Скорая десантная помощь

Через четверть часа Лавров подходил к многоэтажке с огромным бетонным козырьком у входа, перед которым выстроилось несколько такси. На самом верху, над крышей здания, высились огромные объемные буквы, которые извещали, что это «Отель «Гранд», по словам торговки цветами, лучший отель в городе, с энным числом звезд. Невдалеке от гостиницы высился памятник какому-то молодому албанцу с «АКМ» и заткнутым за пояс револьвером. Надпись на постаменте уведомляла, что это некий Захир Паязити, национальный герой Косова. «Тоже, наверное, какой-нибудь мясник, наподобие тутошнего главаря Тачи, – поднимаясь по ступенькам, мысленно отметил Андрей. – Тут, похоже, что ни мясник – то герой, что ни герой – то мясник…»

Войдя в вестибюль и отметив про себя не слишком старательно отмытые окна, он тут же однозначно определил, что насчет звезд его недавняя собеседница явно перебрала. Впрочем, недостатки сервиса персонал отеля изо всех сил старался компенсировать своими (как, наверное, им думалось) крутыми американизированными закидонами. То и дело срывающиеся с языка портье «о-кей» и «вау» смотрелись провинциально и убого. Узнав о том, что «мистер Ринненган» намеревается остановиться здесь на несколько дней, портье попросил Лаврова заполнить анкету и вручил ему бланк, похожий на тот, который тому совсем недавно пришлось заполнять при пересечении косовской границы. Оплатив однокомнатный номер на пять дней вперед, Андрей получил ключ и поднялся на третий этаж.

Обстановка номера, оформленного в духе дизайнерских канонов начала 90-х, выглядела не бедной, но уже потрепанной временем. Скорее всего, в ту пору, когда еще существовала единая Югославия, здесь и впрямь был отель, имеющий несколько звезд. А теперь… Андрей щелкнул выключателем, и под потолком в плафоне, не протиравшемся от пыли последние несколько дней, тускловато засветилась маломощная лампочка. Из крана в ванной неохотно потекла вялая струйка воды. Это означало, что о душе не стоит даже мечтать. Лавров запер дверь номера на ключ и с удовольствием снял опостылевшие парик и фальшивую растительность, приклеенную к лицу, после чего, набрав в таз воды и кое-как ополоснувшись, растянулся на постели.

Проснулся он, когда уже наступила настоящая ночь. Включил свет и, немного поманипулировав перед зеркалом, снова стал мистером Майклом Ринненганом. Немного похромав по комнате, чтобы войти в образ, он водрузил на нос очки и, сутулясь, с опущенным плечом спустился в холл гостиницы. Здесь было немноголюдно. Двое каких-то крупнотелых белобрысых немцев о чем-то шушукались, сидя в углу за декоративной пальмой. Болтавшие о чем-то своем портье и охранник выжидающе обернулись к чудаковатого вида иностранцу в нелепых круглых очках.

– Сэр, – подойдя к портье, спросил тот, поправляя свою неуклюжую оптику, – не скажете, есть ли где-нибудь здесь приличное развлекательное заведение?

– Такое, чтобы с текилой и стриптизом? – хохотнув, на ломаном английском уточнил портье. – В квартале от нас есть хороший ночной клуб «Калифорния», там всегда много иностранцев. Думаю, вам понравится.

Поблагодарив, иностранец направился к выходу, сутулясь и прихрамывая. Охранник и портье, глядя ему вслед, озадаченно переглянулись. В их взглядах читалось: «И этот убогий, которому место только в санатории для рахитичных сколиозников, интересуется текилой и стриптизом? Однако…» Было понятно им и то, что в условиях неосвещенных улиц подобный субъект запросто может стать жертвой грабителей. Но, рассудив, что тот сам себе хозяин и если желает найти приключения на свою голову, пусть ищет, продолжили прерванный разговор.

А иноземный «ботаник», все так же не спеша, шагал по совершенно темной, опустевшей улице, которую оживляли лишь изредка встречающиеся компании молодежи, в сторону зазывно светящейся вывески «Калифорния». Охранники на фейс-контроле, без особого энтузиазма воззрившись на странного бедолагу, который, по недоразумению судьбы, решил оттянуться там, где место лишь красивым и молодым, моментально изменили свое мнение о госте, увидев в его руках паспорт подданного Великобритании.

Лавров вошел в просторный зал, ближний край которого был уставлен столиками, а другая половина предназначалась для дансинга. В центре зала было возвышение с шестом, у которого под музыку извивалась худощавая брюнетка. Весьма пестрая публика, среди которой было немало военных из КФОР, шумно реагировала на телодвижения уже почти полностью разоблачившейся стриптизерши. Моментально вычислив того, кто мог бы ему пригодиться больше всего, Андрей направился к столику, за которым одиноко сидел, взирая на красотку у шеста, скорее всего, француз, с капитанскими знаками различия. Попросив разрешения присесть, он сел напротив капитана и тоже обратил свое внимание на зрелище в центре зала. Заказав подошедшему официанту коктейль «Космополитен» – один из самых распространенных и популярных на Западе, и увидев недоумевающий взгляд туповатого малого с полотенцем, перекинутым через руку, досадливо вздохнул и попросил принести «просто что-нибудь выпить».

– Месье, вы поклонник «Космополитена»? – наконец обратив на него свое внимание, на относительно неплохом английском спросил француз.

– Не сказал бы, сэр, что это мой любимый напиток, но мне подумалось, что уж такой-то коктейль должны бы знать даже эскимосы и папуасы. Увы, здесь его не знают… – чуть огорченно добавил он.

В этот момент примчавшийся официант поставил перед Андреем высокий стакан с чем-то коричневым.

– Текила, зоги (господин)… – доложил он.

Положив перед ним купюру в пять евро, Лавров попробовал содержимое стакана и сокрушенно покачал головой.

– Это все, что угодно, но только не текила…

Смеясь, француз подтвердил, что в Приштине очень трудно надеяться на то, что, если на бутылке написано «коньяк», там не окажется томатный соус. Незаметно завязавшийся разговор с проблем алкогольных постепенно перешел на иные, вплоть до глобальных. Была затронута и тема досуга иностранцев в Приштине. Кивнув в сторону очередной стриптизерши, молоденькой блондинки, француз, назвавшийся Бернардом Готье, хитро подмигнул своему собеседнику.

– Какова красотка! А? Держу пари, что она – или полька, или эстонка, – причмокнув отметил он. – Не хотите провести с ней сегодняшнюю ночь?

– Сэр, с таким, как я, – пожилым, хромым, сутулым, не пожелает встречаться и свояченица Квазимодо, – отмахнулся «Майкл Ринненган».

– За деньги – а здесь ЭТО стоит очень дешево – можно снять настоящую королеву красоты, – с видом знатока уведомил Бернард.

– Но, насколько мне известно, проституция в Косове запрещена! – недоуменно воззрился на француза «ботаник».

Смеясь, тот прочел ему чуть ли не целую лекцию на тему о свободе нравов, не зависящих от таких пустых формальностей, как законодательные запреты.

– Тут почти в каждом кафе, не говоря уже о саунах и тому подобном, десятки женщин на самый разный выбор. Цены – фантастически низкие. Правда, одно мне не нравится, – огорченно поморщился Бернард, – все они какие-то безжизненные, скучные, безразличные ко всему сущему. Да и что тут удивительного? Абсолютное их большинство находится на положении рабынь, из которых выжимают все соки, чтобы потом или перепродать в другой бордель, или выбросить на свалку.

– Боже мой… – глядя в пространство, тягостно вздохнул его визави. – Но я читал доклад комиссии международной правозащитной организации, согласно которому косовские власти добились полного искоренения торговли людьми. Кроме того, было признано незаконным наличие секретных тюрем для подозреваемых в терроризме. Их тоже ликвидировали, все до единой. Сам я очень далек от политики и занимаюсь исследованиями климата. А сюда я приехал, чтобы посмотреть на родину одной из своих бабушек. Она косовская албанка. Правда, из албанского языка я знаю в лучшем случае всего десяток слов, – «Майкл Ринненган» растерянно улыбнулся и развел руками.

– Майк! – захмелевший француз многозначительно покачал головой и, приглушив голос, торопливо заговорил: – Ты наивен, как ребенок. Я здесь уже несколько лет и насмотрелся всякого. Если сказать по совести, то местные косовары – сами жертвы своих же главарей. Их, как баранов, под красивыми лозунгами национального возрождения погнали на сербов, те огрызнулись, в дело вступил альянс, и вот, пожалуйста, – возникла свободная страна. Но о какой свободе можно вести речь? Это несчастная земля, которой правит самая беспощадная мафия на континенте. Хашим Тачи, если по совести, достоин только гильотины. Он с ног до головы залит кровью. Именно он первым организовал торговлю человеческими органами. А сколько миллионов европейцев потребляют героин, который он тоннами завозит в Европу? А сотни подпольных борделей, которые принадлежат лично ему? Не случайно в своей среде он носит прозвище Змей. Так что мой тебе совет: здесь особо не расслабляйся, а то можешь вляпаться в такую историю, что потом уже и не выберешься.

Чисто паганелевским жестом поправляя очки, его собеседник с надеждой в голосе спросил:

– Но уж хотя бы секретные тюрьмы, надеюсь, и в самом деле закрыли?

Опрокинув еще одну порцию некой жидкости, именуемой в меню мартини, Бернард исподлобья посмотрел на «Майкла Ринненгана» и, проведя по лицу ладонями, покрутил головой, как бы отгоняя какое-то наваждение.

– Только – между нами! – Он воздел вверх указательный палец. – Надеюсь, ты не из прессы? Не из какой-нибудь контрольной комиссии? Нет? Ладно, верю… Запомни: секретные объекты по изоляции лиц, подозреваемых в терроризме, были, есть и будут. Да, большую часть их закрыли. И не только в Косове. Но было бы глупо надеяться на то, что кто-то откажется от такой удобной формы решения ряда щекотливых проблем, как тайные места содержания опасных чем-то людей. Слышал о селении Чак? Это всего в паре миль от Приштины. Там есть ничем не примечательная авторемонтная мастерская. А вот под ней… То-то же! Но только я тебе ничего не говорил. И ты об этом тоже никому – тс-с-с! Понял? – В этот момент вынырнувший из-за спин официант что-то прошептал ему на ухо, и просиявший Бернард, чуть конфузливо ухмыльнувшись, поднялся из-за стола. – Ну, что, Майк? Может, развлечемся на пару? – выжидающе посмотрел он на своего визави. – Устроим квартет со сменой красоток… Ты как относишься к групповому сексу?

– Что-то я сегодня не в форме… – знобко поежился «Майкл Ринненган». – Ты мне таких ужасов наговорил, что у меня сейчас настроение только одно – до отеля бы дойти!

– Ну, как знаешь! А я сейчас оторвусь по полной. Живем-то всего один раз. И кто знает, что нам завтра суждено?

Проводив его взглядом, Лавров тяжело поднялся из-за стола и вышел из клуба. Боковым зрением он неожиданно заметил три крепкие угловатые фигуры, которые тут же последовали за ним, появившись откуда-то из темноты. Как назло, ни одного такси перед «Калифорнией» в этот момент не было.

«Ладно, хрен с ним! – Изображая из себя перепившего хлипковатого интеллигентика, Андрей углубился в тень, куда не достигал свет вывески ночного клуба и фонаря, горящего перед его входом. – Нападут – разберусь. Не впервой…»

Он никак не мог предполагать, что судьба его свела не с банальными грабителями, цель которых – просто отнять кошелек, а с отморозками, наподобие встреченного им в Польше мокрушника Осадчука. Когда Лавров был на полпути к отелю, за его спиной внезапно раздался бешеный топот ног. Налетчики стремглав догоняли его, видимо решив в этом месте взять на гоп-стоп перепившего иностранца. Резко повернувшись, Лавров в последнее мгновение успел перехватить толстый, железный прут, который чужая рука нацелила ему в голову. Если бы не тренированная реакция, его череп был бы размозжен вдребезги. «Ах вы, твари поганые! – вскипел он от охватившего его негодования. – Ну, уроды! Пеняйте на себя!..»

Уже не сдерживаясь в выборе средств, он молниеносным ударом ноги в пах обратил в труху «мужские причандалы» нападавшего, отчего тот сдавленно взвыл и закувыркался на асфальте. Успев выхватить у него прут и отпрыгнуть в сторону, этим же куском железа Андрей изо всей силы влепил по темени другому, яростно мотавшему куском толстой цепи. Третий, весьма неплохо владевший ножом, попытался вогнать его лезвие в левый подвздох намеченной жертвы, которая, на удивление, оказалась слишком строптивой и к тому же проворной. Однако его самые хитроумные финты были бессильны – сабельный удар ребра ладони, разрубивший хрящи гортани, опрокинул бандита навзничь. Хрипя и выгибаясь дугой, он несколько мгновений еще подавал признаки жизни, после чего вытянулся и затих.

Тем временем тот, что получил удар в пах, мыча от нестерпимой боли, выхватил из кармана пистолет. Андрей, который был вынужден крутиться между нападавшими, как волчок, успел ударом ноги выбить оружие и, подхватив с земли выпавший из руки прут, наискось обрушил его на голову негодяя. Тот безмолвным манекеном тут же распластался на тротуаре.

Вся эта яростная и беспощадная схватка, сопровождавшаяся напряженным сопением и приглушенными выкриками, заняла меньше минуты, и вряд ли хоть кто-то в такой темноте мог разглядеть происходящее со стороны. Но в любом случае нужно было поскорее уходить. Достав из кармана носовой платок и тщательно протерев им железяку, уже безо всякой хромоты, почти бегом, Андрей поспешил к «Гранду».

Он понимал, что, отправив на тот свет этих троих косовских отморозков, очень сильно рискует быть разоблаченным со всеми вытекающими последствиями. Но в то же время игра в поддавки с обнаглевшим отребьем заведомо была делом безнадежным. Выбор слишком ограниченный – или он, или они. Другого варианта бандиты ему не оставили сами. Выведя их из строя и оставив в живых, он гарантированно подписывал себе приговор. Если полиция узнает от них о невероятной прыти инвалида преклонных лет, вне всяких сомнений, тут же займется проверкой его личности.

«Откуда вы только взялись, морды бандитские? – быстро шагая в темноте, сердито ворчал про себя Лавров. – Тьфу, мать вашу так! Пришлось-таки замарать об вас руки… О, блин, приключение!..»

Когда впереди показалась гостиница, он снова захромал. И не просто захромал, а начал ногами выписывать кренделя, изображая из себя мертвецки пьяного, вдобавок распевая бессмертное битловское «Естудэй». Ввалившись в холл отеля и ударяя себя в грудь кулаком, Андрей заплетающимся языком провозгласил:

– Гуд ивнинг!.. Ай вонт ту слип!.. (Добрый вечер! Я хочу спать!)

Сопровождаемый взглядами охранника и портье, а также случайно оказавшихся в холле постояльцев, он побрел вверх по лестнице, напевая:

– Гив ми, гив ми юо лайф! О, май гёрл! О, май гёрл!

Лишь оказавшись у себя в номере, Лавров наконец-то смог расслабиться. Повалившись на кровать, он почувствовал смертельную усталость. Сегодняшним вечером Андрей в какой-то мере мог быть доволен – ему удалось заполучить чрезвычайно ценную информацию. Такого подарка от капризной фортуны трудно было даже ожидать. Но его очень тревожило то, что завтра полиция начнет прочесывать весь этот квартал, найдя убитых бандитов.

Ведь если трезво рассудить, выйти на него проблем не составит. Кроме того, никто не гарантировал, что и старый зануда пан Михайский не захочет отквитаться за свои мытарства, рассказав косоварам, кто на самом деле прибыл в их столицу под видом англичанина Ринненгана. Однако, как бы там ни было, после такого трудного вечера следовало как подобает выспаться. Завтрашний день мог оказаться куда труднее.

Глава 11

После завтрака в гостиничной харчевне (рестораном назвать это заведение было бы слишком громко) Лавров поднялся к себе и обдумал планы на предстоящий день. Прежде всего следовало съездить в селение Чак и провести на месте рекогносцировку, чтобы выработать реальный, действенный план проникновения на натовский секретный объект – тайную подземную тюрьму.

Разумеется, тот вариант атаки, который был им использован в Польше, здесь мог и не сработать – наверняка по специальным каналам связи натовцы предупредили всех своих вертухаев, в том числе и здешних, что некто очень опасный может предпринять попытку освобождения узников, в связи с чем тем следовало быть начеку. Впрочем, Андрею это особой головной боли не доставляло. Мало ли, какие там могут быть сложности? Главное – приехать туда, осмотреться, все досконально изучить и продумать варианты веселухи, непохожей на ту, что он уже учинил в Густеце. А потом – действовать.

Ехать в Чак он решил на такси, под тем же соусом, что втирал очки и Бернарду Готье про свою албанскую бабушку. Например, пусть ее будут звать Донита Розафати. Можно будет о ней порасспрашивать у местных. Только с этим не переусердствовать бы…

Собравшись, даже прихватив с собой все тот же девяносто четвертый польский «Вист», позаимствованный у шпика Казимира Хряты, с видом разбитым и болезненным (а каким он еще мог быть после вчерашнего перепоя?!), Лавров не спустился, а как бы сполз на первый этаж. Еще шагая по лестнице, он обратил внимание на атлетически сложенного мужчину средних лет, который о чем-то разговаривал с портье. Тот, заметив на лестнице «Майкла Ринненгана», как-то по особенному отреагировал на его появление, из чего Андрей мгновенно заключил: неизвестный расспрашивал именно о нем.

Почти одновременно Лавров заметил в холле еще троих крепких с виду парней, усердно изображавших оживленный разговор о чем-то «своем, девичьем». И только тут он вспомнил, что еще за завтраком внезапно ощутил непонятный всплеск тревоги, которую списал на хроническую усталость и избыток стрессов. Но, как видно, зря он так легкомысленно отнесся к тому, о чем его предупреждало подсознание. Не придется ли теперь за это расплачиваться? И не слишком ли велика будет за это цена?

Подойдя к стойке портье как бы для того, чтобы что-то спросить, краем глаза он заметил, что неизвестный – скорее всего, чисто автоматически – несколько напряг свою правую руку, как бы готовя ее к броску за пазуху, чтобы, возможно, выхватить из-под мышки нечто огнестрельно-крупнокалиберное. «Атас, братцы, атас! – пронеслось в голове Лаврова. – Это по мою душу!»

Трудно сказать, когда и как именно визитеры собирались заняться «Майклом Ринненганом», но тот сам ускорил развитие событий. То, что произошло мгновение спустя, повергло в шок и портье, и его собеседника. Скрюченный, вялый, как осенняя муха, «ботаник» неожиданно профессиональным жестом выхватил из кармана боевой пистолет и столь же профессионально упер его ствол куда-то в область печени неизвестного, вполголоса по-английски скомандовав:

– Ни звука! Стреляю без предупреждения!

И портье, и его собеседник – вероятнее всего, косовский спецслужбист – замерли неподвижными статуями.

– Вам, сударь, – выразительно посмотрел на портье «Майкл Ринненган», – советую сидеть, не двигаясь. Это ясно? А тебе, голубчик, и вовсе рыпаться не стоит. Стреляю без промаха. Знаешь, что такое практическая стрельба? Владею ею в совершенстве. Пули разрывные. Разворочу печень – подыхать будешь долго и мучительно. Гопит? (Понял?) – добавил он по-албански.

Тот, зеленея и как-то сразу обвисая всем телом, судорожно кивнул.

– Скажи своим придуркам, что хочешь подняться ко мне в номер. Только без фокусов! По-албански я немного понимаю, и, если ты надумаешь их предупредить, саван тебе уже сегодня будет обеспечен. Давай!

Обернувшись к подручным, спецслужбист что-то нервно пролаял на своем языке, после чего он с «Майклом Ринненганом» начал подниматься по лестнице. Держа пистолет под полой пиджака, чтобы его не заметили проходившие мимо постояльцы, Андрей вполголоса жестко спросил по-английски:

– Полиция, контрразведка?

– Во… военная полиция… – чуть заикаясь, ответил службист.

– Кто на меня дал наводку? Какие предписано выполнить действия? – не давая ему опомниться, все тем же тоном, не допускающим возражений, задал Лавров следующий вопрос.

– Я точно не знаю, но в управлении говорили, что из Хорватии пришла информация о русском шпионе, который маскируется под англичанина, – отчего-то все больше и больше волнуясь, торопливо заговорил албанец. – Нам приказали проверить все отели и квартиры, сдаваемые в наем. А тут еще гражданская полиция сегодня утром обнаружила сразу три трупа своих тайных осведомителей. Причем – что сразу же стало ясно – убиты они были одним человеком, имеющим очень сильную подготовку по рукопашному бою. Ну, вот мы и… гм-гм… решили все как следует проверить…

Слушая его, Андрей неожиданно рассмеялся. «Вот перечница старая! – мысленно констатировал он. – Не утерпел, зараза, не смог обойтись без того, чтобы не распустить язык. Сдал-таки меня, хрыч хренов, чтоб ему пусто было, пся крёв!..»

Поняв его смех по-своему, албанец испуганно отшатнулся. Его лицо еще больше вытянулось, а в глазах отразился нешуточный испуг.

– Сэр, что вы задумали? – уже всерьез опасаясь за свою жизнь, торопливо спросил спецслужбист. – Это ведь вы тех троих уложили?

– Не исключено, – пожал плечами Лавров. – А что собираюсь делать… Сейчас я оставлю тебя в своем номере, разумеется, как следует упаковав, чтобы раньше времени не поднял шум. А остальное тебя уже не касается. Ты же не хочешь раньше времени отправиться к вашим мусульманским гуриям? Нет. Вот тогда сиди и не дергайся.

Обреченно вздохнув, спецслужбист вошел в номер, покорно позволил примотать себя к стулу и даже не стал возражать против кляпа. Не теряя ни секунды, Андрей быстро собрал вещи, прихватив на память и личное оружие албанца – итальянскую «беретту» с несколькими обоймами, и, заперев дверь, быстро направился в дальний конец коридора, где, по его прикидкам, должна иметься еще одна лестница на первый этаж для обслуживающего персонала.

Его догадка оказалась верна – лестница имелась, причем внизу оказалась и дверь, ведущая на задворки отеля. Одним махом вырвав хлипкий замочек, Лавров открыл дверь и, пробежав по узкому коридору, тянущемуся вдоль каких-то подсобных помещений, оказался снаружи. Привольно вдохнув прохладную волну осеннего ветерка, он поспешил свернуть за угол и, пройдя вдоль здания, вышел к остановке такси.

Молча сев в кабину уже ветхого «Фольксвагена», Андрей коротко обронил моложавому, мордастенькому шоферу:

– Чак!

Тот тут же завел мотор, и машина двинулась по улице, пропустив пролетевший мимо них новенький «Форд». В этот момент на крыльцо отеля с воплями выскочили четверо спецслужбистов, отчаянно размахивая руками и паля из пистолетов. Таксист, испуганно оглянувшись, собрался было нажать на тормоз, но ствол пистолета, который выхватил пассажир и нацелил ему в висок, дал понять, что давить следует не на тормоз, а на газ.

Взревев мотором, «Фольксваген» бешено помчался по улице, в момент обогнав и только что пронесшийся мимо них «Форд», и всех прочих, кто в этот момент двигался в попутном направлении.

– Ку-да ехать? – с жутким акцентом спросил по-английски таксист, испуганно косясь на пистолет.

Опустив оружие, чтобы тот не отвлекался от управления машиной и не врезался в какую-нибудь машину или столб, Лавров распорядился:

– Гони на восток, к сербской границе!

– Вы… серб? – удивился таксист.

– Это не твое дело, – жестко оборвал его Андрей и указал стволом вперед. – Следи за дорогой и гони что есть духу. Если нас догонят, ты умрешь первым. Понял?

Хотя тот понял его с пятого на десятое, главное до него дошло в полной мере: его жизнь в большой опасности и целиком зависит от того, сколь быстро и умело он водит машину. Они мчались по улицам Приштины, стремясь как можно скорее покинуть пределы города. Где-то сзади, ревя мотором и скрежеща на поворотах тормозами, за ними мчались спецслужбисты, разъяренные дерзостью русского шпиона.

Таксисту пришлось пустить в ход все свое знание города и все водительские уловки, чтобы оторваться от них как можно дальше. Вскоре «Фольксваген» вылетел за пределы хаотичных нищенских пригородов и помчался по разбитой дороге, где таксисту пришлось без конца лавировать между выбоинами в асфальте. Через несколько минут в отдалении из-за домов показался новенький «БМВ» военной полиции, который начал их догонять. Вдобавок ко всему откуда-то появился военный вертолет КФОРа с британскими опознавательными знаками.

Это ухудшало ситуацию в разы. Сзади послышались частые выстрелы. Одна из пуль прошила кабину насквозь, оставив в заднем и лобовом стеклах аккуратные отверстия, окруженные сеточкой трещин. Опустив боковое стекло, Лавров на мгновение высунулся наружу и с левой руки трижды выстрелил, целясь в радиатор. Судя по всему, одна из пуль цели достигла – преследователи резко сбавили ход, из-под капота «БМВ» вырвалось облачко пара, и они вынуждены были остановиться.

«Фольксваген» продолжал мчаться по весьма неприспособленной к гонкам дороге, все больше и больше удаляясь от Приштины. И тут произошло то, чего Лавров никак не ожидал от британских военных, – вертолет внезапно выполнил боевой заход, и метрах в сорока по курсу следования авто дорогу пересек пунктир фонтанчиков пыли и мелких каменных брызг, выбитых очередью крупнокалиберного пулемета. «Охерели, что ли, дуроломы?!» – изумленно глядя на то, как вертолет снова заходит сбоку с явным намерением выпустить очередь теперь уже в их машину, мысленно воскликнул он.

Это и в самом деле было весьма удивительно, поскольку миротворческий контингент, как правило, в подобных ситуациях или старался соблюдать нейтралитет, или разделял враждующие стороны. А эта явная агрессия к преследуемым была совершенно непонятна и необъяснима. Можно было лишь предположить, что косовские спецслужбисты имели с англичанами какие-то особые отношения и те «за дружбу» взялись подсобить своим мафиозным френдам. Или же косовары дали авиапатрулю дезу наподобие того, что они преследуют некую особо опасную банду. Но тогда возникал вопрос: о какой банде вообще могла идти речь в государстве, где и правящая верхушка, и силовые структуры, и многое, многое другое представляло собой сплошную бандитскую шайку?

Так это или нет – Лавров особо задумываться не стал, поскольку с учетом вертолетных атак счет времени пошел на секунды. Нужно было думать о том, как выйти из-под авиаобстрела. В тот момент, когда остромордый, квадратноглазый «Ирокез» был на линии открытия огня, Андрей толкнул таксиста в плечо и властно скомандовал:

– Тормоз!

Мгновенно поняв, что он имеет в виду, тот до предела вдавил педаль в пол кабины, и «Фольксваген», чуть юзонув по растресканному асфальту, мгновенно замер. И почти тут же, дробя асфальт перед самым бампером, с неба сорвалась целая стая свинцовых «колибри», каждая из которых запросто могла поставить жирную точку на чьей-то жизни. Пролетевший мимо вертолет снова пошел на подъем, чтобы, опять развернувшись, атаковать уже в третий раз. Но теперь он мог атаковать или НУРСом, или радиоуправляемой ракетой «воздух – земля». А это означало только одно – от машины и ехавших в ней останутся одни лишь обгорелые клочья.

– Давай к тем деревьям! – указал Лавров на куртину тополей, росших в устье каменистого ущелья, которое тянулось, как он понял, к какой-то речке.

Выпучив глаза от страха и нервного напряжения, таксист отчаянным рывком ринулся к спасительной зелени. Выписывая по дороге и ее обочине широкие зигзаги, «Фольксваген» менее чем через пять минут оказался под кронами старых, пусть и не очень высоких, пусть и не самых раскидистых, но, тем не менее, вполне надежно укрывших их деревьев.

Едва машина остановилась, Андрей сунул шоферу пару купюр евро и, схватив сумку, быстро скрылся в зарослях. Вертолет хищной стрекозой, от которой ускользнула уже почти схваченная ею добыча, с раздраженным гулом сделал круг над «зеленкой» и, вздымая несущим винтом тучи пыли, спустился невдалеке от того места, где укрылся «Фольксваген». Из его кабины выскочили двое мужчин в камуфляже с автоматами на изготовку. Настороженно озираясь, они направились к зарослям.

В этот момент раздался шум моторов, и из-за поворота вылетели два военных джипа с изображенным на их дверцах косовским флагом. Из них тут же вывалились около десятка албанцев, с залихватски засученными рукавами, небрежно болтающимися на плече бельгийскими автоматами и заломленными набекрень беретами с эмблемами ОАК. Быстро о чем-то переговорив с англичанами, они рассыпались цепью и направились в сторону «Фольксвагена», охватывая его полумесяцем и держа под прицелом автоматов.

Из машины с перекошенным от страха лицом выскочил таксист, размахивая руками и что-то крича в свое оправдание. Что-то торопливо говоря, он ткнул рукой в ту сторону, куда ушел его пассажир. Переглянувшись, косоварские джеймсбонды тут же ринулись вслед за русским шпионом, который, едва приехав на их (разумеется, исконную, албанскую!) землю, уже успел, что называется, навести шороху.

А Лавров, заранее предполагая весьма плотную погоню, в этот момент бежал по едва приметной тропе на склоне ущелья, глубина которого в некоторых местах составляла высоту трехэтажного дома. Вдобавок его дно, поросшее колючими кустарниками, изобиловало острыми каменными глыбами, которые вздымались над курчавым стлаником острыми драконьими клыками. Поэтому цена любой, даже самой мелкой оплошности могла стоить ему жизни.

Но Андрей, имея отменную горную подготовку, специально выбирал самые трудные участки маршрута, где преследовать его албанцам было бы наиболее сложно. В иных местах он спускался почти до самого дна, а где-то приходилось взбираться на самую кручу. При этом постоянно приходилось остерегаться вертолета, который то и дело курсировал над ущельем, высматривая беглеца. Имея на руках лишь пистолеты, о том, чтобы заставить англичан поскорее отсюда свалить, нечего было и мечтать. Тут и «АКМ» помог бы едва ли. Эта модель «Ирокеза» имела хорошее бронирование, и взять его можно было, лишь имея «ПЗРК» или хотя бы «Муху».

Поэтому, выждав несколько мгновений где-нибудь под глыбой или кустом, растущим на склоне, Лавров вновь продолжал свой путь. Однако вертолет помогал албанцам настигать ускользающую от них добычу, и минут через десять пути Андрей услышал доносящиеся до него голоса косоваров, которые постоянно перекликались меж собой. Насколько ему удалось определить на слух, преследователей было не так уж и много. Даже если десятка полтора, у него имелся шанс разделаться с этими вояками, гораздыми воевать только с безоружными сербскими крестьянами и иноками православных монастырей. Начав их по-охотничьи поочередно выкрадывать, он мог бы достаточно быстро убавить численность преследователей до полного мизера. Пусть даже они вооружены автоматами…

Но Лаврову было ясно и то, что, начни охоту за этими отморозками из ОАК, он тут же может оказаться под прицелом вертолетчиков. Поэтому ему приходилось бежать, бежать и бежать, прятаться и снова бежать, все отчетливее слыша шум спасительной реки. В это время, возможно израсходовав горючее, вертолет наконец-то скрылся. Андрей тут же взобрался к верхнему краю ущелья и с возвышенности окинул взглядом его склоны и прилегающие скалистые холмы с хаотическим нагромождением каменных глыб.

Увиденное его и удивило, и встревожило – албанцев оказалось гораздо больше, чем он предполагал, не менее взвода, а то и полутора. Скорее всего, прибыло подкрепление. Следовало полагать, что местной верхушке страшно хотелось заполучить такой трофей, как русский шпион. Ради этого те могли бросить на поиски и роту, и батальон, и даже полк – игра стоила свеч. Поимка русского, нелегально прибывшего в Косово, давала колоссальные политические и геостратегические дивиденды как самим косоварам, так и их главному покровителю – США. Ради такого случая можно было выпрыгнуть и из собственных штанов.

Заметив Андрея на склоне ущелья, албанцы открыли истошный автоматный огонь. Воздух наполнился тонким писком пуль и противным визгом, когда они, отрикошетив и беспорядочно кувыркаясь, летели куда попало. Положение становилось критическим. Но в этот момент Лавров добежал до места, где расширялось ущелье, и невдалеке увидел горную речушку.

Полноводным этот поток назвать было бы сложно, но река, бегущая вниз по валунам, устилающим ее русло, давала шанс укрыться от преследователей. Присмотрев водяной козырек водяных струй, срывающихся с плоской, кособоко громоздящейся глыбы, Андрей бросился туда и, погрузившись в нестерпимо холодную воду, забился под камень. Чтобы его не выбросило на поверхность, ему пришлось мертвой хваткой вцепиться онемевшими от холода руками в острые каменные выступы валуна. Под козырьком в промежутках между струями можно было даже ухватить порцию воздуха, насыщенного водяной пылью.

Сквозь несмолкаемый грохот воды до него доносились отзвуки голосов раздосадованных преследователей. Изливая свою злость, те, не жалея патронов, молотили из своих автоматов куда ни попадя. Минут десять порыскав по берегу и не найдя никаких следов беглеца, некоторые из преследователей, несмотря на риск отправиться в подводное путешествие, сопя и поеживаясь, перебрались на другой берег. Не обнаружив там никаких следов пребывания русского шпиона, нещадно бранясь, албанцы потащились обратно. Командовавший ими седоватый тип с надменным взглядом холодных, рыбьих глаз, предположил, что русский мог броситься в поток и поплыть вниз по течению.

Что-то зло бурча, все прочие, повинуясь его приказу, пошли вдоль русла реки, надеясь найти беглеца живым или хотя бы мертвым. Когда голоса затихли в отдалении, на всякий случай достав оба пистолета и сняв их с предохранителя, совершенно не чувствуя своего тела, Лавров выбрался из-под валуна. Первое, что он увидел, – двух албанцев, сидящих и покуривающих на берегу. Их автоматы лежали рядом на соседних валунах.

С первого же взгляда было ясно, что этих двоих старший оставил для подстраховки, на тот случай, если беглец спрятался где-то неподалеку. Увидев внезапно появившегося перед собой человека, с которого стекали целые потоки воды, албанцы дернулись было за автоматами, но наведенные в их сторону два пистолета и резкий окрик по-английски: