Дом без номера

Я не смог сдержать улыбки – уж больно смешно она при этом подпрыгивала, а то и перескакивала через ступеньки. Не ходится ей нормально.

Пани Циля у нас такая – душа всего Дома. На самом деле никакая она не пани, ей лет двадцать пять – двадцать семь, не больше, и рыжие волосы торчат в разные стороны гибкими пружинками. Так, паненка. Но зато какая паненка! Про всех всё знает, с каждым поговорит, погладит, приведет к себе в кафе и накормит-напоит. Половина нашего Дома у нее столуется.

Я ей говорю:

– Циля, ну ты хотя бы деньги с нас бери!

А она смеется и отмахивается:

– Авось не обеднею с одного-то обеда, Варцлав!

И ведь правда, не обеднеет – у нее от посетителей отбоя нет. Дядюшка Солнце знаете как ей стены разукрасил в кафе? Чисто в сказку попадаешь! Он на каждой стене нарисовал окна, а за ними – улицы. Там тебе и Париж, и Берлин, и Варшава. Москвы, правда, нет, но это и понятно почему: Москва внутри – в самом Цилином кафе.

Циля опять через ступеньки прыгает – поскакала на работу. А Мими успокоилась. На самом деле это не настоящее имя. Она – Марина, но имя Мими подходит ей гораздо больше. Вы ее как увидите, только так потом и сможете называть. У нее густо подведенные черным карандашом глаза, чулки в сеточку, перчатки до локтей и черная шапочка на прилизанных каштановых волосах. И глаза у нее карие. Задорные, лукавые, с искорками.

Мими, как и многие жильцы Дома, немного несовременна. Она поет романсы глубоким, чистым голосом и курит длинные сигареты.

Она совсем не выходит из дома. Никогда. Деньги, кажется, ей кто-то присылает. Раз в месяц наверх, к ней в квартиру, приходит почтальон. Такая роскошь у нас только для Мими, всем остальным он просто раскладывает письма по ящикам. А потом она берет все деньги и отдает их Софе. Ну, вы знаете Софу? Та идет на рынок и забивает холодильник девушки продуктами.

Мими долго и с упоением готовит под шипение и тарахтение патефона, а потом кормит весь дом. Это настоящий пир.

А мне достается мое любимое шафрановое суфле.

Ну разве можно Мими за это не любить?

Но бывают такие дни, когда мир слишком уж сильно стучится к нашей «француженке» в окно. Тогда она начинает страшно и пронзительно кричать. Вот, в прошлый раз Мими упала на колени, зажала ладонями в черных перчатках уши, раскачивалась из стороны в сторону и выталкивала из себя крик. Я понесся за Цилей – она живет этажом ниже.

Циля прибежала сразу, а Мими всё раскачивалась из стороны в сторону и кричала: «Не хочу! Не хочу!» Потом она вскочила и начала кидать предметы об пол. А на полу-то у нее толстый претолстый ковер, поэтому все эти фарфоровые мальчики с гусями, девочки-пастушки и встревоженные борзые никогда не бьются. Мими специально ковер такой постелила – знает же себя: побьет всё об пол, потом жалеть будет.

Иногда она хватается за ножницы и пытается разрезать себе вены, поэтому Софа уже давно накупила где-то много пластмассовых детских ножниц и разложила их по всей квартире Мими.

Успокоить девушку можно только крепким черным кофе и черно-белыми картинками. Знаете, такие – контурные, из черного бархата, на белой бумаге? У Мими их тысячи. Она будет долго рассматривать их, гладить пальцами, разговаривать с ними – непременно по-французски.

А потом и я появляюсь на пороге. Мяукну – само собой, тоже по-французски: разве можно с Мими мяукать по-русски? Она увидит меня, улыбнется сквозь слезы и похлопает рукой по ковру рядом с собой. А потом свернется вокруг меня калачиком, зароется носом в мою шерстку и уснет. И во сне будет долго и горестно вздыхать.

У Мими есть мы и наш Дом. Это ее мир, здесь ей хорошо. А другого мира – что за окном – она боится. Очень-очень. Вы уж не осуждайте ее, ладно?

А вообще, у нас в Доме всё в порядке. Я за этим слежу.

Глава 4

Алина и Карина, или Ночные посиделки

Однажды Джеффери привел к нам в Дом Хлою. Она поначалу была странным, немного диковатым созданием. Они поженились, и скоро в Доме появились дети.

И мы с Домом этому рады. По крайней мере, он мне никогда не жаловался, хотя, конечно, хлопот у него прибавилось. Мне-то не всегда удается поспеть за этими шустрыми близняшками. Так что, если нужно закрыть дверь в подвал, когда там чинят трубы с горячей водой, или припрятать опасный провод, – это всё Дом старается.

И я его понимаю, потому что девчушки у Хлои с Джеффери очаровательные получились! Совершенно очаровательные!

– Ш-ш-ш! Чем ты гремишь?

– Сама гремишь! А я тихо иду!

Какая же Каринка шумная!

Мы с сестрой крались в темноте к холодильнику вместе с нашей общей подружкой Катей и всехдомним котом Варцлавом. Сегодня в подъезде делали де-зеф… в общем, рассыпали какую-то гадость против мух и клопов, и Варцлав ночевал у нас. Его хотели взять и Мими сверху, и тетя Циля, и даже дядя Генрих, отставной полковник с первого этажа, но Варцлав выбрал нас и теперь крался со всеми на кухню.

Что мы делаем ночью в коридоре? Глупый вопрос! Конечно же, прячемся от родителей. Они ж думают, что мы спим!

Когда к нам с Алинкой приходит Катька, нас переселяют в гостиную и кладут всех трех на огромный диван.

– Ты совсем не спишь? – шипяще спросила Каринка.

– Совсем…

– И я не сплю. Есть очень хочется… – шепнула Катька.

Варцлав, лежавший у нее в ногах, мяукнул – тоже проголодался.

– А ведь мы еще не всего «Негра в пене» съели! – мечтательно протянула я.

«Негр в пене» – это самый вкусный в мире торт. Коронное блюдо нашей мамы, папа говорит, что она научилась печь его где-то в другом мире. И если в этом мире все готовят такие торты, то мы с Каринкой и Катькой перебрались бы туда не задумываясь. Торт состоит из четырех шоколадных коржей, и в нем ровно столько крема, сколько нужно. Коржи пропитаны вареньем, крем – взбитая сметана и шоколад, а потом весь торт мама заливает сначала растопленным шоколадом, а потом сметанным кремом. Миски из-под крема и шоколада – причина наших постоянных споров с сестрой, но сегодня Катька прищемила палец дверцей тумбочки, очень больно – до крови, поэтому и ту и другую миску отдали ей.

Мама сказала, это справедливо.

Мы сначала хотели в ответ себе тоже что-нибудь прищемить, но, получив по куску торта, решили, что это мы как-нибудь переживем. Тем более, нам досталось еще оставшееся от коржей варенье.

Когда к нам приезжают гости, то мама готовит торт размером с поднос, и именно пол этого подноса сейчас не давали нам спокойно спать.

По непонятной причине утром торт становится гораздо вкуснее, чем вечером. Мама и папа говорили, что он за ночь пропитывается, но мы с Каринкой в это не верили – это было особенное, мамино волшебство.

Полподноса торта вытеснили из наших голов всё остальное, и мы решили пойти «на дело».

Впереди шел Варцлав – он же лучше нас видит в темноте и всегда найдет еду по запаху. За ним белым привидением, пришлепывая босыми пятками, кралась нескладная худая Катька, и после нее шли мы с Каринкой – в одинаковых ночнушках, носках и с одинаковыми косичками. В темноте нас даже папа путал. Правда, он и при свете нас путал. Хорошо быть близнецами!

– Ш-Ш-Ш! Это ты так громко сопишь? – заволновалась Катька.

– Кто сопит? Это ты сопишь! – возмутилась Карина и ткнула меня в бок.

– Сама сопишь! А я дышу! – зашипела я и стукнула сестру, не глядя. Попала, конечно же, по Катьке.

Пока выясняли, кто же сопит громче, дошли до кухни. Не включая свет, мы открыли холодильник и осторожно достали поднос с тортом.

Если бы кто-то случайно заглянул к нам в окно, то ничего бы не увидел, потому что свет мы не включали и сидели на всякий случай под столом. Мы устроились на коленках вокруг миски и тихо поедали торт, аккуратно отрезав себе по маленькому кусочку. По краям подноса скопились двойные ободки белого и темного крема, и мы украдкой друг от друга подбирали его пальцами. Варцлав управился со своим куском быстрее всех и теперь умывался лапкой.

И вдруг мы с ужасом услышали приближающиеся шаги – и замерли, даже не дожевав! Выглянуть из-под скатерти и посмотреть, кто это, смелости не хватило ни у кого.

Наконец на кухне появились босые папины ноги. Сам папа, конечно, тоже был, но мы видели только ноги и следили за ними с ужасом. Он прошествовал к холодильнику и на ощупь открыл дверцу.

– Мяу? – вопросительно раздалось оттуда.

Мы даже не заметили, как кот выбрался из-под стола, и тем более – как он оказался в холодильнике, но мама всегда говорит, что Варцлав – чудо. Поэтому мы-то как раз и не удивились, в отличие от папы, который уронил себе на ногу баночку с горчицей.

– Ну что ты там шумишь? Девочек разбудишь!

Рядом возникли еще одни босые ноги – мамины. А еще появился возмущенный мамин голос и кусок халата. То есть пришла вся мама, и она была недовольна.

– Девочки-то спят. А где торт? – шепотом отозвался папа.

Мамины ноги подошли поближе к холодильнику. Торта они там не нашли.

– Может, на балконе?

– Сходи посмотри!

Мы под столом прижались друг к другу и обреченно молчали, понимая, что рано или поздно нас найдут. Вместе со следами преступления.

– Вы бы его хоть запивали, а то кое-что точно слипнется! – сказала мама в пустоту.

– А как ты узнала? – пискнула Каринка.

– Ага! Попались! – оказывается, с другого конца кухни к нам беззвучно подкрались Циля и Катькин папа.

– Папа! Тетя Циля! – завопила Катька, пытаясь вывернуться из рук отца.

Торт мы все-таки прикончили, когда наш папа вернулся. И еще какао допили, и хлеб доели.

Циля и Доктор – Катькин папа – пришли на партию в бридж. Почему-то они это делали только по ночам. Циля говорила, что для правильной игры нужна темнота и свечи, а Катькин папа на самом деле в карты не играл – он, я думаю, приходил только ради компании. Знаете, что самое обидное? Когда тебя отправляют спать, а дома начинается всё самое интересное! Но сегодня торт вполне нас с этим примирил.

А потом, уже на диване, нам опять приснился Бродяга. Он тоже живет в нашем Доме, но не в квартире, а в подвале. Нам бы так – жить в настоящем подвале! Бродяга приходит, когда хочет, и уходит совсем незаметно, до такой степени тихо, что обычно недели через две только замечают, что его подвал снова пуст. О том, когда он уходит, знаем только мы, потому что сразу же после этого он начинает нам сниться. Во сне он собирает всех детей Дома вокруг себя и рассказывает сказки.

Сегодня, стоило нам только закрыть глаза, как мы сразу оказались в его подвале. Катька подпрыгнула от радости, как надувной мячик: она обожает у нас ночевать, когда Бродяга уходит, – значит, можно снова услышать настоящую сказку. Самую настоящую!

Бродяга уже ждал нас, сидя на перевернутой коробке и неторопливо набивая трубку.

– Долго хо́дите! – сказал он, приветливо улыбаясь, потом погладил Варцлава, запрыгнувшего ему на колени (ну конечно же, куда в нашем доме без Варцлава!) и начал свой рассказ.

Глава 5

Сказка Бродяги о слепом Стэне

Вы даже не можете себе представить, какая на самом деле Ночь любопытная особа! Часто она просто ждет не дождется той минуты, когда сможет спуститься и посмотреть, что произошло за день, где всё самое интересное, как оно случилось и чем все вокруг живут. Она заглядывает в наши окна, ходит по улицам, обменивается таинственными улыбками с домами, обнимает случайных прохожих и даже напевает песни – колыбельные. На рассвете Ночь созывает своих не менее любопытных и не менее веселых детей, чтобы увести их с собой. Но часто бывает, что маленькие дети Ночи, заигравшись, забывают дорогу домой и тогда прячутся на чердаках и в подвалах, принося радость самим домам, но иногда – проблемы их обитателям. И вовсе они не привидения, а просто заблудившиеся дети!

Так однажды, спрятавшись в кармане старшего брата, самая младшая дочка Ночи решила спуститься и посмотреть: ну что же там такого интересного? А спрятаться пришлось, потому что мама строго-настрого запретила ей соваться на землю.

О как же прекрасен оказался этот мир! Люди – такие необыкновенные, и все такие разные, и все идут куда-то. Спешат или спокойно прогуливаются, о чем-то разговаривают друг с другом. А еще можно усесться снаружи дома на карнизе и, прижавшись лбом к стеклу, подглядывать за тем, что происходит в квартирах.

Но самое главное – она обнаружила совершенно необыкновенную вещь, о которой мама ей никогда не рассказывала! Оказывается, можно пролететь сквозь человека и увидеть то, что он видит, его глазами! Если, конечно, малышка не ошиблась и мама называла это именно глазами. Вроде видят ими, хотя…

Так младшая дочка Ночи летала, заглядывала в окна и в души людей и очень скоро уже знала о нашем мире много – гораздо больше нас, я думаю. Ведь мы быстро привыкаем ко многим вещам и перестаем их замечать, а она узнавала всё впервые и искренне удивилась, когда вдруг выяснила, что мы-то этого совсем не видим.

И тут, как это всегда случается – на самом интересном месте, – совершенно неожиданно для малышки День решил вступить в свои права. Как полагается истинному джентльмену, он сначала проводил леди Ночь с ее детьми до дома, а потом уже пошел по земле.

Ну а малышка в этот момент пролетала через душу, которая не просто переливалась всеми цветами радуги, а еще и постоянно играла волшебную музыку. Младшая дочка Ночи увлеклась и пропустила момент, когда нужно было прыгать обратно в карман брата.

Когда она вынырнула, мама уже ушла (ведь она не знала, что ее младшая тоже здесь), и брат ушел, и кругом всё стало совсем по-другому. Малышка не знала, что делать, и попросту нырнула в первое попавшееся плотно зашторенное окно, в которое День еще не успел заглянуть. За окошком оказалась маленькая спальня – скорее всего, детская, как догадалась повзрослевшая за эту ночь малышка. Заметавшись в поисках убежища, она нырнула под кровать и затаилась.

Только она отдышалась, как в комнату кто-то вошел. Вернее, вошла. Женский голос говорил что-то ласковое и тихое.

Потом…

– Можешь выходить, мама уже ушла! – раздался детский голосок.

Почему-то сразу перестав бояться, путешественница вылезла из своего убежища.

– А откуда ты знаешь, что я тут? Вы, люди, обычно нас не видите! – храбро шмыгнув носом, спросила она.

– Просто я вообще не вижу. Никого и никогда, с рождения. А ты кто? – маленький мальчик сел на кровати и повернул голову к источнику голоса.

– Я малышка Ночь. Есть мама Ночь, а мы – ее дети. У меня нет имени, нам их не дают. А почему ты не видишь? А как тебя зовут? – вопросы посыпались из нее, как сокровища из перевернутого сундука.

Конечно, ее можно понять – ведь она впервые разговаривала с человеком.

Мальчик с удовольствием отвечал, а уловив, что она младше, Стэн (его звали именно так) постарался успокоить девочку. Скоро они уже весело болтали, прерываясь лишь когда заходила мама Стэна. Малышка рассказала о том, что ей удалось увидеть и услышать за эту ночь, и просто всё, что узнала об этом мире.

– Жаль, что я не могу увидеть всё то, о чем ты рассказываешь! – Стэн грустно вздохнул.

Тут малышка вспомнила, как она пролетала через души людей и видела их глазами, и вдруг ей пришла в голову мысль: а что если сделать наоборот? Тогда Стэн сможет увидеть мир с ее помощью! И малышка рассказала ему об этой идее.

– А ты сможешь? Нет, а ты правда сможешь? – Стэн в нетерпении подпрыгнул на кровати. – А если…

– Нет! Обязательно должно получиться!

Почему-то малышка была в этом абсолютно уверена.

– А что я должен сделать?..

Он не успел договорить, потому что вихрь впечатлений обрушился на него, закружив водоворотом, а потом куда-то пропало дыхание и…

Стэн очнулся на полу в комнате. И… и… он видел! Он действительно видел – комнату, руки, дверь. Немного причудливо, как будто в странных узорах, серебристой дымчатой паутине, – ведь Ночь видит немного не так, как видим мы. Сердце мальчика стучало с такой силой, что казалось, еще немного – и оно выпрыгнет из своей тесной маленькой клетушки.