Коллекция детективов

Бонфилд кивнул и достал из одного кармана баночку, в которой что-то копошилось. Пять пауков, — гордо сказал он, — весь чердак пришлось прочесать. Потом он достал другую баночку и вытащил из неё огромную жирную гусеницу.

— Господи, а эта гадость зачем? — вскричала его жена.

— Так, на всякий случай.

Когда дом опустел, супруги Бонфилд пробрались в спальню своей родственницы и положили четырёх пауков на кровать и одного в чашку. Гусеницу положили на подоконник.

— По-моему, мы всё предусмотрели, — удовлетворённо сказала Маргарет.

Поздно вечером, когда Сильвия удалилась в свою спальню, Бонфилды ушли в сад. Гуляли они около полутора часов и когда подходили к дому, то услышали протяжный вой Черчилля. Они медленно поднялись по лестнице и осторожно заглянули в спальню. Мёртвая Сильвия Дьюран лежала на кровати. Лицо было искажено от ужаса, а по одеялу ползали пауки. Руперт аккуратно смахнул их, раздавил и по-хозяйски расселся в кресле.

— Как ты думаешь, она кричала? — спросила Маргарет.

— Теперь это уже не имеет значения, — ответил Руперт — в доме ведь никого не было.

Его жена вздохнула полной грудью.

— Господи, неужели дождались! — она повернулась к Черчиллю, жалобно забившемуся в угол.

— Ну, что, животное, твоя сладкая жизнь закончилась. Я сейчас же выброшу тебя на улицу!

— Не надо спешить, Герта! — остановил её супруг, — мы ещё не прочитали завещание.

— Хорошо, что напомнил, — согласилась миссис Бонфилд. Она быстро подошла к туалетному столику, открыла шкатулку с драгоценностями, достала несколько колец и серьги, надела их и с улыбкой оглядела себя в зеркале. Вдруг выражение её лица изменилось. Она нахмурилась, внимательно осмотрела кольца, пересчитала и снова заглянула в шкатулку.

— Здесь очень мало, Руперт, а то, что есть, не представляет почти никакой ценности, сплошная бижутерия!

— Не волнуйся, Герта. Вероятно, Сильвия держала их в сейфе.

— А где ключ от него?

Бонфилд расстроенно покачал головой.

— Понятия не имею.

Найти ключ оказалось очень просто. Он лежал в ящике туалетного столика. Но в сейфе ничего не оказалось, если не считать пухлого конверта с купюрами. В конверте была записка: «Дорогой брат, я считаю, что полностью выполнила свой родственный долг, этого тебе может хватить на жильё и жизнь, пока не найдёшь работу. Любящая Сильвия».

— Маргарет Бонфилд запаниковала.

— Что она хотела сказать этим? Что нам больше не на что рассчитывать? И как она догадалась, что мы полезем в сейф?

— Потерпи, Герта, скоро мы всё узнаем.

Смерть Сильвии Дьюран не вызвала никаких подозрений. Было установлено, что она умерла от разрыва сердца, что было вполне естественно, учитывая его состояние и возраст покойной. Бонфилды со вкусом расположились в доме и следили, чтобы Черчилль, который всё время порывался сбежать в сад, был на глазах. Собаку, учитывая возможные неожиданности в завещании, взяли с собой на его оглашение. У Скелтона они с неудовольствием увидели плачущую Бриджит, на руки к которой тут же вскочил Черчилль.

Чтение завещания заняло совсем немного времени. Всё своё имущество Сильвия Дьюран оставляла тому, кто возьмёт себе её собаку, Черчилля, и будет ухаживать за ней до самой её смерти, естественность которой удостоверят ветеринары (было указано несколько фамилий). А после смерти похоронит на месте, где больше всего любила сидеть собака во время прогулок (было подробнейшим образом описано место) и поставит памятник, на который отводилась отдельная сумма.

Пока читали текст, миссис Бонфилд подошла к Бриджит, сняла с её колен упирающуюся собаку и с достоинством уселась на своё место. Бедное животное изо всех сил изворачивалось, чтобы выскочить, но та держала его мертвой хваткой, пока не услышала, что единственное, чем владела Сильвия Дьюран на момент кончины, была её библиотека, которую она завещала мисс Мишем. Дом вместе со всей обстановкой принадлежал Сильвии только пожизненно, так как актриса давно отдала его в дар своему родному театру, с тем, чтобы в нём был организован музей её имени. О драгоценностях не было сказано ни слова.

— Не может быть! — закричала невестка покойной, — всем известно, что у Сильвии было множество драгоценностей — это десятки, сотни тысяч фунтов! Есть, в конце концов, фотографии, на которых она в них!

— Это ни о чём не говорит, — мягко ответил Скелтон. Моя доверительница могла продать, подарить их кому-нибудь при жизни, или потерять.

— Такие вещи не пропадают!

Маргарет Бонфилд кинула обличающий взгляд на Бриджит.

— Насколько мне известно, — умиротворяюще проговорил адвокат, — она не обращалась в страховую компанию, где эти ювелирные изделия были застрахованы.

— Успокойся, Герта, — проговорил Руперт Бонфилд, — может быть, она забыла упомянуть их, всё-таки, возраст. Скорей всего драгоценности в банке.

— Боюсь, что нет, — сказал Скелтон, — в предпоследнем варианте завещания были указаны все драгоценности миссис Дьюран — если не ошибаюсь: три диадемы, несколько колье и фермуаров, четырнадцать браслетов, около трёх десятков брошей, ну и так далее: подробно описывались камни — бриллианты, изумруды, сапфиры — в общем довольно внушительный список. Но в последнем варианте она изъяла всё, касающееся ювелирных изделий и сделала это сознательно.

— Маргарет Бонфилд резко скинула с колен собаку, которая тут же подбежала к Бриджит.

— Я могу взять его себе? — спросила та.

— Забирайте и старайтесь не попадаться нам на глаза! — злобно крикнула миссис Бонфилд, и выбежала из кабинета.

Бриджит наклонилась к пёсику и застыла. Потом она медленно выпрямилась и очень внимательно посмотрела на Руперта Бонфилда.

Из его ботинка медленно выползал огромный, мохнатый паук.

Супруги Бонфилд потратили несколько дней, перерыв весь дом в поисках драгоценностей. Вдруг Маргарет осенило. Она побежала в гардеробную, где висели великолепные сценические наряды Сильвии. На нескольких платьях сверкали нашитые на них камни.

Целый день ушёл на спарывание камней. Но когда торжествующие Бонфилды пришли с ними к ювелиру, то их ждало жестокое разочарование. Все камни оказались ненастоящими, как, собственно, им и полагалось быть. Поиски начались снова и длились бы бесконечно, пока из театра деликатно не напомнили, что прошло уже два месяца после смерти миссис Дьюран и пора уже освободить дом.

— Надо установить слежку за Бриджит, я уверена, что она выведет нас на украшения, — сказала Маргарет Бонфилд, вытряхивая землю из последнего цветочного горшка. Её супруг устало согласился.

Сперва было решено следить за Бриджит самим, но это плохо удавалось. Она часто выходила гулять с Черчиллем, который был, судя по всему, в прекрасной форме и прекрасно ладил со своей новой хозяйкой. Но он учуивал Бонфилдов мгновенно и сразу же начинал отчаянно лаять. Пришлось нанять частного детектива, а его услуги стоили немало. Наблюдение не дало ничего интересного. Бриджит много работала, жила очень скромно, а её покупки соответствовали средствам журналистки, работающей в небольшой редакции.

Прошло три года, и ничего не изменилось. Бонфилды не сдавались и все оставленные им деньги тратили на слежку за Бриджит. А она, похоже, начала процветать, выпустив в свет мемуары Сильвии Дьюран, которые получили самое высокое признание у публики. Потом Бонфилды увидели её имя в списке бестселлеров. Бриджит стала писать детективы. Но никакого намёка на драгоценности не обнаруживалось. Деньги, оставленные Бонфилдам, стремительно таяли, и о покупке достойного жилья уже не могло идти речи. Пришлось снять небольшую дешёвую квартиру и экономить на всём. Не привыкшие к бедности супруги начали ссориться, и один раз миссис Бонфилд даже подняла руку на своего хилого супруга, который, вспомнив школьные подвиги, неожиданно дал ей сдачи. Отношения ухудшались день ото дня. Ссоры почти всегда переходили в потасовки, которые заканчивались с переменным успехом. Маргарет была тяжелее, но Руперт отличался большей подвижностью и помнил некоторые приёмы из юношества. Однажды, когда Маргарет замахнулась, чтобы треснуть мужа журналом, подобранным на скамейке, она вдруг остановилась и стала со страстным вниманием разглядывать какую-то фотографию.

— Ты только посмотри на это! — она протянула Руперту журнал, на задней обложке которого была изображена Бриджит Мишем в великолепных бриллиантовых украшениях.

— Это же серьги Сильвии и кольцо тоже её! Ну, наконец-то! Надо срочно идти в полицию и заявить о краже.

В полиции их внимательно выслушали и обещали разобраться в этом странном деле.

Когда Бонфилды снова пришли в участок им объявили, что мисс Мишем владеет всеми драгоценностями самым законным образом. Они достались ей по завещанию.

— Но они не были упомянуты в завещании! — возразил Бонфилд.

— Мы связались с адвокатом миссис Дьюран, и он объяснил, что в завещании говорилось, что всё её имущество достаётся тому, кто возьмёт на себя заботу об её собаке, которая будет похоронена в определённом месте. Собака два месяца назад умерла, и мистер Скелтон присутствовал на её похоронах. Он вместе с друзьями мисс Мишем может подтвердить, что когда выкопали яму, то обнаружили железный ящик с драгоценностями, которыми мисс Мишем владеет теперь по праву, как выполнившая все условия его доверительницы.

Бонфилды застыли в каменном молчании.

— Кстати, — продолжил полицейский и полез в ящик стола, — мисс Мишем подписала мне свой последний детектив — «Пауки в банке», — и он протянул Бонфилдам книжку в яркой обложке.

Валерий Рокотов

ДЕЛО ОСТАНОВИВШЕЙСЯ ЛУНЫ

Совершенно СЕКРЕТНО № 4/275 от 04/2012

Перевод с английского: Сергей Мануков

Шины пели на тёмных поворотах увертюру к убийству, хотя я этого ещё не знал. Я катил по горным серпантинам в окрестностях Голливуда и видел ведущую к озеру Шервин дорогу.

Слева, над горами выплыл краешек тыквы луны. Вскоре в правом окне заблестела вода. На гладком блюдце воды, как в зеркале, отражалась луна.

Дорога вывела меня на берег озера, к деревянному причалу. Я заглушил мотор, погасил фары и негромко позвал:

— Эй, Джош!

Насмешливо ухнувшей сове язвительно ответила жаба. Дойдя до конца причала, я с трудом разглядел слабый мерцающий огонёк плавучего дома Дельброка, иллюминаторы которого были закрыты светомаскировочными шторами.

— Джош! — крикнул я.

Никто не ответил. Мне на глаза попалась утлая лодчонка. Я погрузился в скорлупку и оттолкнулся от причала и через несколько минут причалил к плоту.

— Если это шутка, — громко крикнул я, — то она мне чертовски не нравится! Ты меня слышишь, Джош?

Я начал взбираться по лестнице. Внезапно надо мной появилась тень и послышался свист рассекаемого воздуха. Я не успел уклониться от бейсбольной биты. Луна начала мигать, а звезды — отплясывать джигу. Затем наступила темнота.

Когда я открыл глаза, луна смотрела мне прямо в глаза. Она почти не сдвинулась с места и по-прежнему была слева за горами. Я понял, что провалялся без сознания минут пять — десять. Кроме головы, ныла и правая рука, за которую он, наверное, втащил меня на плот.

— Слава богу! — пробормотал гигант по имени Джош Дельброк, сидевший рядом на палубе. — Я уже было испугался, что отправил тебя на тот свет. Извини, произошла ошибка…

Он втащил меня в дом, закрыл дверь и зажёг фонарик. За исключением светомаскировочных штор, гостиная плавучего дома выглядела так же, как летний коттедж богатого холостяка: со вкусом подобранная мебель, дорогой ковёр на полу.

— Я ведь не знал, что это ты, — объяснил Джош, доставая бутылку виски со стаканами. — Ты примчался так рано, что я принял тебя за убийцу. Меня хочет убить Пол Мандерхейм.

Мандерхейм был директором киностудии «Параметро», где работал Джош.

— Он хочет тебя убить? — переспросил я, опрокидывая первый стакан. — Что за вздор!

— Верно, вздор, и в то же время правда. Поэтому я и прячусь здесь. Конечно, я не утверждаю, что Мандерхейм убьёт меня сам — он слишком важная шишка, чтобы рисковать. Он легко может нанять для этого дела какого-нибудь головореза.

— Почему? — хмыкнул я. После второй у меня начала кружиться ушибленная голова.

— Из-за женщины. Я узнал, что это девчонка Мандерхейма только на прошлой неделе. Понимаешь, я написал для неё пьесу. Я ей нравился. Потом, конечно, её бросил… Ладно, давай спать…

Меня разбудил золотой солнечный свет, льющийся через левое окно. Часы показывали восемь утра. За завтраком Дельброк поинтересовался:

— Ну, как с моими проблемами?

— Мы вместе поедем в Голливуд к Мандерхейму. Я ему расскажу, что ты бросил девчонку из-за него. Ты думаешь о нём больше, чем о главной любви своей жизни, и, если он не отзовёт своих головорезов, я его задушу.

— Ты действительно сделаешь это для меня, Дэн? — голос верзилы дрожал.

— Нет, не для тебя. За те две сотни, что ты мне обещал. Пошли…

Мы въехали в Голливуд по новому шоссе. Мандерхейм жил в Тауэр-Паласе и платил каждый месяц за квартиру сумму, равную бюджету небольшой страны.

Я оставил машину почти в квартале от здания, так как все тротуары рядом с домом были заняты машинами с карточками «Пресса» и полицейскими автомобилями.

— Десятый этаж, — сказал я лифтеру и показал ему значок частного сыщика, похожий на полицейскую бляху. Он нажал кнопку, и кабина устремилась вверх.

Выйдя из лифта, я увидел двух здоровенных копов. Они вели красивую брюнетку, у которой была истерика. Это была Сандра Шэйн, одна из звёзд параметровского курятника.

Я переступил порог квартиры Мандерхейма и увидел шефа детективов, лейтенанта Дональдсона.

Увидев меня, он весь переменился в лице.

— Вон!

— Но у меня тут дело, — обиделся я.

— Нет у тебя здесь никакого дела. Мы приехали первыми.

— Мне нужно поговорить с Полом Мандерхеймом.

— Ты опоздал! — усмехнулся Дональдсон. — Пуля 38 калибра в голову. А теперь убирайся, я занят!

— Кажется, я могу помочь тебе разобраться в этом.

— Очень мило с твоей стороны, — детектив одарил меня убийственной улыбкой. — Прислуга ночевала у себя на нижних этажах. Утром около восьми они вернулись, нашли труп Мандерхейма и позвонили в полицию. Мы приехали. Смерть наступила между двенадцатью и часом ночи.

— Неужели никто не слышал выстрела?

— Этажом ниже живет Сандра Шэйн, звезда из «Параметро». Вчера ночью, около половины первого, она услышала выстрел, выглянула за дверь и увидела крадущегося вниз здоровенного лысого типа. Она его узнала, но решила не окликать.

— Ну, и кто был этот здоровенный лысый тип, который крался вниз?

— Ясное дело — убийца, — хмыкнул Дэйв Дональдсон. — Один из сценаристов Пола Мандерхейма. Его зовут Джошуа Дельброк.

— Дельброк? — не поверил я своим ушам. — Сандра Шэйн говорит, что видела его здесь вчера в половине первого ночи? Но тогда она или ошибается, или лжёт. Вчера в полночь Джош был на озере Шервин в своём плавучем доме. Он перепугался, что Пол Мандерхейм хочет убить его из-за какой-то девчонки, позвонил мне и попросил защиты.

— И ты?

— Согласился. Я приехал на озеро около десяти — луна как раз начала подниматься. Он оглушил меня, приняв в темноте за убийцу. Я пришел в себя минут через десять. С этого момента и до утра Дельброк не исчезал из поля моего зрения.

Дональдсон мне не поверил и велел передать по рации приказ о задержании Дельброка. Я спустился и сел в машину.