Волшебные очки

— Ничего я не натворил. Предложим им свои услуги. Будем ловить преступников.

— Вот дались тебе эти преступники! То в подвал лез их ловить… Теперь в милицию собрался.

— Ненавижу преступников! — аж заскрежетал зубами Ромка. — На твоих родителей никто не наезжает, а на моих… Я уже тебе говорил.

И тут подошло время рассказать немного о наших родителях. Мои родители — совсем обыкновенные люди. Папа — инженер-конструктор, мама преподает английский язык в военном училище. А вот Ромкины родители — бизнесмены. То есть отец — бизнесмен, а мама — бизнесвумен (так называет её Ромка). Правда, они бизнесмены не очень крутые, жидковатые, «всмятку» говоря по-русски. Это снова Ромкины слова. Их фирма часто оказывается «на грани». Но потом снова оживает. И с рэкетирами у них бывают проблемы. Ромка как-то подслушал их разговор.

— Я бы этих рэкетиров! — сжал кулаки Ромка.

— У тебя есть кто-то конкретный на примете? — спросил я.

— Про конкретных папа ничего не говорил.

— Как же ты их ловить будешь, неконкретных?

— Поэтому я и хочу пойти в милицию, чтобы они меня сориентировали.

Я сообразил, что Ромка во что бы то ни стало хочет испробовать волшебные очки и его уже не остановишь. И я сказал:

— Ну, хорошо, идем в милицию. Только свои очки я оставлю дома.

— Боишься, что в милиции их отберут?

— Ничего я не боюсь. Просто зачем сразу таскать две пары…

— Может, и правда, — не стал препираться Ромка. Ему главное свои попробовать.

И мы пошли… Перед райотделом на стендах висели фотографии преступников, которых разыскивала милиция.

— О! Видишь! — воскликнул Ромка. — Можно даже не спрашивать, а просто посмотреть на них сквозь волшебные очки и начинать собственный поиск.

— Даже не думай! — сказал я. — Они все уже давно сбежали за границы Киева, а то и Украины. Не будешь же ты отправляться неизвестно куда.

— Ну, ты и фрукт! — рассердился Ромка. — Вместо того, чтобы помогать, только расхолаживаешь.

В райотдел заходить Ромка не спешил. Мы никогда не были в милиции, и, конечно, в животах у нас было холодновато. Ну вот, придем мы в милицию, и что мы скажем. «Хотим помочь вам искать преступников, потому что у нас есть волшебные очки». Нелепость! Нам скажут: «А покажите! Давайте сюда, мы проверим!» И все! Пропали очки!

Пока я всё это думал, из райотдела вышел дядечка в цивильном с мобильником возле уха. Мы услышали как он говорил:

— Солнышко! Я только что разговаривал с начальником уголовного розыска. Он говорит: «Дохлое дело! Раз никто дверь не ломал, через окно не влазил, разыскать будет невозможно». Я просто в отчаянии!…

— Айда за ним! Кажется, это то, что нужно! — тихо сказал Ромка.

И мы украдкой пошли за дядечкой. Тот говорил дальше:

— Но, кажется, солнышко, мне всё-таки повезло. Начальник уголовного розыска такой колоритный… Думаю, я его уговорю.

Дядечка убрал мобильник в карман и остановился у «зебры», то есть у перехода на другую сторону улицы. Оглянулся, ожидая, когда притормозят машины, пропуская его.

И тут увидел нас, потому что мы тоже остановились. Брови дядечки сразу подскочили вверх от радостного изумления, и он воскликнул:

— О! Безумство!… Мальчики! Привет! Вот именно вы мне и нужны!

Дядечка кинулся нам навстречу. Мы с Ромкой от неожиданности так и застыли на месте. А дядечка уже восклицал, внимательно разглядывая нас:

— Слушайте!.. Безумство!.. Да вы же вылитые мои герои! Именно такие мне и нужны! Идем быстрее ко мне!

— Куда? — переглянулись мы с Ромкою.

— Ко мне в мастерскую. Зарабатываете по пять гривен. Как минимум!

— А что нужно делать в мастерской? Что мастерить? — спросил Ромка.

— Может, мы и не сумеем… — сказал я.

— Сумеете-сумеете! — захохотал дядечка. — Не нужно вам будет ничего мастерить, ничего делать. Посидите немного на табуретке, вот и все.

— И за это по пятерке?! — удивились мы.

— Натурщикам все художники платят, а как же! — сказал дядечка.

— А вы художник? — спросил я.

— Художник. Георгий Васильевич. Иллюстрирую сейчас для издательства новую детскую повесть о приключениях двух школьников. Один черненький, другой рыжий. А как, кстати, вас звать?

Мы сказали.

— Сам Бог послал мне вас, дорогие Вася и Ромка! — воскликнул художник. — Я уже столько мальчишек пересмотрел, в школы специально ходил. Всё напрасно. А тут вы мне на улице попались!… Я беру пример с народного художника Украины Анатолия Дмитриевича Базилевича — без натуры не работаю. «Энеиду» Котляревского с рисунками Базилевича видели?

— О! У нас как раз есть! Супер! — обрадовался я. — Дедушка когда-то купил.

— Вот-вот! Правильно! Супер!

Мы подошли к высокому многоэтажному дому, сели в лифт и поднялись на последний этаж. Георгий Васильевич открыл двери, и мы вошли в мастерскую. Мастерская была просторная, с большими окнами. Возле одной из стен было возвышение, будто маленькая сцена. Напротив этого возвышения стоял мольберт с не дорисованной картиной — какие-то фигуры на берегу речки. Но не картина сразу привлекла наше внимание, а большой скелет, что стоял в углу мастерской. На голове скелета была широкополая шляпа с пером, а в зубах козацкая трубка.

— О! А это что?! — испугался Ромка.

— Не что, а кто! Кость Костевич. Мой помощник.

— А зачем он? — поинтересовался Ромка.

— Художники должны досконально знать анатомию. Костя Костевича подарил мне профессор, портрет которого я рисовал.

— А вам не страшно на него смотреть, особенно ночью? — не унимался Ромка.

— Да нет. Мы с ним дружим. Я часто с ним разговариваю, когда есть настроение.

В другом углу мастерской стояла гипсовая скульптура обнаженной женщины без рук.

— Это что за тётя? — спросил Ромка.

— Не тётя, голубчик, а Венера Милосская, эталон женской красоты.

— Эталон, а без рук! — хихикнул Ромка.

— Ну, давай с тебя, с разговорчивого, и начнем. Поднимайся на подиум и садись на табуретку!

Оказывается, это возвышение называлось «подиум». Ромка сел на табуретку и напряженно замер.

— Не очень напрягайся и не застывай! — улыбнулся художник. — Сиди спокойно. Я должен уловить характер.

Георгий Васильевич пришпилил кнопками к фанерной доске лист плотной бумаги ватман (я знал, как он называется, мой папа делал чертежи на такой) и стал рисовать толстым карандашом. Я увлеченно смотрел как на бумаге появляется Ромкин портрет. Живой, комичный, шаржированный. И вдруг Георгий Васильевич запел:

— Розпрягайте, хлопці, коні Та й лягайте спочивать А я пойду в мастерскую-ю Ромку с Васей рисова-а-ать!

— Не удивляйтесь, мальчики, я, рисуя, часто пою. Особенно, когда выходит.

Я понемногу рассматривал мастерскую. На стенах висели рисунки — и цветные, и черно-белые. И были еще полочки, на которых стояли разные глиняные барашки, разные мелкие фигурки, обливные кувшинчики, горшочки. А на одной полочке в беспорядке лежали большие цветные книжки по искусству. На корешках и обложках я прочитал: «Иероним Босх», «Валентин Литвиненко», «Георгий Малахов», «Музей украинского искусства», «Импрессионисты»… Наконец Георгий Васильевич нарисовал Ромку и шестом пригласил на подиум меня. А Ромка бросился рассматривать свой портрет. И восхищенно произнес:

— Супер! Меня еще никто в жизни не рисовал. Сделайте мне ксерокопию!

— Конечно! Нет вопросов!

— Скажите, у вас что-то пропало? Извините, мы услышали как вы по мобильному говорили.

— Ой, мальчики, пропала икона Николая Чудотворца. Работы неизвестного художника XIX столетия. Вот тут, на стене, висела. Может и не очень антикварная, но очень мне дорога. В наследство осталось от бабушки. Икона, как говорят, намолена — перед ней больше ста лет молились. Поэтому в ней большая энергетика. Помогала мне рисовать. И три дня назад загадочно исчезла. И никто дверей не ломал, в окно не лазил…

А волшебные очки…

Я вдруг увидел, как Ромка зашел за мольберт с картиною, достал из кармана очки и быстро нацепил их на нос… Георгий Васильевич этого не видел, потому что, рисуя, смотрел на меня. Ромка радостно улыбаясь, решительно подошел к полке с книжками, раздвинул их и вытащил… икону!

— Это не она? — спросил Ромка, протягивая икону художнику. Георгий Васильевич выпустил из рук фанерную доску, на которой рисовал, и резко вскочил:

— Где… где ты её взял?!

— Вот там… на полке… за книжками!

— Как… как ты… как?! — воскликнул художник, прижимая икону к груди. — Ну… безумство! Фантастика!

— Ну… вы же говорили — энергетика! Я и почувствовал эту энергетику…

— Ну… ты… ты экстрасенс!.. Подождите, нужно позвонить жене! — Он выхватил из кармана мобильник. — Солнышко!.. Чудотворец нашелся!.. Потом… Потом расскажу!.. За книжками… Это же три дня назад мы тут праздновали… и кто-то из парней «прикололся». Целую!

Я никогда не видел, чтобы Ромка так сиял! А как же! Он убедился, что его волшебные очки действуют… Георгий Васильевич хотел отвалить нам по четвертаку, но мы гордо отказались:

— Только по пятерке… За работу. Как натурщикам.

— Ну, мальчики! Ну, безумство! Ценные вы люди! Сам Бог мне вас послал! Когда выйдет книжка, вам первым подарю! С автографами! С благодарностью!

— И ксероксы портретов… Будьте добры! — напомнил Ромка.

— Нет вопросов! О-бя-за-тель-но!

Так впервые в жизни мы с Ромкой честно заработали деньги. Еще и икону Николая Чудотворца нашли. Точнее, не мы, а Ромка нашел… Я ему, честно говоря, завидовал… немного… Теперь я должен проверить свои очки… Но об этом в следующем приключении…

Приключение восьмое:

В Телевидии-Заэкрании

Я уже говорил, что, в отличии от моих обыкновенных родителей, Ромкины были бизнесменами. И у Ромки были и компьютер, и классный телевизор «Панасоник» с кабельным телевидением, которое позволяло смотреть более тридцати разных каналов. А у нас телевизор был старенький — «Электрон», который всё время ломался. Зато у нас было много книжек, мой дедушка Гриша и сам любил читать, и мою маму, свою дочку, приучил, и меня, конечно. А Ромка книжек почти не читал.

— А зачем эти книжки читать, когда есть телевидение, и компьютер, и интернет? — говорил Ромка. Книжки — вчерашний день!

— А совести нет! — возражал я. — Мой отец говорит, что то, кто читает, развивает свое воображение, фантазию, потому что зримо (так отец и говорит) воображает себе прочитанное. А когда смотришь телевизор, ничего себе воображать не нужно, — ты воспринимаешь уже готовенькое, уже представленное и автором сценария, и режиссером, и актерами…

— Но это же прекрасно! — отвечал Ромка. — Зачем морочить себе голову, напрягаться, что-то себе представляя… И вообще ты не обижайся, по-моему, те, кто читает книжки, обычно слабаки, а настоящие мужики смотрят боевики. Хи-хи!.. Даже в рифму вышло.

Про боевики Ромка сказал не случайно. Он больше всего любил те самые американские боевики, где всё время были драки, погони, взрывы, стрельба и разные ужасы. Я же отдавал предпочтение комедиям, сказкам, мультикам и разным познавательным передачам. Ну, и, конечно, компьютерным играм, особенно историческим, и снова же познавательным. Но, так как у меня компьютера не было, то играть в компьютерные игры я ходил к Ромке. Это было не трудно. Вы же, наверное помните, что мы живем в одном доме. Сегодня Ромка позвонил мне и сказал:

— Слушай, Ежонок, я сейчас досматриваю боевик, он уже почти заканчивается, всех героев поубивали, остался только один… Я уже включаю компьютер. Через пять минут приходи. Дома никого нет, наиграемся вдоволь.

— Хорошо, — говорю. — Я сейчас во второй раз дочитываю «Маленьких дикарей» Сетон-Томпсона. Дочитаю и позвоню.

Дочитал и позвонил. Сказать Ромке, что уже иду. Но трубку никто не снял. Ну, думаю, Ромка в «кабинете размышлений» (так мой дедушка Гриша называет туалет). Подождал минут пять. Снова позвонил. И снова трубку никто не взял. Что-то, думаю, Ромка долго размышляет. Подождал еще минут пять. Позвонил в третий раз. Но тоже самая история — молчит телефон. Это меня уже встревожило. Что такое? Я взял ключи (у нас дома тоже никого не было), запер квартиру и побежал к Ромке на пятый этаж. Звоню, стучу — никто не открывает. Но слышно, как в квартире невнятно бормотал телевизор. Значит, Ромка никуда не ушел, иначе выключил бы телевизор. Да и не мог он никуда пойти — он же меня ждет. Я не на шутку забеспокоился. Может, он сомлел, потерял сознание… Я побежал домой, вытащил из тайника за книгами свои волшебные очки (это был тот самый случай, когда без них не обойтись), нацепил очки на нос… И сразу очутился в Ромкиной квартире перед его «Панасоником»… И увидел Ромку. Только не в квартире — а на экране телевизора. Это было так удивительно, что я попятился и чуть не упал. Ромка стоял на улице какого-то американского города с огромными небоскребами. А рядом с ним стояло какая-то странная баба с автоматом в руках. И эта баба говорила Ромке:

— Молодец, Ромка, что любишь мои боевики! Раз ты согласился принять участие в приключениях, то они сейчас начнутся. Сперва я тебя познакомлю с рэкетигром Гарри Полосатым.

И сразу около них затормозил резко длиннющий «Линкольн», и из него вышел здоровяк с головою тигра.

— А вот еще один господин — мавпиози[1] Джек Горилла! — говорила баба.

В небе вдруг появился вертолет, опустился на тротуар, и из него вылез еще один здоровяк с головой обезьяны. Баба сунула Ромке в руки автомат.

— Стреляй! Ты же хотел приключений!

Но Ромка растерянно застыл, не зная, в кого стрелять и для чего. Рэкетигр выхватил у Ромки автомат и треснул его автоматом по голове. Ромка упал, но вскочил и бросился убегать. Но мавпиози перехватил Ромку и начал лупить. И потом началась страшная стрельба. А затем рэкетигр и мавпиози сели в машину и вертолет, и началась погоня на земле и в воздухе. И Ромка был то в машине, то в вертолете. И вдруг я услышал отчаянный Ромкин крик:

— Ежонок! Спасай! Ежонок!

Это было, как в кошмарном сне… Я кинулся к телевизору, но больно стукнулся лбом об экран. Отшатнулся и сел на пол. И тут увидел, как с экрана телевизора вышла прихрамывая та странная баба.

— Что такое? — сердито спросила она. — Ты кто — Ежонок?

— Е-ежонок! — растеряно ответил я. — А… а вы кто?

— А я — Телебаба Яга, продюсер телевидения. Мое телевидение имеет огромное значение в воспитании злости: мои постоянные гости — убийцы и бандиты… Да что там говорить… Ба-бах! Ба-бах! Ба-бах! Ба-бах! Никто не устоит но ногах, потому что в тот же миг лежат уже убиты!.. Ба-бах! Ба-бах! Ба-бах! Ба-бах! — на зрителей наводит страх мое телевидение! И в этом его назначение!

Всё это она не столько проговорила, сколько пропела противным, гнусавым голосом.

— А где мой Ромка? Как он очутился за экраном?! — удивился я.