Дом без номера

На снимке в большой луже виднелись очень красивое, разноцветное закатное небо, солнце – и высокий лохматый мужчина, заглядывающий в лужу, как в окошко. Он упирался руками в колени и весело смеялся.

Джеффери не усидел на кухне и теперь стоял, опираясь о дверной косяк, – так ему было видно и кофейник, стоящий на плите, и всех, кто сидел в гостиной.

– Это как наваждение! Там, на антресолях, еще целая коробка таких же фотографий-отражений, – сказала Хлоя, оглядываясь на мужа.

– Меня это наваждение чуть с ума не свело, – Джеффери повернулся к Йохану. – Эта девушка проявлялась то тут, то там. Стоило пройти мимо любой отражающей поверхности, и вот она – пожалуйте! Еще и рожицы мне строила!

– И как же вы все-таки познакомились? – если в первый раз Йохан задал этот вопрос из вежливости, то сейчас он действительно заинтересовался.

– Да случайно, как всегда в таких историях! – пожала плечами Хлоя.

– Ага, случайно, держи карман шире! Всё было точно кем-то задумано. Я решил походить по выставкам – всегда любил фотографии. И вот, случайно забрел с сестрой в какую-то арт-галерею. Сестра мне все уши прожужжала, что я должен пойти с ней именно туда. Я пришел – а там мое отражение на снимках! Целый стенд фотографий: отражения в лужах, витринах, окнах… И везде я. Это очень необычное чувство, Йохан, – словно я вдруг стал не собой, а кем-то очень известным. Потом мы с Хлоей друг друга увидели, а сестра нас познакомила. Вот с тех пор и не расстаемся.

– Самое смешное не это. Смотри!

Хлоя медленно и, как и положено, немного неуклюже, подошла к буфету. Там в стеклянной створке вместо очаровательной, сильно беременной девушки отразился высокий плотный мужчина с вьющимися темными волосами и татуировками на обеих руках.

– И в зеркалах – то же. Поэтому, чтобы побриться или причесаться, нам приходится подходить к зеркалу вдвоем, – сказал Джеферри.

Хлоя обернулась и посмотрела на мужа, положив обе руки на живот. А он откровенно любовался ею, прижав пальцы к губам, как будто хотел послать ей воздушный поцелуй.

– Хлоя, а кто у вас будет – мальчик или девочка?

– Должен быть мальчик. Девочки у нас уже есть, близняшки. Алина и Карина или Марина. Невероятно похожи друг на друга, даже я их иногда путаю.

– А почему вы так говорите – «Алина, Карина или Марина»?

– У них на двоих три имени. Дети сами так решили, а мы согласились, – улыбнулась Хлоя.

Глава 9

Цилино кафе – это тоже часть Дома

Йохан только кажется тихим и скромным. Проспавший пророк чем-то походит на кота. Сначала он принюхивается, прислушивается, а потом устраивается поудобнее – и кажется, что он живет здесь с незапамятных времен.

Он уже давно отошел от шока, когда вдруг попал из Финляндии в Питер, заговорил по-русски и встретился с предводителем Дикой охоты. И возможно, теперь при встрече Йохан угостил бы того кофе. Когда еще выдастся шанс снова пообщаться с Тором?

Йохан освоился в Цилином кафе, и не только в качестве букмекера. То полы помогает мыть, то заболевшую официантку подменит, а то и зазывалой себя назначит. Циля не против, да и посетителям нравится: непривычные они к тому, что естественно для жителей Дома. И всегда уносят из кафе частичку чего-то чудесно-восхитительного.

– Заходите, заходите! Куда же вы пошли мимо? Может, хотя бы после работы зайдете? Наше кафе – самое новое в городе!

– Так и самое новое?

– Только вчера открыли.

– И точно, вас же вчера тут не было! Хорошо, уговорили – зайду. Правда, я могу на работу опоздать…

– Что вы, прекрасная сеньорита! В нашем кафе время течет медленнее. Вы ведь сеньорита, да? Конечно, я угадал – у меня глаз и нюх, как у…

– Орла?

– Как пожелаете, моя красавица! Вы ведь моя первая посетительница.

– А где ваше меню?

– У меня нет меню, чаровница моя. Распустите волосы, пожалуйста, прошу вас!

– С чего бы?

– Ну прошу вас, уважьте старого человека. О небо, вы же настоящая испанка! Гордая, прекрасная, неприступная. Признайтесь, вы танцуете фламенко? Ваша жизнь похожа на пряный огонь?

– Да что вы! Я просто клерк на фирме. И жизнь у меня пресная, как… как растворимый кофе. С заменителем сахара и порошковыми сливками.

– О! Тогда я знаю, что вам подать. Горькую, крепкую новую жизнь. С острым пряным вкусом и жарким ароматом!

– Разве можно подать новую жизнь на подносе?

– Подать можно всё! Другой вопрос – сможете ли вы найти в себе смелость и попробовать её?

– Кофе – это «он».

– А разве это так важно, сеньорита? Вы чувствуете запах пряностей? Ощущаете жаркий ветер на вашей коже? Это готовится ваша новая жизнь. Вам самую большую чашку?

Глава 10

Пара слов о Мишке (пора уже и его представить)

Я всё время говорю о Доме и о жильцах. А вам, наверное, хочется знать, чем я-то тут занимаюсь? Так вот, я – Привратник.

Увы, кроме меня, в Доме без номера Привратников больше нет. Поэтому я никогда не оставляю его обитателей без присмотра надолго – Дом все-таки может далеко не всё. Пусть они живут не закрывая дверей, пусть помогают друг другу кто чем может.

Вон как Мишка. Он напоминает Циле, что лед уже давно сковывает по утрам лужи и пора переобуваться в зимнюю обувь, вырезает для Мими новые контурные картинки (и где только он достает эту черную бархатную бумагу?), слушает рассказы бравого вояки Генриха, присматривает за близняшками Алиной и Кариной или Мариной, таскает сумки с базара для тетушки Софы…

Я даже подумывал, не передать ли ему свою роль Привратника. Но Привратник Дома – это всё же несколько большее. Пока никто из пришедших к нам людей и прочих существ на эту роль не годится, так что я привязан к Дому накрепко.

Иногда я вижу сны, что я и есть Дом, и временами верю в это. Хорошо, что Дом пока не верит в то, что он – кот!

Лишь изредка мне удается ускользнуть и послушать флейту на старом кладбище… И тогда…

Но об этом я расскажу вам позже.

А пока – о Мишке.

Мишке было шестнадцать, когда погибли его родители. Сразу оба. С четырнадцати лет он подрабатывал в автомастерской на Фонтанке и очень быстро прижился там. Ездил на ночные нелегальные гонки, чинил машины, помогал друзьям, если нужно сделать что-то быстро и не всегда законно. Бывают домовые, а Мишка стал «автомастерским».

Когда родители Мишки погибли, то опеку над ним взяли его кузина и главный заводила в компании гонщиков, коренной обитатель автомастерской – Стас.

Мастерская находилась в собственности отца Мишки, и чтобы ее не отобрали в пользу государства, а от парня поскорее отстали разного рода чиновники и прочие «желающие ребенку добра», Стас и Алёна выложили почти все свои наличные деньги.

Им удалось провернуть это дело невероятно быстро, и очень скоро Мишку оставили в покое. Алёна и Стас стали его патронажной семьей и переехали в Дом без номера.

Там они и жили счастливо и спокойно четыре года, пока всё та же тетушка Софа не высказала вслух очевидную уже для всех жильцов вещь. Мишка не рос, ему всё так же было шестнадцать. И он оставался всё тем же высоким нескладным подростком с огромными серыми глазами и длинными светлыми волосами.

Алёна и Стас пожимали плечами: они любили и будут любить Мишку таким, какой он есть, поэтому, если «ребенок» пока не хочет расти, то пусть не растет. Придет время – вырастет. Это его дело и его желание.

Точно так же решили Циля и Дядюшка Солнце, и неожиданно к ним присоединилась Мими.

И в самом деле, где написано, что люди должны расти тогда, когда нужно?

Так Мишка остался шестнадцатилетним.

Он работает в мастерской, помогает по дому и играет с детворой.

Но у Мишки есть еще одна тайна – иногда на него что-то накатывает. Какая-то страшная сила бросает парня на пол, заставляет говорить странные вещи. Мишка – современный пророк. Еще один пророк Дома. Примерно раз в месяц он выдает пророчества, а педантичный Генрих всё записывает в ярко-синий блокнот.

А Мими по утрам перекладывает их на стихи. Ей так больше нравится. Она забирается на табуретку с ногами, и пока Полина варит кофе, Мими нараспев читает, что у нее получилось. Как будто пробует Мишкины пророчества на вкус. Иногда даже причмокивает губами и мечтательно закатывает глаза. Видимо, у сегодняшнего пророчества вкус ее любимого малинового десерта.

– Ты – мой Нострадамус! – говорит Мими и гладит Мишку по густым светлым волосам.

– Хорошо, если хочешь, сегодня я буду твоим Нострадамусом, – спокойно соглашается Мишка.

Конечно, дар предсказывать будущее (тем более вот так – с криками и кровавой пеной от прокушенных губ, катанием по полу и головными болями) больше подошел бы Мими, сделав ее фигуру еще более роковой. Но как сложилось, так сложилось. Может быть, спокойный, надежный Мишка – лучший носитель для дара.

Однажды Хлоя и Джеффери вынуждены были уехать на несколько дней к бабушке Джеффери и оставили детей на Мишку. И вся компания собралась у Мими. Алина и Карина играли с Варцлавом на полу – благодаря толстому пушистому ковру они не мерзли. Мишка чистил камин, а Мими сидела на подоконнике, прижавшись носом к стеклу, и смотрела на дождь. В кресле-качалке дремала Циля с вязанием – она давно хотела научиться вязать, но пока только успешно путала нитки.

Сегодня Мими надела фиолетовое платье, такую же фиолетовую шапочку и неизменные перчатки по локоть. Алина как-то раз шутки ради рассказала Катьке и Каринке, что Мими – заколдованный ангел: под перчатками у нее не кожа рук, а тонкие перышки, которые покрывают все руки и тыльную сторону ладоней, и вместо ногтей у Мими маленькие коготки. Вспоминая эту историю, Алина толкнула локтем сестру, показывая глазами на серое перышко, лежащее на ковре.

– Мишка, а Мишка! Почему ты не предскажешь Мими мужа? – снова завели свою шарманку близняшки.

У барышень наступил период первой влюбленности, и они везде и всем искали пару.

Мими легко, по-кошачьи, спрыгнула с подоконника, подскочила к Мишке, сосредоточенно выскребавшему уголь из камина и, прихватив уголек, одним движением нарисовала себе роскошные гусарские усы.

– О да, Миша, предскажи мне мужа – бравого полковника! С во-о-от такими усами! – засмеялась Мими, и вместе с Мишкой они пустились в пляс, кружась по гостиной.

Через пару секунд к ним присоединились сестры, которые не умели танцевать, но зато умели прыгать и крутиться на одном месте, а согласитесь, что это, может, даже веселее. От смеха проснулась Циля и, подхватив Варцлава, тоже пустилась в пляс.

И кого могло волновать, что музыка играла только внутри танцоров? В нашем Доме – никого.

Глава 11

В Доме появляются всё более и более странные персонажи

Вас удивило упоминание мною в прошлой главе «существ», которые приходят в наш Дом? «Существа» – это гости, а потом и жильцы, которые просто чуть более странные, чем все остальные. Пора и о них рассказать.

Клик-клак, клик-клак.

Он двигался из последних сил. Клик-клак-клик… Казалось, что от арки до крыльца дома он шел целую вечность, хотя там всего одиннадцать шагов. Считать он умел очень хорошо – лучше, чем что-либо другое. Клик…клак… И только у самого входа в подъезд, когда оставалось всего лишь сделать один шаг и протянуть руку к двери, он понял, что не может поднять ногу, чтобы взойти по ступенькам. Уже совсем не было сил… клак…

Не было сил идти…

Не было сил звать на помощь…

Он так и стоял, протянув руку к двери, а ночью пошел сильный дождь.

Он просто закрыл глаза и ждал.

– Вот так вот вышла, а он уже стоит. Ни тебе здгасте, ни добгого утгечка! А только я до него дотгонулась – упал… Пгетставляете, как я пегепугалась?

Когда Софа волновалась, то ее говорок становился еще более заметным. Сейчас тетушка напоминала встревоженную наседку, бегая вокруг лежащего тела, которому она под голову подложила свою сумку.

Генрих и Мишка одновременно склонились над человеком. В его лице что-то казалось невероятно неправильным. Никто не мог выразить, что именно, но оно было, это факт.

– Надо занести его внутрь, – предложил Мишка.

Вместе с Генрихом друзья затащили странного посетителя в Дом, по пути решив отнести его на второй этаж: там пустовала однокомнатная квартира. Правильнее сказать, студия, а не квартира: одна комната без перегородок, обычно отделяющих кухню и коридор, только ванная с туалетом закрыты дверью, выкрашенной предыдущим жильцом в веселый синий цвет.

Кровать отсутствовала, но на полу лежал огромный, небывалых размеров матрас, куда и положили бесчувственное тело. Тихими, осторожными шажками сверху спустилась любопытная Мими, а лицо незнакомца уже обнюхивал Варцлав. Кот, как обычно, появился будто из воздуха.

Клик… Клак…

Незнакомец порывисто вздохнул.

– Опять без тапочек? – с нежной суровостью сказал Мишка, показывая на ноги Мими.

Та опустила глаза и смущенно кивнула. Ну, выскочила из квартиры в одних чулках – с кем не бывает?

Клик-клак.

Незнакомец открыл глаза и тут же устало закрыл. Оказалось, что «неправильность» его лица распространяется и на глаза. Радужка густого стального цвета, обычной черной точки-зрачка не было вообще, и это немного пугало, но и завораживало одновременно.

Незнакомец поежился и попытался встать, но Мишка и Мими одновременно положили руки ему на плечи, призывая лечь обратно.

– Он же весь мокрый! Насквозь! Вы что? – воскликнула Мими, когда ее пальцы коснулись одежды незнакомца.

Уже через пару минут Мими принесла из своей квартиры два пледа, Софа – старый свитер и шерстяные носки «с базага»; Генрих принес коньяк, вино, специи и сварил зелье, благо плита в студии имелась, а вместо стола он использовал широкий подоконник. Мишка осторожно снял пальто с незнакомца, который только дрожал крупной дрожью и тихо стонал, если его сильно встряхивали. Оказалось, что вся его одежда пропитана не только водой, но еще и какой-то маслянистой жидкостью.

Клик…

– Генрих, помоги мне! А вам, дамы, лучше выйти, – попросил Мишка.

– А что мы там не видели, молодой человек? – ехидно поинтересовалась Софа, но все-таки вышла и вывела за собой Мими.

– Вам помощь нужна? – через пару секунд у двери появился не отражающийся в зеркалах Джеффери.

Генрих вернулся к приготовлению своего зелья, а Джефф и Мишка быстро раздели незнакомца до белья и, растерев полотенцем, которое принес с собой Джеффери, переодели в чистую Мишкину футболку.

– Как ты думаешь, кто его так?

– Хотел бы я знать, и как его так, и что он такое вообще!

Действительно, разве это не удивительно, когда ты раздеваешь человека и обнаруживаешь, что его кожа удивительного золотистого оттенка местами как будто срезана чем-то острым, а вместо крови и сукровицы из ран сочится та самая прозрачная маслянистая жидкость, которой перепачкана вся одежда? Больше всего мужчин пугали даже не его раны и мерцающие там золотистые нити, а то, что он очень странно дышал – как будто каждый вдох давался ему с огромным трудом и болью – и при этом в груди что-то отчетливо скрежетало.

Клик-клак-клак…