обиделась?

– Чижик, что ты такое говоришь? – возмутилась Ольга. – Как это я на тебя могу обидеться? Сама подумай!

– Да вот я думаю, думаю, думаю… – Анна пошлепала по каше ложкой. – Хорошо бы ты колбаски мне дала. Лучше даже с ветчинкой. Или сосиску. Две штуки.

– Обжора, – сказала Ольга. – Хищница. Ладно, дам я тебе ветчинки. Тебе как предпочтительнее – два маленьких кусочка или один большой?

– Да! – с готовностью сказала Анна.

– Я спросила – или, – строго поправила Ольга.

Они шептались и хихикали, как всегда, и Игорь веселился бы, как всегда, слушая этот диалог, если бы не думал все время, действительно ли Ольга плакала ночью, и если да, то почему. Она выглядела такой безмятежной сегодня… впрочем, всегда. Она не была похожа на женщину, которая тихо-тихо плачет по ночам. Она вообще не была похожа на женщину, которая умеет плакать.

И вообще она не была похожа на живую женщину, чего уж там. Она была похожа на статую, высеченную изо льда. Такая красивая статуя, очень, очень, очень красивая… Ошеломляюще красивая. И эти волосы, сверкающие, как снег под луной. И эти невероятные глаза, точно такого же цвета, как вода в проруби, и так же в их глубине что-то холодно мерцает, вздрагивает и плещется. И белки глаз синеватые, как утренний снег. И даже ее смуглая кожа и очень яркие, почти вишневые губы не смягчали впечатления ледяной холодности. И вообще она не может быть настоящей. Таких женщин просто не бывает.

Даже Саша-маленький это, кажется, понял. Уж он-то вокруг нее мелким бесом… Прямо извертелся на пупе. А она хоть бы что. И ведь не то чтобы ей Саша-маленький не нравился. Нравился ей Саша-маленький, она сама как-то сказала, что таких красивых сроду не видела. И портрет его нарисовала. И даже Анну доверяет ему на шее катать. И даже улыбается иногда на его треп. Бедный Саша. Игорь видел, какое разрушительное действие производит на Сашу-маленького Ольгина улыбка. Позавчера были здесь трое заказчиков, как всегда, с дамами, и девки-то одна другой лучше… И тут Анна Игоревна зачем-то притопала в столовую. Все, конечно, у-тю-тю, масенькая-холосенькая, а Анна остановилась посреди комнаты, надела очки, внимательно оглядела всех женщин и тихонько позвала:

– Оленька!

И через пару секунд в дверях возникла Ольга в своих белых штанах и белой мужской рубахе с закатанными до локтей рукавами. И без черных очков. Наверное, у каждого из гостей сердце остановилось. Наверное, люди так выглядят под общим наркозом, если не считать выпученных глаз.

– Чижик, ты зачем сюда? Тебе сюда совершенно незачем, – сказала Ольга, глядя на Анну и будто не замечая никого больше. – Иди ко мне, Чижик. Мне твоя помощь срочно нужна.

И все оцепенело смотрели на неподвижно стоящую в дверях Ольгу, пока Анна неспешно топала к ней, на ходу разглядывая гостевых теток. Интересно, подумал Игорь в тот момент, почему это у Анны такое злорадное выражение лица? Ой, интересно…

Саша-маленький взял бутылку водки и на кошачьих лапах обошел стол, наливая каждому по полному фужеру, не спрашивая, нужно или нет. Ольга скользнула холодным взглядом по этой бутылке в его руках, и Саша в полной тишине объяснил ей с одной из самых очаровательных своих улыбок:

– Противошоковая терапия… Они же в первый раз тебя видят. Как бы с кем чего не случилось. Я хозяину не наливал.

Ольга бегло улыбнулась краешком губ, и никто бы в мире не посчитал такую улыбку благодарностью за комплимент. И Саша завял прямо на глазах.

– Кто это? – с трудом сказал самый старый из гостей и машинально уцепился за фужер с водкой. – Откуда это?..

Но Ольга уже подхватила Анну в охапку, повернулась и, ни на кого не обращая внимания, исчезла.

– Няня Анны Игоревны, – грустно сказал Саша-маленький.

– Как она странно одета, – обиженно сказала самая нарядная и красивая из гостевых дам. Лицо у нее было горестное.

Все молча оглянулись на нее, потянулись к своим фужерам с водкой, уткнулись в тарелки… Игорь перехватил взгляд Саши-маленького, которым он смотрел на гостей и их дам, и понимающе усмехнулся. Саша-маленький был человеком широких взглядов. Раньше он бы вовсю охмурял этих гостевых дам, причем – совершенно искренне восхищаясь каждой из них. Раньше он вообще ни одной юбки не пропускал. Сейчас он смотрел на них с не менее искренней жалостью и недоумением. Ну да, все познается в сравнении. А рядом с Ольгой никто никакого сравнения не выдерживал. И это при том, что она могла кого угодно за десять метров взглядом заморозить… Нет, не женщина. Айсберг.

Странно все это. Анна-то к ней тянется, как подсолнух к солнцу. И без конца смеется! Анна за все свои пять лет, кажется, столько не смеялась, сколько за эту неделю. И совершенно непонятно, как это у Ольги получается. Игорь ни разу не заметил, чтобы Ольга специально Анну смешила. Просто сидят, шепчутся о каких-то глупостях, а потом вдруг начинают обе тихо смеяться. И все, кто рядом, тоже начинают смеяться. А спроси – почему, так никто и не ответит. Немотивированные эмоции. Нет, с Анной она не айсберг. И даже когда строгость напускает – Анна к ней котенком ластится и улыбается до ушей. Хотя слушается во всем беспрекословно. Мать кругом права – что-то уж очень сильно повезло им с няней. Не дай бог не понравится что-нибудь Ольге и она уйдет…

– Ольга, – вспомнил Игорь почти испуганно. – А ведь у вас сегодня выходной… И завтра. Вы не думайте, я вас задерживать не хотел. Забыл просто. Хотите, я вас сам домой отвезу?

Ольга подняла на него свои немыслимые глаза и растерянно хлопнула своими немыслимыми ресницами:

– Выходной… уже сегодня? Я тоже забыла. А разве сегодня суббота?

– Как это – выходной? – возмутилась Анна. – Ты, что ли, от меня уедешь?

– Не бузи, – сказал Игорь строго. – Человеку нужен отдых. У всех должны быть свободные дни.

– Да нет, мне вообще-то выходные не нужны. – Ольга незаметно отобрала у Анны кусок ветчины и опять подсунула ей тарелку с кашей. – Мне туда, правда, надо было бы съездить. На пару часов. Рисунки отвезти и забрать кое-что. Но два свободных дня мне совершенно не нужны. И как вы тут с Чижиком? Катерины Петровны тоже два дня не будет, как я поняла…

– Я-то дома, – объяснил Игорь, радуясь ее отказу от выходных, но честно стараясь выполнять все пункты договора. – Я с Анной всегда на субботу и воскресенье один остаюсь. Ничего, справляемся. Да, Ань?

– Нет, – решительно заявила Анна и полезла из-за стола. – Не справляемся. Па! Ты же ничего не умеешь. Я поеду с Оленькой. Я тоже хочу выходной. У каждого человека должны быть свободные дни. Я понятно объясняю?

Игорь хотел было ответить что-нибудь построже, но поймал взгляд Ольги и прикусил язык. Ольга перехватила Анну, опять усадила за стол и грозно сказала:

– А доедать кто будет? Дядя Петя с пивзавода? Не буди во мне зверя, Чижик. До трех считаю, после задушу. Доешь – тогда и решим, что делать. Не раньше.

Анна тут же с готовностью принялась за кашу, Ольга подливала ей молоко в чашку, мазала медом булку, время от времени прикладываясь к своей чашке с чаем, и они опять шептались и пересмеивались, хитро переглядывались и чокались чашками… Игорь молча сидел, смотрел и радовался, хотя почти ничего не слышал из их разговора.

Нет, не может быть, чтобы Ольга тихо-тихо плакала по ночам.

После завтрака Игорь вызвался мыть посуду, а Ольга с Анной отправились в дальнюю комнату – вместе собираться в дорогу. Это он так надеялся, что вместе… Ему очень понравилась идея Ольги о двух часах, и еще больше ему понравилась идея Анны о совместной поездке к Ольге домой. То есть к Галке, конечно, но это все равно. Он бы их отвез, и побыл бы с ними у этой подвинутой Галки, и, если той уж очень хочется, посидел бы в кресле под книжной полкой. Но ведь нельзя же напрашиваться в гости, правда? Это Ольга сама должна решить. Игорь закончил мыть посуду, сел и стал смирно ждать, что решит Ольга.

Решила все Анна. Она деловито притопала в кухню, остановилась в дверях, уперев кулачки в бока и выпятив пузо, и, подражая интонации Инги Максимовны, начала:

– Ты, что ли, еще не готов? Это безобразие. Почему это тебя всегда буквально ждать надо? Мы уже давно собрались, а он тут прохлаждается…

– Не кричи на меня, – обиженно сказал Игорь, любуясь дочерью. Чижинька моя хорошая, вон какая красавица растет. – Что ты расшумелась? Между прочим, Ольга нас в гости не приглашала. У нее сегодня законный выходной. Нужны мы там, под ногами путаться…

– Как это мы там не нужны? – возмутилась Анна. – Мы там очень нужны. Я Оленьке помогать буду. А ты нас отвезешь.

За спиной Анны в дверях появилась Ольга, тронула рукой лохматую Анькину голову и, глянув на Игоря ожидающе, сказала:

– Если вам некогда, мы и на трамвае прекрасно доберемся. Галка очень обрадуется, если Чижик к ней в гости придет. Галка вообще гостей любит. Конечно, было бы лучше, если бы и вы поехали. Но если вы не хотите…

– Я хочу, – быстро сказал Игорь, вставая. – Я очень хочу. Но стеснялся признаться.

– То-то, – удовлетворенно буркнула Анна. – Вечно тебя буквально надо уговаривать. Как маленького, честное слово.

Ольга слегка дернула Анну за ухо, заставляя замолчать, и чуть виновато улыбнулась Игорю:

– Не сердитесь на нее, пожалуйста, Игорь Дмитриевич. Она немножко возбуждена от предвкушения… Вот и расчирикалась.

Однако… Ольга ведет себя так, будто Анна – ее ребенок, и приходится извиняться за ее поведение перед посторонним человеком. Однако…

– В конце концов, это ведь я ее такую воспитал, правда? – сказал Игорь немного натянуто.

И тут же пожалел, что сказал это, увидев, как в Ольгиных глазах вздрогнула и качнула льдинки темная глубина проруби.

– Па, ты меня плохую воспитал? – неожиданно вмешалась Анна, нарушая напряженное молчание.

– Что ты такое выдумываешь, Чижик? Как тебе такое в голову могло прийти? Как ты можешь быть плохой, подумай сама! Ты до того хорошая, что я просто слов не нахожу! – Ольга наклонилась, подхватила Анну в охапку и повернулась, собираясь идти. – Игорь Дмитриевич, мы вполне готовы. Ничего, если по пути в магазин заедем? Я Галке какой-нибудь гостинчик куплю.

Игорь вел машину, то и дело с интересом поглядывая в зеркало. Ольга с Анной на заднем сиденье шептались и хихикали, склонившись над книжкой с картинками, и обе были в черных очках. Игорь болезненно поморщился, заметив, с каким трудом Анна удерживает на носу это свое жуткое сооружение с полудюймовыми стеклами, и тут же почти раздраженно подумал: а Ольге-то очки зачем? Почему она все время в черных очках?

Ольга будто почувствовала его взгляд, подняла голову, глянула на него – может быть, и не на него, не поймешь, куда она глядит сквозь эти свои черные очки, – и спросила: