Мертвое побережье

– А как же вы? – опешил Серебряков.

– Вон там, где дорога заворачивает влево, у кустов притормозите, – не попросил, а приказал лейтенант.

Серебряковы поняли, что он решил задержать преследователей любой ценой. Пожелав отцу и сыну удачи, Цыбин на ходу выпрыгнул из машины и скрылся в кустах.

Пикапы неумолимо приближались. Лейтенант привел свое оружие в полную боевую готовность и, когда машины с американцами оказались совсем рядом, выстрелил из подствольного гранатомета. Рука дрогнула, и выстрел оказался не совсем точным. Граната пролетела в промежутке между двумя автомобилями и взорвалась, угодив в придорожный камень. Взрыв тем не менее заставил водителей остановиться. Морпехи высыпали на дорогу, используя трофейные транспортные средства для прикрытия. Иван, предугадав такой маневр, нажал курок автомата. Автоматная очередь лишь ускорила перегруппировку американцев. Очень быстро они сообразили, что в засаде находится не так уж много людей. То, что там всего лишь один русский боец, никто из них не мог себе даже представить.

Цыбин чередовал одиночные выстрелы и очереди. Ему трудно было оценить, насколько велики потери противника и есть ли они вообще. Впрочем, уже тот факт, что противник был вынужден остановиться, радовал десантника. Джип с соотечественниками получил возможность спокойно уйти из особо опасной зоны.

Американцы отвечали нестройным вялым автоматным огнем. Они наверняка ожидали того момента, когда у русского закончатся патроны. Ивану несложно было понять логику неприятеля. Он сменил очередной автоматный рожок и продолжал дырявить пикапы, пытаясь вычислить местонахождение бензобака. Модель обеих машин была для него незнакомой. Визуально распознать он не мог, а пули, отправляемые в сторону автомобилей, бензобака не находили. «Неужели он с правой стороны?» – удивленно подумал Цыбин. Одиночный выстрел, сделанный им при этом, принес вполне ощутимый результат – пуля ранила одного из морпехов. Тот зычно вскрикнул, матеря по-американски все, что есть в этом мире и за его пределами. Ранение было не смертельным, но реакция солдата оказалась весьма бурной. Он жаждал неминуемого отмщения, поэтому вскочил и с автоматом в руках, нажимая на курок, побежал к кустам. Не сообразив, что к чему, большинство его напарников двинулись следом. Десантник припал к земле и подался чуть назад, пытаясь найти укрытие от пуль бешено наступавших американцев. Самое время использовать припрятанную до поры до времени гранату. Цыбин быстро вырвал чеку и бросил ее навстречу группке противника.

«Граната!» – крикнул один из морпехов, и американцы бросились врассыпную, стараясь лечь на землю подальше от места предполагаемого взрыва. Граната сработала. Взрывной волной оба пикапа отбросило к обочине. Им же досталась и львиная доля осколков. Американцы не пострадали.

Цыбин тяжело дышал. Только в этот момент он ощутил жжение в левом плече. Одна из пуль все-таки задела его, и серьезно. Но десантник не думал о ранении. Он лихорадочно пытался найти хотя бы еще несколько патронов, чтобы продолжить бой. В одном из карманов отыскался один-единственный патрон. «Для себя?» – мелькнула мысль, но Иван тут же отогнал ее. Снарядил пустой магазин, дослал патрон в патронник и принялся ожидать дальнейших действий американцев. Те были почти уверены, что их докучливый неприятель погиб, однако подходили к кустам очень осторожно. Впрочем, осторожность не помогла бойцу, который шел первым. Едва он попал в поле зрения десантника, тот сразу же прицелился и выстрелил ему в голову. Заливаясь кровью, американец грохнулся на землю. Его товарищи мгновенно открыли огонь по кустам, выкашивая их горячим свинцом. Пули прошили Цыбина в нескольких местах. Он лежал неподвижно и безмолвно, а противник все продолжал и продолжал стрельбу. Через какое-то время стрельба наконец прекратилась. Понимая, что русский, скорее всего, погиб, морпехи все же не решались приближаться к телу. Трайпл по рации требовал отчета. Ему объяснили ситуацию. Он негодовал, но приказал проверить, действительно ли мертв русский. «Давайте так: я подхожу, вы прикрываете. Если он делает хотя бы самое маленькое движение – мы снова открываем огонь», – предложил один из бойцов. Так и решили. В сопровождении своих товарищей боец приблизился к месту, где лежало изрешеченное тело десантника, и объявил, что русскому конец, но на всякий случай направил ствол автомата в голову. И тут произошло немыслимое: Иван молниеносно приподнялся и ударил врага ножом. Морпехи ответили немедленным огнем, после которого сомнений насчет состояния русского больше возникнуть не могло.

* * *

Лавров почти сразу отметил про себя странную осторожность противника. Кто-кто, а майор Лавров понимал, для чего это делается. Он не собирался впустую тратить боеприпасы и облегчать тем самым последующие действия американцев.

– Они хотят дождаться, когда у нас кончатся патроны, и уже тогда нанести удар, – объяснял он своим бойцам. – Поэтому нам нужно отойти. Мы потом еще зададим им жару.

– Оставляйте меня, – тихо проговорил раненый лейтенант Коршунов.

– Ты белены объелся, Николай?! Русские своих на войне не бросают. Забыл, что ли? Даже не думай. Отходим все вместе.

Батяня обговорил с группой план отхода, и через несколько минут Сиводедов выпустил пару очередей в сторону амфибии, имитируя попытку пересечь дорогу. Одновременно Лавров бросил две дымовые гранаты. Густой дым обволок довольно большой участок дороги. Американцы открыли беспорядочный огонь, поддавшись на уловку русских. А Батяня и Вадим выдвинулись вдоль дороги, неся Николая. Это было не так просто, но десантники уходили на пределе своих сил. Удалившись на сотню метров от дымовой завесы, они пересекли шоссе в безопасном месте и направились в сторону моря. Полоса кустов скрыла их от лишних глаз.

Глава 13

Джип въехал в поселок, и Антон, быстро отыскав нужный дом, остановил машину. Ирина и Виктор практически сразу вышли навстречу. Ирина крепко обняла своих мужчин, радуясь тому, что те вернулись целыми и невредимыми.

– Ну, что здесь? – коротко спросил Антон, пожимая руку Гончарову.

– Да все спокойно. Только глухие отзвуки перестрелок и взрывов с запада, – ответил тот.

– Мы как раз оттуда. И то, что там происходит, – это настоящий ад... – принялся объяснять Антон.

Он поведал о странных переодетых американцах, о русских десантниках и об их миссии в этих широтах.

– Получается, что американцам нужны мы? – переспросил Виктор.

– Именно. Конечно, никто из них нам не отчитывался о целях своего нахождения здесь. Но попробуй догадаться, что им нужно.

– Они как-то узнали о том, что у нас есть улики американского ракетного удара? – изумился Гончаров.

– Лично я в этом не сомневаюсь, – уверенно проговорил Серебряков. – Если бы эта группа действовала официально от имени коалиции, ее командир не стал бы юлить, строя из себя ливийского повстанца. Значит, они действуют неофициально и, возможно, готовы на все, чтобы уничтожить улики. Нам нужно решить, что делать дальше, причем решить срочно, в течение ближайшего часа. Обстановка может очень быстро измениться.

– У нас, наверное, как и раньше, есть не очень много вариантов, – принялся рассуждать Гончаров. – По большому счету их всего лишь два, если сразу отмести вариант оставаться здесь и прятаться от всех и вся.

– Да, такой вариант сразу отпадает, – согласился Антон. – О том, чтобы оставаться здесь, не может быть и речи. Нас здесь засекут в два счета. Можно, конечно, устроить засаду и отбиваться до последнего, но нужно ли нам это? Вряд ли. К тому же зачем нам тогда джип? Зря, что ли, рисковали, уводя его из-под носа американцев? Зря наши десантники завязали с ними бой? Мы однозначно должны уходить. Остается лишь вопрос: куда именно следует направиться?

– Мне кажется, лучше не отходить от нашего старого плана, – заговорила Ирина. – Мы должны, как и прежде, ехать вдоль моря и пробираться в Триполи. Зачем придумывать что-то еще?

– А затем, что где-то совсем рядом находятся наши десантники, приехавшие вытащить нас отсюда, – напомнил Антон.

– И что же? Ты знаешь, где они сейчас, или собираешься их искать как иголку в стоге сена? – скептически отреагировала Ирина.

– Действительно, – неожиданно поддержал ее Виктор. – Да и стоит ли рисковать? Любые поиски не только затруднительны, но и очень опасны. Мы можем угодить в очередную ловушку. Тем более что нет никакой ясности, кто нам во всей этой каше друг, а кто враг.

– Ну, десантники нам по-любому друзья, – заметил Антон.

– Мы и не спорим, – вздохнула Ирина. – Конечно, друзья. Тем более что они уже показали себя в деле. Но вся беда в том, что сейчас мы никак не сможем с ними связаться.

– А вот и не угадали! – с довольной улыбкой выпалил Игорь, вытаскивая рацию.

Отец подмигнул ему и забрал передающее устройство. Сеанс был устроен немедленно. Качество связи оставляло желать лучшего, ведь радиостанция была маломощной. Она предназначалась для поддержки контакта сугубо внутри группы, а между поселком и предположительным местонахождением группы Батяни расстояние в 10–15 километров. Сначала ничего, кроме шума помех, слышно не было. На какое-то мгновение показалось, что попытка связаться с десантниками попросту обречена на провал. Однако отец и сын Серебряковы не спешили отчаиваться, повторяя попытки наладить связь. Наконец им это удалось. Антон представился и объяснил, при каких обстоятельствах получил радиостанцию. Батяня попытался выяснить судьбу своего лейтенанта, но Антону ничего о нем не было известно. Он лишь сообщил, что десантник выскочил из джипа, чтобы задержать преследователей. Лавров справился о том, где находятся дипломаты и нет ли среди них потерь. Сверяясь с картой, Антон назвал более или менее точные координаты.

– К северо-западу от вас должен быть небольшой поселок, – сообщил Батяня. – По нашим данным, он сейчас в полуразрушенном состоянии, что, впрочем, и неудивительно. Давайте встретимся там. Часа вам хватит?

– Вполне, – подтвердил Серебряков и уточнил: – Как мы вас узнаем?

– Мы сами... – Это было последнее, что прозвучало из радиостанции, перед тем как оттуда снова стал доноситься исключительно шум помех.

– Ну и на том спасибо, – не теряя присутствия духа, проговорил Антон и тут же добавил: – Ну, чего мы сидим? В машину, живо!

До упомянутого Батяней поселка было минут пятнадцать езды напрямую. Несмотря на усталость, Антон сам сел за руль. Руководствуясь картой, он выехал к центру поселка, в котором они скрывались, затем повернул направо и взял курс на поселок, о котором говорил командир группы русских десантников. Дорога оказалась совершенно пустой, однако все старались быть начеку: внешнее спокойствие могло быть весьма обманчивым. Им повезло: до пункта назначения они добрались без приключений. Поселок действительно был частично разрушен, но не производил такого удручающего впечатления, как уничтоженный американским ракетным ударом.

Проехав по улице среди полуразрушенных домов, Антон остановил джип. Ветер, заставлявший шуршать кусты, и свинцовые тучи над головой вызывали безумное ощущение тревоги. Причем оно возникло сразу у всех. Может быть, и хотелось объяснить все волнением от ожидания и неопределенности, но не получалось.

– Что-то не к добру такие коллективные панические атаки. У меня аж нутро выворачивается от нехорошего предчувствия, – признался Антон после того, как и остальные признались в своих тревожных чувствах.

– Па, давай-ка спрячем нашу запаску. На всякий случай, – выступил с совершенно неожиданным предложением Игорь.

– Пожалуй, ты прав, – без особых раздумий согласился отец.

Несколько последующих минут ушло на то, чтобы открепить запасное колесо и спрятать его под камнями в ближайших развалинах.

– Как бы не забыть, где именно мы оставляем колесо с вещдоками, – забеспокоился Виктор.

– Не забудем. Во-первых, запоминайте ориентиры на местности. А во-вторых, мы сейчас какую-нибудь дополнительную примету внесем, – ответил Антон, выискивая что-то у себя под ногами.

Ему удалось найти кусочек угля. На внешней стороне стены полуразрушенного дома, где только что было спрятано колесо, он нарисовал перевернутую дужку.

– Тогда уж и две точки сверху ставь. Пусть будет грустный смайлик, – посоветовал сын.

Глава 14

Адмирал Брюс Паркер метался словно тигр в клетке. Все шло не так гладко, как хотелось бы. Группа Трайпла, выполнив главную часть задания, увязла в решении неожиданно возникших проблем. Морпехи понесли серьезные потери в столкновениях с неизвестными – скорее всего, российскими – военными. Русские дипломаты, имевшие при себе серьезные улики американского дружественного огня, сумели уйти от погони. Однако от всевидящего ока службы слежения авианосца им скрыться все-таки не удалось. Не кто-нибудь, а сам лейтенант Трайпл позаботился об этом. К тому моменту, когда он оставил русского и его сына у машины и имитировал срочный выезд в поселок, его бойцы успели установить на джипе радиомаячок. Кроме того, служба слежения перехватила сигнал рации и русскоязычные радиопереговоры. Над их расшифровкой пришлось немного покорпеть, так как специалистов по русскому языку на судне не было, однако и эта проблемы была решена. Сомнений в том, что на помощь дипломатам пришли их соотечественники, не оставалось.

Имея на руках все эти данные, адмирал пребывал в странном состоянии. Он никак не мог решиться на следующий ход. Сначала у него даже не было четкого представления о том, что делать дальше, а было лишь понимание того, что ситуация может стремительно выйти из-под контроля, несмотря на все эти маячки и перехваты. Это его бесило и заставляло метаться под тяжким грузом размышлений.

– Все уходит как песок сквозь пальцы, – говорил Паркер своему помощнику. – Едва наши морпехи успевают решить один вопрос, как тут же появляются два новых. Что нам делать с этими русскими дипломатами? Откуда они вообще свалились на нашу голову?! Не могли спокойно оставить Ливию со всеми остальными работниками своего посольства? А нам теперь думай...

– Не вижу проблемы, сэр, – спокойно отреагировал помощник, владевший всей информацией об операции группы Трайпла.

– Как же не видишь? – удивленно переспросил Брюс. – Русские дипломаты – вот наша главная проблема. Если их убрать и это вскроется, такой скандал начнется, что не дай бог. Москва за своих даст всем прикурить, и поверь мне, наше начальство в такой ситуации нас выгораживать не станет. А теперь представь, что будет, если вскроются факты ракетного удара по мирному поселку и частям союзников и уничтожения нами русских дипломатов... Нас не просто военными преступниками назовут, а в рецидивисты запишут.

– Ключевая фраза во всем этом: «если вскроются», – ничуть не изменяя своего прежнего тона, заметил помощник.

– Ты что-то предлагаешь?

– Я предлагаю сделать так, чтобы никакие факты не вскрылись. О том, что произошло в том поселке, никто, кроме русских дипломатов, не знает. Значит, нужно навсегда закрыть им рты. А сделать это следует таким образом, чтобы подозрений в нашей виновности не возникло.

– Да, да... По логике вещей, так и нужно бы сделать. Но где нам взять стопроцентную гарантию, что они действительно заткнутся навсегда?

– Эта гарантия находится у нас на авианосце, – прозрачно намекнул помощник.

– Ракеты?

– Ага.

– Чтобы потом снова отправлять туда группу по уничтожению улик?

– Нет. Можно изначально поступить иначе. Мы знаем, где сейчас находятся русские дипломаты. Вскоре туда должны прибыть и остатки группы русских военных, которые собираются их спасать. Мы объявим, что в поселке зафиксировано появление группировки каддафистов, и на этом основании вы отдадите приказ о ракетном ударе.

Паркер посмотрел на своего собеседника долгим пронзительным взглядом. Тот говорил о вполне очевидных вещах. Может быть, именно их очевидность не давала адмиралу возможности понять, что для него это единственный шанс махом решить клубок проблем.

– Хорошо, – наконец произнес Брюс. – Похоже, что ты прав. Начинаем атаку незамедлительно.

Глава 15

Приступ всеобщей тревожности не отпускал. Антон то и дело смотрел по сторонам, пытаясь увидеть кого-нибудь похожего на русских десантников. Тревожное ожидание затягивалось. На какое-то время его стали терзать сомнения, правильно ли он во время радиосеанса понял Батяню? Может быть, тот имел в виду какой-то другой поселок? Однако, сверившись с картой, он снова убеждался, что никакой ошибки нет. Долгое отсутствие десантников ничуть не прибавляло хорошего расположения духа.

Внезапно небо на севере озарилось огнем. Все, словно по команде, повернули головы, чтобы рассмотреть, что происходит. Долго размышлять не пришлось.

– Это же ракеты! – вскрикнул Игорь.

– Давайте быстрее! Прячемся! – рявкнул Антон.

– А куда хоть прятаться? – растерявшись, переспрашивала Ирина.

– За мной! Скорее! – призывал всех Серебряков. – Вот вам и панические атаки...

Первая ракета, достигнувшая цели, взорвалась где-то в километре от них. Столбы пламени и дыма взметнулись над поселком. Взрывная волна сметала на своем пути все, что попадалось. Затем одна за другой взорвались еще две ракеты, усугубляя и без того опасную для русских ситуацию. Уцелевшие ранее дома и хозяйственные постройки превращались в пылающие руины. Небо над поселком заволокло густыми клубами черного дыма.

Антон руководствовался лишь интуицией. Предугадать место падения каждой следующей ракеты было невозможно. Ясно лишь одно – беспорядочному обстрелу подвергся именно поселок и ближайшие подступы к нему. Выбраться из этого ада едва ли получится. Нужно срочно прятаться. Но куда? Ответа не находилось. Падающие с неба ракеты не позволяли долго размышлять, решение следовало принимать мгновенно.

Очередная ракета взорвалась в двадцати метрах от брошенного русскими джипа. Огненный смерч вместе со взрывной волной накрыли собой территорию в радиусе нескольких сотен метров. Джип вспыхнул как спичка. Волной его отбросило в сторону и ударило о стену одного из ближайших зданий. Стена рухнула – не столько от удара, сколько от взрывной мощи. Территорию тут же охватил пожар. Огонь полыхал и полыхал, будто в этом несчастном поселке все еще оставалось что-то, что могло так гореть...

* * *

Рана лейтенанта Коршунова оказалась гораздо серьезнее, чем представлялось сначала. Делая ему перевязку, Лавров и Сиводедов несколько замешкались и вовремя не выдвинулись к поселку, где должны были встретиться с соотечественниками. Соорудив из подручных материалов что-то вроде носилок, они устроили на них раненого и направились вместе с ним в намеченный пункт. Оттуда уже доносился страшный грохот, напоминавший сильную грозу. Десантников одолевали не самые лучшие предчувствия. Батяня несколько раз пытался связаться с Антоном Серебряковым по рации, однако попытки оказались тщетными.

Николай всю дорогу пребывал в горячечном бреду. Тонкая нить сознания едва связывала его с реальностью. Он понимал, где находится и что с ним произошло, и был уверен, что напарники зря тащат его с собой.

– Мужики... Товарищ майор... Товарищ старший лейтенант... Зачем вы так себя утруждаете? Я же медик, все прекрасно понимаю. С такой раной в полевых условиях исход может быть только один. Бросьте вы меня. Я уж тут один своей смерти подожду. Не буду мешать вам выполнять задание. Бросьте, – твердил и твердил Коршунов.

– Отставить такие разговоры и такое настроение! Мы тебя все равно не бросим, – сердитым тоном отвечал Батяня.

Раненый на какое-то время замолкал, но потом снова начинал все сначала. Несмотря на это, майор и старлей продолжали свой путь к поселку. На горизонте отчетливо виднелись клубы дыма, с порывами ветра долетали звуки, напоминавшие треск огня.

– Что-то там совсем не так, как мы планировали, – тяжело вздохнул Вадим.

– Обстрел. Как пить дать обстрел. Вот только зачем и почему? И главное – какими ресурсами? Ведь у той группы американцев, с которой нам пришлось недавно столкнуться, вряд ли хватило бы огневой мощи для такой свистопляски, – рассуждал Батяня.

Десантники продолжали идти в направлении поселка. Хотя со временем вышла заминка, место встречи изменить было никак нельзя. Если русские дипломаты все еще оставались живы, находятся где-нибудь в районе поселка. Это мысль не оставляла и Лаврова, и Сиводедова.

Прибыв на место, они ужаснулись открывшейся их взору картине. По сути, перед ними не оказалось того, что можно назвать поселком. Это было широкое дымящееся поле приземистых руин. Зрелище вызывало ощущение особенной безнадежности. Верить в то, что где-то среди этого пепелища остались живые люди, было невозможно. Однако Батяня не собирался слепо доверяться первому впечатлению. Поставив носилки с Коршуновым на землю, они с Сиводедовым направились к развалинам населенного пункта в поисках русских дипломатов.

Нигде не было ни души, но десантники не сдавались и продолжали прочесывать превращенный в руины поселок. Вновь возникла идея использовать рацию. Майор передал ее Вадиму со словами: «На, вдруг тебе повезет». Однако чуда не случилось, рация дипломатов не отвечала. Вариантов ответа на вопрос, почему она молчит, было немного. И тот вариант, что рация уничтожена вместе с дипломатами, напрашивался в первую очередь.

За чередой невысоких развалин Лавров заметил обгоревший остов автомобиля, и десантники тут же подались в его сторону.

– Ну, что скажешь? Он или не он? – спросил Батяня.

– Вроде он. Да и в любом случае это единственные здесь остатки автомобиля, других, наверное, и не было. А раз сюда должны были приехать наши дипломаты, то...

– Это понятно, – прервал Вадима Лавров. – Но если машина здесь, то где же они сами? Ну, или их тела? Неужели не сумели отреагировать на бомбежку?

– Бог его знает. Даже если и сумели, то вряд ли смогли бы уйти далеко, – высказал свои соображения Сиводедов.

Внезапно на окраине пепелища прозвучал одинокий выстрел. Десантники одновременно повернули головы в ту сторону и передернули затворы своих автоматов. Страшная догадка вдруг осенила Батяню. «Это Николай!» – крикнул он и первым бросился к тому месту, где они оставили носилки с раненым. Догадка оправдалась – лейтенант Коршунов застрелился. Как медик, он вполне трезво взвесил свои шансы и, воспользовавшись отлучкой товарищей, пустил себе пулю в голову. Посчитал это самым честным выходом и для себя, и для них.

Глава 16

Уничтоженный ранее американскими ракетами поселок с мирными жителями и британскими военными стал центром внимания мировой общественности. Никто не знал реальных причин и обстоятельств уничтожения этого небольшого ливийского населенного пункта. На его территории действовала объединенная комиссия. Она включала в себя британских и американских военных, ливийских повстанцев и журналистов разных стран. Задачей комиссии и стало расследование случившегося той роковой ночью. Среди инспекторов был и адмирал Брюс Паркер, уверенный, что основные следы его преступления уже заметены и уничтожены. Это прибавляло ему напористости в общении с коллегами по комиссии. Одно из первых заседаний проходило в большой палатке, развернутой на месте недавних событий.

Британские военные озвучили свою версию самыми первыми. Озвучили прямо и четко, без каких-либо обиняков. Согласно их версии, британские воины стали жертвой обстрела, совершенного по ошибке американцами. Однако американцы сразу же отмели подобного рода утверждения. Паркер лично произнес короткую опровергающую речь. Всеобщему вниманию были предоставлены «улики», согласно которым поселок пал под ударом тяжелой артиллерии и ракетных установок каддафистов. Каждый из присутствовавших мог беспрепятственно лицезреть соответствующие осколки и фрагменты ракет, находившихся на вооружении у армии Каддафи. Достоверности уликам прибавлял тот факт, что они были выявлены совместными усилиями солдат коалиции и ливийских повстанцев. Британцы не успели принять в этих поисках должного участия. Под весом представленных доказательств им пришлось отказаться от своей прежней версии и согласиться с доводами Паркера. Искусно пряча свои истинные мысли и чувства, адмирал радовался тому, что сумел обвести всех вокруг пальца.

Внезапно руку подняла британская журналистка Сибил Кеннет. В атмосфере общего согласия по поводу обстоятельств трагедии никто не ожидал услышать громкое «не верю». А Сибил это сделала.

– Я так поняла, господа, что вы для себя все уже решили, – говорила она, обращаясь прежде всего к военным. – Так вот, знайте, что я хочу вас огорчить. В этом деле не все так просто, как изволил объяснить милейший адмирал Паркер. Я поработала не только здесь, на руинах поселка, но и в окрестностях. Там, между прочим, люди живут. Они кое-что видели и рассказали все на камеру. Я опросила порядка двадцати человек разного пола и возраста. Никто из них тем поздним мартовским вечером в глаза не видел хотя бы одного каддафиста. В то же время многоуважаемый адмирал заверяет, что где-то поблизости находились крупные артиллерийские и ракетные подразделения войск, верных диктатору. Но и это еще не все. Очевидцы утверждают, что ракеты летели со стороны моря. Каково! Хотите сказать, что у каддафистов есть морские суда, которые шарят по морю под носом флота коалиции и обстреливают ракетами мирные селения? Что скажете, господин Паркер?

Среди присутствующих прокатился заметный шумок. Большинство просто не знало, как реагировать на услышанное. Адмирал изо всех сил сдерживал себя, чтобы не сорваться. Он должен был оставаться внешне совершенно спокойным. Любая горячность, взволнованный выпад с его стороны могли вызвать подозрения. Хладнокровность и еще раз хладнокровность – вот что отпетый лжец должен был демонстрировать окружающим в данной ситуации.

– Простите, мисс... Как вас там? – начал Паркер. – Не знаю, какие видеозаписи у вас на руках. Никто из членов нашей комиссии о них до сих пор ничего не слышал, и никто не видел. Почему вы не предоставили их раньше? Может быть, это всего лишь постановочные съемки, которые вы хотите выдать за документальные свидетельства? Все знают, что режим Муаммара Каддафи готов сейчас щедро оплатить любую фальшивку, обеляющую его и обвиняющую повстанцев или силы коалиции. Судя по взятому вами безапелляционному тону, вы идете напролом, стараетесь любой ценой посеять сомнения среди находящихся здесь уважаемых людей. Сколько нынче платит этот кровавый диктатор журналистам из стран демократического сообщества за стряпню выгодных ему материалов? Озвучьте, пожалуйста, ценник.

В принципе вся тирада адмирала мощно ударяла по выдержке Сибил Кеннет. Однако последние фразы просто выбили из нее остатки терпения. Молодая женщина сорвалась и стала орать в ответ: