Начальник Дикого Порта

Ррит по-звериному склонил голову набок. Вид у него был почти лукавый.

— Знаешь, что бы со мной сделали, явись я сюда с оружием?

На слове “явись” его голос дрогнул, и Рихарду почудилась под внешним спокойствием чужого такая бездна отчаяния, в которую уже давно низверглись и злоба, и ненависть, и жажда мщения, что мурашки пробежались по коже.

— Ты не боишься, х’манк? — продолжила тварь, не дожидаясь ответа.

— А ты собираешься меня убить?

— Нет.

— Ррит не сумеет обмануть человека, — усмехнулся Рихард. — Ты говоришь правду. Кроме того, тебе же нужны деньги. Я оплачу твою работу.

— Хорошо, — безмятежно сказал ррит, — какова цена?

Рихард помедлил. Это не укрылось от собеседника, и в желтых глазах вспыхнул голодный огонек, тут же тщательно придушенный. Десять тысяч за рейс стоил паршивейший пилот-человек, которому только полный отщепенец рискнул бы доверить свою жизнь. Неквалифицированный опустившийся пьянчуга с просроченной лицензией. Наркоман, цепляющийся за самый дешевый курс лечения.

— Две тысячи, — сказал Рихард.

Он предполагал, что для твари это много. Но все равно изумился. Потому что сумма поставила тварь на грань потери самообладания. Он подался вперед, глаза чуть расширились, в них блестели неверие и надежда.

Рихард мысленно сплюнул.

Да этому бы и пяти сотен хватило.

— Согласен, — очень тихо выговорил ррит и тотчас же повторил, — я согласен!

Сейчас бы и сказать, кажется: “А вот хрен тебе, я пошутил”.

Но Рихард удовлетворенно кивнул.

— Тебя как зовут… пилот?

Зверюга смотрела почти преданно.

— Л’тхарна.

— Местер Рихард. Но лучше — просто кэп.

***

Первое воспоминание: по колонии идут экстрим-операторы.

Тебе еще не понятны эти слова, не известно, кто это такие; ты совсем маленький и воспринимаешь мир главным образом через запахи. Ребятня возится во дворе, мальчишки постарше затеяли какую-то игру, но ты еще и игры этой не поймешь, ты просто сидишь, смотришь, чувствуешь, как пахнут разгоряченные тела, азарт и веселье. И вот в этот славный запах вплетается запах х’манков — молочный, безобидный, запах вкусного мяса, в которое хочется впиться зубами. Их ужасающее оружие, клацающее когтями по выщербленному дорожному покрытию, не пахнет ничем. Вообще. Поэтому ты не можешь понять, отчего все разбегаются, жмутся к стенам, почему от взрослых вместо благожелательного внимания веет страхом и задушенной злобой…

Все попрятались. А вы — не успели. Ты сидишь посреди двора вместе с совсем маленькой девочкой, которая еще не может сама встать.

Одна из х’манок останавливается рядом. Ее нукта нюхает вас и оскаливает клыки — каждый длиной в твою руку.

Это потом ты узнаешь, что х’манкам не свойственно вот так покачивать головой из стороны в сторону, вот так ходить, словно пронося за собой хвост, равный по длине собственному телу. Перед тобой не обычный х’манк, — это страшная тварь, экстрим-оператор, одно существо в двух телах. И они двигаются одинаково: маленькая слабая х’манка с огромным крепкобронным чудовищем.

Ты не боишься. Еще не умеешь.

Потом ты узнаешь, сколько сил взрослые кладут на то, чтобы дети воспитывались так же, как тысячу лет назад. Чтобы понимали, в каком в действительности положении находится раса только тогда, когда знание уже не сломает их, а породит ярость в молодых сердцах…

Тебе не понять, о чем говорят самые страшные враги человечества, глядя на вас.

А одна из х’манок сказала товарке:

— Смотри, вот враг и мать врагов.

— Брось, — со смехом ответила ей другая, — смотри, какие славные котята.

И эта другая х’манка погладила тебя по голове.

Ладошка х’манки нежная, как лепесток. Она вкусно пахла, ты с удовольствием нюхал ее. Х’манка ждала, не отнимала руку.

И крохотный враг лизнул её пальцы.

Ты сделал это вовсе не из желания приласкаться. Ты пробовал на вкус, и тёрка на языке ободрала тонкую кожицу х’манки мало не до крови. Но зрелище так насмешило всех х’манок, что и эта простила глупого малыша.

Они ушли, веселясь.

Это потом ты узнал, что в тот раз они никого не убили.

***

Несметной казне, ждущей капитана Люнеманна в утробе невидимого грузовоза, долго еще предстояло плыть по чужому космосу. Время у него было, хотя и в ограниченных количествах. Он выдал второму пилоту аванс (полторы сотни — в средней руки ресторанчике пообедать) и согласился подождать час, пока тот отдаст деньги семье. Рихард никогда не думал, что морда ррит может выражать такие чувства. Он, как большинство людей, полагал, что в основе поведения зверюг лежит агрессия, а все остальное к ней прилагается по минимуму. Выражение устремленных на него золотых глаз изумляло, но было приятно. Капитан все более уверялся в правильности своего решения. Еще вопрос, кто окажется надежней в ином случае — человек или вот эта злосчастная тварь.

Кстати, в этом самом ином случае результативнее ррит может быть только боевой дракон. Но дракона достать нереально.

И грива шоколадная радовала взор, и четкий рельеф нечеловеческих мускулов под одеждой. И татуировка, обнаружившаяся на левой икре — замысловатая арабеска в четыре цвета, вроде стилизованной орхидеи.

Только пасть портила картину.

На пасть Рихард старался не смотреть.

Вопреки звонкому прозвищу, Ариец отнюдь не был “наци”. Один из трех техников принадлежал к расе нкхва, и вот как раз этот нкхва по имени Хкасо и был самым популярным на корабле разумным, ибо обожал кулинарию и пользовался у нее взаимностью. Сухим пайком “Элиза” питалась крайне редко. Помимо нкхва, пару рейсов в качестве штурмана на “Элизе” отлетал цаосц, и тоже все прошло хорошо.

Но сейчас расовое происхождение нового члена экипажа вызывало у Рихарда беспокойство.

Он заранее отписал всем короткие сообщения, созвав команду на корабль. Они сидели в кают-компании, за общим столом, ожидая капитана. Как всегда. Штурман, техники, программист, инженер, врач и пятеро крепких парней без определенной профессии. То есть функцию их все понимали, только вслух об этом говорить считалось плохой приметой.

Рихард сжал зубы.

Ррит остановился за его плечом, бесшумный и напряженный. Человек чувствовал его спиной. Жаркая тень. Л’тхарна не мог спрятаться за ним, потому что просто был выше, хоть и ненамного, где-то на полголовы. Но очень хотел спрятаться. Ощущение было своеобразное.

Капитан поймал себя на мысли, что впервые назвал тварь по имени.

На них пялились. Кто-то присвистнул. Кто-то сказал “Ё!”

— Знакомьтесь, джентльмены, это наш новый пилот.

Повисло молчание.

Долгое.

— Никакой культуры общения, — вставил шпильку Ариец. Он понимал, что сейчас начнется выяснение деталей, и собирался в нападение вместо защиты.

Команда молчала.

— Ну? — с неудовольствием бросил Рихард: этот речевой паралич начал его раздражать.

— Кэп! — наконец сдавленно сипнул Джига.

— Что?

— Это же ррит!

— Да? — удивился Рихард. — А я думал, нкхва.

— Мне тоже сначала показалось, — ернически квакнул Хкасо, но осекся под тяжелым взглядом.

— Прошу любить, но потом не жаловаться, — стандартная капитанская фраза прозвучала по-новому. — Л’тхарна. Мы поднимаемся через час, так что приветствия и пожимание рук прошу уложить в минимум времени.

Конечно, никто не шевельнулся.

Люнеманн уже собрался хлопнуть в ладоши и объявить “Джентльмены, идем на старт”, когда его инженер снова заговорил.

— Рих, — тихо сказал Джига, — не знаю, где ты упал и чем ушибся, но это не смешно. Выставь ЭТО с “Элизы”. Сейчас. Я люблю твой корабль. Ты меня давно знаешь. Я прошу.

И Джига сглотнул, потому что голубые глаза Рихарда побелели. Перед ним встал уже не славный парень Рих, которого Джига знал без малого двадцать лет.

Пират по кличке Ариец.

— Джентльмены, — слова падали как свинцовые чушки, — мы сейчас пойдем в рейс. Это будет такой рейс, которого вы в своей жизни еще не видели и не увидите больше. Время не ждет. Мне нужен второй пилот. Если здесь сидят “наци”, то пусть они платят мне неустойку и выметаются.

Рихард чувствовал себя идиотом из-за того, что приходится защищать зверюгу от своих. Но что ему оставалось? Не устраивать же коллективную травлю, это, во-первых, глупо, во-вторых, гнусно, а в-третьих, Л’тхарна все-таки ррит. Мало ли что он выкинет, если его довести. Да, в этом смысле есть некоторая опасность, но доводить-то зачем?

Он не видел, какими глазами смотрит на него тварь.

В ответ — полное молчание.

Один из пятерых сделал Рихарду знак — им все равно.

Хоть что-то хорошее.

— Я остаюсь, — хмуро сказал Джига. — Но моя каюта рядом с каютой Джонни. Рядом с этим я находиться не желаю.

— Майк, — сказал Рихард, — переедешь в джонниевскую нору?

Медик кивнул. Его каюта располагалась в конце коридора. Второй шла капитанская.

— Все высказались? — почти злобно поинтересовался Рихард. — Джентльмены, идем на старт.

Мирно, не торопясь, шел контрабандный биопластик к нежному капитану Люнеманну.

Только после старта Ариец доложился команде о планах. Так водилось. Во избежание утечки сведений. Команда была впечатлена по самое не могу; особенно когда Рихард специально оговорил, что делиться добыча будет по обычной схеме. По обычной схеме каждому доставались такие миллионы, что сертификат законопослушного гражданина и дом с садом на Древней Земле ждали тех, кто решил бы закончить на этом деле пиратскую жизнь. Нкхва получал практически столько же, человеческие деньги вполне конвертировались в нкхварные.

Зверюга, разумеется, при докладе не присутствовала. Находилась на рабочем месте.

— Да, — сказал Джига, когда они с Рихардом вдвоем пили коньяк в кэп-каюте, — я теперь понимаю, почему ты такое отчебучил. Я бы тоже хоть черта из пекла пилотом взял. Уважаю.

Ариец только ухмыльнулся.

Л’тхарна вел себя послушно. И тихо. Конфликтов с командой не было, потому что команда с ним не общалась. Наотрез отказывались даже передавать распоряжения капитана, так что беседовать с тварью Рихарду всякий раз приходилось самому.

Нельзя сказать, чтобы это его тяготило. Видеть, как у кого-то при виде тебя глаза загораются радостью, всегда приятно. Даже если это желтые глаза одного из тех, кто до сих пор считается самым страшным врагом человечества. Страшнее не видывали…

А пилотом он был хорошим. Очень. Даже неуютно делалось. У ррит реакция впятеро лучше, чем у людей, соревнование в скорости Рихард однозначно второму пилоту проигрывал, и сетовать на это было так же глупо, как на то, что родился человеком. Люди — доминирующая раса Галактики, в конце концов. Но Арийцу все равно не хотелось распространения этой информации в среде экипажа.

Он и не опасался распространения. Кто бы рассказывал?

Грузовоз уже засекли. До сближения оставалось девятнадцать условных суток. Вроде, все шло тихо. Ариец прислушивался к собственной интуиции: полное отсутствие дурных предчувствий было бы плохим знаком, но дурные предчувствия у Люнеманна имелись. Смутные, бесформенные и непонятно к чему относящиеся.

Лучший вариант. У всякого человека есть впереди какая-то гадость, но неудачный рейс обыкновенно Ариец видел внутренним взором ясно, как в кино.

Настроение у него стабильно держалось хорошее. Потому однажды, дойдя до двери кэп-каюты, он бросил взгляд в конец коридора и подумал, что интересно бы посмотреть, чем занимается на досуге второй пилот.

Предупреждать о появлении себя начальство не стало.

Л’тхарна сидел на полу и плел косички. Увидев капитана, он вздрогнул и так и остался сидеть с недоплетенным шнуром собственных волос в пальцах.

Людской мебелью он, видимо, принципиально не пользовался. На корабле все было складное-разборное, так вот ровным счетом ничего второй пилот не собрал. Ни кровати, ни стола со стульями, ни полок.

Рихард ободряюще улыбнулся ему.

Вместо того чтобы встать, как сделал бы человек, ррит наклонил голову — доплетенная коса скользнула на пол с плеча — и прижал уши. Жест показался Люнеманну потешным. Впервые. Обычно люди над ррит не смеялись. Над кем угодно смеялись, но не над ррит.

Что ему, собственно, здесь понадобилось, и что сказать, Ариец не знал. Поэтому сказал первое, что пришло в голову:

— На чем же ты спишь?

— На полу, — послушно ответил Л’тхарна, чуть удивившись. И, помедлив, спросил, — А х’манки на чем?