Когда летом выпадет снег…

— Н-не знаю, — вырвалось у меня. От неожиданности скорее. А может, сработал какой-то неизвестный мне рефлекс. Во всяком случае, правды я ей не сказала почему-то.

— Жаль, — девушка вздохнула явно с разочарованием. — Меня зовут Мэй Джонстон.

— Очень приятно. Дария Молэн.

— Вы француженка?

— Нет. Вообще-то по матери я ирландка. Мою мать звали Сузи О’Брайен.

— А мою — Мари-Клод Гешан.

— Очень приятно. Вы из Канады, наверное?

— Ну… в общем-то да, я эмигрировала сюда после того, как Канада объявила о полной своей самостоятельности и вступлении на путь демократии.

— Что, там и правда невозможно жить?

— Здравомыслящему человеку во всяком случае. Впрочем, я и тут живу не очень-то вольготно. Мне четыре года пришлось доказывать, что я нормальный человек, и не нужно следить за каждым моим шагом, что я не собираюсь подрывать здешних устоев, а просто хочу жить и рассчитывать на завтрашний день хоть немного. Вы меня понимаете?

Я слушала ее, кивала головой и вдруг просто оторопела — она же совершенно спокойно рассказывала мне о своей настоящей жизни, словно также хорошо помнила ее, как и я. Неужели шпионка? Меня охватила веселая тревога, все тело покрылось мелкими мурашками от возбуждения. Лучшее состояние для принятия верных решений. Так, что будем делать с этой ненормальной Мэй? Для начала самое простое — попробуем сыграть «на дурочку».

— Не очень. Простите… что такое Канада? И… эмигрировать, кажется? Что вы имели в виду?

Мэй без всякого выражения и перехода сказала:

— Так вот, о хозяине дома. Мне его описывал мистер Марстон — он очень высок и довольно хорош собой, но чрезвычайно угрюм. Говорят, он много лет убивает своих возлюбленных. Его зовут…

— …знаю, знаю, Синяя Борода.

Мэй посмотрела на меня насмешливо. Я смутилась, но виду не подала и спросила:

— А где же тела?

— Тела? Он их прячет, разумеется.

— Где? — я как можно шире и глупее распахнула глаза, всем видом изображая идиотское любопытство. Мэй рассмеялась:

— Слушайте, у вас очень неискренне сейчас получилось. Да и раньше… Вы мне не верите — дело ваше. Я не желаю вам зла, это правда. Не хотите — можете мне не отвечать, я не заставляю. Так вам хочется посмотреть подвал, где он их прячет?

— Да, представьте себе, — я начала злиться.

— Хорошо, — спокойно ответила Мэй. — Я здесь не первый раз, хорошо знаю замок и могу вас провести. До двери, дальше уж вы сами, идет?

— Идет.

— Тогда прошу вас, запаситесь свечками.

Я поймала первого же подвернувшегося лакея и велела принести десяток свечей.

— Десятка хватит?

— О да, — Мэй отвернулась и стала смотреть в окно. Я и не пыталась завязать с ней беседу. Какого черта обижаться — здесь ведь каждый сам за себя. Я никому не могу доверять. Тут лакей принес свечки, и я окликнула Мэй. Мэй явно успела погрузиться в какие-то размышления, поэтому не сразу меня услышала.

— Идемте же, — повторила я. — И не сердитесь на меня.

Мэй молча кивнула. Мне это понравилось. Не тратит даром слов. Ненавижу, когда люди многословно оправдываются.

Мы вышли из общей залы, миновали пять-шесть комнат, в следующей комнате Мэй подошла к тяжелому занавесу, оглянулась, чуть отвернула занавес, за которым оказалась небольшая довольно тяжелая дверь.

— Дайте свечу.

Я протянула ей всю связку. Она неторопливо вытянула одну свечку, потом извлекла откуда-то чуть ли не из рукава зажигалку. Помедлила — то ли колебалась, то ли мою реакцию проверяла. Щелкнула зажигалкой, зажгла свечу и кивнула:

— Помогите мне.

Дверь чуть скрипнула, когда мы с Мэй налегли на нее, и отворилась, открывая узкий смрадный коридор.

— Вот, — Мэй протянула мне горящую свечу. — Желаю удачи. Извините, зажигалку отдать не могу. Самой нужна бывает.

Я пожала плечами, поблагодарила и двинулась по коридору, стараясь не касаться грязных мокрых стен.

Коридор круто свернул влево. Слева от меня в стене была еще одна дверца, на сей раз окованная, кажется, медью. Дальше шло тройное разветвление. Возвращаться не хотелось. Я толкнула дверцу, дверца оказалась незапертой, за дверцей, естественно, были ступеньки вниз. Много-много ступенек. Темно. Ни черта не видно.

— Ого! — крикнула я во тьму. — А может здесь кто-нибудь живет?

— Представьте себе, живет, — ответил мне низкий мужской голос. От неожиданности я села прямо на ступеньки, выронив свечу. Свеча немедленно погасла, и я жутко перепугалась. Где-то рядом со мной раздались медленные шаги. Кто-то подходил со стороны коридора. Я зажмурилась и приготовилась к худшему.

Мужчина остановился за моей спиной. Я чувствовала его всем телом. Страх прошел — все же живой человек. Набрасываться на меня он не спешил — впрочем, у него, наверное, свои планы.

— Вы меня убьете? — напрямик спросила я.

— Убью? — в его голосе слышалось удивление. — Господи помилуй, зачем мне вас убивать?

— Скажите, а нет ли здесь какого-нибудь света? Может, у вас есть зажигалка? — сказала я и осеклась. Опять проговорилась, ну что за наказание! Я побольнее ущипнула себя за руку.

— Зажигалка-то у меня имеется, но ее ведь надолго не хватит. А выйти отсюда я и так смогу. Я этот подвал знаю, как свои пять пальцев.

— А у меня свечки есть, их можно зажечь! — выпалила я.

— О, свечки — это польза, — он явно обрадовался. — Дайте-ка их сюда.

— Еще чего! Лучше сами дайте мне зажигалку.

— Ладно, — согласился он. — Будь по-вашему. Где вы там?

Его рука скользнула по моему плечу, по волосам. Я поскорее подала ему свою руку, пока он не потерялся навсегда в этой темноте. Вот она, зажигалка. Я торжествующе щелкнула рычажком, зажгла свечу и обернулась к незнакомцу. И едва снова не выронила свечу. Мужчина, стоявший у меня за спиной, был невероятно некрасив. Нет, просто уродлив.

Я перевела дыхание, потом снова обернулась и посмотрела на него. Он был очень высок и худощав. Длинноногий, широкоплечий. Матушка-природа не обидела его сложением, но при этом совершенно не позаботилась о лице. Низкий лоб, на который свисали соломенно-рыжие лохмы, никакого признака бровей, маленькие глубоко посаженные глаза, огромный приплюснутый нос, кривой рот и чудовищный скуловорот.

— Чего вы испугались? — спросил он. — Верните, пожалуйста, зажигалку, они тут на вес золота. К тому же мне смертельно хочется курить. Последний раз я курил… так, раз, два, нет, четыре поворота назад, стало быть часа два уже прошло.

Я протянула ему зажигалку. Слава Богу, у него хотя бы выражение лица настолько приличное, насколько такое лицо вообще может… словом, если бы он злился, он действительно был бы страшен как монстр. Ладно, в конце концов кругом темно, можно особо не смотреть в его сторону. А вот голосу него ничего себе. Приятный тембр.

— Простите, вы не могли бы дать мне руку?

— Да, конечно, — он поспешно подхватил меня и помог встать. Я отряхнула перепачканную амазонку, поправила волосы. Он усмехнулся.

— Женщина везде женщина. Даже в этой дыре. Как вы сюда забрались?

— Просто из любопытства.

— Вот как? — он поднял брови. Меня передернуло — так он выглядел еще противнее. — А вас разве не предупреждали?

— О чем?

— Как о чем? Об ужасах, которые творятся в этом подземелье.

— Обожаю ужасы, — скривилась я. — Особенно такие, вроде вас.

— Да нет же, здесь водятся настоящие привидения… — начал было он, но я гневно перебила его:

— Слушайте, можете кого угодно пугать своими россказнями. Здесь никого и ничего быть не может.

— А я? — спросил он.

— При чем тут вы? — огрызнулась я.

— Вы даже не спросили, кто я такой.

— А меня не интересует, кто вы такой! Мне хотелось знать, что здесь находится, вот и все!

— Здесь нет ничего интересного, — мягко сказал он. — Здесь просто мокро, темно, склизко. Здесь живут привидения убитых любовниц хозяина замка. И сам хозяин, если где и живет, то скорее всего здесь — все эти шумные гости с их забавами разозлят кого угодно, так что я его вполне понимаю.

— Это — вы? — шепнула я, и страх снова окатил меня волной. Меня шатнуло, и пришлось опереться о стену.

— То есть? Не понял?

— Ну вы — Хозяин?

— Ну… в общем, отчасти вы правы. Я давно играю эту роль и сам уже не знаю, то ли я вправду хозяин здешних мест, то ли… но я никого не душил, поверьте, — рассмеялся он. — И любовниц у меня тоже нет, и не было.

— А… вы не поднимаетесь наверх?

— Иногда поднимаюсь. Иногда мне надоедают темнота и сырость. Здесь, правда, есть одно милое местечко, угодно, чтобы я показал вам его?

— Угодно, угодно, — радостно согласилась я, зажигая очередную свечу.

— Это недалеко, — он уверенно пошел вперед. — Идти всего минут пятнадцать.

— А… как вас зовут?

— Зовите меня просто Джек.

— Хорошо. А меня можете называть просто Дэш. Простите, вы случайно не знакомы с Мэй Джонстон?

Он небрежно пожал плечами.

— Не припомню такой. Как она выглядит?

— О… в ее лице нет ничего такого… примечательного.

— Тогда уж точно не помню. Даже если она сюда и заходила, мы вряд ли встречались. А почему вы спросили?

— Просто у нее тоже есть зажигалка.

— Ну и что? Если вы еще не поняли сами, то я вам объясню: не все, приехавшие сюда по программе, теряют настоящую память на время тура. Но поскольку все при оплате путевки подписывали конвенцию о запрещении использования разных современных штучек, то те, кто имеет о себе правильное представление, не стремятся афишировать свою памятливость.

Значит, Мэй не лгала?

Джек привел меня к очередной дверце, толкнул ее, обернулся и подал мне руку:

— Осторожней, здесь лестница.

Все-таки амазонка — удобная штука, подумала я, спускаясь вслед за Джеком. Будь я в платье, наверняка запуталась бы в подоле.

Лестница привела нас в небольшой круглый зал, похожий на пиратский погребок. По крайней мере, мне казалось, что именно так должен выглядеть пиратский погребок. Парочка круглых толстых колонн, обрубки дерева вместо скамей, винные бочки, пустые и полные. Джек зажег парочку настенных факелов.

— Хотите вина? У меня тут большой выбор. Хорошее вино, настоящее, выдержанное.

— Это здесь вы очаровывали, а потом душили своих любовниц?

— Считается, что здесь.

— Что в этой бочке? — я ткнула наугад.

— Белое, по-моему. Я не помню точно, что где. Налить вам?

— Налейте.

Красная винная струя хлынула в огромную глиняную кружку.

— Все-таки красное. Или вы больше любите белое? Я могу специально для вас поискать.

— Благодарю. С удовольствием выпью и красного. Только сперва поклянитесь, что не всыпали туда мышьяку.

— Хорошо, хорошо, клянусь всеми святыми, — засмеялся он. — У вас явно мания преследования.

— Мне всего лишь рассказали о пристрастиях здешнего владетеля.