Око Эль-Аргара

— Кто ты?

— Мое имя Киршстиф...

Сердце Морены едва не остановилось...

— Киршстиф... Повелитель Киршстиф?!

— Я думал, за два тысячелетия обо мне позабыли.

— Нет, Повелитель... Твой верный Ротаариг все это время разыскивал тебя...

— Но нашла меня ты. У тебя однозначно большие способности и великое будущее, Морена.

— Но где же ты, Повелитель?

Киршстиф ненадолго замолчал.

— Глубоко. В глубине скалы... Тебе придется подняться в горы, Морена. На вершине находится крепость, которая некогда принадлежала мне. В ней ты увидишь магический колодец. Но... он заперт. Тебе необходимо найти магические артефакты, что отпирают его. Я... не чувствую их в замке, и это очень беспокоит меня. К сожалению, я не могу видеть из своей невольной тюрьмы неодушевленные предметы и не могу сказать, что творится сейчас в крепости... Разве что кроме одного. Берегись тех, кто сейчас поселился в ней...

Внезапный страх сдавил сердце Морены. И она разозлилась на Ротаарига. Почему тот не проверил первым делом замок Повелителя, а искал его по каким-то горам, в заброшенных шахтах и глубоких пещерах.

— Не вини его, — сказал Киршстиф, прочтя ее мысли. — Он не знал об этом месте.

— Но почему? Неужели ты не доверял ему?

— Об этом месте не должен был знать никто. Когда ты освободишь меня, я объясню почему.

— Да, Повелитель.

ГЛАВА 5

Факультет археологии

Загорелся зеленый свет на светофоре. Профессор Висенте Алехандро Соледад, сухого телосложения, невысокий, в джинсах и серой футболке, с перекинутой через плечо сумкой для ноутбука, перешел улицу. Дальше он в задумчивости зашагал по пальмовой аллее к университету, в котором преподавал уже двадцать лет. Сегодня он читал свою последнюю лекцию перед экзаменами. С каждым годом интерес к факультету археологии у студентов все уменьшался, но это бы не так огорчало профессора, если бы к концу обучения у него оставался хотя бы один толковый выпускник. Однако последние пять лет преподавателю гордиться было некем.

Он отчитал лекцию. Аудитория быстро опустела. Профессор сел в кресло, задумчиво глядя на список студентов на экране ноутбука. В аудиторию вошел его помощник Бальтасар. Одет он был в легкий белый летний костюм, а по смуглому лицу катился пот, который тот утирал платком.

— Раскаленная сковорода, а не город, — произнес вместо приветствия Бальтасар. — Не зря местные шутят, что у них тут шесть месяцев зимы и шесть месяцев ада.

— Ради победы Хаоса можно и не такое терпеть, — профессор усмехнулся и пожал влажную ладонь помощника.

— Вам легче — вы здесь уже двадцать лет торчите. Привыкли к пеклу. — Бальтасар достал из кармана пиджака расческу, пройдясь ею по мокрым от пота и из-за этого словно набриолиненным иссиня-черным кудрявым волосам, полюбовался на свое отражение в окне.

Профессор покачал головой — за красавцем-помощником увивалась чуть ли не вся женская часть университета. А мужская половина провожала его завистливыми взглядами. И мало кто знал, что своей красоте и успеху у женщин Бальтасар обязан маленькой, едва приметной серьге, в виде восьми стрел, проколовшей верх его уха и почти всегда скрытой волосами.

— И почему у вас в аудитории нет кондиционера? — В довершение картины Бальтасар извлек из футляра на поясе веер и стал яростно обмахиваться.

— Потому что у меня аллергия на кондиционеры.

— Почему нельзя воспользоваться силой Хаоса и сделать здесь немного попрохладнее?

— Почему нельзя воспользоваться силой Хаоса и устроить погодку попрохладнее тогда уж надо всей Мурсией? — поинтересовался в ответ профессор. — Чтобы сюда съехалась куча народу, заинтересовавшись природной аномалией. Чтобы потом об этом полгода писали журналисты и целый месяц крутили в новостях по ТВ? Это в лучшем случае... Вы иногда, — здесь вместо «иногда», профессору очень хотелось сказать «постоянно», — вы иногда ведете себя очень легкомысленно, Бальтасар. Даже беспечно. Даже...

— Непозволительно беспечно, — закончил за него Бальтасар. — Но Висенте, где этот проклятый Орден Равновесия, которого вы так опасаетесь, настоящий, а не его жалкое подобие? Бросьте, он давно исчез в Междумирье. Умы людей забиты мыслями о Боге и его сыне. И если подлинные служители Хедина еще где-то есть, им впору разбираться с церковниками, а не с нами...

— Ваши слова, Бальтасар, согревают мне душу, как стакан старого выдержанного порто. Но вряд ли хединиты будут рассуждать так же, как вы. Если наша кампания увенчается успехом, им впору будет рвать на себе волосы и уносить ноги в Упорядоченное как можно быстрее. Будьте уверены, они изо всех сил стараются выследить нас. Даже с помощью этого самого «подобия».

Бальтасар покривился.

— Между нами, Висенте, я все меньше верю в успех кампании. Толковых студентов у вас в последнее время нет. А те, кого нам удалось привлечь на нашу сторону, не очень-то хорошо справляются с поставленной задачей.

На эти слова Бальтасара у профессора возражений не нашлось, и он помрачнел.

— Нашему хозяину не очень-то это нравится, — произнес Бальтасар.

А профессор бросил на него убийственный взгляд. Бальтасар чуть виновато улыбнулся и хотел еще что-то сказать в утешение, но тут распахнулась дверь.

— Профессор! — На пороге аудитории стояла незнакомая девушка.

Весьма симпатичная, как отметил про себя Бальтасар, даже очень. Даже... Угольные брови Бальтасара поползли наверх. В песочного цвета облегающей футболке, в коротких шортах, легких экспедиционных ботинках, с перекинутой через шею холщовой сумкой — все а-ля Камел-актив — девушка бойко прошла в аудиторию. И не бросив ни единого взгляда — будто его и не было — на красавца Бальтасара, остановилась перед профессором. Бальтасар облизнул пересохшие губы. Девушка обладала удивительной беломраморной, как поверхность статуй античных богинь, кожей, аналогичной фигурой. Роскошные длинные белокурые волосы были собраны на затылке в пучок. Даже с расстояния пяти шагов Бальтасар ощутил их пьянящий аромат. А от бирюзовых девичьих глаз у Бальтасара просто перехватило дыхание. «Кофе с молоком», — подумалось ему, когда он сравнил ее кожу со своей, а на ум тут же пришел с десяток эротичных картин на эту тему...

— Профессор Соледад, я прошу у вас допуск к экзамену! — твердым, вовсе не в интонациях просьбы голосом произнесла ворвавшаяся фурия.

Ее голос заставил Бальтасара очнуться, и он отчаянно замахал на себя веером. Висенте же в удивлении откинулся на спинку кресла.

— Мое имя София Хосе Мартинес. Я не посетила ни одной вашей лекции — о чем безмерно сожалею, — однако готова предоставить вам материал, доказывающий, что я не бездельничала, а проводила время даже еще с большей пользой, чем остальные студенты.

Висенте опешил от такой наглости. Однако новоявленная студентка не дала ему шанса произнести ни слова. Из сумки она достала увесистую распечатку, положила на стол перед профессором.

— Вы рекомендовали два десятка учебников и другой литературы — я это все прочла, все они указаны в используемой литературе моей проектной работы.

— Это ваша проектная работа? — полюбопытствовал Висенте. — И на какую тему?

— Профессор, вас ведь очень интересует культура Эль-Аргара. Проектная посвящена именно ей. В работе подробно описывается, что мы нашли в экспедиции, какие методы поиска применялись, анализ всех предметов. Ну и так далее.

— В какой экспедиции? — опешил профессор.

— От нашего университета. Я присоединилась к труппе археологов позже, поэтому вы обо мне не знаете... Я знаю, вы в эту группу сами отбирали ребят. По когда я приехала, вы улетели на конференцию в Мадрид...

Висенте с Бальтасаром переглянулись.

— И кто вас принял в группу?

— Глава группы — Игнасьо.

И она продолжила опустошать сумку. Через пару мгновений перед Висенте стояло несколько бронзовых чаш, кинжал, удивительно хорошо сохранившийся деревянный ларец. Ко всем предметам были прикреплены бумажки с номерами и кратким описанием.

— Это что? Они поставлены на учет в нашем музее?

— Только что! — гордо выпалила София.

— И давно вы на раскопках?

— Три месяца.

— А до этого?

— Училась в Мадриде. Все шесть лет со стипендией от Национального Археологического Музея.

Бальтасар не сдержался и присвистнул.

— А есть и публикации, надо полагать?

— Есть. Тоже все указано в проектной. Потом перевелась сюда.

— Хм. — Висенте потер запястье, как всегда делал, когда сомневался.

С одной стороны, его принципы, с другой — находки Эль-Аргарской культуры... Он протянул руку к ларцу, раскрыл и едва не выронил. Бальтасар подался вперед и обменялся с Висенте быстрыми взглядами. На дне ларца лежал отлитый из бронзы знак Хаоса.

— Это что? — холодно полюбопытствовал профессор.

— Никто не смог определить, — отозвалась София, но словно озадаченная не тоном профессора, а присутствием среди находок диковинного знака. — Подобные амулеты или обереги для данной культуры совершенно нехарактерны, в этом сходятся все источники. Мы бы решили, что это случайность и к Эль-Аргару не имеет никакого отношения, если бы не нашли сто двадцать штук в трех шурфах.

— Когда? Где? — Висенте даже приподнялся с кресла от нетерпения.

— Две недели назад, — София извлекла из своей, поистине бездонной сумки карту и пачку фотографий. — Вот здесь, здесь и здесь. Все находки, конечно, я не привезла. Их еще надо описать и пронумеровать. Их очень много, профессор.

Висенте просматривал фотографии. Бальтасар уже стоял за его спиной, временно позабыв о девушке и в изумлении смотря на ларцы, заполненные знаками Хаоса.

— Вы примете у меня завтра экзамен, профессор Соледад? — напомнила София.

— Считайте, что вы уже его сдали. Вашу проектную я просмотрю позже, можете оставить. Вы ведь собираетесь назад на раскоп, сеньорита Мартинес?

— Как только получу диплом. Дня через три.

— Тогда мы с Бальтасаром присоединимся к вам. А Игнасьо остался в лагере?

София кивнула.

— И этот мерзавец даже не позвонил мне! — вспылил Висенте.

Студентка вспыхнула.

— Простите, профессор, но это я упросила его не звонить — хотела сообщить вам лично.

Бальтасар понимающе хмыкнул. Такой упросить заморыша Игнасьо — раз плюнуть.

— Приходите завтра ближе к концу экзамена, София. Я бы с вами побеседовал после него о раскопках, если вы не против.

— С огромным удовольствием, профессор! Спасибо! — София затолкала в сумку фотографии, карту и новые музейные экспонаты, сдержанно кивнула Бальтасару и удалилась.

— Вот вам и интересная личность, — произнес Бальтасар. — А если кое-чем подогреть ее интерес, мы получим отличного адепта...

— Может быть. Но меня сейчас больше занимают находки. Кажется, мы нашли, что искали. Игнасьо я голову скручу... Садись, посмотрим, что тут написала наша новоявленная студентка. Особенно про раскопки.

И Висенте указал Бальтасару на стул. Тот с кислой миной сел рядом с профессором, задумчиво крутя в руках знак Хаоса.

София чуть ли не вприпрыжку добежала до университетского музея, сдала экспонаты и, исполненная чувством, что все у нее получилось как надо, покинула университет. Она дошла до небольшого кафе на набережной реки Сегура, заказала апельсиновый сок, который еще больше взбодрил ее. Зазвонил мобильный, и она взяла трубку.

— Как все прошло? — спросил голос. — Они клюнули?

— Еще бы они не клюнули, наставник Эстебан. Они проглотили наживку с потрохами. Эх, видели бы вы их физиономии, когда они увидели знак Хаоса.

— Поосторожнее с ними.

— Разумеется.

— Если что — звони, мы тебя вытащим!

— Не придется, — София нажала отбой.

ГЛАВА 6

Руины Эль-Аргара

Морена поднималась в горы. За спиной осталась пустыня, в которой уже ничто не напоминало о недавно прошедшем дожде и буре. Плавился воздух над песками. Горячие ветра заново отстраивали разглаженные бурей барханы. В горах тоже было жарко. Однако они были невысокими — едва ли полторы тысячи футов в высоту, и Морена уже явственно чувствовала морской воздух, переливающийся прохладными живительными потоками через вершину хребта.

Прошло полчаса, и Морена уже стояла на одном из горных пиков. Дальше и чуть ниже шла еще одна цепь гор, а за ними уже синела бесконечная гладь моря. Повелитель Киршстиф направил ее именно к этой второй цепи. Где-то над самым морем должен нависать древний замок, у бухты, почти полностью закрытой скалами. Она приложила ладонь ко лбу, защищая глаза от солнца, осматривая горы. Наконец она увидела едва заметную полуразрушенную башню и направилась к ней. Прошло еще два часа, и девушка добралась до места. Перед ней широким прямоугольником лежала почти нетронутая временем крепостная стена. Четырехугольным башням от минувших лет досталось куда больше. На месте двух лежали груды камней, вторая переломилась посередине, словно это было не каменное строение, а подгнивший ствол старого дерева. И еще одна, с провалившейся крышей, торчала над руинами серой мрачной громадой. Внутри стен лежали руины дворца, от которого сохранилась всего одна круглая башенка. Именно она и была нужна Морене. Она прошла в каменную арку, давно лишенную ворот, и ступила на растрескавшиеся беломраморные плиты. Разрушенный дворец тоже был из мрамора, Морена поняла, что его построили когда-то внутри уже существующей крепости. Она подошла к круглой башне. Входа не было. Точнее, может, он имелся, но башня наполовину была погружена в обломки дворца.

Внутри, в голове что-то зашумело, заскрежетало, так что девушка от неожиданности отшатнулась. Но в следующий миг она уже поняла, что это шумно вздохнул и заскрежетал зубами Киршстиф.

— Я вижу, Морена, — произнес он.

Так близко, что девушке почудилось, будто он не то чтобы стоял рядом, а поселился в ее голове.

В ответ на эти ее чувства Киршстиф тихо рассмеялся.

— Привыкнешь, — бросил он. — Попробуй подняться на обломки. Может, там что-нибудь обнаружится.

— А где те, от которых ты меня предостерегал, Повелитель?

— В серой башне. Тебе надо управиться задолго до темноты и уходить как можно дальше. Не медли!

Морена полезла по грудам расколотого, иногда даже перемолотого в крошку мрамора. Киршстиф оказался прав — завал вплотную подходил к одному из окон. Морена оперлась на подоконник, находящийся на уровне груди, подтянулась и заглянула внутрь башни.

Крыши не было. Полуденное солнце щедро заливало светом внутренности башни. Внизу, футах в двадцати, белел круглый пол, разделенный резьбой на восемь секторов. В секторах имелись какие-то углубления, от которых в центр сходились стрелы — вывернутый знак Хаоса. Оставшееся пространство было испещрено странными символами. В центре пола, куда сходились стрелы, лежал гематитовый восьмигранник.

— Раньше на этом камне хранился мощный магический артефакт, который я назвал «Око Эль-Аргара», — глухо произнес Киршстиф. — Если бы ты знала, Морена, какое он давал могущество... Когда я попал в западню, то долгое время пролежал в беспамятстве. А потом, когда очнулся, понял, что у меня почти не осталось сил. Я даже не чувствовал энергию своей магической тюрьмы. Постепенно силы вернулись ко мне, и я понял, что «Око Эль-Аргара» здесь больше нет.

— Но почему ты заперт, Повелитель? Почему не мог позвать, если сила вернулась?

— Вернулась, но ее хватало лишь на попытки найти кого-нибудь из моих верных слуг. Чем больше расстояние, тем слабее мой зов. Хвала Хаосу, спустя две тысячи лет мне удалось...