Предатели. Войско без знамен

13 июня 1985 года офицер КГБ, загримированный под Толкачева, в заранее обусловленном месте заложил тайник. Связник, сотрудник посольской резидентуры ЦРУ Пол Стоумбаф-младший, наблюдал за действиями «Сфиэ» из машины. Американец был схвачен, как только изъял из тайника предназначавшиеся ему секретные документы. Одновременно другая группа «альфовцев» на глазах у Церэушника схватила лже-Толкачева и затолкала его в машину «скорой помощи».

Захват «Сфиэ» на глазах у его связника был просчитанным ходом. Необходимо было создать впечатление, что Толкачев задержан по вине самого Стоумбафа, который-то и привел за собой «хвост». Делалось это для того, чтобы скрыть истинный источник информации о шпионской деятельности Толкачева — Эдварда Ли Говарда…

Из докладной записки московского резидента Директору ЦРУ

«…5 июня, в день запланированной явки в этом месяце, Толкачев выставил сигнал о готовности выйти на встречу. В указанное время он открыл фрамугу окна, выходящего на зоопарк. Все, казалось, было, как обычно, но наш разведчик «глубокого прикрытия», который должен был выйти на встречу со «Сфиэ», а это был Пол Стоумбаф, действовавший под прикрытием второго секретаря посольства, обнаружив за собой чрезвычайно плотное наружное наблюдение, решил встречу отменить.

13 июня, в день дублирующей, запасной встречи, снова был принят сигнал агента о готовности выйти на встречу. Стоумбаф, тщательно проверившись и не обнаружив за собой наружного наблюдения, прибыл к месту встречи на Кастанаевской улице. Ровно в 20.00 часов он подошел к будке телефона-автомата — ориентиру места встречи, — как к нему внезапно подбежали десять человек, одетые в военный камуфляж, и без церемоний скрутили его. Тут же появились некие мужчины в цивильных костюмах, которые, по мнению Стоумбафа, руководили захватом.

Разведчика заковали в наручники, усадили в автомашину-фургон и доставили в приемную КГБ на Кузнецком мосту, где обыскали. При нем оказались 5 миниатюрных закамуфлированных фотокамер, 4 страницы письменного материала, которые он должен был вернуть Толкачеву, 3 книги по архитектуре, 20 французских и 30 немецких чертежных ручек для сына агента, большое количество лекарств, сборник из 250 газетных и журнальных статей, о которых просил Толкачев и, наконец, пакет с 60 тысяч рублей — аванс из того вознаграждения, которое предназначалось агенту за 1985 год.

Процедура выемки и опроса Стоумбафа снимались видеокамерой в присутствии понятых. Следователь КГБ, не получив ответа на свои вопросы, в конце концов уведомил посольство США о задержании нашего разведчика. Пол Стоумбаф был освобожден в 24 часа 20 минут.

Арест оперативного сотрудника ЦРУ освещался в прессе Москвы, но не было никаких упоминаний о Толкачеве или его месте работы. Как и ожидалось, сотрудник ЦРУ, объявленный персоной non grata, с семьей был вынужден 15 июня покинуть СССР. Только в сентябре Советы официально объявили, что Толкачев был арестован в июне[6]»…

САГА РОБЕРТА ХАНСЕНА

Глава первая

Сгусток противоречий

Роберт Филипп Хансен родился 18 апреля 1944 года в Чикаго в семье полицейского и домохозяйки.

В детстве он мечтал пойти по стопам отца, но родители хотели дать ему более престижную профессию. Следуя наставлениям родителей, Боб поступил и в 1966 году закончил иллинойский Колледж Кнокс по специальности «химия», там же приобрел знания русского языка.

В 1968 году женился. Жена — Бонни Вок, набожная католичка и член закрытого консервативного религиозного общества «Opus Dei» (Божий промысел), по слухам, оказывавшего влияние даже на папу римского Иоанна-Павла II. Хансен, который исповедовал лютеранство, под влиянием жены позже перешел в католичество и стал членом этого общества.

После окончания колледжа Хансен поступил в чикагский Северо-Западный университет, чтобы стать зубным врачом, но вскоре передумал и перешел на факультет учета и бухгалтерского дела, который успешно закончил в 1971 году. По окончании университета получил диплом магистра деловой администрации по специальности «Бухгалтерия и информационные системы». Недолго поработав в одной из городских финансовых компаний младшим финансовым консультантом, Хансен, во исполнение своей мечты детства, поступил на работу в департамент полиции Чикаго.

Окончив местную полицейскую академию, он был назначен на должность следователя по финансовым правонарушениям. Через некоторое время его перевели в элитное спецподразделение С-S, основной задачей которого являлось разоблачение коррумпированных сотрудников полиции. Но даже эта ответственная должность не могла удовлетворить честолюбие Хансена, и через три года он подал рапорт о переводе в Федеральное бюро расследований. Учитывая, что Хансен хорошо владел русским языком, по его рапорту было принято положительное решение.

12 января 1976 года он был зачислен в штат ФБР и направлен на учебу в академию Бюро в Куантико, штат Индиана. Затем Хансен в течение трех лет работал в отделении Бюро в Чикаго, где специализировался на преступлениях, связанных с взяточничеством и растратами.

В 1979 году Хансена перевели в нью-йоркское отделение ФБР, где поручили создать автоматизированную базу данных для выявления и отслеживания сотрудников советской разведки.

В ежегодных аттестациях начальство отмечало, что Хансен — «отличный специалист в области электронно-вычислительной техники, нестандартно мыслящий сотрудник, стремящийся повысить эффективность деятельности ФБР, но имеющий противоречивый характер, иногда мешающий ему находить общий язык с коллегами».

Помимо своих основных обязанностей Хансен охотно помогал сослуживцам при установке техники прослушивания и скрытного видеонаблюдения. А они считали его эдаким чудаковатым «гением». Может быть, еще и потому, что он избегал разговоров о женщинах, о спорте или на другие дежурные темы, которые обычно обсуждаются сотрудниками Бюро в курилках и кафетериях. Вместе с тем он мог бесконечно долго доказывать безбожность коммунистического мировоззрения. Хотя доставалось от него и Америке, которую он часто ругал, называя «сильным, но умственно отсталым ребенком, поддающимся внушению и поэтому потенциально опасным». Являясь образцовым католиком, Хансен регулярно с семьей посещал церковь, а такие заведения, как стриптиз-клубы, называл «прибежищем греха».

Никто не видел его в спортзале — этом культовом месте поддержания хорошей физической формы сотрудников ФБР.

У Хансена, как и у всех, был свой шкафчик для одежды и спортивных принадлежностей, но он всегда пустовал. В отличие от большинства сотрудников Бюро, Хансен никогда не носил положенного ему огнестрельного оружия.

Все работавшие с ним знали его как умного и способного профессионала, но в то же время он не умел сближаться с людьми. Как всякий интроверт, он держал все в себе. К тому же Хансен имел мрачный вид, предпочтение отдавал костюмам черного цвета, покроем напоминавшим униформу героев знаменитого голливудского фильма 1950-х годов «Сотрудник ФБР». За костюмы и за отсутствие чувства юмора коллеги за глаза называли его «Гробовщик» или «Доктор Смерть». Однако никто не слышал от него жалоб на весьма скромное, по меркам многих, жалованье — 46 тысяч долларов в год, — и это при том, что у него на иждивении были шестеро детей и неработающая жена!

Действительно, все близко общавшиеся с Хансеном люди считают, что он меньше всего похож на человека, который мог стать агентом русских разведчиков. Но пройдет совсем немного времени, и он, специальный агент ФБР, встанет на шпионскую стезю…

* * *

О сложной натуре Хансена красноречиво свидетельствуют его отношения с некой Присциллой Сью Гейли, танцовщицей стриптиз-клуба, которая была на пятнадцать лет моложе.

Учась в школе, эта взбалмошная девица влюбилась в учителя. Любовный роман закончился абортом, бегством из дому, скоропостижным браком с еще одним великовозрастным обалдуем, выкидышем и таким же быстрым разводом. Оказавшись без средств к существованию, Присцилла начала работать стриптизершей в баре для шоферов-дальнобойщиков. Со временем она добилась такого успеха, что в 1980 году была признана лучшей стриптизершей родного штата Огайо и получила приглашение работать в престижном клубе «Золотой банан» в Бостоне.

В 1990 году в свои 32 года Присцилла выглядела на 25, выступала в элитном вашингтонском клубе «Смешливый бегемот», имела полдюжины бой-френдов, массу поклонников и, вообще, была всем довольна и наслаждалась жизнью. Иногда, правда, она нюхает кокаин и злоупотребляет алкоголем, но это так, чтобы расслабиться. Да и кто у нас сегодня без греха?! И вдруг во время представления она получает записку с прикрепленными к ней 10 долларами от… Хансена.

Да-да, от того самого пуританина, кто принародно называл стриптиз-клубы «прибежищем греха». Что это, седина в бороду — бес в ребро? Оказалось — нет, хотя в записке были такие слова: «Никогда не думал найти такую грациозную и прекрасную женщину в стриптиз-клубе».

За этим следует ланч тет-а-тет, во время которого Хансен настолько очаровал женщину, что она дает ему свой домашний телефон. Но он, к ее изумлению, его не берет!

«Спасибо, я знаю и номер телефона, и адрес, — говорит он и добавляет: — Я — специальный агент Бюро, я видел твое досье. Оно чистое. Я подумал, ты — тот человек, который может вернуться к нормальной жизни. Мне захотелось помочь тебе в этом».

Хансен не обманул Присциллу. Через несколько дней он вручил ей 2 тысячи долларов наличными, чтобы она посетила стоматолога и вылечила зубы, а на следующей встрече подарил ей дорогое колье.

Они обедают в дорогих ресторанах, посещают ночные клубы, а также… Национальную галерею, где Хансен показывает Присцилле свои любимые картины испанских и итальянских мастеров.

Они часто обсуждают ее будущее, планируя, чем она займется после того, как бросит ремесло стриптизерши. Самое удивительное для Присциллы было в том, что «Бобби от меня ничего не требовал!»

Лишенная возможности общаться со своими бой-френдами, она вскоре полностью перешла на его содержание, не подозревая, что деньги он тратит не из кассы Бюро, а из собственного кошелька.

Поначалу ей казалось, что Хансен хочет с нею просто дружить, но зачем? Если хозяин клуба не дотрагивался до нее, приберегая для своих друзей и богатых клиентов, под которых он подкладывал ее без всяких колебаний, получая огромные комиссионные, то Бобби даже разговоров о сексе не заводит! В чем же дело?!

В ходе многочасовых бесед Хансен часто повторял Присцилле одну и ту же фразу:

«Я не хочу с тобой любовных отношений, потому что прелюбодеяние противно Богу, жизнь и мораль человека сильны любовью к Господу, да и, вообще, не будем нарушать существующий между нами пафос дистанции. Я, на правах твоего персонального мессии, со временем подберу тебе подходящую, на мой взгляд, работу, чтобы ты покончила со своим богопротивным ремеслом…»

…Как-то в августе 1991 года, поужинав вдвоем в шикарном мексиканском ресторане «Хаймалито», Бобби сделал Присцилле сказочный подарок: вручил конверт, в котором находилась кредитная карточка «Америкэн экспресс» и ключи от «мерседеса».

После ареста Хансена ФБР установило, что за «мерседес» он заплатил 10 тысяч долларов, а общие его расходы на Гейл и превысили 100 тысяч долларов. Ее сестра, допрошенная в качестве свидетеля, утверждала, что в то время у Присциллы не было никаких забот: «Стоило возникнуть какой-то пустячной проблеме, надо было лишь поднять телефонную трубку, и все тут же, как по мановению волшебной палочки, устраивалось!»

Но ничто не вечно под луной. Черт дернул Присциллу отправиться в родной городок Колумбус, чтобы отметить с родными Рождество и сообщить им, что она уезжает во Францию, где Хансен подыскал ей работу. Тут-то и пришел конец ее счастливой жизни. Встретившись со старыми дружками, она пустилась во все тяжкие, злоупотребляя алкоголем и наркотиками.

Конечно, она не знала, что играет с испепеляющим огнем! Испытательный период наставления заблудшей овцы на путь истинный закончился также неожиданно, как и начался.

«Здесь вам — не тут!» — заявил Хансен, примчавшись в Огайо. И, найдя Присциллу в невменяемом состоянии в наркопритоне, отобрал кредитку и прекратил с нею всяческие отношения.

Дело в том, что по договоренности с Бобби Присцилла могла использовать кредитную карту только для обслуживания своего авто. Она же сделала покупки по кредитке, о чем немедленно банк известил владельца «Америкэн экспресс», то есть Хансена. Когда позднее Присцилла была арестована в связи со злоупотреблением наркотиками и позвонила Хансену, умоляя помочь, он, не произнеся ни слова, бросил трубку.

После осуждения Хансена Присцилла заявила репортерам: «Это был самый милый человек на Земле. Я всегда считала, что он — мой ангел-хранитель, спустившийся ко мне с розового облака. Я в шоке от того, в чем его обвиняют. Он не похож на человека, который мог бы сделать что-то неправильное».

Глава вторая

Смена псевдонимов

Однажды, это было в ноябре 1979 года, Хансен запросто вошел в офис советской внешнеторговой организации «Ам-торг», которая использовалась Главным разведывательным управлением (ГРУ) Генштаба ВС СССР в качестве прикрытия, и предложил свои услуги в качестве информатора. А чтобы подтвердить свою готовность к сотрудничеству, он выдал генерал-майора ГРУ Дмитрия Полякова, работавшего на ЦРУ, и список советских дипломатов, подозреваемых ФБР в принадлежности к разведывательным органам СССР.

В 1980 году Бонни, подозревая супруга в любовной связи на стороне, исподволь стала следить за ним. И однажды ночью, нагрянув в подвал их дома в пригороде Нью-Йорка Скарсдейле, застала его за подготовкой агентурного донесения сотруднику ГРУ. Чтобы убедить жену, что он пишет отнюдь не любовное послание, Хансен признался в сотрудничестве с русскими, однако заверил ее, что водит их за нос, передавая ничего не значащую информацию.

Будучи истовой католичкой, Бонни заставила Боба исповедаться в своем грехе пастору местной церкви, а затем добилась обещания, что он прекратит связь с русскими. В качестве доказательства своей решимости он должен перевести все деньги, полученные от ГРУ — около 30 000 долларов, — на счет церкви. В последующие годы крупные суммы денег, заработанные нелегально, Хансен регулярно переводил известной монахине матери Терезе, активно занимавшейся благотворительной помощью больным детям в бедствующих районах Азии и Африки.

В 1981 году Хансена перевели в управление разведки центрального аппарата ФБР в Вашингтоне, а вскоре повысили в должности — назначили начальником отделения. Через некоторое время он получил назначение в финансовое управление Бюро, где занимался анализом финансовых поступлений и подготовкой секретных проектов бюджетных ассигнований Конгресса США для ФБР.

В 1983 году Хансена назначают руководителем специального подразделения Бюро, в задачу которого входит оценка и анализ информации о деятельности советской разведки на территории США. Он также становится членом комитета ФБР, координирующего работу американских спецслужб по противодействию советской разведке с использованием технических средств. Большая часть информации, к которой имеет доступ Хансен, поступает из ЦРУ.

В сентябре 1985 года Хансена вновь переводят в Нью-Йорк и повышают в должности. Теперь он — руководитель контрразведывательных операций в нью-йоркском отделении ФБР, что значительно расширяет его доступ к секретной информации. Он отвечает за проведение операций с использованием технических средств в отношении советских сотрудников ООН и консульства.

Через десять дней после назначения на эту должность Хансен, войдя в почтовое отделение Центрального вокзала, направил сотруднику советского посольства Виктору Дегтярю, проживавшему в городке Александрия, штат Вирджиния, запечатанный пакет. В нем находился конверт с надписью: «Не вскрывать! Немедленно передать конверт Черкашину Виктору!»

Хансен отлично знал, кому отправлять пакет с вложенным в него письмом с секретными сведениям и предложением о сотрудничестве.

Дело в том, что Виктор Дегтярь был сотрудником линии «KP» (внешняя контрразведка) вашингтонской резидентуры ПГУ КГБ и работал под дипломатическим прикрытием.

В тот же день пакет с нераспечатанным письмом Дегтярь привез в посольство и передал полковнику Черкашину, возглавлявшему в вашингтонской резидентуре службу контрразведки.

На конверте не было никаких следов, указывавших на отправителя письма, но не вызывал сомнения тот факт, что его автор был далеко не новичок в мире шпионажа. Он действовал беспроигрышно, используя почтовый канал, так как знал наверняка, что ФБР снижает интенсивность слежки за разведчиками, когда они дома, и тем самым рисковал меньше, чем если бы вступил в прямой контакт с кем-нибудь из оперработников. Кроме того, адресуя письмо полковнику, отправитель демонстрировал свою осведомленность о занимаемом Черкашиным положении в вашингтонской резидентуре. Единственное, чего он не мог предполагать, что этому письму суждено сыграть трагическую роль в судьбе многих мастодонтов американских спецслужб. Но случится это лишь через 16 лет…

…Вскрыв конверт, Виктор Иванович с удивлением обнаружил, что послание адресовано лично ему:

«Мистер Черкашин! В самое ближайшее время я отправлю мистеру Дегтярю пакет с документами. Они имеют отношение к некоторым в высшей степени секретным проектам различных подразделений Разведывательного сообщества США. Все они — оригиналы, чтобы упростить доказательство их подлинности.

Должен предупредить о том риске, которому я подвергаюсь, и о котором Вы можете не знать. С точки зрения интересов нашего долгосрочного сотрудничества, пожалуйста, имейте в виду, что круг лиц, обладающих такой степенью допуска, как я, крайне ограничен. Поэтому эти документы, собранные вместе, сразу укажут на меня. Я надеюсь, что такой опытный сотрудник, как Вы, будет обращаться с ними надлежащим образом. Я полагаю, что этих документов достаточно, чтобы оправдать выплату мне 100 000 долларов.

В последнее время Вашу службу постигла серия неудач. Предупреждаю Вас, что мистер Борис Южин (линия «ПР», Сан-Франциско), мистер Сергей Моторин (линия «ПР», Вашингтон) и мистер Валерий Мартынов (линия «X», Вашингтон) были рекрутированы нашими специальными службами.

Сообщение о деталях того, как и сколько мне Вы должны будете платить, а также информация относительно наших контактов, будут посланы лично Вам. Мое имя и положение, которое я занимаю в Разведывательном сообществе США, должны оставаться неназванными для обеспечения моей безопасности».

В постскриптуме таинственный «доброволец» предложил довольно простой способ проведения тайниковых операций:

«Я готов рассмотреть Ваши предложения, но я не хочу, чтобы все выглядело уж слишком по-шпионски. Я добавляю цифру «6» (то есть Вы ее вычитаете от обусловленных дат, месяцев, дней и часов соответствующих мероприятий обеих сторон)».

Далее в письме содержалась информация о сбежавших к американцам советских гражданах. Автор также охарактеризовал несколько операций, которые были проведены на территории США против советской разведки с использованием новых технических средств. Были приведены данные о расходах правительства США на разведывательную деятельность, включая расходы на Агентство национальной безопасности, ЦРУ, ФБР и военную разведку.

Письмо не было подписано.

Волкодав контрразведки полковник Черкашин, до командировки в США руководивший операциями в резидентурах КГБ в Индии и в Ливане, не спешил оценивать важность полученных сведений. Все казалось ему слишком невероятным, чтобы этому можно было поверить. Возникал вопрос: является ли предложение реальным или это провокация американцев, призванная с помощью агента-двойника втянуть вашингтонскую резидентуру, а если повезет, то и весь Комитет, в заведомо провальное предприятие, а затем и загнать их в ловушку?

Ведь в активе Черкашина уже была апрельская вербовка начальника контрразведывательного подразделения отдела работы против Советского Союза (SE) ЦРУ Олдрича Эймса. Вербовка, которая была более чем достаточным достижением за весь срок службы полковника в разведке.

Получение письма с таким набором сенсационной информации, да еще и от профессионала, выглядело абсолютно неправдоподобно! Может быть, письмо — дело рук самого Эймса, и послано оно в целях самозащиты? Ход его мыслей мог быть таким: если переписка между русскими разведчиками и московским Центром перехватывается ФБР, то получение им «доказательства» в виде письма, что вашингтонская резидентура имеет двух ценных источников, поможет снизить подозрения в отношении него, Эймса. Да, есть от чего закружиться голове!

Черкашин вспомнил, что 1985-й называют «годом шпиона», и махнул рукой — будь, что будет!

И действительно, 16 октября, спустя полторы недели после получения Дегтярем письма от анонимного автора, все повторилось снова. Но на этот раз почта доставила Дегтярю увесистый пакет, который он незамедлительно отвез в посольство и передал Черкашину.

Как и было обещано автором посланий, в пакете находилось большое количество секретных документов.

На этот раз новые материалы незнакомца наглядно продемонстрировали полковнику, что он имеет дело с сильным и волевым профессионалом, решившим стать шпионом. Аноним принял все меры, чтобы его личность невозможно было установить. Сделано было это от осознания того, что наибольшую для него опасность представляют «кроты» — агенты ЦРУ и ФБР, действующие внутри советской разведки.

…Кстати, потребовалось целых 16 лет, чтобы Черкашин, да и все руководство Службы внешней разведки России, наконец узнали имя автора полученного письма.

Да, вот еще. Ни полковник Черкашин, ни его коллеги из ПГУ не подозревали, что за шесть лет до установления контакта с КГБ. Хансен сотрудничал с ГРУ, подписывая свои донесения псевдонимом «Raxnon Garcia».

Как бы там ни было, в вашингтонской резидентуре новому источнику присвоили псевдоним «Karat», однако чаще в документах использовалось слово «Source» — «Источник».

Первым из указанных «Источником» предателей будет нейтрализован агент ФБР «Гоз» — в миру Сергей Моторин. Потом придет черед Валерия Мартынова. Имя Дмитрия Полякова вновь всплывет лишь в начале 1986 года во время новой волны разоблачений, инициированной Олдричем Эймсом.

Глава третья

АГЕНТ ФБР «столичного» розлива

Вашингтонская резидентура

В начале 1980-х годов резидентура КГБ в прямом смысле слова находилась под крышей посольства СССР в Вашингтоне, а ее глава руководил операциями с верхнего этажа каменного посольского особняка, который построила в начале века, хотя никогда там и не жила, г-жа Джордж М. Пульман, вдова магната, занимавшегося производством спальных вагонов для железных дорог. Это прямоугольное четырехэтажное здание было приобретено у нее под посольство последним царским правительством и по наследству перешло к советским дипломатам.

Все окна особняка были наглухо задраены. Фотография посольства в доме № 1125 на 16-й улице — всего в трех кварталах от Белого дома — неизменно появлялась в качестве иллюстрации к статьям в прессе о работе КГБ в Вашингтоне в частности, и в США вообще. Под снимком — дежурная подпись: «Шпионское гнездо».

Это весьма помогало направить мыслительный процесс американского налогоплательщика в нужное спецслужбам русло.

Для обывателя это было заколдованное место. На крыше небольшого посольского особняка, зажатого с двух сторон высокими зданиями, действительно устрашающе смотрелись многочисленные пауки антенн, в том числе и спутниковой связи.

Нередко сотрудникам посольства, как «чистым» дипломатам, так и «сидящим под корягой» — действующим под дипломатическим прикрытием — разведчикам, доводилось слышать от вашингтонских аборигенов, что с соседних крыш американские контрразведчики — сотрудники ФБР — бомбардируют наше здание электромагнитными импульсами, чтобы прослушивать разговоры в помещениях и по стуку пишущих машинок считывать документы.

Кроме того, внутри здания работали наши собственные электронные системы защиты. К примеру, кабинет резидента, как и положено, представлял собой бронированную комнату (на оперативном арго — «подлодку») в комнате обычной, вокруг которой действовало электромагнитное поле. Разумеется, с точки зрения здоровья, особенно мужской потенции, все это было далеко не безопасно.

На четвертом этаже в четырех тесных комнатушках трудились около 40 офицеров резидентуры КГБ.

Каждый отдел — политическая разведка, внешняя контрразведка, научно-техническая, а также оперативно-техническая разведка — решал свои конкретные задачи.

На секретный этаж вел один вход, и его защищала прочная стальная дверь, имевшая цифровой код.

В помещение запрещалось входить в пиджаке или пальто. Эта мера безопасности была направлена против попыток возможных «кротов» тайком пронести миниатюрную фотокамеру.

Все кабинеты были экранированы, чтобы исключить прослушивание ведущихся внутри разговоров.

Что касается автомобилей, принадлежавших нашим дипломатам, как «чистым», так и «подснежникам», то их багажники взламывались с неизменной регулярностью. Хотя, справедливости ради, надо признать, что при этом ничего не похищалось. Сам по себе этот факт свидетельствовал, что взломщики были «ведомственными».

Массу неудобств для наших разведчиков создавала и планировка Вашингтона, который представляет собой прямоугольник, поделенный на квадраты. Машинам ФБР очень удобно следовать за наблюдаемым объектом по параллельным улицам…

…Объектом особого внимания местной контрразведки был престижный многоквартирный дом в богатом вашингтонском пригороде Чеви-Чейс, где проживали служащие советского посольства и сотрудники резидентуры.

Дом, он же жилой комплекс под названием «Айрин», был государством в государстве. Видеокамеры и швейцары денно и нощно несли охрану у входных дверей.

Репортеры бульварной газеты «Нэшнл инквайерер», да и респектабельной «Вашингтон пост», в поисках сенсационных документов неоднократно проверяли содержимое мусорных пакетов, которые выставлялись по утрам у «Айрин».

Идея покопаться в чужой помойке не была оригинальной, так как изучением советского мусора не гнушалась и американская контрразведка. С практической точки зрения делать это сотрудникам ФБР было очень удобно, так как советские дипломаты, журналисты и разведчики свои полиэтиленовые мешки выносили во двор, где стояли контейнеры, откуда их регулярно изымал спецгрузовичок, разумеется, состоявший на балансе ФБР…

В «Айрин» не сдавали квартиры жильцам с собаками, кошками и малолетними детьми. Жильцы были обязаны застелить % квартиры коврами, чтобы не беспокоить соседей с нижнего этажа. Все прегрешения жильцов фиксировались в отдельной карточке, которая хранилась в управлении домом вместе со второй связкой ключей.

Строгий порядок соблюдался и во многом другом. На Рождество, например, жильцам присылали список обслуживающего персонала дома с указанием счета, на который надо было перевести деньги в качестве вознаграждения.

Однако этот строгий порядок не мешал сотрудникам американских спецслужб в любое время проникать в облюбованную ими квартиру. «Домушники» по должности, они беспардонно оставляли следы своей любознательности в отсутствие временных хозяев: окурки в пепельнице, сдвинутые с привычных мест вещи, пятна на ковре.

Однажды жена резидента Станислава Андросова, войдя в свою квартиру, обнаружила клубы сигарного дыма, плотно застилавшие все пять комнат. Очевидно, те, кто посетил апартаменты, ретировались так поспешно, что не успели проветрить помещение.

Вызванный комендант дома невозмутимо заметил, что впредь сигарного дыма не останется. Что ж, и на том спасибо!

Советские граждане, обитатели «Айрин», постоянно ощущали на себе присутствие «кокона» — наружного наблюдения, — не покидавшего их ни днем ни ночью. Настоящая война нервов.

Всем нашим гражданам было рекомендовано при выходе из дома никогда не возвращаться, ибо это могло быть расценено «топтунами» как проверка их бдительности, что, в свою очередь, могло бы вывести их из равновесия, а это уже было чревато изрезанными покрышками на арендованном автомобиле и еще Бог весть чем!

…Как-то утром, на третий месяц проживания в «Айрин», жена Андросова, спустившись в гараж, вдруг вспомнила, что ключи от машины оставила на прикроватной тумбочке. Не медля ни секунды, поспешила к лифту.