Оскал Фортуны

- У твоего господина, Имитумо-сей, он куда больше, - вернул похвалу рыцарь.

- Кирохо-маро уже пятьдесят лет, а твой замок совсем молод, - возразил соратник барона. - Уверен, что через полвека, и он станет не хуже.

За приятным разговором они поднялись на третий этаж главной башни. У дверей большого зала их встретили Сайо и Симара. Не обращая внимания на склонившихся в поклоне женщин, Гатомо указал на обтянутый синей материей короб.

- Здесь то, что моя супруга просила передать брату.

Соратник барона смешался.

- Прости, Гатомо-сей, мы торопились и не взяли повозки. Нельзя ли переложить вещи в сумки, чтобы мы могли приторочить их к седлам.

Рыцарь мысленно обругал себя за недогадливость.

- Конечно, Имитумо-сей! Надеюсь, вы не торопитесь?

- Нет. Мы хотим выехать завтра с рассветом.

В главном зале их ждал накрытый стол. Усадив посланца барона на почетное место, Гатомо стал расспрашивать его о здоровье благородного Кирохо-сея, о новостях. Вошел Мирамо, склонившись к уху господина, он проговорил:

- Вещи уже перекладывают.

- Хорошо, - похвалил его рыцарь.

- Может быть, покажем Алекса, пока...

Соратник красноречиво взглянул на большую бутыль водки, гордо возвышавшуюся в центре стола.

Гатомо раздраженно поводил седыми усами. И в который раз подумал: не сменить ли ему старшего соратника?

- Скажи, пусть приведут, - сквозь зубы буркнул он.

Мирамо поклонившись, вышел.

- У нас тут интересная история приключилась, - проговорил рыцарь, обращаясь к гостю. - Мои люди нашли в лесу человека, который ничего о себе не помнит...

Симара со служанкой торопливо вытаскивали из короба заботливо уложенные вещи Шанако, когда мимо них прошел озабоченный старший соратник. Семенящий за ним Чжанчол принес новенькие мешки.

- Вот, - проговорил он, вытирая пот, - Самые лучшие выбрал.

- А нитки с иголками? - спросила Сайо.

- Не забыл, Сайо-ли, - ключник подал Симаре кожаный мешочек с торчащими иголками.

Тут дверь в зал открылась, и вышел Мирамо.

- Чжанчол, - скомандовал он. - Найди Алекса и приведи сюда. Господа хотят на него взглянуть.

- Слушаюсь, мой господин, - поклонился ключник.

- Поторопись!

"Зачем соратнику барона Кирохо смотреть на какого-то Алекса",- недоумевала Сайо.

Смешно шлепая босыми ногами по гладкому полу, Алекс поклонился госпоже, потом старшему соратнику, при этом бросив странный взгляд на разложенные вещи Шанако:

- Звал меня, Мирамо-сей?

Гатомо разливал уже по второй, когда, постучавшись в комнату, вошел старший соратник

- Вот это Алекс, - проговорил он.

Молодой человек низко поклонился.

- Взгляни, Имитумо-сей, - попросил хозяин.

Соратник барона поднялся и, подойдя в плотную, взглянул парню в глаза.

- Нет, Гатомо-сей, - эту морду я никогда не видел. И не слышал, чтобы у кого-то из соседей сбежал крестьянин с таким именем.

- Иди, - разрешил рыцарь, недовольно взглянув на Мирамо.

Когда старший соратник вышел из зала, Сайо заметила у того на лице красные пятна. Алекс едва успел поклониться, как Мирамо схватил его за шиворот и почти сбросил с лестницы.

Внизу послышался грохот и ругань кого-то из соратников. Бросив взгляд на удивленную Сайо, старший соратник перевел дыхание.

- Что там? - спросил он.

- Этот болван опрокинул столик, - донесся со второго этажа голос Кирибуцо.

- Разбил чего?

- Нет.

- Двадцать палок, - бросил Мирамо, - Пусть лучше под ноги смотрит.

Успокоившись, старший соратник вернулся в зал, чтобы присоединиться к трапезе и помочь господину развлечь гостя приятной беседой.

После разборки с Вонгыром Александра ждала новых наездов. Однако ее никто не тревожил. Вечером она спокойно достала из шкафа постель, расстелила на полу тощий матрас и улеглась, прикрывшись заплатанным одеялом.

Как вскоре выяснила Алекс, в замке существовала четкая иерархия. Хозяином всего и вся, вещей и людей являлся рыцарь Одо Гатомо, чьи покои располагались на третьем этаже главной башни. Там же жила и Юмико Сайо, чье положение было несколько неопределенным, но гораздо выше остальных обитателей Гатомо-фами. На втором этаже жили соратники и их семьи. Старший соратник Мирамо по существу являлся вторым человеком в замке, не только командуя воинами, но и отвечая за текущие хозяйственные вопросы. Ниже по служебной лестнице располагались соратники, их жены и дети. То есть - все благородное население замка.

У слуг был свой табель о рангах. Здесь элитой считались личные слуги рыцаря и его воспитанницы. После них шли ключник, кухарка, кузнец и прочие "узкие специалисты", каждый из которых имел в замке свою каморку. Александра попала в самый низ этой пирамиды. Она и еще пятеро разновозрастных парней выполняли самые простые работы: от погрузочно - разгрузочных на складе и в амбаре, до уборочно - навозных в хлеву и на конюшне.

Если учитывать тот факт, что с лошадьми Александра близко не общалась никогда, гнев конюха, обрушившего на нее громы и молнии, был вполне объясним.

- Вот, развяжи этот ремень, потом седло снимай, понял?

- Понял, - вздохнула Алекс и почувствовала на себе чей-то неприязненный взгляд. Старший соратник стоял возле крыльца главной башни и что-то говорил Гатомо.

Александра поспешила удалиться с начальственных глаз.

- А кто это приехал? - спросила она, когда конюх успокоился и вручил ей лопату для уборки навоза.

- Соратники барона Кирохо, - охотно ответил тот. - Наша умершая госпожа ему сестрой приходится, вот он и прислал воинов помолиться на могилке.

- А почему он сам не приехал на похороны Шанако-ли?

Конюх сердито плюнул.

- Ты совсем тупой? Неужели не помнишь, что первый месяц после смерти нельзя называть покойника?

Он понизил голос почти до шепота.

- А по имени благородных людей могут звать только близкие родственники. Все остальные только по фамилии. Как ты мог даже такие мелочи позабыть?

- Забыл вот, - удрученно ответила Алекс и уточнила. - Почему сам барон не приехал?

- А за чем? - удивился конюх. - Путь до Кирохо-маро не близкий, а он уже не молод. Прислал соратников, навестят могилку, помолятся и довольно.

Александра помолчала, обдумывая очередную порцию информации о местных реалиях.

- Скажи пожалуйста, - вновь заговорила Алекс. - Почему наш замок называют Гатомо - фами, а замок брата... умершей жены нашего господина Кирохо-маро.

- Да, с памятью у тебя совсем плохо. Замок рыцаря -"фами", замок барона - "маро", ну а замок сегуна - "сегу".

Они еще о многом переговорили, пока Александра протирала шкуры лошадей жесткой тряпкой.

Познавательную беседу бесцеремонно прервал Чжанчол.

- Алекс, тебя старший соратник зовет. Пошли быстрее.

Александра скинула фартук и поспешила за торопящимся ключником.

- Куда прешь, - брызнул слюной Чжанчол. - Разувайся, бестолочь!

Алекс скинул сандалии на крыльце главной башни.

- Скорее!

Они почти бегом поднялись на третий этаж по крутой деревянной лестнице. Возле резной двери стоял мрачный старший соратник, кроме него в комнате находилась Сайо, Симара и еще две женщины. Вокруг них прямо на чистом лакированном полу были разложены вещи, серди которых, Александра узнала вышитую подушку из озерного дома. Она низко поклонилась госпоже, потом старшему соратнику.

- Звал меня, Мирамо-сей?

Тот открыл дверь и кивком велел заходить.

За накрытым столом сидел Гатомо и один из гостей.

Александра низко поклонилась, громко приветствуя господина.

- Вот этот Алекс, - проговорил рыцарь. - Взгляни, Имитумо-сей.

Как и следовало ожидать, процедура опознания завершилась провалом. Соратник барона ее (его) не узнал.

Когда Александра вышла из комнаты, взгляд опять "споткнулся" на подушке, в недрах которой она отыскала какое-то послание. Симара как раз зашивала ее в мешок.

К сожалению, как следует, рассмотреть Алекс ничего не успела. Шагнувший вслед старший соратник ни слова не говоря, швырнул ее вниз по лестнице. И опять тело Александры словно действовало отдельно от впавшего в панику мозга. Сделав сальто, она колесом прокатилась по крутым ступеням, не заработав даже серьезного синяка. Этот акробатический номер завершился бы вполне благополучно для исполнителя, если бы внизу у лестницы не стоял маленький столик.

Александра случайно задела его рукой и опрокинула. Стоявшая на нем бело-голубая фарфоровая ваза устремилась навстречу с полом. Алекс пребольно ударилась плечом, но сумела спасти творение прикладного искусства. При этом ее куртка оказалась залита водой и засыпана живыми цветами.

- Что там? - раздался грозный голос Мирамо.

Стоявший на посту соратник крикнул

- Этот болван опрокинул столик!

- Разбил чего?

Алекс показала Кирибуцо целую и невредимую вазу. Соратник усмехнулся

- Нет.

- Двадцать палок. Пусть лучше под ноги смотрит!

Услышав приказ старшего соратника, Александра опешила. Двадцать палок ни за что ни про что! Её рука крепко вцепилась в вазу. "Да меня мать с отцом пальцем не трогали, а тут какие-то феодалы пороть собрались!" Уже знакомое темное, жуткое чувство стало стремительно подниматься из глубины сознания.

- Алекс! - вскричал Кирибуцо, хватаясь рукой за меч. - Не дури!

Александра жутко усмехнулась, пристально глядя на медленно приближавшегося воина. Она уже представила, как вазон вдребезги расшибается о его бритый лоб. Потом столик в руки - и никто ее не остановит! "Дорого вам моя порка обойдется! Перебью всех, кто на пути встанет! - думала она. - Вырвусь из замка - и на волю, в пампасы!"

За миг до броска кто-то крепко вдарил ей по затылку. Распаленное жуткими фантазиями сознание погасло.

- Может, стоило его сразу убить? - услышала она напоследок

Александра пришла в себя от ведра холодной воды. Она лежала на широкой лавке, руки были крепко связаны внизу, а на ногах уселись двое слуг.

- Посмотрим теперь, чей желудок крепче, - раздался глумливый голос Вонгыра.

Оскалившись, словно дикая кошка, Александра взглянула в его торжествующую физиономию и оглянулась. Кроме слуг в конюшне присутствовали грустный Чжанчол и мрачный как туча Кирибуцо.

- Начинай! - бесстрастно проговорил он.

Вонгыр широко размахнулся, и спину Александры прорезала боль. Первый удар она перенесла сравнительно легко, но с каждым новым становилось все тяжелее. Спина горела, казалось, ее рвут раскаленными когтями.

А Вонгыр, явно наслаждаясь, вкладывал в каждый удар всю свою немалую силу. Алекс скрипела зубами и материлась, чувствуя жуткую ненависть к угрявому подонку, к слугам сидевшим на ее ногах, к Чжанчолу, ровным голосом отсчитывавшему удары, к соратникам, к Мирамо, ко всему этому гребанному миру.

- Девятнадцать, двадцать...