Волшебные очки

— В овраге… в песке…

— О Боже! Невероятно! — Дед трясущими руками развязал веревку, разлепил, разрывая, слежавшуюся резину и достал помятый синий конвертик. И прочитал:

«Желаю тебе счастья! Буду помнить тебя всю жизнь. Кира»

Дедушка Гриша благодарно прижал меня к груди.

— Она всё-таки помнит вас! Разве такого, как вы, можно забыть?! — сказал я.

Ну почему, почему я не мог сказать, что я только что видел её и даже помог ей вытащить из ямы ключи, и как она сказала, что я ей напоминаю дедушку! Мне так хотелось это сказать, но я не мог. Потому что не мог раскрыть тайну волшебных очков. Я только чувствовал: как это радостно делать кому-то добро!

Приключение десятое:

Анжелика

Сегодня наконец приехал с курорта Ромка. Я с таким нетерпением ждал его!… И наконец он приехал. Чтобы встретиться с ним, я даже на несколько дней приехал из села, где гостил у деда с бабой. Ромка был какой-то растерянный и непривычный.

— Что такое? — спрашиваю. — У тебя какие-то неприятности?

— Да! — махнул он рукою. — Не спрашивай!

— Не пугай меня, — говорю. — какая-то беда?

— Нет у меня уже волшебных очков! — вздохнул он.

— Как?

— На дне Черного моря они… Анжелика выкинула.

— Какая Анжелика?

— Топ-модель. Будущая звезда.

— Ну, ты даешь! Какие связи! Рассказывай быстрее!

— Ну, приехали мы на тот болгарский курорт. Поселились в крутом пансионате. Людей немного. Свой пляж. Купание прекрасное. Но ровесников моих — ни одного. Лишь несколько маленьких дошколят. Родителям хорошо. Они у меня преферансисты. И папа, и мама. Есть такая игра в карты — преферанс. Нашли себе такую же заядлую пару, тоже мужа с женой. И с утра до вечера «расписывали пульку» (так это у них называлось). Только и слышно: «Семь первых!», «Восемь третьих!», «Я вист!», «Я пас!», «Тотус!», «Мизер!», «Вы без двух!». А мне сказали: «Купайся, загорай, читай книжки, потому что уже одурел от этих компьютера и телевизора!». Первые два дня я скучал страшно. А на третий день… Лежу я кверху пузом на песке возле воды, и вдруг из моря выходит незнакомая девочка, ну, может чуть старше нас. Как Венера из пены морской… Красавица необыкновенная!

— Красивее Ритки Скрипаль?

— Твоя Ритка Скрипаль может спрятаться. Ритка Скрипаль в сравнении с ней — служанка, Золушка из первого акта, до превращения. Сама черненькая, глаза синие, большие, с густыми ресницами. В ушах сережки с жемчужинами. Стройная как тополёк. В руках держит раковину, такую, знаешь, как большая улитка. И идет прямо ко мне. Я вскочил. А она так, будто мы тысяча лет знакомы: «Привет! Вот прислони к уху! — и сама прижимает мне раковину к уху. — Слышишь?» — «Что?» — растерялся я. «Голоса моря, балда!» — «Ну, шумит, — говорю, — что-то тихо.» — «Это шум прибоя. Дай сюда!». Забрала у меня раковину, приложила к своему уху. «О! — говорит. — Вот медуза что-то крабу говорит… А краб недовольно скрежещет… А морской конёк ржет на все море… Эх! Нет в тебе, Ромка, фантазии. Глуховатый ты.» — «А откуда ты знаешь как меня зовут?» — удивляюсь я. «Потому что я русалка! — улыбнулась она. — А русалки все знают.» — «Наверняка, услышала, как меня родители звали. А ты по правде откуда, из какого пансионата?» — «Сказала же — русалка я!» — «А где же твой рыбий хвост?» — «А я бесхвостая! — снова улыбнулась она. — Новый современный вид! Ха-ха-ха!» — «Ну, хорошо, — говорю. — А как тебя зовут?» — «Анжелика! Русалка Анжелика. А фамилия Аксалур, русалка наоборот, под такой фамилией я записалась на конкурс топ-моделей». — «Круто!» — «А ты думал! Я вообще люблю неожиданности, приключения, тайны!» — «Ты плаваешь хорошо?» — «У меня разряд!» — «Это плохо!» — «Почему?» — «Дай мне слово, что не поплывешь за мной. И не будешь предпринимать попыток узнать кто я и откуда! Я хочу, чтобы это осталось для тебя тайной.» — «Ну, если ты настаиваешь…» — «Настаиваю! Я буду сама приплывать к тебе.» — «Хорошо! Пусть будет так!» — «Ну смотри! Если ты нарушишь слово, ты меня больше не увидишь! Береги мою раковину. Может, я тебе через неё что-то скажу…» Она таинственно улыбнулась, помахала мне рукой и пошла в море… Я ждал следующего дня так, как еще не ждал в жизни… И она снова приплывала. «Ну, как ты тут? Скучаешь без меня?» — «Конечно! — признался я. — Во всем нашем пансионате ни одной живой души.» — «У нас тоже никого интересного — сказала она. — Какие-то доходяги!» — «Откуда ты всё-таки?» — не удержался и спросил я. — «Ну вот! Мы же договорились! Это тайна же!… А у тебя есть какая-нибудь тайна, о которой не знают ни родители, ни друзья?» — «Есть!» — «Необычная?» — «Даже больше — невероятная.» — «Ты смотри! — подняла она брови. — Ты, конечно, мне не расскажешь…» — «Нет! Извини, но я связан словом. Это не только моя тайна. Это и тайна моего друга. Наша общая. И мы поклялись никому её не открывать.» — «Ну если поклялись — вздохнула она. — Тогда не нужно! А кем ты хочешь стать?» — «Еще точно не знаю… Или футболистом, как Андрей Шевченко… Или бизнесменом, как папа с мамой. А ты топ-моделью?» — «Нет! Топ-модель — это промежуточный этап. Я хочу стать звездою шоу-бизнеса. Как София Ротару.» — «Не плохо.» — «Конечно…» Мы с ней в тот день долго говорили. А потом она снова вошла в море и исчезла… А ночью она мне приснилась. Я вообще-то почти что не запоминаю снов, ты знаешь. Но этот сон врезался в память так, будто я вижу его по телевизору.

— Ну, давай! Давай рассказывай!

— Приснилось мне, будто дышу спокойно, хоть и без акваланга — словно у меня жабры. Вокруг снуют рыбы и разные морские существа — медузы, морские коньки, кальмары… Вот проплыла огромная акула, оскалилась в улыбке, показывая свои страшные зубы. А вот и дворец морского царя Нептуна. Сидит он на троне с золотым трезубцем. Борода зеленая, как водоросли, а голове корона с огромными жемчужинами. Вокруг трона в удивительном танце под волшебную музыку кружат русалки с рыбьими хвостами. И вдруг появляется Анжелика — тоже с рыбьим хвостом. И начинает петь:

— Сегодня наш последний день! А ты как пень, — ни словечка! Ничего так и не понял, Кем ты, кем ты для меня был! Я же так тебя любила, Когда тебя узнала Теперь прощаемся навек, Русалка я — ты человек. Прощай! Прощай! Прощай! Прощай! Прощай! Меня не забывай! И я тебя не забуду, Всегда помнить буду!…

«Чудо! — думаю я. — У неё же не было хвоста. Она же говорила, что она бесхвостая — новый вид». И Анжелика, будто прочитав мои мысли, говорит:

«Ничего удивительного! Когда я выхожу из воды, рыбий хвост я оставляю в море. А потом снова пристегиваю». Вот так и сказала «пристегиваю», будто он у неё на пуговичках… И на этом я проснулся.

— Ну, ты просто сказочник! Андерсен! И песню запомнил. Или уже сам написал?

— Ничего я не написал, — покраснел Ромка.

— А её ты про этот свой сон рассказал?

— Рассказал. Только о том, что она признавалась мне в любви, не говорил. Сказал, что она очень хорошо пела какую-то песню. «Это потому, что я сказала, что хочу стать певицей. Так ты обо мне думаешь, раз я тебе приснилась? Ну думай, думай. Я люблю, когда обо мне мальчики думают. Я тоже тебя вспоминала. Потому что ты не лезешь ко мне в душу, не цепляешься, не пытаешься разгадать мою тайну. Да, кроме тайн, я еще люблю неожиданности. И завтра тебя ожидают как раз неожиданность!» И она улыбнулась своей волшебной загадочной улыбкой… Что тебе, Еженок, сказать?.. Такого в моей жизни не было никогда!

— Я понимаю!

— Ничего ты не понимаешь! Ты же не знаешь, что было дальше.

— Ну, так давай — рассказывай быстрее.

— На следующей день я ждал обещанной неожиданности. Я ломал себе голову, гадая, что она мне приготовила… Но Анжелики всё не было. Я ждал до позднего вечера. Но она так и не появилась. Я с огорчением думал: «Неужели это и есть её неожиданность?.. А может, с нею что-то случилось… Может, она заболела». Ночью она снова мне приснилась. Но теперь уже не под водой, а на пляже. Она прыгала на одной ноге, показывала мне «нос» и насмешливо пропела: «Ну, как я прикололась?.. Ты прийшов, меня нема! Пiдманула, пiдвела!» А потом перестала насмехаться и сказала: «Но не отчаивайся! Завтра я приплыву». Но и завтра она не приплыла… Я, Ежонок, не люблю, когда из меня делают дурака, не люблю, когда меня обманывают.

— А кто любит!

— И на третий день я решил воспользоваться волшебными очками. Я считал, что имею право.

— Не знаю. Я бы, может быть, и не стал.

— Но меня так заело! Так заело!… И я достал из рюкзачка волшебные очки (родители играли в преферанс на пляже и, конечно, не видели, что я делаю в номере) и, сгорая от нетерпения, нацепил очки… Перед глазами все, как всегда, закрутилось… и сразу я очутился на палубе большого катера для морских прогулок. Вижу — неподалеку от меня стоит Анжелика в синем платьице и большой белой шляпе с большими полями. Увидела меня и удивленно воскликнула: «О! И ты тут! А почему в очках! Ты что — близорукий?» — «Нет. — говорю. — Не близорукий». — «Так ты это для форса? Фу! Очки тебе не идут! Сними сейчас же!» Я хотел снять, но не смог. Очки будто приросли к переносице и ушам. «Сними, я тебе сказала!» — властно сказала Анжелика. «Я не могу!» — признался я. «Так я тебе помогу!» — выкрикнула Анжелика, сорвала с меня очки и швырнула в море. Я оцепенел: «Что ты сделала? Это же волшебные очки?» Она захохотала: «Волшебные! Ха-ха-ха!». И тут какой-то бородатый дядечка, что стоял неподалёку, спросил её: «Что это ты кинула в море, Анечка?» Она махнула рукой: «Ай, папа!» И я понял, что никакая она не Анжелика, а Анечка, что дурила мне голову и смеялась надо мной. И сразу она мне стала неприятна. И в этот момент я увидел среди пассажиров нашу артистку-волшебницу Маргариту Степановну и её мужа Рудольфа Андреевича, клоуна-фокусника. Они смотрели на меня, и молча укоризненно покачивали головами. И вдруг снова перед моими глазами закрутилось-закрутилось и очутился в нашем номере. Я с надеждой бросился к рюкзачку. Но волшебных очков там не было…

— Жалко, конечно! Но не отчаивайся! Мои же остались. Будем пользоваться ими вдвоём. И я уверен, Ромка, что у нас еще будут интересные приключение, связанные с ними…

Приключение одиннадцатое:

Козачок Гулька

Это было в конце августа. Ромка всё канючил:

— Вот! Снова начнутся уроки, домашние задания. Не до приключений будет. Зря только волшебные пролеживают без дела.

Но еще до начала учебного года приключение, связанное с волшебными очками, всё-таки произошло.

У нас с Ромкой не так давно появился общий враг. Верзила девятиклассник Альберт Беляков, а точнее Алик Харя, как мы его прозвали. Он недавно поселился в соседнем доме — переехал с Подола — и считал себя крутым подольским хулиганом. Он начал издеваться над всеми младшими соседскими ребятами. Вымогал деньги и, в случае отказа, бил страшно болезненные «шалабаны», то есть щелчки — руки у него были здоровенные. Не только я, слабак, а и спортивный Ромка страдал от этих «шалабанов». Мы старались избегать встреч с Аликом Харей. Но сегодня мы только вышли из дома, как сразу попали в объятия Алика. Он преградил нам дорогу и заорал:

— Гоните монету!

И уже поднял правую руку для «шалабанов», как вдруг случилось что-то невероятное. Алик вдруг ойкнул и схватился за лоб. И мы увидели как у него на лбу набрякают две здоровые синие шишки. Харя ругнулся и побежал домой.

— Кто из рогатки выстрелил? — удивленно оглядывался Ромка. Но позади нас были двери. Алик стоял лицом к нам — из рогатки никто выстрелить не мог. Даже и шишки вскочили почти одновременно — стрелять должны двое. Причем сразу. Чудо! Диковина!

— У нас появился какой-то таинственный, невидимый защитник! — удивленно проговорил Ромка.

Несколько дней, пока у Алика Хари не сошли шишки, он показывался. Но вдруг видим — появился наконец-то. М ы с Ромкой сидели на балконе, который выходил на улицу, и играли в шахматы. И вдруг видим — идет Алик. А навстречу — мальчик лет десяти. Алик к нему со своим обычным криком: «Гони монету!». Но только он это сказал, как сразу закричал и схватился за лоб. И снова на его лбе появились две здоровенные синие шишки. От удивления вскрикнули и мы с Ромкой.

Ну, это уже не шутка, не случайность. Какой-то невидимка всерьёз взялся за Харю.

— Кто же это?! — воскликнул я.

— По-моему, есть повод воспользоваться волшебными очками — сказал Ромка.

— А может не будем? — сказал я. — Предупреждали нас, что пользоваться волшебными очками можно только в самом крайнем случае, когда без них не обойтись…

— Вот же ты, ей богу! — скривился Ромка.

— А если потеряем? Одних уже лишились. А крайнего случая нет. Просто из интереса.

И вдруг со стороны улицы, около балкона, просто в воздухе послышался звонкий мальчишеский голос:

— О! Так у вас есть волшебные очки?! Тогда мы могли бы подружиться. А то я всё сам да сам. скучновато мне бывает без общества. Даже словом перекинуться не с кем.

У нас с Ромкой даже рты пооткрывались от неожиданности.

— Ой!… К-кто это?! — удивился Ромка.

— Надевайте волшебные очки, тогда будем разговаривать! — послышалось снова.

— «Надевайте»!.. У нас всего одна пара, — вздохнул Ромка.

— Ничего!.. В очках же два стеклышка — левое и правое.

— А оправа же одна! — сказал я.

— Не печалься! Будет две! — сказал невидимка.

Я бросился в комнату к своему рюкзачку, где на дне прятал очки, и увидел, что, и вправду, там уже лежат две пары очков, каждая с одним стеклышком, а другое заклеено. Нацепили мы с Ромкой одновременно волшебные очки. И снова рты от удивления пооткрывали… У балкона просто в воздухе мы увидели улыбающегося мальчика в вышитой рубашке, в меховой шапке набекрень, в красных шароварах, в красных сапожках, который сидел верхом удивительном полупрозрачном синем маленьком коне с искристой желтой гривою и желтом хвостом. В руках мальчик держал серебряный пернач[2], короткую палицу с перистым набалдашником (я знал, что это такое, потому что читал много книжек про запорожцев).

— Кто ты такой?! — спросил я.

— Я — Козачок Гулька из рода Мамаев, козаков-колдунов, то есть волшебников. Вы же про козака Мамая, наверно, слышали?

— А как же! — воскликнул Ромка. — У нас дома даже картина есть — козак Мамай с бандурою, а рядом конь стоит.

— Этому национальному герою украинского фольклора памятник поставили на Площади независимости! — дополнил я.

— А как ты в воздухе держишься, не падаешь? — спросил Ромка.

— Потому что я сижу на волшебном коньке-пони Летайке. Он сам из небесной синевы, а хвост и грива — из солнечных лучей. Мы с ним невидимы для людей. Вы нас видите только благодаря волшебным очкам.

— А почему у тебя такое странное имя?

— Потому что по Украине гуляю, обижаемых детей я защищаю, хулиганам шишки набиваю..

— Ну, это мы видели! — усмехнулся Ромка.

— А давно ты по Украине гуляешь? — спросил я.

— Тринадцатый год. С тех пор как Украина стала независимой.

— А сколько тебе лет? — недоверчиво спросил Ромка.

— Четыреста двенадцать! — усмехнулся Козачок Гулька.

— Что-о-о? — пораженные мы с Ромкой переглянулись.

— Да сказал же — четыреста двенадцать! Я же родился во времена вольного казачества!

— А почему ты до сих пор не вырос, не стал взрослым? — спросил я.

— А нарочно! Я своим родителям сказал: «Дорогая мама, дорогой папа, я не хочу вырастать! Хочу оставаться мальчиком и защищать обиженных детей. Потому что взрослые так заняты своими взрослыми делами, борьбой за власть, что до детских дел у них руки не доходят» И родители мне разрешили и подарили детской бессмертие. Еще и серебряный пернач-шишконабивач дали.

— А где же ты был эти четыреста лет, до независимости? — спросил я.

— В Синей Потусторонии, где живут колдуны и волшебники. Вы все живете в Поэтустороннии, в обычном реальном мире. А есть еще мир сказочный, нереальный, где живут колдуны и волшебники, — Синяя Потусторонния, уже сказал. И козаки-колдуны, то есть волшебники, там живут.

— И что же ты там делал, в Потустороннии, целых четыреста лет? Неужели просто себе жил и ничего не делал? — спросил Ромка.

— Как это ничего не делал?! Воевал всё время! С разными злыми силами, которые обижают сказочных детей. Сказочных детей вон столько — от Ивасика-Телесика до Мальчика-с-пальчика!.. И злых сил — тьма-тьмущая! Хотите на них посмотреть?

— Интересно было бы, конечно, — сказал я.

— Но для этого, наверно, путешествие в Потустороннию нужно, — сказал Ромка.

— А как же! — подтвердил Козачок Гулька.

— А как? — спросил я.

— Очень просто! Сядете на моего Летайку: один впереди меня, другой позади меня. И полетим.

— Так он же такой маленький! — воскликнул Ромка.

— Ничего-ничего! — сказал Козачок Гулька. — Зато сильный! Потому что волшебный!

Голубой Летайко приблизился к балкону, мы с Ромкою сели на него, и конёк взлетел в небо.

Мы мчались с бешеной скоростью. И вдруг оглушающе бабахнуло, как бывает, когда реактивный самолёт преодолевает звуковой барьер, и сразу синева из светлой стала темно-синей.

— Ну вот! Приехали! — сказал Козачок Гулька.

— Мы опустились на землю. Все было почти такое, как в нашей Поэтустороннии, только синее — синие деревья, синяя трава, синие дома. На синей лавочке около синего дома сидел синий дедушка и что-то говорил синей бабушке, но слов слышно не было.

— Это колдун Иван Иванович Брехало, а это Баба Ябеда, — пояснив Козачок Гулька. — Чему они детей учат — сами понимаете. Летим дальше.

И мы полетели дальше. По дороге шли двое синих здоровяков и сердито размахивали руками.

— А это колдун Иван Иванович Задирало и колдун Иван Иванович Обижало. Что они детям наколдовывают тоже ясно! — сказал Козачок Гулька.

Около неопрятного синего дома были раскиданы грязные, немытые кастрюли и тарелки. Возле дверей просто на земле лежала непричесанная, грязная тетка.