Сказки и легенды маори

Мауи вырос и стал мужчиной. Он женился на женщине из верхнего мира и устроил свой дом в деревне, где жили братья. Каждый день Тама-солнце одним прыжком вскакивал на небо, быстро пробегал от одного края до другого и исчезал. Люди едва успевали съесть наскоро приготовленную еду, как снова становилось темно. Жители верхнего мира сердились, что дни так коротки, а ночи длинны, но никто и подумать не смел, что этот распорядок можно изменить. Только Мауи, провожая глазами бегущее солнце, старался придумать, как задержать его на небе, и в конце концов придумал.

— Дни слишком коротки, — сказал он братьям.

— Очень коротки! Мы никогда не успеваем довести до конца ни одного дела, а веселимся всегда в темноте, — откликнулись братья. *

— Надо удлинить дни, — объявил Мауи. Братья засмеялись.

— По-твоему, солнце можно изловить, как птицу, когда она сидит на ветке? — спросили они.

— Да, — решительно заявил Мауи. — Я поймаю его в сеть, как птицу.

Братья засмеялись еще громче:

— Может, ты сам бог, если думаешь, что можешь взглянуть в лицо сияющему богу-солнцу?

У Мауи засверкали глаза.

— Я многое могу! Что-то вы слишком быстро об этом позабыли! Могу я или нет превратиться в птицу? Я или не я сильнее всех мужчин? А кому принадлежит волшебная челюсть Мури, нашей бабушки? Завтра мы отправимся в путь, мы пойдем туда, где встает солнце, сделаем сеть из крепких веревок, поймаем солнце и заставим служить нам.

— Веревки сгорят. Он разорвет их, как паутину. Огонь его гнева испепелит нас, — не соглашались братья.

— Скажите женам, чтобы принесли лен, мы сейчас же начнем вить веревки, — стоял на своем Мауи, и глаза его так сверкали, что братья испугались и начали плести веревки.

Когда веревки были готовы, Мауи достал волшебную челюсть и пошел туда, где восходит солнце, а братья взяли веревки и пошли за ним. Днем они все вместе прятались, а ночью быстро двигались вперед и наконец дошли до конца света. Братья сложили из глины длинную стену, за которой можно было укрыться от палящего солнца. С каждой стороны стены они построили дом из веток, в одном доме спрятался Мауи, в другом — братья. На том месте, где всходило солнце, братья разложили большую веревочную петлю и прикрыли ее ветками и зелеными листьями.

Наконец солнце засияло в полную силу. Братья ухватились за концы веревочной петли.

— Держите крепче! — прошептал Мауи. — Подождите, пока Тама просунет в петлю голову и тело. Готово! Тяните!

Братья потянули. И — чудо из чудес! — они тянули за веревку, а петля вокруг тела Тамы затягивалась все туже. Солнце уже дрожало от боли, а братья все тянули и пели песню о крепких веревках, натянутых, как тетива. Таме казалось, что его тело сжимает огненный пояс. Он видел стену, дома из веток и веревки, протянутые от его тела к дверям одного из домов. В гневе Тама метался из стороны в сторону. Он схватил веревки и попытался их разорвать, но не смог. Тама колотил ногами по земле, а натянутые веревки гудели, будто насекомые летом в кустах. Братья перехватывали веревку и дышали так тяжело, что, несмотря на громкие крики Тамы, слышен был каждый их вздох.

Мауи выскочил из хижины, сжимая в руке челюсть Мури, и побежал, прячась за стеной. Внезапно он выпрямился и со всего размаха вонзил челюсть в голову Тамы. Мауи наносил удар за ударом, и воздух содрогался от воплей Тамы. Он уронил голову на грудь, а братья Мауи подтянули ослабевшую веревку. Удары Мауи обрушивались на Таму с таким грохотом, что казалось, будто падают горящие деревья. Тама упал на колени и попросил пощады.

Тогда братья отпустили его, потому что силы оставили тяжело израненного Таму. Он уже не мог в несколько прыжков проделать свой обычный путь, еле-еле передвигался он по небу и передвигается так до сих пор.

* * *

У Мауи был пытливый ум, он постоянно задавал вопросы, но редко удовлетворялся ответами, которые получал.

— Откуда взялся огонь? — спросил он однажды.

— Взялся, и все, — нетерпеливо ответили братья. — Зачем тебе это знать? Если у нас есть огонь, не все ли равно, откуда он взялся?

— А что будет, если огонь погаснет?

— Мы не дадим ему погаснуть. А если случится такая беда, мать знает, где его добыть, только она никому этого не скажет.

В тот же вечер, когда деревня уснула, Мауи выскользнул из дома и тайком обошел все очаги, где в темноте мерцал огонь. Без лишнего шума он залил их водой и подождал, пока угасла последняя искра.

Как только на небе появились первые лучи солнца, Мауи позвал слуг:

— Я голоден. Сварите что-нибудь, да побыстрее.

Слуги побежали к очагу, но нашли только кучку серого пепла. В деревне поднялся переполох, слуги бегали взад и вперед и громко кричали. Мауи не выходил из дома и с улыбкой прислушивался к тому, что делается в деревне. До него долетали звуки голосов с марае. Он слышал, как его мать приказала слугам спуститься в нижний мир и принести огонь.

Мауи завернулся в плащ из страусовых перьев и пошел на марае. Слуги в ужасе жались друг к другу: они боялись спускаться в нижний мир.

— Я пойду за огнем, — сказал Мауи. — Как мне найти страну мрака? Кто там хранит огонь?

Таранга с недоверием взглянула на сына:

— Раз никто больше не соглашается, придется моему младшему сыну отправиться за огнем. Ты пойдешь по дороге, которую я тебе покажу, и придешь к дому твоей прародительницы Махуики. Это она хранит огонь. Если Махуика спросит, как тебя зовут, скажи, кто ты. Будь осторожен. Разговаривай с ней почтительно, сын мой. Мы все знаем, как храбр Мауи-тикитики-а-Таранга, но твоя прародительница — могущественная женщина, не вздумай обманывать ее, не то она накажет тебя.

Мауи ухмыльнулся и немедленно отправился в путь; он шел таким размашистым шагом, что скоро ступил в сумрачную страну, где жила богиня огня. Мауи подошел к красивому дому, богато украшенному резьбой и створками ракушек, которые сверкали в темноте, как глаза в отблесках пламени. До его ушей донесся скрипучий голос старой женщины, похожий на потрескивание сучьев в костре.

— Что это за смертный так отважно разглядывает дом богини огня?

— Мауи.

— У меня пять внуков по имени Мауи. Это Мауи-тикитики-а-Таранга?

— Да, это я.

Старуха радостно засмеялась:

— Что тебе нужно от бабушки, самый младший Мауи?

— Мне нужен огонь, я хочу принести огонь моей матери и братьям.

— Хорошо, Мауи, я дам тебе огонь.

Махуика сорвала с пальца ноготь, который тут же загорелся ярким пламенем.

— Неси осторожно мой ноготь и разожги костер у себя в деревне.

Мауи взял ноготь, отошел немного от дома Махуики, бросил ноготь на землю и затоптал огонь. А потом вернулся назад.

— Вот так-так, это опять Мауи! — воскликнула старуха. — Что тебе нужно на этот раз?

— Мне нужен огонь. Я не донес ноготь. Пламя погасло.

Махуика нахмурилась.

— Значит, ты был недостаточно осторожен, внук мой. Я дам тебе еще один ноготь, но смотри, прикрывай пламя рукой.

Мауи взял горящий ноготь. Он отошел на такое расстояние, чтобы Махуика не могла его увидеть, затоптал пламя а вернулся назад. Богиня огня нахмурилась и с ворчанием дала ему еще один ноготь.

Пять раз Мауи уходил с огнем и пять раз возвращался с пустыми руками. Десять раз уходил Мауи и десять раз возвращался ни с чем. Махуика отдала ему все ногти с пальцев на руках. Уступая просьбам Мауи, она отдала ему ноготь с пальца ноги, но хитрец Мауи вскоре вернулся за следующим. Пять раз он уходил и пять раз возвращался с пустыми руками. Девять раз он уходил и девять раз возвращался ни с чем.

Наконец, терпение Махуики истощилось. Подземный огонь окутал ее дом, и Мауи пришлось прокладывать себе путь сквозь дым и пламя, которые вырывались из двери и из окон. Глаза Махуики сверкали, будто молнии на черном небе. Она сорвала последний ноготь и бросила в Мауи. Он не долетел до Мауи, по когда ноготь коснулся земли, раздался оглушительный грохот, как будто загремел гром, и Мауи понял, что его сейчас настигнет огненный смерч. Он побежал со всей быстротой, на какую был способен, а пламя рычало, как чудище танифа, и гналось за ним по пятам. Мауи превратился в сокола. Несколько мощных взмахов крыльями — и он взмыл над землей, но пламя не отступало. Мауи чувствовал, что огонь уже лижет его перья, — мы и сейчас видим коричневые подпалины в тех местах, где пламя коснулось оперения сокола.

Мауи увидел пруд, сложил крылья и камнем упал в воду. Но вода в пруде начала согреваться. Сокол беспокойно переступал с лапы на лапу на дне пруда. Вода становилась все горячее. Через несколько минут вода закипела, и Мауи поднялся в воздух. А в воздухе бушевало пламя. Горел лес. Пламя растекалось по небу.

Казалось, еще немного — и огонь пожрет весь мир. Тогда Мауи вспомнил про богов, о которых узнал в доме Тамы. Он окликнул их, и боги увидели, что земле грозит гибель. Они тут же послали на землю дождь, проливной дождь, который обрушился на огонь, сбил языки пламени и прижал огонь к земле. Послышался чей-то пронзительный испуганный крик. Это кричала Махуика. Она металась в пламени, пытаясь вернуться домой, потому что силы изменили ей. Пламя погибало, от него уже виднелись только безобидные язычки, но внезапно исчезли и они, оставив после себя лишь облако дыма. Махуика бросила последние искры огня нескольким деревьям, они спрятали их и сберегли для детей, которых родили люди. Так каикомако, пробковое дерево, и красное дерево спасли огонь.

В конце концов проделка Мауи пошла людям на пользу: они научились тереть друг об друга кусочки этих деревьев и добывать огонь. С тех пор люди могут в любую минуту призвать потомков Махуики к себе на помощь.

Мауи с любовью поглаживал свой рыболовный крючок. Он сделал его из челюсти Мури-ранги-фенуи, своей бабушки. Крючок был хорошо отполирован, украшен перламутром и собачьей шерстью, но главное — он обладал чудодейственной силой.

Солнце еще не поднялось над морем, когда Мауи тихонько вышел из дома и прокрался к лодке братьев. Он приподнял доски настила и пролез в узкую щель под ними. Потом положил доски на место и лег.

Мауи не пришлось изнывать от ожидания. Небо на востоке только начало розоветь, когда братья положили удочки в лодку и столкнули ее в воду. Мауи лежал у них под ногами и слышал, как они пересмеивались.

— Все-таки мы отделались от малыша Мауи, — сказал Мауи-пае. — Маленький Мауи, наверное, еще спит.

— Мауи не спит, — послышался низкий голос.

Братья в изумлении переглянулись. Им показалось, что голос доносился из-под лодки.

— Может, это чайка, — сказал Мауи-вахо, но братья не поверили ему.

Они снова взялись за весла, и лодка снова пришла в движение. Но вскоре опять остановилась. На этот раз сомнений не было. Братья слышали смех Мауи, Мауи смеялся над ними. Братья подняли доски и увидели Мауи, который скалил зубы, как злой дух.

— Мауи! — закричали братья. — Мы не возьмем тебя! Ты будешь только мешать нам.

Ухмылка на лице Мауи стала еще шире.

— Возьмете! — сказал он.

— Нет. Мы повернем назад. В нашей лодке достаточно места для Мауи-пае, для Мауи-рото, для Мауи-вахо, для Мауи-тахи, но она слишком мала для Мауи-тикитики-а-Таранга.

— Вы возьмете меня, — повторил Мауи.

Он протянул руку в сторону берега. Братья оглянулись, но не увидели ничего, кроме океана, который охраняет бог Кива, — это Мауи с помощью волшебства сделал море еще больше, и берег исчез за высокими волнами.

— Гребите, — приказал Мауи.

— Не будем, — заявили братья и положили весла.

— Гребите! — крикнул Мауи.

Ухмылка исчезла с лица Мауи, его глаза стали холодными и колючими, как осколки нефрита. Четверо братьев беззвучно подняли весла и согнули спины.

К тому времени, когда Мауи приказал им остановиться, они уже изрядно устали.

— Доставайте удочки, — сказал Мауи. — Сейчас увидим, чем нас порадует место, которое я выбрал.

Братья молча насадили наживку на крючки и закинули удочки. Скоро удочки запрыгали у них в руках, а немного погодя на дне лодки уже лежала гора рыбы.

— Хватит! — сказал старший брат. — Мы хорошо поудили. Дело сделано.

Мауи подышал на волшебный крючок, полюбовался игрой света.

— Вы свое дело сделали, братья, — сказал он ласково. — А я свое еще не начал.

— Что ты, Мауи, что ты! — хором закричали братья. — Мы наудили рыбы и для себя и для тебя. Поплывем домой к женам и детям.

— Нет, братья, вы еще не видели, как Мауи удит рыбу. Я закину удочку только один раз. Дайте-ка мне наживку!

Братья не хотели давать Мауи наживку, потому что боялись, как бы он не сделал чего-нибудь дурного. Тогда Мауи сжал кулак и ударил себя по носу с такой силой, что пошла кровь. Он обмазал крючок кровью и бросил за борт лодки. Сажень за саженью опускалась в воду льняная веревка. Она ушла уже глубоко в море. Наконец Мауи почувствовал, что крючок за что-то зацепился. Он затаил дыхание, братья в молчании уставились на воду. Мауи слегка дернул за веревку, и где-то в глубине крючок намертво впился в невидимую добычу.

Крючок Мауи проник в безмолвное царство Тангароа (Тангароа — бог моря, прародитель рыб.) и зацепился за дверь дома Тонгануи, сына бога моря. Мауи чувствовал, как натянулась веревка. Он уперся ногой в борт лодки, собрал все силы и начал выбирать веревку. Дом Тонгануи затрещал. Потом приподнялся, снова осел и наконец, подчиняясь дрожавшей как струна веревке, оторвался от морского дна вместе с огромным куском земли.

Мауи пел песню, которая делала тяжелое легким. Братья погрузили весла глубоко в воду. Голос Мауи звучал все пронзительнее, мускулы вздулись у него на руках и стали похожи на корни дерева. Веревка гудела так, что лопалась голова.

Внезапно братья издали гортанный крик: они увидели, как из воды медленно выплыла фигура текотеко на доме Тонгануи, потом стены и дверь с волшебным крючком, засевшим в доске. Вслед за ними показалась земля. Она блестела, как рыба, и ее огромный хвост скрывался за горизонтом. Океан расступился под ее натиском, а лодка поднялась высоко над водой.

Так выплыла Рыба Мауи — Те-Ика-а-Мауи.

— Никуда не уходите, — приказал Мауи братьям. — Не произносите ни слова. Бог моря сердится, мне нужно помириться с ним. А потом мы разделим эту землю между собой. — С этими словами Мауи повернулся и пошел крупным размашистым шагом, скоро он скрылся из виду.

Какой приветливый, яркий, сияющий мир поднял Мауи со дна моря! На широкой равнине тут и там стояли дома. Воздух был недвижим, и столбы дыма от очагов поднимались прямо в небо. Пели птицы, вдалеке журчали ручьи.

— Этот участок мой! — воскликнул Мауи-таха.

— Нет, мой! — закричал Мауи-вахо.

— Тогда я возьму себе вон тот участок, — не утерпел Мауи-пае.

Братья выскочили из лодки и разбежались в разные стороны. Они ударили о землю боевыми дубинами, и каждый старался захватить участок побольше.

Рыба Мауи задрожала от топота их ног, от ударов их дубин. Она дремала на поверхности моря, но братья разбудили ее. Рыба заметалась в воде, и на ее гладких боках появились глубокие борозды и складки. Вот почему Большая Рыба Мауи изрезана горными хребтами и долинами, вот почему у нее неприступные скалистые берега. Если бы братья не тронули Рыбу, она осталась бы такой, как была.

Это произошло много-много лет назад. Но с тех пор Северный остров Новой Зеландии называют Те-Ика-а-Мауи — Большая Рыба Мауи. Сохранился даже крючок Мауи. Его край образует изогнутую линию побережья залива Хок, которая оканчивается мысом Те-Матуа-а-Мауи — Рыболовный Крючок Мауи.

* * *

Прародителем всех угрей был Туна-роа. Он жил в болоте на спине Рыбы, которую Мауи вытащил из моря. Некоторое время Мауи вместе со своей женой Хиной тоже жил на этом огромном острове-рыбе. Каждый день Хина ходила за водой.

Однажды утром, едва она наклонилась и опустила кувшин в воду, как вода забурлила и какая-то длинная извивающаяся рыба вынырнула на поверхность. Это был Туна-роа. С его головы, поднятой высоко в воздух, стекала вода. Хина отскочила, она уже повернулась, чтобы убежать, но опоздала. Туна ударил ее между лопаток, и она упала лицом вниз. Туна выскользнул из воды, его мокрое тело обвило кольцами тело Хины. Через несколько минут Туна снова уполз в воду.

Хина ничего не сказала мужу. На следующий день, опуская кувшин, она пристально вглядывалась в воду. И вновь увидела, как какая-то рыба всплывает на поверхность темной неподвижной воды. Хина бросила кувшин и побежала, но споткнулась о камень и упала. В то же мгновение влажное тело Туны вновь обвилось вокруг нее.

На этот раз Хина пожаловалась мужу. Мауи рассердился. Он пошел в лес и с помощью заклятия заставил деревья выполнять его волю. Мауи срубил их и сделал лопаты, которые сами копали, глубоко и быстро; потом сделал копья, которые сами вонзались в тело; потом сделал ножи, которые сами резали, что захочешь. Мауи отнес на болото лопаты, копья и ножи и приказал им взяться за дело. Лопаты тут же прорыли широкую канаву от болота до моря. Мауи натянул сеть поперек канавы, сел и стал ждать.

Пошел дождь. Ручейки устремились к болоту. Вода в болоте поднялась и подступила к канаве. Узкая земляная перемычка, которую оставили лопаты, рухнула, и поток с ревом устремился к морю. Он тащил огромные комья земли, стволы деревьев, траву, и листья, и Туну-роа, который тщетно сопротивлялся бурному натиску воды.

Его швыряло туда и сюда, крутило в водоворотах, как щепку, пока он не попал в сеть. Тогда Мауи выхватил нож и всадил в шею Туны. Отрубленную голову Туны вода унесла в море. А Мауи отрубил хвост Туны и в ярости изрубил на мелкие части его тело.