Суть Времени 2012 № 7 (5 декабря 2012)

Против политики Мурси выступают либерально-демократические движения (такие, как прославленное «Викиликсом» движение «6 апреля»), знаменем которых является, например, бывший кандидат в президенты доктор аль-Барадеи. По мнению этой группы, Египет слишком сдвигается к исламизации и удаляется от демократических свобод. Группа не без оснований считает, что ее отодвинули от плодов победы над режимом Мубарака. А ведь именно эта группа сумела на начальном этапе «лотосовой революции» раскачать площадь Тахрир и своих амбиций пока не утратила.

С других позиций политику Мурси критикуют радикальные исламисты — такие, как египетский «Салафитский фронт». С их точки зрения, Мурси недостаточно жестко проводит происламский политический курс. В сентябре этого года находящиеся под судом по старым делам о терроризме члены группировки «Ат-Таухид уаль-Хиджра» кричали в зале суда: «Мурси — неверный, и те, кто его поддерживает, также неверные»…

И, наконец, не первый месяц длится напряженное противостояние Мухаммада Мурси с судебной властью. Египетская судебная система оказывает ожесточенное сопротивление намерению Мурси создать и ввести в стране новую конституцию, ориентированную и на усиление роли ислама, и на расширение президентских полномочий.

Читатель, это конституционное противостояние не напоминает тебе трагически знакомые российские сюжеты начала 90-х? Те самые сюжеты, которые закончились в РФ расстрелом Верховного Совета и введением новой Конституции? Только в Египте в роли Верховного Совета оказалась совокупная судебная система (Конституционный суд, Верховный суд и т. д.). И история противостояния далеко не завершена…

Конфликт нового президента с судебной системой Египта начался практически немедленно после президентских выборов. И сразу стал предельно острым.

16 июня 2012 года (то есть еще до объявления итогов выборов президента) египетский парламент был распущен на основании решения Конституционного суда от 14 июня. Отметим, что между исламистским парламентом и судебной системой (наследство светского режима Мубарака) и ранее имелись трения. Например, парламент еще весной сделал попытку создать комиссию для написания новой конституции страны. То есть запустить процесс кардинальной перестройки системы управления.

8 июля только что избранный президентом Мурси своим указом отменил решение суда.

10 июля Конституционный суд Египта отменил указ президента Мурси от 8 июля. Драка началась.

11 июля в Каире прошли выступления сторонников Мурси против решения Конституционного суда.

12 июля Мухаммад Мурси согласился подчиниться решению Конституционного суда об отмене созыва ранее распущенного парламента.

Это было временной уступкой. Поскольку в это время уже начала свою работу учрежденная президентом конституционная ассамблея, задача которой все та же — подготовить новую конституцию.

А поскольку среди 100 членов ассамблеи 65 исламистов (из них 27 участников ассоциации «Братьев-мусульман» и 12 салафитов), то противники Мурси считают ассамблею фундаменталистской.

Антиамериканские выступления в этот период имели то же антиисламистское содержание. В середине июля во время визита Х. Клинтон в Египет отель, где она остановилась, окружили демонстранты, кричавшие «Мы не хотим «Братьев-мусульман»!»

Вскоре после этого произошел вооруженный эксцесс с участием салафитов.

5 августа на севере Синайского полуострова на КПП «Карм Абу-Салем» напала группа боевиков. Погибли 17 и были ранены 6 полицейских и пограничников. Египетское МВД сообщало, что теракт осуществили члены салафитской группировки «Аль-Джихад» («Всемирный джихад»), базирующейся и в Египте, и в секторе Газа. Атаки боевиков повторились, и египетская армия вступила с ними в сражения с применением боевых самолетов и вертолетов.

Как отреагировал на эти эксцессы на Синае новый президент Египта?

12 августа он отправил в отставку военное руководство страны — министра обороны Х. Тантави, который был одновременно главой Высшего военного совета, начальника генштаба Сами Анана, а также командующих ВВС, ПВО, ВМС.

За что была отстранена военная верхушка? За то, что военные допустили нападение боевиков? Или за то, что ответный удар по фундаменталистам был слишком сильным? Однозначного ответа нет.

Но салафиты сполна использовали передышку, созданную сменой военного руководства. 13 августа саудовская газета «Аш-Шарк аль-Аусат» написала, что на Синайский полуостров устремились «сотни вооруженных джихадистов». Еще через несколько дней группировка «Салафитское джихадистское объединение» пообещала армии ответные удары.

Осенью армия предприняла новые действия. 16 сентября Минобороны Египта отправило 50 танков и бронемашин на север Синайского полуострова, где салафиты напали на штаб-квартиру египетских сил безопасности и подожгли лагерь миротворческой миссии ООН.

Таким образом, вооруженный конфликт между армией и группировками фундаменталистов на Синайском полуострове запущен и вряд ли быстро завершится. И это превращается в удобный повод для концентрации на полуострове иностранных моджахедов (начало которой уже положено).

Конституционное противостояние, тем временем, к середине осени 2012 обострилось до предела.

10 октября был обнародован проект новой конституции Египта, который сразу вызвал ожесточенные споры между исламистами и сторонниками светского курса. Последние заявили, что конституция угрожает демократическим идеалам революции. В проекте Конституции говорится, что принципы исламского права (шариата) являются основным источником законодательства. Этим недовольны обе стороны: салафиты требуют безоговорочного введения шариата без ограничений, а либералы принципиально против его внедрения в законодательство.

11 октября Мурси освободил от должности генпрокурора Египта Абдельмагида Махмуда. Это решение было принято Мурси через сутки после того, как суд вынес оправдательный приговор группе высокопоставленных чиновников режима Мубарака. И это событие включило площадь Тахрир.

12 октября на площади Тахрир произошли столкновения между сторонниками Мурси (участниками демонстрации, организованной «Братьями-мусульманами») и его противниками, протестующими против отставки генпрокурора. Люди дрались, бросали друг в друга камни и бутылки с зажигательной смесью. Пострадали более 110 человек. Генпрокурор настаивал, что президент не имеет права его увольнять. (По все еще действующему законодательству, уволить генпрокурора может только Высшая коллегия судей.)

13 октября — после ходатайства, направленного в адрес президента от имени Высшего судебного совета — Мурси вернул уволенного генпрокурора на его пост. И — противостояние тут же продолжилось с новой силой.

Служба общей разведки, военная разведка и МВД по поручению генпрокурора начали проверку сообщений о причастности ряда лидеров «Братьев-мусульман» к провоцированию беспорядков. После этого масштаб и накал беспорядков резко возросли.

19 октября на площадь Тахрир в ходе многотысячной демонстрации представители либеральных партий выступили с лозунгами: «Не допустить превращения Египта в вотчину «Братьев-мусульман» и «Распустить Конституционную комиссию».

2 ноября последовал ответ фундаменталистов. На Тахрир вышли салафиты с требованием установить шариат.

Волнения — с той или иной интенсивностью — продолжались, конфронтация политических противников обострялась, начались столкновения демонстрантов с полицией.

22 ноября президент Египта Мухаммад Мурси решился на радикальные действия (он, можно так сказать, создал свой «аналог указа № 1400», прекратившего в 1993 году в РФ работу Совета народных депутатов и приведшего к кровопролитию). Мурси утвердил новые поправки к Конституции, наделяющие его расширенными полномочиями.

Судебные органы лишились надзорных функций за деятельностью верхней палаты парламента и созданной президентом Конституционной комиссии. Кроме того, Мурси наделил юридическим иммунитетом саму комиссию, занятую разработкой новой конституции. А генпрокурор Абдельмагид Махмуд был вновь отправлен в отставку.

В египетском светско-демократическом лагере Мурси немедленно объявили диктатором. Мухаммед аль-Барадеи заявил: «Мурси узурпировал всю власть в стране, став новым фараоном».

23 ноября Мурси заявил, что не откажется от принятых решений.

В этот же день в штаб-квартиру «Братьев-мусульман» в Александрии ворвалась толпа. На улицу выбросили, а затем подожгли мебель и книги. Кроме того, тысячи демонстрантов подожгли офисы филиалов «Братьев-мусульман» в Суэце, Порт-Саиде, Исмаилии и Асьюте. В Каире протестующие скандировали «Народ хочет свержения режима!» и «Уходи! Уходи! Уходи!»

Но одновременно действия Мурси были решительно поддержаны не только «Братьями-Мусульманами», но и «Салафитским фронтом».

24 ноября египетские судьи по всей стране объявили забастовки против решений Мурси. Светско-демократические движения тоже начали бессрочную забастовку и объявили о формировании «Фронта по спасению родины» для объединения противников Мурси. В этот блок вошли бывшие соперники Мурси на выборах — Мухаммед аль-Барадеи, Амр Муса и Хамдин Саббахи. Фронт заявил об отказе от диалога с Мурси до отмены указа о расширении полномочий.

Тем временем 30 ноября 2012 года конституционная комиссия приняла проект новой конституции Египта, который теперь должен пройти через референдум. (Напомним, что проект новой Конституции России стал первоочередной задачей исполнительной власти после расстрела и разгона Верховного Совета в 1993 году. Похоже, не правда ли?)

Пока что положение в Египте остается острейшим. А «Братья-мусульмане» стоят перед нелегким выбором.

Либо они должны идти навстречу требованиям протестующих. Что будет означать уступки бастующей, но по-прежнему легитимной судебной системе. То есть отказ от быстрой исламизации в условиях, когда президент от «Братьев-мусульман» прошел на выборах с угрожающе малым перевесом (он набрал чуть более 51%, то есть его легитимность не бесспорна).

Либо «Братьям-мусульманам» придется сделать то, в чем они настойчиво обвиняют режим Мубарака — применить насилие для разгона демонстрантов, подавления протестов и многого другого. Протестные выступления между тем усиливаются, а судьи пока не сдаются. Пока что полиция применяет слезоточивый газ. Но если будут использованы более серьезные средства воздействия, то «Братья-мусульмане» утратят тщательно оберегаемый имидж демократичной, умеренной организации, победившей тирана.

Поднимется ли политическая температура в Египте вновь настолько, чтобы запустить новую волну мироустроительных столкновений на Ближнем Востоке — покажет самое ближайшее время.

Концептуальная война

Управляемый хаос. Часть II

Именно в точке конструирования «управляемого хаоса» сходятся все «теоретические танцы» и практические действия США вокруг концептов «конца истории» по Фукуяме, «столкновения цивилизаций» по Хантингтону, «мягкой силы» по Наю, «ненасильственной борьбы» по Шарпу и «глобального политического пробуждения» по Бжезинскому

Юрий Бялый

На конференции Института Санта Фе в 1996 г. Стивен Манн сделал доклад «Реакция на хаос». Доклад был опубликован в 1997 г. в сборнике Вашингтонского Университета национальной безопасности «Сложность, глобальная политика и национальная безопасность».

Этот доклад заслуживает развернутого цитирования. Итак, слово Стивену Манну:

«Я думаю, что мы пребываем в ситуации, где непредсказуемые трансформации приводят к постоянным изменениям в международной обстановке — притом, что вся система сохраняет удивительную степень устойчивости. Их нельзя рассматривать в понятиях порядка и, тем более, понятия «Новый мировой порядок». Модель самоорганизующейся сложности (критичности) вполне описывает эту обстановку…

Для достижения глобальной критичности… необходимы следующие предпосылки: эффективные методы транспорта; эффективные методы массового производства; большая свобода экономической конкуренции; повышение экономических стандартов, вытесняющих идеологию; эффективные массовые коммуникации и повышение ресурсных потребностей».

О чем здесь говорит Манн? Об аттракторах хаоса, разумеется! И том, где именно искать те «болевые точки» атакуемой системы, в которых такие аттракторы сработают наиболее эффективно. И о том, как их конструировать, создавать, простраивать.

Описана, по сути, развернутая программа «кризис-менеджмента». Она охватывает ключевые направления политики, экономики, идеологии, информации, социальной жизни.

А далее Манн указывает, на какие именно сферы человеческой деятельности в атакуемых системах следует расширять концепт «управляемого хаоса»: «Люди крайне нуждаются в стабильности. Но я… думаю, что мы, стратегические аналитики, должны развивать модель международных отношений, включающую в себя динамическую теорию систем. Успешная модель… будет охватывать военную стратегию, торговлю и финансы, идеологию, политические организации, религию, экологию, массовые коммуникации, здравоохранение и меняющиеся гендерные роли».

Теперь давайте оглядимся вокруг и увидим, где концепт управляемого хаоса УЖЕ реализуется.

Военная стратегия? Что такое парамилитарные группы («партизанские армии») без какой-либо государственной привязки, становящиеся ключевыми «игроками» в большинстве локальных вооруженных конфликтов? Что такое «частные военные компании», которые открыто нанимаются государствами и крупнейшими корпорациями не только для официально заявленных «охранных» функций, но и для активного участия в локальных войнах и государственных переворотах? И которые действуют по всему миру без соблюдения установленных международными Конвенциями правил ведения войны, и не несут за нарушения этих правил никакой ответственности…

Торговля и финансы? Что такое современная финансовая система с ее многочисленными «генераторами хаоса» в виде государственных и частных эмитентов валют и производных ценных бумаг (деривативов)? А также неофициальными «пулами» хозяев валют и деривативов, способными мгновенно увести их с любого национального рынка (ввергнув его в хаос) и вложить в другие рынки… И что такое современная система мировой торговли, где на ключевых рынках господствуют узкие группы (олигополии) крупнейших транснациональных корпораций, способные манипулировать рынками в своих целях, меняя порядок или создавая хаос?

Идеология, религия, политические организации? Что такое активно конструируемые политическими силами и глобальными СМИ «сшибки» идеологий «потреблятства» и «антипотреблятства», космополитизма и национализмов, идейного плюрализма и жесткого политико-идеологического монологизма? Что такое столь же активно конструируемые религиозные и квазирелигиозные «войны цивилизаций»? Что такое, наконец, немыслимое «меню» политических партий, общественных организаций, полуформальных и неформальных объединений, самопровозглашаемых «координационных» и «исполнительных» комитетов? Которые почти всегда берут на себя функции политического представительства «неизвестно кого», но не берут на себя никакой политической ответственности и занимаются почти исключительно «конвейерным производством хаоса»?

Экология? Что такое радикальные «экологисты» — с поддержкой или без поддержки «Гринпис» либо «Всемирного фонда защиты дикой природы», — вмешивающиеся в политику, экономику, социальную жизнь, международные отношения? И ради спасения природы (лесов, зверей, китов и т. д.) готовые лишать последнего куска хлеба людей?

Массовые коммуникации? Что такое «повестка дня», которую задает индустрия глобальных СМИ? Что такое фальсификация политики, дискредитация морали, переворачивание с ног на голову иерархии авторитетов и приоритетов человеческой жизни? Что такое война отвратительного с еще худшим в сфере локальных субкультур? Что такое конструируемый хаос плюрализма норм жизни, приводящий к исчезновению любых норм, кроме массовой аномии? Что такое погружение индивидов в тотальный информационный хаос смыслов и бессмыслицы? Который исключает вдумывание, вчувствование и понимание как основу любой устойчивой человеческой связи или хотя бы заинтересованной коммуникации?

Здравоохранение? Что такое почти повсеместная замена общедоступного государственного здравоохранения якобы более эффективным, но недоступным большинству частным здравоохранением? Что такое вал скандалов вокруг фальсификаций фармацевтическими корпорациями результатов испытаний новых лекарств? Когда не только преувеличивают лечебные эффекты, но и скрывают крайне вредные побочные воздействия, результаты которых «экспортируются» по всему миру… Что такое массовые «вакцинации» населения развивающихся стран против опасных инфекций, в результате которых множество женщин оказываются бесплодными, а мужчины приобретают тяжелые заболевания почек и нервной системы?

Меняющиеся гендерные роли? Что такое феминизм и «гендерный плюрализм», отрицающие влияние биологических отличий между мужчиной и женщиной на их социальные, семейные, производственные роли? Что такое индустрия медицинской смены пола? Что такое, в конце концов, индустрия пропагандистского уравнивания гомосексуализма и лесбийства, педофилии и зоофилии как «естественных, генетически заданных и неотменяемых сексуальных ориентаций» — с биологической и социокультурной нормой гетеросексуальности?

Как мы видим, Бжезинский, рассуждая о «глобальном пробуждении», не случайно говорил о «турбулентной сложности» «глобальном хаосе» и «новых механизмах управления человечеством». Он — заметим, участник конференций в Институте Санта Фе, — аккуратно описывал на языке теории хаоса то, что эта теория обеспечивала в новой американской политической практике. А именно — механизмы властвования через управляемый хаос!

Но вернемся к докладу Стивена Манна. В нем Манн далее объясняет собравшемуся на конференцию стратегическому аналитическому сообществу, почему все перечисленное становится возможным: «Мне кажется, что мы в действительности не понимаем период после коллапса Советской империи. Борьба Запада с Востоком удерживала крышку на котле. Коммунизм подавлял национализм и преступность. По окончании «холодной войны», мы сталкиваемся с неприятными издержками свободы — в Чечне ли, на Балканах, в Карабахе, или в распространении русской мафии. Однако на это можно посмотреть по иному: «холодная война» предохраняла нас от подлинного динамизма в мире, и только сейчас мы осознаем масштаб мировых вызовов. Фундаментальным ответом на хаос этих событий была вполне естественная попытка навязать порядок, обуздать природу. Даже после августа 1991 года Белый Дом реагировал в пользу структуры. Когда сообщили о путче в СССР, Буш заявил: «Мы ожидаем, что Советский Союз будет полностью выполнять свои международные обязательства». Все эти неуместные комментарии родились из страха перед хаосом».

Иными словами, Манн прямо заявляет, что не надо бояться хаоса, если ты можешь стать его хозяином. А дальше он говорит главное: «Долговременные задачи международного права, конечно, благородны. Но мы должны принимать в расчет цену, которую нам приходится платить уже в ближайшее время. То же касается применения миротворческих сил. Оно не должно превращаться в создание псевдостабильности. Вместо этого мы должны стремиться к интенсивным изменениям в обществах, находящихся в конфликте. Мы должны быть открыты перед возможностью усиливать и эксплуатировать критичность, если это соответствует нашим национальным интересам. В действительности, сознаем мы это или нет, мы уже предпринимаем меры для усиления хаоса, когда содействуем в новых странах демократии, рыночным реформам, когда развиваем средства массовой информации через частный сектор».

Сказано предельно ясно: «Мы должны стремиться к интенсивным изменениям в обществах, находящихся в конфликте… Усиливать и эксплуатировать критичность…».

Конечно, уже до этого были известны результаты действий групп «кризисного менеджмента» в разных ситуациях и регионах мира, по которым можно было судить о применении «атакующими субъектами» технологий управления через «конструируемый хаос». Но лишь Стивен Манн в процитированных статье и докладе Института Санта Фе излагает теоретический концепт и практические рекомендации по этим технологиям с полной откровенностью и определенностью. Включая признание того, что в качестве механизмов «создания хаоса» у противника УЖЕ ИСПОЛЬЗУЮТСЯ «содействие демократии и рыночным реформам», «повышение экономических стандартов и ресурсных потребностей, вытесняющих идеологию», а также «развитие средств массовой информации через частный сектор».

Здесь становится окончательно ясно, что именно в точке конструирования «управляемого хаоса» сходятся все «теоретические танцы» и практические действия США вокруг концептов «конца истории» по Фукуяме, «столкновения цивилизаций» по Хантингтону, «мягкой силы» по Наю, «ненасильственной борьбы» по Шарпу и «глобального политического пробуждения» по Бжезинскому.

Не менее ясно и то, что «арабская весна» (которую серьезные аналитики все откровеннее называют «радикально-исламской зимой») — это беспрецедентная по мощности и охвату мира программа «усиления и эксплуатации критичности», непосредственно связанная с долговременной американской стратегией реализации концепта «управляемого хаоса» в глобальных масштабах.

Конечно, нет сомнения в том, что переход США к концепту «управляемого хаоса» является инструментом сохранения гегемонии сверхдержавы, которая исчерпала возможности «лобовой» силовой гегемонии. Конечно, США не могут стать «Новым Римом», который устанавливает и сохраняет свой «римский порядок» при помощи справедливого римского закона и «римского меча» легионов, направляемых в подвластные провинции. Нет у Америки ни справедливого закона, ни адекватного «меча» десятков легионов для множества слишком больших и своевольных «провинций».

А значит, США, будучи слишком слабы для того, чтобы строить глобальный порядок, вынуждены этот порядок ломать везде, где есть угроза появления соразмерных по мощи конкурентов. И потому они трансформируют мироустройство к менее «затратному» типу своей гегемонии по принципу «ломать — не строить» — это всегда легче, дешевле и быстрее. И потому Америка усиленно конструирует и пестует радикальный суннитский исламизм, а также другие антисистемные силы в качестве своих «дьяволов для грязной работы».

Какой работы? Работы по превентивному ослаблению и разрушению управляемым хаосом своих потенциальных глобальных конкурентов. Прежде всего, Китая, единой Европы и России.

Все это так. Но американские концептуальные элиты этим «инструментальным» использованием управляемого хаоса вряд ли ограничиваются. Ведь эти элиты не могут не понимать, что в глобализованном мире создаваемый хаос обязательно проникает и в американскую «управляющую метрополию». А тогда — какая устойчивая гегемония?

Тогда что же? Это означает, что США готовы применять столь рискованный концепт даже с расчетом на хаос на собственной территории просто «от безвыходности»? Возможно, но… неправдоподобно. Это скорее означает, что за концептом «управляемого хаоса» стоят «антиисторические» концептуальные наработки (или хотя бы их заготовки) более высокого ранга. Какие же?

Об этом — в следующих статьях.

Война идей

Посмотрите, кто пришел — 2

Русскому человеку, добившемуся определенных вожделенных им жизненных благ, очень трудно удерживать в благополучии свою совесть

Мария Мамиконян

Так что же национал-оранжисты думают о русской нации?

Для примера очень хорош А. Широпаев. Он ведь поэт и умеет написать ярко. Открываем его «Тьму-родину». Начав с того, что Россия принесла в мир самую человеконенавистническую идею на свете — большевизм, предупредив, что не надо пугаться, если в отношении России ваша точка зрения вдруг совпадет со взглядами Александра Янова, спросив, кто более растоптал «человека, его свободу, дух и мысль, чем Россия», он переходит к исследованию феномена русских.

«Россия — не страна, а фантасмагория, причем опасная, стремящаяся навязать себя миру. Да, собственно, и русские-то — это не нация в нормальном понимании, а фантасмагория… Нам, русским, не повезло. Татарщина, творя из нас свое подобие, измордовала нам душу, превратила ее в кровавую котлету. Орда оторвала нас от европейского корня, сломала процесс становления буржуазных отношений и укрепления института частной собственности. Отсюда наша неустроенность и завистливо-враждебное отношение к тем, кто сумел обустроиться, прежде всего, к нашим ближайшим соседям — к Западу, к Европе. Неслучайно, когда советские войска вошли в Восточную Пруссию, они не столько грабили, сколько уничтожали чужое богатство, вымещали на нем обиду за вечное российское неустройство».

Далее цитата из Л. Копелева про вхождение в Восточную Пруссию (любимый сюжет «коллективного Сванидзе») — разговор с солдатами, из которого выясняется, что не было ни боя, ни поджога уходящими немцами, а «пожгли наши»: «Зачем? — А хрен их знает, так, сдуру…».

«Да не сдуру, — разъясняет Широпаев, — а по причине неизбывной завистливой ненависти к этим уютным, крепким домам, кладовые которых ломились от окороков и колбас, ко всей нормальной человеческой жизни с чистыми туалетами и самоуважением».

Заметим, что в описании «нормальной человеческой жизни» присутствует знаковая тема туалетов и вытекающего непосредственно из их наличия (а как иначе!) «самоуважения» немцев. Однако напрочь отсутствует тот факт, что именно обитатели этих домов отправили миллионы таких же европейцев из таких же (или не столь уютных) домов — в «дома» совсем иного рода, называвшиеся лагерями смерти. И, главное, согласитесь, нужна ведь особая извращенность сознания, чтобы вообразить, будто те первые поджоги и бесчинства (а они поначалу действительно были) являлись результатом ЗАВИСТИ. Не отчаянным выплеском мстительного чувства тех, кто прошел через свои истребленные села и разрушенные города, потерял родных и видел все, что только в той войне мог увидеть солдат, а… ЗАВИСТЬЮ к «уютным домам»! К окорокам и чистым туалетам!!! Но… человек ведь склонен судить других по себе, не так ли? Описывать мир через себя. Что в своей душе имеет — так и чужие порывы понимает. Вот он это и делает, Широпаев. Меряет СОБОЮ русский народ.

Видимо, не очень уверенный, что его русофобческие измышления по поводу копелевской зарисовки воспримут, Широпаев заручается «поддержкой» большего авторитета. Им оказывается А. Куприн. Который когда-то записал мимолетное впечатление от проезда через Финляндию. В частности — поразившего его станционного буфета. Преподробнейшим образом перечислив стоящие на длинном столе аппетитные яства, чистоту и нарядность заведения и отметив ничтожную цену, которую каждый сам кладет по доброй воле, писатель сетовал: «Наши русские сердца, так глубоко привыкшие к паспорту, участку, принудительному попечению старшего дворника, ко всеобщему мошенничеству и подозрительности, были совершенно подавлены этой широкой взаимной верой».

Пожалуй, поначалу текст Куприна (если читать его у Широпаева) может удивить. Как-то слишком уж вырисовывает гастрономическое благолепие, уж больно по-мещански и не сообразно своему писательскому дару. Мне даже вспомнилась сцена, которую не без стыда как-то наблюдала, и тоже в Скандинавии. Семья интеллигентных на вид соотечественников (увы, встретить наших туристов за рубежом не всегда приятно), восторженно фотографирующая в гостинице «шведский стол» с яствами. Но Куприн?

Дальнейшее чтение недоумение чуть ли не наращивает, однако потом оно быстро и счастливо рассеивается. Куприн, оказывается, изначально вел к некоему выводу — что есть среди русских один крайне неприятный (что ж, в семье не без урода) типаж. Кто это, он недвусмысленно назвал.

«Но когда мы возвратились в вагон, то нас ждала прелестная картина в истинно русском жанре. Дело в том, что с нами ехали два подрядчика по каменным работам. Всем известен этот тип кулака из Мещовского уезда Калужской губернии: широкая, лоснящаяся, скуластая красная морда, рыжие волосы, вьющиеся из-под картуза, реденькая бороденка, плутоватый взгляд, набожность на пятиалтынный, горячий патриотизм и презрение ко всему нерусскому — словом, хорошо знакомое истинно русское лицо. Надо было послушать, как они издевались над бедными финнами.

— Вот дурачье так дурачье. Ведь этакие болваны, черт их знает! Да ведь я, ежели подсчитать, на три рубля на семь гривен съел у них, у подлецов… Эх, сволочь! Мало их бьют, сукиных сынов! Одно слово — чухонцы.

А другой подхватил, давясь от смеха — А я… нарочно стакан кокнул, а потом взял в рыбину и плюнул. — Так их и надо, сволочей! Распустили анафем! Их надо во как держать!

И тем более приятно подтвердить, что в этой милой, широкой, полусвободной стране уже начинают понимать, что не вся Россия состоит из подрядчиков Мещовского уезда Калужской губернии».

Так Куприн заключает свой рассказ. Но эта концовка Широпаевым, разумеется, убрана.

Итак, мы видим, что речь о кулаке. И, учитывая контекст, без труда понимаем купринский пафос. Финские путевые заметки относятся к 1908 г. — периоду столыпинских реформ. Реформ, которые среди прочего лишили широкой автономии Финляндию и нарушили традиционный крестьянский уклад, выделив из общинной среды кулаков, тут же получивших репутацию «мироедов». Отвращение писателя к описанному типажу, позорящему русский народ, живой интерес к финнам — он виден в первых строках заметки, которые Широпаев за «ненужностью» выкинул, извратив образ русского писателя до современного хорька-туриста — были органичной частью его, Куприна, гражданской позиции. Позиции и вообще антибуржуазной, но к тому же еще и «антиреакционной», то есть не приемлющей столыпинских «упражнений». Что, заметим, по тем временам было в образованной среде распространено.

Так что же делает из этого Широпаев? Убрав последнюю фразу про «не вся Россия состоит», он дает свой комментарий, переворачивая смысл купринской зарисовки буквально с ног на голову. Он даже выделяет слово «кулак», дабы заострив на нем внимание (вовсе выкинуть его нельзя), провести наглую манипуляцию — навязать свою мысль вместо авторской. Следите за рукой манипулятора!

Сначала эмоциональный зачин: «В этом эпизоде — все. И мерзкий, как дурная болезнь, российский империализм, ныне вдохновляемый «Газпромом» и футболом. И скотская ненависть к элементарной бытовой культуре, к обустроенности «чухонцев» и к ним самим (как органично вписалась бы эта парочка в ряды защитников Бронзового солдата в Таллинне!) И босяцкое неуважение к собственности, буквально наплевательское к ней отношение». Высказав наболевшее — ненависть к Бронзовому солдату и любовь к собственности — он переходит к главному. К идеологической проповеди.

«То есть мы видим нормальный большевизм. И при этом, надо заметить, перед нами не люмпены, не «пролы», не босяки — перед нами КУЛАКИ. Я хочу сказать, что большевизм в России — не просто доктрина политической секты Ленина, не дичок, привитый к российскому стволу. Это явление не социальное и не классовое, это явление всей российской жизни, ее плод. Большевизм в России — это психотип, и дай бог, чтобы не генотип. Это национальная черта, вот что страшно вымолвить. Этим двум хамам, описанным Куприным, нужен Сталин. Не Николай Второй, и даже не Николай Первый, а именно Сталин. Царь-хам. Они его ждут, они им чреваты. Сталин просто не мог не взрасти на таком человеческом «гумусе».

Вот с этого места, что называется, хотелось бы поподробнее. Ведь если это так (напомню, мы решили, подавив чувство естественной брезгливости к людям, взявшимся поносить собственный народ, разобраться в существе их претензий и в них самих) если, как утверждает нацдем Широпаев «хамы-кулаки» отражают некую национальную черту ничуть не меньше «пролов» (пролетариев), то это надо как-то разобрать! Привести доказательства, что ли, посмотреть, что именно делали большевики, Сталин?

Но посмотрев, мы видим, что Сталин опирался никак не на «кулаков Мещовского уезда», что он их, наоборот, зачем-то тотально раскулачивал. Что большевики лишь на короткое время ввели НЭП и тут же отказались, поняв, что промышленности он не создаст никогда, а с ломящимися «шведскими столами» (который тот способен был обеспечить лишь для узкогослоя) — «нас сомнут». Причем «нас» не как большевистскую власть, а Россию целиком и вместе с ее народом. И смяли бы, не поперхнувшись, как смяли Европу, несмотря на ее знаменитые туалеты.

Увидим, что широчайшие массы, вовлеченные в строительство новой жизни, были воодушевлены не хамской страстью накопить и помыкать, плюя на соседа, а общей мечтой о лучшем будущем для всех. И если на что-то и плевали, так это на свое отдельное обустройство здесь и сейчас. А «лучшее будущее для всех» было тем, что называется «отложенным вознаграждением».

И, конечно, мы увидим, что вся советская жизнь и труд строились на коллективизме. Что эта глубоко укорененная в общинности черта как раз и была той сутью русского народа, которую подхватили большевики и протащили из полуфеодального для России XIX века в индустриальный XX век. И только потому русские и сейчас, в XXI веке, еще существуют как уникальное явление в мире. Как народ, умеющий сочетать традицию и современность.

Вот это как раз Широпаеву и иже с ним совершенно не нравится. Не нравится до конвульсий. Потому что они-то и есть те самые кулаки, «подрядчики Мещовского уезда». Голословно заявив, что Куприн в 1908-м изобразил двух «абсолютно советских людей», этот современный кулак, взявший подряд у легко определяемых «политических инвесторов», плутовато глядя из-под картуза, околпачивает своих читателей. Предлагая собственный портрет как якобы собирательный образ русского народного большинства. И пытается взять в «подельники» по этой пакости хорошего писателя.