Колыбель времени

Обратно меня снова вели длинными переходами, но вышли мы совсем в другую дверь, и лифт показал не первый этаж, а второй, при том что эти улица и двор оказались иными, а машина так и вовсе крутилась по всему городу, прежде чем вывезти меня к метро.

Мне надоела такая конспирация, и прощание вышло довольно сухим.

Тема спал на животе, зарывшись носом в подушку. Никогда такого не понимала: как он дышит? Правда, в этом есть свой плюс — не храпит.

Он спал, а я, проснувшись ни свет ни заря, сидела, сложив ноги по-турецки, и смотрела на бойфренда. В этом было сразу три странности, и все касались меня. Во-первых, разбудить меня в такую рань нельзя даже сообщением, что через четверть часа конец света, во-вторых, если я проснулась, Артем спать просто не имел права, в-третьих, терпеть не могу эту позу — ноги по-турецки. Но вот сидела…

Неужели это из-за вчерашнего визита черт-те куда? Я даже никому рассказывать не стала, чтобы не решили, что дуркую раньше времени, ведь 1 апреля только завтра.

Через полминуты размышлений — а дольше я сомневаться просто не способна, целая минута равнялась бы уже тяжелым раздумьям о смысле жизни и бывала только после затяжного праздника — решила, что жизнь подарила мне шанс сделать ее необычной, а я этим шансом глупо не воспользовалась просто из строптивости.

Пока перелезала через Тему (хотя вполне могла встать с другой стороны кровати), тот успел обругать меня толстой коровой, получить затрещину и заявление, что у него, козла, теперь будут только тощие клячи, потому как я от него ухожу навсегда! Когда одевалась после душа, приятель все же открыл один глаз и попытался уточнить, перепила я или недоспала.

Дверь в подъезд громыхнула от души. И плевать на спящих в воскресный день соседей! Оставался вопрос: куда идти, ведь найти дворик с загадочным флигельком я не смогу. Не оставалось ничего другого, кроме как отправиться по вчерашнему адресу, сообщенному в SMS-ке. Вдруг вспомню, как мы ехали?

Повернув из переулка, я сразу увидела ту самую машину и направилась к ней. Семь утра… воскресенье… а меня явно ждали. Иванов Иван Иванович спокойно вышел из машины и, пожелав доброго утра, открыл передо мной дверцу. Петрова внутри не было, но водитель поздоровался, как с давней знакомой.

— Вы были так уверены, что я приду?

— Иначе мы вообще не связывались бы с вами.

Антимир Ананьевич тоже оказался на посту и тоже не удивился:

— Вы решили принять наше предложение?

— Да. Что мне для этого нужно, какие документы и вещи… с друзьями попрощаться, девичник там, мальчишник…

— Ничего не нужно. Если вы согласны, то отправитесь прямо сейчас.

— Но меня же будут искать!

Хоть я и объявила Теме, что ухожу навсегда, искать он меня действительно будет. Да и в институте тоже…

— Никто не будет, не успеют. Если все пойдет как надо, то вы просто вернетесь в это же утро, сколько бы времени там ни прошло.

Если честно, то я как-то пропустила это заявление мимо ушей. Меня отвлекла здоровенная рыбина в аквариуме. И как этот монстр не сожрал всех остальных маленьких рыбешек? Обычно больших рыб с маленькими не содержат — опасно. Но в этом флигельке все не так, может, здесь акулы боятся головастиков?

— А?

— Я спрашиваю: вы готовы?

Как можно подготовиться к тому, о чем не имеешь представления? Я мысленно махнула рукой, а потом и физически:

— Готова!

— Тогда вперед. Вы поступаете в группу Ивана, а значит, и в его распоряжение.

Началась жизнь, какой я даже в самой буйной фантазии представить себе не могла…

Наша группа из семерых парней и меня взбиралась куда-то в горы. Все, что нужно, в смысле экипировки, нам предоставили, но рюкзаки оказались немыслимо тяжеленными, и лично мне взбираться вверх по тропе с этим вагоном за плечами было просто трудно.

Ну почему, чтобы отправиться куда-то там в шестнадцатый век в Англию, как мне объяснили, нужно сначала переть центнер всякой всячины в поднебесье? Конечно, я пыхтела и отставала, и меня приходилось ждать… Парни ворчали.

Плохо отрегулированная лямка жутко натерла лопатку, и я скинула монстра, решив попытаться нести на одном плече или в руке.

— Кому вообще пришло в голову тащить с собой эту обузу? — вполголоса огрызнулся Влад.

Я взвилась:

— Обузу?! Да я вообще здесь главная!

— Ты? — Кажется, он удивился вполне искренне. — Кто тебе сказал такую глупость?

— Я повитуха!

— Ну и что?

— Мне предстоит принимать роды и спасать жизнь младенцу.

Глаза Влада стали насмешливыми, а голос ехидным:

— Ты всерьез полагаешь, что без твоих стараний Средневековье ожидал бы демографический провал?

— Но… разве не ради спасения жизни важной персоны я притащилась сюда?

— Вот и я спрашиваю: какого черта?

Иван не стал ждать, пока наш теоретический спор перейдет в область рукоприкладства, и фыркнул:

— Эй, ценные личности! Если уж вы здесь, лучше научитесь работать в команде, полезнее будет.

— Это ты ей скажи.

— Влад, правда, прекрати. Ты сто первый раз, а девушка впервые, ей трудно. Давай, помогу, — протянул руку к моему снаряжению Артур Жуков.

— Вот еще! Сама справлюсь.

— Что и требовалось доказать. — Жуков шагнул вперед, словно забыв, что только что предлагал тащить мой огромный рюкзак.

Но я водрузить его на свою спину тоже не успела, потому как увидела рюкзачище плывущим перед собой. А нес его одной рукой, причем совершенно спокойно, Влад. Не нужны мне помощники, я попыталась отобрать снаряжение, но не тут-то было, парень помотал головой:

— Доказывать, на что способна, будешь потом, сейчас некогда. Прибавь шагу.

Если честно, то даже просто прибавить шаг было тяжеловато, и как они умудрялись не пыхтеть, спокойно шагая в гору с такой тяжестью на плечах и в руках? Небось, всю жизнь тренировались…

И вдруг я вспомнила слова про сто первый раз. Неужели Влад действительно переходит далеко не в первый раз? А куда он ходил? И как возвращался обратно? Значит, вернуться можно?

Похоже, эти вопросы сами собой, словно горох из разорванного пакета, высыпались из меня, потому что Влад с интересом уставился мне в лицо:

— Я не понимаю, тебя отправили безо всяких инструкций? Вань, объясни, что за чудо идет с нами?

— Я тебе потом объясню. В данном случае лучше без инструкций, легче жить будет.

— Ой-ой… Ладно, я тоже тебе потом объясню, если выживем.

— Без если! — Не хватало еще погибнуть в каком-то там веке. — И почему это мне нельзя давать инструкции?

— Катенька, меньше знаешь, крепче спишь, — это снова противный Жуков.

— Я не спать туда иду! — Вдруг меня осенило: — А мы вообще надолго?

— Как получится, может, и на всю жизнь…

— Чего?!

— Но вернешься ты обратно в любом случае как раз к зачетам.

Ну ни фига себе! При таких делах от зачетов можно бы и освободить. Ползай тут по горам с рюкзачищем за спиной, потом где-то болтайся целую жизнь с риском для оной, а потом снова возвращайся прямо к нудному Карееву на кафедру?! Сразу бы сказали, что это приключение с продолжением на родной кафедре, я бы еще подумала. Неужели даже зачета автоматом не поставят? Хотя, кто? Эти наверняка ничего не смыслят в патологии второй половины беременности. И слава богу, коллег мне здесь не надо, дома тошно от своих зубодеров и костоправов. Или зубоправов и костодеров? Второй вариант мне понравился почему-то больше.

Размышления о новом названии занятий моих приятелей немного отвлекли от тяжести пути, к тому же мы почти пришли.

Пунктом назначения оказалось нечто вроде вертолетной площадки. Опуская мой рюкзак прямо в пыль, Влад поинтересовался:

— А правда, какого черта ты пошла с нами? Может, вернешься?

— Ты думаешь, что говоришь? — фыркнул Иван.

— Роды я и сам приму в случае необходимости, обучен. А ей там трудно будет.

— Да нам не столько роды нужны, сколько присутствие рядом женщины.

Влад сокрушенно вздохнул, и без слов было ясно: так то женщины…

Иван посоветовал:

— Ты на него не обращай внимания. А главных и неглавных здесь нет, стоит выбыть из обоймы одному, всем остальным будет худо. Поэтому мы команда, одно неделимое целое.

— Если я в команде, значит, нечего держать меня за дуру! Я тоже должна знать, куда, зачем и как надолго идем и что там будем делать.

— Съел? — Губы Влада тронула усмешка.

— Кать, все, что я могу тебе пока сказать: идем спасать человеческую жизнь. Если не спасти, то история значительно изменится, и кто знает, каким будет наш мир… Как это надолго, действительно не знаю, а поступать будем по обстановке. Но все вместе.

— И роды принимать толпой?

Серега, хрюкнув, уткнулся в свой рюкзак, чтобы его смех не был слышен на всю долину. От обсуждения нас отвлек шум винтов. Вертолет, что ли?

Да, это оказался вертолет. Ни фига себе, в прошлое на вертолете? До такого вряд ли способны додуматься даже фантасты. Хотя, если можно лифтом на пятый этаж в двухэтажном флигельке, то чем вертолет хуже?

— Мы вот на нем полетим прямо в шестнадцатый век?

— Вот на нем мы полетим прямо на место подготовки. Если ты думаешь, что тебя можно вот так в джинсах и со стриженой башкой отправить ко двору королевы Англии Марии Кровавой, то сильно ошибаешься. Да и нас тоже не мешало бы приодеть и облагородить. Янки при дворе короля Артура бывают только в кино.

Паспортные данные королевы мне не понравились совсем, это что еще за «Кровавая»? А вдруг я у нее должна буду принимать роды и чем-то не угожу?! Надеюсь, она хоть не людоедка и не вампирша?

Жуков спокойно объяснил:

— Кровавая потому, что при ней были сожжены на кострах три сотни человек.

Час от часу не легче, на костер мне тоже как-то не хотелось, я не Жанна д'Арк. Неужели в Англии правда костры были? Я и не знала.

Но не задавать же эти вопросы насмешникам, потому я спросила другое:

— И как долго мы будем облагораживаться?

— Я же сказал: к зачету вернуться успеешь.

А потом были тренировки вперемежку с изучением истории Англии и родословной Тюдоров, обучение придворному этикету «по-средневековски», тогдашним танцам и умению носить на себе полцентнера всякой дребедени, составляющей костюм придворной дамы. Это, пожалуй, оказалось самым трудным. Смотреть на парней с подвязанными под коленками бантиками в белых чулочках и множеством рюшей без смеха невозможно. Лично мне так везде жало, давило, терло, было страшно неудобно, и только громадным усилием воли удавалось сдерживать себя, чтобы не оборвать множество пыльных тряпок, лично для меня явно лишних, но, по мнению костюмеров, совершенно необходимых.

Я знала, что объявлю на весь мир, когда вернусь: «Милые дамы! Цените наш нормальный европейский прикид! Мы живем по-человечески, лучше толкаться в метро в джинсах, чем ездить в карете в робе (роб — это платье на немыслимом каркасе из прутьев)!». Будь моя воля, я бы быстро научила этих из шестнадцатого века носить человеческую одежду, но, предвидя такие поползновения, с меня взяли не просто честное слово, а страшную клятву, что не буду вмешиваться в естественный ход развития исторического костюма. Убедить удалось не сразу, но постепенно я прониклась и мысленно махнула рукой: ну и пусть маются со здоровенными сооружениями вокруг талии, если не хватает ума от них отказаться!

Мудрый Соломон прав: проходит все, пройдет и это. Прошло, закончилось, отмучились… или мучения впереди? Как бы то ни было, наша основательно поредевшая группа из пяти человек — я и четверо парней — переправилась! Переход описывать не буду, не для слабонервных, но мы выжили. Я поняла, что многодневные тренировки в горах были не ради того, чтобы занять наше свободное время.

Причем каждый из нас попал на свое заранее определенное место, то есть в чью-либо «шкуру», лично я ближе всех к объекту воздействия — будущей королеве Англии, а пока принцессе Елизавете, потому как стала Кэтрин Эшли, ее ближайшей наперсницей на много лет. Где остальные, понятия не имела, сказали, что узнаю, когда встречу.

Елизавета — дочь недавно умершего короля Генриха VIII и Анны Болейн, которую тот казнил за супружескую измену. Во король был! Надоела жена или родила вместо парня девчонку — в Тауэр ее, на эшафот; не понравилась на ощупь — развод; наставила рога — казнить! Синяя Борода, не иначе, шесть раз венчался, а любовницам и счета не было. Ему, значит, рога наставлять можно, а женам нет? И где, спрашивается, в этом Возрождении справедливость и права женщин? Пришлось скорбно констатировать, что никаких, но требовать их мне категорически запретили, чтобы не устроила сексуальную революцию раньше времени.

Вообще запретов было немыслимое количество. Нельзя все: вмешиваться в правила ношения одежды, в правила гигиены, питания, этикета, ни во что нельзя, даже если мне это совершенно не понравится. Я должна просто «подселиться» и защищать Елизавету. От кого и от чего, сказано весьма туманно: «В жизненных ситуациях». То ли ситуации слишком жизненные, то ли конспирация превыше всего, то ли наставники сами не знали, чего ждать. Мне показалось, что третье.

Я для себя решила, что должна помочь Елизавете тайно родить или, наоборот, не родить. Начитавшись в Интернете всякой всячины, помнила, что тайно рожденный сын Елизаветы, ни много ни мало, — Вильям наш Шекспир. Уже одно это делало миссию немыслимо важной. Все спорят о Шекспире, а я вот буду держать его маленького, голенького на руках!

Когда попробовала осторожно поинтересоваться об этом у Ивана (остальные насмешники, с ними тяжело), тот как-то чуть странновато пожал плечами:

— Не совсем так…

Снова конспирация! Я махнула рукой: на месте разберусь!

Рыжая бесстыжая…