Тайна Ла-Манша

Констебль, поставленный у заднего входа в здание концерна «Генеральный банк ценных бумаг», пропустил Френча внутрь. Хотя было уже почти восемь часов, в кабинетах начальников продолжала кипеть бурная деятельность. Правда, большинство младших сотрудников и клерков ушли домой, но все руководители отделов оставались на местах, они подсчитывали убытки. Для большинства из них грянувшая катастрофа была отвратительным и непостижимым сюрпризом. Они, в качестве подчиненных, подумывали иногда о том, что могли бы вести дела куда лучше начальства, такова природа вещей. Но при всем при том в глубине души знали, что фирма их крепко стоит на ногах. Грянувшее вдруг банкротство они восприняли как гром среди ясного неба. Рухнула не только их святая вера в незыблемую надежность, рухнуло их благополучие, поскольку крах этот лишал и самих их материальной поддержки. Легкое недоумение застыло на их бледных взволнованных лицах, а голоса были неестественно тихими.

Нолана и Ханифорда Френч нашел в кабинете Моксона, они сосредоточенно рылись в гроссбухах, разложенных на столе. Комната была очень просторной и богато украшенной. Этот роскошный интерьер, вкупе с именами титулованных компаньонов, должен был производить соответствующее впечатление на посетителей, рождать в их очарованных умах ощущение абсолютной надежности данного предприятия, финансового рая. Нолану и Ханифорду помогали двое высокопоставленных сотрудников и секретарша, которая записывала цифры и стенографировала выводы, их сопровождавшие. Увидев входящего в дверь Френча, Нолан бросил ручку на стол и откинулся на спинку кресла. Его лицо было серым от усталости, под глазами были черные круги.

— Уже восемь часов, — сказал он тусклым измученным голосом. — Я больше не могу. Хватит. Я не сплю вторую ночь, а сегодня целый день не ел, сил никаких. У кого они есть, продолжайте, но лучше всем отправиться по домам, оставить эти чертовы гроссбухи в покое до завтрашнего утра.

Ханифорд тоже откинулся на спинку кресла.

— Совершенно согласен с мистером Ноланом, — заявил он. — Мы и так уже слишком засиделись. Предлагаю собраться завтра утром. Гроссбухи убирать не будем, пусть лежат, как лежат. А двое полицейских пусть ночью их постерегут, чтобы никто их не трогал. — Он медленно поднялся, пытливо изучая Френча. — Вы ведь инспектор Френч из Скотленд-Ярда? Промните, как мы с вами встречались на одном деле? По поводу аферы на Мисинг-лейн[16]? Вы не могли бы дать нам пару своих людей? Чтобы они присмотрели ночью за всеми этими «амбарными книгами»? А то снова расставлять их по шкафам жуткая морока.

— Добрый вечер джентльмены, — поздоровался со всеми Френч, входя в комнату. — Рад вас снова видеть, мистер Ханифорд. Я отправлю к вам сюда двоих констеблей, обязательно. Как хорошо, что я нашел вас тут, вас и мистера Нолана. Мне нужно с вами обоими поговорить.

— Боюсь, длинный разговор мне не по силам, инспектор, — заявил Нолан, — разве что вас устроит спящий собеседник. — Он устало потянулся. Его помощники, немного помедлив, тоже позволили себе потянуться. Только Ханифорд продолжал сидеть в той же позе.

— Я согласен хотя бы на короткую беседу, мистер Нолан, — улыбнулся Френч. Он уселся рядом с Ханифордом и, чуть понизив голос, сказал:

— Я только что от помощника комиссара. Он велел обговорить с вами некоторые тонкости нашего дела. Мистер Ханифорд, его очень волнуют номера исчезнувших купюр. Как бы нам их получить? Это, наверное, не очень сложно.

— Как раз наоборот. У меня пока не было времени вплотную этим заняться, но по моим сведениям, никаких документов, где были бы зафиксированы номера, нет. Разве что попытаться отловить их в других банках, где они осели. В отчетах кассиров.

Френч пожал плечами.

— Полагаю, это вряд ли удастся, — заметил он, — если отчисления платежей в другие банки не зарегистрированы.

— Они не зарегистрированы. Все было проделано в строгом секрете.

— Что ж, этого следовало ожидать. Тем не менее, мистер Ханифорд, я должен знать наверняка. У вас не найдется завтра для меня несколько минут, чтобы обсудить эту проблему?

— Разумеется, инспектор. Я все проверю, для того я здесь и нахожусь.

— Отлично, я приду в половине десятого. Доброй ночи, мистер Ханифорд. Сейчас же отправлю к вам констеблей. Мистер Нолан, если вы не против, мы можем вместе выйти, по дороге и поговорим.

Они молча спустились по лестнице и вышли на улицу. У дверей инспектор задержался, чтобы передать распоряжение насчет ночного поста в кабинете Моксона, а потом обернулся к Нолану.

— Весьма сожалею, что вынужден вас побеспокоить, хотя вы уже еле держитесь на ногах от усталости, но служба, знаете ли. Я обязан задать вам несколько вопросов, иначе не смогу продвигаться вперед. Может быть, нам вместе пообедать? В «Орлеане» есть отдельный кабинет. Там нам никто не помешает. Думаю, за обедом все и обсудим.

Нолан молчал. Было очевидно, что он предпочел бы сразу отправиться домой. Но при сложившихся обстоятельствах он был человеком подневольным. И, едва сдержав досаду, он все же принял приглашение инспектора.

Глава 7

Что рассказал Нолан

«Орлеан» — это небольшой французский ресторанчик на Кинг-стрит, кухня там незатейливая, но все очень качественное и вкусное. Отдельный кабинет оказался свободным, и вскоре Френч и его жертва были туда препровождены.

— Святые угодники! Мне бы сейчас чего-нибудь покрепче! — воскликнул Нолан, плюхаясь на кушетку, стоявшую у стены.

Френч не мог упустить столь благоприятную возможность.

— Я пойду что-нибудь закажу, — выпалил он и выскользнул в коридор. При помощи недолгих переговоров и нескольких шиллингов, перекочевавших из портмоне инспектора в руки официанта, стакан был подан тщательно вымытый, а когда его после уносили, то держали за самый краешек. Далее же он был тщательно упакован и уже в таком виде совершил впоследствии путешествие в Скотленд-Ярд.

В ближайшие пять минут Нолан произвел дегустацию трех фирменных коктейлей, основным ингредиентом которых был крепкий коньяк. Столь интенсивная мера тут же оказала благотворное действие. Его осунувшееся бледное лицо немного порозовело, в тусклых глазах появился блеск, движения стали более живыми и энергичными.

— О господи, именно об этом я мечтал! — воскликнул он. — Все эти цифры сидят уже у меня в печенках! Нет никаких сил все это высчитывать!

— Как я вас понимаю, — отозвался Френч. — В любом случае, на голодный желудок все воспринимается в еще более мрачном свете. Вы три дня практически ничего не ели, кошмарные дни, мистер Нолан.

Мистер Нолан сказал, что это было просто неописуемо, мрак, беспросветный мрак. Поистине ultima thule[17] самых кошмарных кошмаров.

Френч решил, что пора поменять тему.

— Вы ведь наверняка ирландец, мистер Нолан? — почти утвердительно заявил он. — Нолан — ирландская фамилия.

— Ну да, я родом из Лимерика, — угрюмо отозвался Нолан. — И лучше бы там и оставался.

— А у меня там поблизости года два работал приятель — на строительстве Шаннонской электростанции. Видели, как ее строили?

Нет, ничего такого он не видел, и ему нет дела до всяких набежавших туда иностранцев. Чувствовалось, что настроение у Нолана отвратительное, и Френч был очень рад, когда наконец принесли закуску.

Постепенно вкусная еда заставила его немного оттаять. А к тому моменту, когда они принялись за кофе, затягиваясь время от времени отличной сигарой, гость Френча почти окончательно оправился. Инспектор, выждав еще немного, вернулся к главной теме.

— Мне бы хотелось уточнить некоторые моменты в делах фирмы и узнать, где и когда вы были в эти три дня. Ваше заявление майору Тернбуллу было достаточно пространным, но я должен записать мельчайшие детали и дополнить его. Я могу вас попросить о таком одолжении?

Нолан вздохнул.

— Так и быть. После вашего угощения я чувствую себя совсем другим человеком. В общем, я теперь готов отвечать на ваши вопросы. Но что же вы хотите еще узнать?

— Сначала несколько слов о вашей фирме и сотрудниках.

Нолан теперь был даже и не прочь поговорить. Он повольготнее развалился на кушетке и, попыхивая сигарой, послушно начал:

— Генеральный банк ценных бумаг весьма крупное предприятие, концерн. Это вы уже знаете. У него миллионные обороты, наши филиалы есть во всей Европе, и даже в Америке. Основателем же фирмы был дядюшка Моксона. Примерно пятьдесят лет назад все и началось, с очень скромных сумм. Банк укреплялся, и в какой-то момент Моксон стал основным держателем акций и главой фирмы, председателем. Покойный Моксон, мой компаньон, унаследовал от него недюжинные финансовые таланты. Дипинг, тот был одно время просто крупным вкладчиком наличности, а после ему предложили тоже стать компаньоном, со временем же он дорос до поста заместителя Моксона. Как я уже вам говорил, они действовали вместе, были, точнее говоря, сопредседателями.

Всего же было двенадцать компаньонов. Мы с Реймондом были, что называется, исполнительной властью, следили, чтобы все было исполнено как надо, эдакие рабочие лошадки. Еще трое: сэр Гарнетт Чизлхерст, лорд Мелби и мистер Артур Грантем занимались проблемами концерна от случая к случаю. Они особо не углублялись в рутинные дела, лишь присутствовали иногда на заседаниях правления. Оставшиеся пятеро — это типичные «спящие партнеры»[18]. Ну а что касается остальных, главного бухгалтера Эсдейла, старшего бухгалтера Ноулза и прочих руководителей, это всего лишь управленцы, которые заняты только своими отделами. Они делают то, что им прикажут. И совершенно не влияют на стратегию и тактику, на разработку дальнейших планов. Вы удовлетворены моим отчетом относительно сотрудников?

— Да, тут мне все ясно и понятно. Я бы хотел подробнее узнать о том, как банк получил наличность в столь крупных размерах.

— Мы все интенсивно этим занимались. На протяжении нескольких недель. Как вам известно, фирме предстояло совершить одну сделку, которая требовала колоссальных выплат. Для этого нужно было накопить достаточное количество живых денег.

Френч кивнул. В финансах он разбирался не очень, но рассудил, что за переводом ценных бумаг в денежные купюры в данном случае не кроется никакой ловушки. По крайней мере, тут всегда можно было проконсультироваться у Ханифорда.

— В преддверии крупных операций мы всегда действовали по отработанной уже схеме, — продолжил Нолан. — Мы постепенно накапливали ту сумму, которую нам предстояло выплатить. Обычно деньги поступали в банк отдельными партиями через определенные интервалы, а чтобы оплатить долг, мы пользовались чековой системой.

— Но на этот раз схема не сработала.

— Да, не сработала, — упавшим голосом произнес Нолан, — боюсь, что причины этого настолько очевидны, что глупо надеяться на что-то еще.

— А эта задержка денежных поступлений не заставила вас заподозрить что-то неладное?

— Я понятия не имел, что тут происходят какие-то сбои. За поступлением денег следили Моксон и Дипинг. Я об этом вообще не думал, это меня не касалось.

— Вот оно что… Я понял, мистер Нолан. А сами вы не припоминаете ничего такого, что помогло бы мне продвигаться дальше?

— Абсолютно ничего. А все остальное вы знаете. И про поздний официальный обед в среду вечером, и про то, что Моксон вдруг попросил меня съездить в Фекан к Пастеру, и про то, как я встретился с «Нимфой» и прибыл с ней потом в Нью-Хейвен. Вот, собственно, и все.

— Да, тут никаких встречных вопросов. Но ваш рассказ обрывается на вчерашнем дне, то есть где-то на середине четверга. Я действительно знаю о том, что и в какой последовательности происходило. Вы прибыли в Нью-Хейвен, доложили все полиции, потом вместе с майором Тернбуллом поехали в Лондон. А ночью мы с вами познакомились в Ярде. Помучаю вас еще совсем немного. Очень коротко о том, что происходило сегодня.

— Кромешный ад, вот что сегодня происходило. Я пришел в офис около восьми. Ноулз пришел еще раньше и уже встречал меня, весь белый как простыня. Я ведь среди ночи позвонил ему и попросил прийти пораньше. А через несколько минут явились Мелби и Грантем, перепуганные как кролики. Первым делом надо было открыть хранилище. Как вы понимаете, обычно эта процедура проделывается только в присутствии директоров. Один ключ был у меня, но еще два, существующих в единственном экземпляре, были у Моксона и Дипинга. Их забрали ваши коллеги из Скотленд-Ярда. Мы туда позвонили, и ключи были немедленно доставлены. Когда мы открыли все запоры, то сразу поняли, что случилась беда.

— Сразу поняли, сколько денег исчезло, хотя бы примерно?

— Практически все, мистер Френч. Естественно, мы тогда еще не знали сколько, но счет шел на сотни тысяч. Я сразу прошел в свой кабинет. Вместе с Ноулзом. Это единственный человек, который мог что-то прояснить. Стали решать, что же теперь делать. Наличности практически не было. Позвонили директорам крупным банков и поняли, что на помощь извне рассчитывать не приходится. Такая вот история… Я решил закрыть фирму. Клянусь честью, мистер Френч, это была одна из самых страшных минут в моей жизни! Но я действительно ничего больше не мог поделать.

— А потом вы стали во все вникать, чтобы точно определить потери.

— Именно так. И вскоре поняли, что из хранилища исчезло больше миллиона, а к полудню эта цифра выросла до полутора.

— Да уж, положение было отчаянным.

— Это еще не все, — обреченным голосом произнес Нолан. — Посыпались со всех сторон долговые документы. И активы[19], на которые мы так рассчитывали, вдруг резко обесценились. Я имею в виду доходы с инвестированного капитала. В общем, обложили со всех сторон, никакого просвета. Восемь миллионов или около того.

— Да-а, катастрофа, — невольно вырвалось у Френча. Он был потрясен признанием Нолана. Чувствовалось, что тот говорит правду, ничего не утаивая. Инспектор очень хорошо представил себе, что творилось утром в банке и что творилось на душе у Нолана. Он еще раз прокрутил в мыслях эту историю и начал задавать вопросы.

— Вы вроде бы говорили, что о предстоящей поездке во Францию узнали только во время того официального обеда?

— После обеда, как раз в тот момент, когда все собрались уезжать домой.

— Да-да, я припоминаю. Вам сказал об этом мистер Моксон. Кто-то еще мог услышать ваш разговор?

— Ну, не то чтобы услышать… Мы с Моксоном стали думать, как сообщить в офис, что меня завтра не будет на месте. Вспомнили про сэра Гарнетта Чизлхерста, который тоже присутствовал на обеде. Это один из наших компаньонов, я вам его уже называл. Послали какого-то парня его найти. Моксон объяснил Чизлхерсту, какая сложилась ситуация и попросил его подежурить завтра в конторе — на случай, если понадобится его подпись. Сэр Гарнетт обещал меня подменить и известить о моей неожиданной командировке сотрудников.

— Как зовут фолкстонского лодочника, который присматривает за «Нимфой»?

— Джон Харли. Адреса его не знаю, знаю только, что он живет через два дома от таверны «Ангел», это совсем близко от гавани.

— А как зовут вашего человека в Дувре?

— Джон Скуэнз, Штурманская улица, семнадцать-Б.

— Ясно. Мистер Нолан, мне кажется, что вам наверняка пришло в голову одно соображение, о котором вы предпочли никому не сообщать. Вы ведь подумали, что все трое ближайших ваших партнеров уплыли на «Нимфе»?

Нолан неловко поерзал.

— Да, такая мысль в какой-то момент мелькнула, — откровенно сказал он. — Хотя у меня нет никаких оснований так думать. Ни малейших.

— И все же вы были удивлены, не обнаружив на борту яхты мистера Реймонда. Разве не так?

— Ничего подобного. То есть я конечно был удивлен, но исключительно теми ужасами, с которыми мне пришлось столкнуться. Я вообще ни о чем больше не мог тогда думать.

— А потом?

— А потом, уже намного позже, я, естественно, пытался понять, куда же мог подеваться Реймонд.

— И у вас не возникло никаких подозрений?

— Нет, никаких. А что вы, собственно, имеете в виду?

Инспектор чуть ближе к нему наклонился и совсем тихим голосом спросил:

— Вам никогда не приходило в голову, что это мистер Реймонд повинен в этой страшной трагедии?

Нолан смотрел на Френча ошарашенным взглядом.

— Реймонд?! Убил Моксона и Дипинга?! — выпалил он. — Да я бы никогда до такого не додумался. Уверен, что и вы тоже, если бы знали, какой это человек. Абсолютно абсурдная идея! Знаете, инспектор, если вы собираетесь придерживаться этой линии, ей-богу, лучше передайте дело кому-нибудь другому.

Френча совсем не обидела его дерзость, скорее даже обрадовала.

— Я просто задал вопрос, — мягко уточнил он. — Я никого не обвиняю.

— Должен заметить, очень глупый вопрос, — произнес Нолан. — Если у вас все, инспектор, то я бы хотел отправиться домой, мне бы хоть немного поспать.

— Еще только два момента. Во-первых, я хотел бы получить адреса ваших остальных компаньонов, главного бухгалтера и старшего бухгалтера.

Записав их, Френч продолжил:

— И второе. Я получил приказ от начальства: все лица, так или иначе причастные к данному делу, должны быть осмотрены врачом. Тут вот какая штука. У нас есть основания думать, что убийца на борту «Нимфы» был ранен. Все, у кого на теле окажутся следы от свежих ран, будут включены в список подозреваемых. Временно, разумеется. Как вы, не возражаете, если вас посмотрит врач?

Нолан недоуменно уставился на Френча.

— То есть меня вы тоже подозреваете в убийстве моих собственных друзей?

— Вы же прекрасно понимаете, что это не так. Но существуют определенные правила. Элементарная осторожность, которую мы обязаны соблюдать, невзирая на личности. Перестраховка, если угодно.

Нолан продолжал пристально на него смотреть, потом пожал плечами.

— А если нет ран, то ты не попадешь в черный список?

— Вы хотите сказать, что отсутствие ран означает, что подозреваемый невиновен? Не стал бы утверждать столь категорично, но предварительный вывод будут именно таким.

— Ладно, — решительно произнес Нолан, — пусть меня непременно осмотрят. Это, по крайней мере, избавит меня от очередных неприятностей. Мне их и так хватает. Хотите, отправимся к вашему врачу прямо сейчас?

— Если вы не против, сэр, — тут же подхватил идею Френч, всегда считавший, что нужно ковать железо, пока оно горячо.

Нолан немного поворчал, но потом все же кивнул. Френч тут же позвонил полицейскому врачу, и через двадцать минут они уже входили в его дом. Доктор засвидетельствовал, что никаких порезов и ран на теле Нолана нет.

А значит, те кровавые следы и пятна, которые фигурируют в описях и протоколах, были оставлены кем-то еще, а не Ноланом.

Заключение врача не давало ничего нового, но по крайней мере подтверждало выводы, сделанные после осмотра катера Нолана.

Было уже почти одиннадцать, когда Френч наконец отпустил свою жертву, пожелав ей спокойной ночи. Ему и самому не мешало бы хорошенько выспаться. Сегодня он с половины шестого на ногах, устал зверски. Но мало того, что доставшееся ему дело было совершенно особым, государственной важности, тут еще и каждая минута была буквально на вес золота. Успех расследования напрямую зависел от его расторопности. Инспектор Таннер жил довольно близко от «Орлеана», и очень неплохо было бы заскочить к нему, вдруг ему удалось сегодня что-нибудь разнюхать.

Таннер был не просто сослуживцем, но и лучшим его другом. Они часто работали на расследовании вместе. Их связывала горячая взаимная симпатия и уважение, но ни тот, ни другой даже под пыткой никогда бы в этом не признались. Оба не раз рисковали жизнью, чтобы совместными усилиями обезвредить опасного преступника, упрятать его за решетку. Приключений на их головы всегда хватало. Вспомнить хотя бы ту бомбу, подложенную в кафетерий на эдинбургском вокзале Уэверли. Это лишь один из эпизодов, когда только благодаря незамедлительной помощи друга его напарник остался цел и невредим. С годами их дружба становилась все крепче. Пожалуй, самой серьезной проверкой ее на прочность был десятидневный поход пешком по шотландским горам, причем девять дней из десяти лил дождь.