Блистающий глаз

— Не волнуйся. Я сведу всё вместе, — ответил рассеянно Кемрин.

— Я надеюсь, Кемрин. Я действительно надеюсь на это. Они там подняли неприятный  шум, говорят о вариантах и альтернативе. Ты слышишь меня?

Кемрин усилием заставил себя принять понимающий вид. — Конечно. Я сделаю лучше. Как насчет этого: Веллигон совершает побег с помощью прекраснейшей горничной Сиалн, Мискет, которая носит его незаконного клона-ребёнка. Они скрываются в Хаулитауне, среди толп народа со всех миров, так? Между тем, Джарн тяжело ранен в красочной аварии флаера, с взрывом и пожаром, и все семь его бывших дилвермунских  фавориток стекаются к его постели и выбрасывают Сиалн вон, на улицы Хаулитауна. Это всё экспромтом, Бодрун, но... ты видишь, к чему я клоню?

— Да, да, это звучит как старые добрые вещи, Кем. Однако, послушай. Не затягивай с этим.

Следующее нападение произошло после трудного дня борьбы с новым эпизодом о Веллигоне.

Кемрин подошел к фойе здания, где жил, стараясь смотреть во всех направлениях одновременно. Обступившие дома и окружавшие их горы хлама  предлагали достаточно укрытий для потенциальной засады.

В пяти метрах от безопасности фойе, он услышал приглушённое тарахтенье. Поток мягких пластиковых пуль потянулся из темного дверного проема и сбил его с ног. Он растянулся, выпустив из рук осколочный пистолет. Краем глаза он увидел, как Радужный и Пионистый спешат к нему со всех ног, неся между собой большую клейкую шокирующую сеть.

Отчаянно извернувшись, Кемрин потянулся за оружием, и прежде чем осколочник скользнул вне досягаемости, поймал его в счастливый прыжке. Пистолет загудел, и половина изумлённого лица Радужного измельчилась в красный туман.

Пионистый выронил свою половину сетки, выдавил из себя: - Ах ты крыса, - слабым голосом, и бочком, но очень быстро, ринулся обратно в дверь, прежде чем Кемрин смог прицелиться в него. Кемрин в ступоре посмотрел ему вслед. Затем его чувство самосохранения пнуло его, и он добрался до фойе так быстро, как только смог ползти.

Первым делом, после того, как он добрался до безопасности обиталища, стал звонок Бодруну.

— Кем? Это ты, Кем? — Бодрун с тревогой вглядывался через статические помехи, которые часто возникали при соединении Хаулитауна с Городом-Убежищем.

— Да, это я. Бодрун, ты был прав. Отправь бронемашину за моим оборудованием, и забери меня. Хаулитаун потерял все свое очарование.

Бодрун посмотрел смущенно. — Эээ... Ну, Кемрин, кое-что изменилось. Принц Веллигон упал на десять пунктов, и теперь в нижней части рейтинга. Большая беда, приятель. Они арестовали твой счет в погашение своих  потерь. Так что, пока не восстановишь свою репутацию, ты заперт снаружи Города-Убежища.

— Но как? Они могли это сделать?

— Мелкий шрифт. В то время это выглядело неплохим компромиссом.

Кемрин почувствовал смыкающиеся вокруг него все зубы, когти и голодные глаза Хаулитауна. Слишком напуганный, чтобы злится, он спросил: - Что же мне делать?

Бодрун пожал плечами. — Держись, приятель. Они пока еще не убрали Веллигона из сетки вещания. Если сделаешь его снова прибыльным, они вернут тебе всё обратно. Или ты можешь продать что-то из своих серьёзных дрём, ради которых остался.

— Но, — начал говорить Кемрин.

— Ты сможешь это сделать, я верю в тебя, малыш. — С этими словами Бодрун отсоединился. Попытка Кемрина перезвонить оказалась тщетной. Но мгновение спустя на его видеофон пришел вызов, и он ударил по клавише включения, надеясь на отсрочку.

Необъятное лицо Асмо Блюдога заполнило экран. Он издал хриплый смешок.

— Кемрин Анимот, ты здесь? Спрятался, да? Надолго ли? — Голографический глаз безумно подмигивал; настоящий яростно блестел. — Ты стоил мне сегодня хорошего парня, так ведь? Гордишься собой?

Кемрин в ужасе подался назад. Изображение Блюдога медленно погасло.

— О, нет. О, нет, — потерянно зашептал Кемрин. Хаулитаун лишился последних проблесков своего тёмного очарования, и он страстно захотел немедленно очутиться в скучной безопасности Города-Убежища.

Через неделю он обнаружил темноволосую красавицу из сопровождения Блюдога в фойе, сидящей у дальней стены. Кровь разлилась вокруг нее, но она была жива. Её взгляд устремился к нему, как только  он вошел.

Подозревая бомбу "на дурака", его первым побуждением было игнорировать ее. Но она молча позвала, и он вспомнил её маленький акт доброты по отношению к нему.

Он подошел так близко, как только осмелился. — Я вызову медбота, — сказал он.

Она помотала головой из стороны в сторону. — Нет, пожалуйста, — прошептала она еле слышно. — Они продадут меня в мясную лавку, у меня нет наличных.

Кемрин взвесил ситуацию. Возможно, бомба внутри нее. Источник крови не виден, Блюдог мог вырезать в ней тайник для гостинца. — Где больно? — спросил он.

— Ничего страшного, честно, рана не такая серьёзная. Моя спина... Я только потеряла немного крови. Скоро я буду в порядке. — Ее глаза закатились, и она упала в обморок.

 В конечном счете, Кемрин принял решение. Он вошёл в обиталище и отправил к ней своего поисковика-разрушителя. Кемрин включил его в режим съемки и принялся наблюдать. Он тщательно просканировал её, но ничего не нашел. Хотя когда робот потревожил её присохшую к стене спину, она очнулась и закричала, потому что раны вновь открылись. Но она сразу же упала в обморок.

Следя за тем, как ПР несет её в обиталище, всё это время он изумлялся своей внезапной глупости.

На её спину была тяжело смотреть. Запёкшаяся кровь, сырое багровое мясо, шматки содранной кожи. Кемрин удивился, что она всё еще дышит. Он предположил, что видит пример легендарного умения Блюдога работать с кнутом. Что она сделала, чтобы так взбесить чудовище?

У него имелся маленький личный медик в обиталище. Он перекатил устройство в угол, где ПР положил женщину. Когда он включил медблок, корпус раскрылся, и пучок удлиняющихся зондов вышел наружу, деликатно прикасаясь к её плоти.

Женщина покрылась клубком тонких серебряных кабелей, и индикаторы аппарата засветились красным.

Кемрин проанализировал импульс, который подвиг его спасти её. Почему он это сделал? Потому что она проявила сочувствие к нему в свое время? Нет, это была незначительная доброта — хотя и запоминающаяся, в силу обстоятельств. Потому что хорошенькая? Нет. Хаулитаун кишел красивыми женщинами, и большинство из них вполне по разумной цене.

Наверно, он надеялся узнать что-то от нее, какие-то обрывки информации, которая поможет ему уцелеть в противостоянии с Блюдогом. Да, вероятно это так. Когда Кемрин нашёл логическое обоснование своим действиям, он позволил себе надеяться, что она выживет.

Шесть часов спустя сигнализация медика о состоянии больного понизилась до янтарного, и она очнулась.

Ее глаза были огромные, глубокого бледно-фиолетового оттенка. Красотка, подумал он, пораженный. Ее лицо было белым, по-прежнему искаженным страхом и напряженным.

Она молча смотрела на него. — Привет, — сказал он.

Она закусила губу и отвернулась. Ему вдруг пришло в голову, что она боялась, боялась его. - Нет, нет, - произнёс он. - Я не причиню тебе вреда. Это сделал Блюдог?

Она кивнула.

— Почему?

Она попыталась заговорить, но её голос издал лишь невнятный сухой шепот. Он принес ей воды, и она жадно выпил.

Её голос зазвучал сильнее. — Блюдог умник, — сказала она. — Блюдог пожелал показать тебе что-нибудь страшное. И еще он хотел добавить тяжести твоим заботам решением, которое примешь. Он предвидел, что ты будешь чувствовать вину, если оставишь меня, или тревогу, если спасёшь. Он сказал мне передать это, если я достаточно поправлюсь, чтобы поговорить с тобой.

Кемрин отступил в ужасе. Чудовищный Блюдог! — Он сделал это с тобой, чтобы просто поддеть меня?

Еле заметная улыбка задрожала на её губах. — Конечно. Он же Блюдог. Но он списал меня, так или иначе.

— Почему? Почему он ненавидит меня так?

Она слабо удивилась. — Ты не знаешь? Блюдог в любом случае ненавидит всех, кто не должен жить в Хаулитауне и приходит сюда. А теперь ты убил одного из его любимчиков.

— А кто ты Блюдогу?

Она не ответила сразу. — Скажи мне, — произнёс он резко. Она съежилась, подавшись прочь от него, как будто ожидая удара. Он подавил приступ неожиданного стыда. Ну же, Кемрин, сказал он себе твердо. Она же сообщник Блюдога, в конце концов.

— Пожалуйста, — сказал он. — Мне нужно знать все. Я хочу остаться в живых.

Странное выражение пронеслось по её лицу. Жалость? Он не мог сказать. — Я была его шлюхомузой, — произнесла она. Приподняв подбородок, она посмотрела ему в глаза, отважно ожидая от него каких-то презрительных слов.

Он встал и прошелся к дальнему углу комнаты. Здесь было чудо, феномен, женщина, чья эротическая фантазия была способна вдохновлять отвратительного Блюдога. — И почему он отвернулся от тебя?

Некоторые из сигнальных огоньков медика вновь горели красным. — Он израсходовал меня. Вот что он сказал.

После этого он оставил её в покое, и вскоре она уснула.

Ее звали Лейла Тран. Ее силы быстро восстановились. Всякий раз, когда Кемрин уходил, он запирал её в комнате, и предупредил, что охранный робот убьет ее, если она выйдет. Она приняла заключение без признаков обиды.

Лейла была не нытик. Она отнеслась к убежищу, предоставленному ей Кемрином, с достоинством и благодарностью. Она очень мало говорила, и он не пытался разговорить её. Она, казалось, удовлетворёна ежедневным существованием, и, через некоторое время, она начала улыбаться и даже смеяться.

— Как это ты можешь быть такой спокойной при подобных обстоятельствах? — спросил он ее.

— А что не так с обстоятельствами? У меня достаточно еды, нахожусь в безопасном месте, и я далеко от Блюдога.

Он не доверял ей, конечно, но начал уважать. Каждое утро, вооруженный и бронированный, он передислоцировался к ателье Сингха Луи, где решительно принуждал принца Веллигона к пароксизмам героизма. Но он, казалось, не в состоянии собрать вместе нити повествования, не в силах ничего сделать с персонажами дрёмы, с которыми жил так долго.

Цифры отражали это. Каждую ночь он подключался к дрёмканалам Города-Убежища, и каждую ночь обнаруживал неуклонное падение количества пользователей. Однажды, когда очередной эпизод был готов, курьер не приехал, и Кемрин понял, что остался без работы. Пока он безуспешно пытался поднять Бодруна, Блюдог возник на экране видеофона, не утруждая Кемрина принять вызов.

 Сегодня Блюдога украшали орнаменты из зеленого лайма и сливы, пересекавшие по диагонали белые просторы его лицо. Блюдог не сказал ни слова, но его глаз масляно блестел. Он поднял огромную мясистую руку к наглазной повязке и энергично захлопал, показывая при каждом движении черную яму под ней. Кемрин судорожно отключил питание видеофона.

Он отправился домой и выпустил Лейлу. Когда она увидела его лицо, её обычная улыбка поблекла. — Что случилось?

Он бросился в кресло. — Я мертвец. Они отменили Веллигона.

— Мне жаль... Прости, разве это так важно?

Он посмотрел на нее с удивлением. — Разве я не объяснил? Веллигон был мой последний шанс, чтобы вырваться из Хаулитауна. Аренда апартаментов истекает через три дня. Потом можно будет жить в студии где-то неделю, пока Сингх Луи не выставит меня. А затем я конченый человек.

Она выглядела так, словно вот-вот заплачет. Ему пришло в голову, что она, вероятно, тоже не жилец. — Или, возможно, нет, — сказал он. — Может, я придумаю что-нибудь.

— Проблема  в деньгах?

Она села, погрузившись в себя. Он смотрел на нее. Она была действительно очень красива, приглушенной, не броской красотой. Он почувствовал прилив сожалению обо всех сладких возможностях, которые будут потеряны, когда Блюдог убьёт его. Не то чтобы он желал её, в частности, он не мог забыть, что она была подстилкой для страстишек Блюдога.

— Как думаешь, как он это сделает? — спросил он через некоторое время.

— Сделает что? — Она, казалось, вздрогнула, как если бы он отвлек её от каких-то глубоких мыслей.

— Блюдог. Каким образом он убьет меня?

— Убьёт тебя? Он не хочет убивать тебя. Это было бы слишком просто. Во-первых, он вырвет твой оставшийся глаз и заберёт оборудование для дрём. Потом он даст тебе немного времени почувствовать себя паршиво, а затем возьмет твой киберглаз. Может быть, отрежет тебе ноги... Но он оставит тебе, по крайней мере, одну здоровую руку. Однажды, прогуливаясь в прекрасный день по Мотомачи-стрит, он увидит тебя там, протягивающим чашку для подаяния, и только тогда его удовлетворение будет полным.

Она сказала об этом так, как говорят о чём-то очевидном, как о само собой разумеющимся факте. Он вздрогнул, и она нежно коснулась его руки. — Это еще не произошло, Кемрин. Послушай, вот идея. Почему бы нам не переехать в твою студию? Так можно сэкономить и продержаться чуть дольше, пока ты надремлешь что-нибудь, что можно будет продать. И я помогу тебе разместить дрёмы на нелегальных хаулитаунских каналах. Что думаешь об этом?

Её рука была теплой, и он подумал: как странно, что я должен заметить это в такое неподходящее время. — А как насчет Блюдога?

— А что с ним? Ты не можешь уничтожить его; он слишком хорошо себя защищает. Ты не можешь сейчас сбежать из Хаулитауна, и я уверяю тебя, что ты с Блюдогом никогда не расцелуешься в знак примирения. Все, что ты можешь, это выживать изо дня в день. Но что ещё тебе нужно?

Он пожал плечами, но почувствовал прикосновение необъяснимой надежды.

Они переехали в студию в предрассветный час. Это произошло беспрепятственно. Впереди двигался поисковик-разрушитель, сканируя тихие улицы быстро вращающимися антеннами. Кемрин замыкал шествие, сжимая осколочный пистолет, и озираясь во все стороны с бешено колотящимся сердцем.

В студии Лейла ахнула над оборудованием. — Какая красота, — сказала она, легко проведя рукой по главной консоли. — Намного лучше, чем то железо, с каким мне приходилось когда-либо работать.

— М-да? — Кемрин припомнил, что шлюхомузы использовали такое же оборудование, что и дрёмоделы, только выходной канал фантазий шёл непосредственно в разум клиента, а не на пластину рекордера. — Ну что же, — сказал он. — Я начинаю.

Но это не сработало. Независимо от того, что он начинал делать, его грёзы, в конечном счете, фокусировались на Лейле. Странные, бесформенные, противоречивые, проникнутые смутным эротизмом.

Посреди следующей ночи он проснулся, и увидел её подключенной к контрольному монитору, с закрытыми глазами впитывающей его последнюю попытку. Закончив просмотр, она посмотрела на него с любопытством и улыбнулась. — Шлюхомуза очень своеобразный талант, редкое умение.

— Я не обладаю им?

— Что я могу сказать? — Она изящно пожала плечом.

— Хочешь попробовать?

Ее улыбка засияла. — Правда?

— Почему нет? Я все равно в тупике.

Лейла лежала в сбруе сенсоров. Её тело расслаблено. Глаза невидяще полузакрыты, и подёргиваются, как будто следуя за её внутренними переживаниями. Кемрин наблюдал за ней, проверяя сигнал, поступающий на пластину рекордера. Сигнал был чистым и сильным, и он начал задаваться вопросом: может, она в самом деле способна произвести годную для продажи дрёму?

— Я не буду делать порно, — сказала она чуть ранее, пока он стягивал на ней упряжь датчиков. — Я сделала его достаточно и, кажется, это длилось вечность.

— И что же тогда?

— Поверь мне, Кемрин. Многие люди захотят купить эту дрёму.

Потом она рассмеялась и потянула на себя усиливающий сигналы шлем.

Через некоторое время он подключился через контрольный монитор к её дрёме: