Лёд и пламень

Ева рассмеялась, обняла Марусю.

— Ах ты моя милая… Нет, я имела в виду персонажа из древнегреческой мифологии. Атланта. Титана, брата Прометея. Он держал небо.

— Зачем?

— Муська, ну это же миф! Атлант держал его, потому что иначе небо упало бы на землю и все люди погибли бы. Случилась бы катастрофа.

— Катастрофа?

— Ну да.

— Ты хочешь сказать, что ты — Атлант?

— Да, — с мрачной гордостью сказала Ева. — Я не могу все бросить и уйти. Наверное, в самом начале еще могла, а теперь вот, когда сама все поняла — нет. И именно поэтому все это время я провела здесь. Работала. Держала небо. И не могла вырваться к тебе, к папе.

— Десять лет…

— Тут они показались мне двумя неделями. Или даже двумя днями.

— Двумя днями?! — изумилась Маруся.

— Ну, я же говорила тебе, что время тут идет и ощущается совершенно иначе.

«Так вот в чем секрет ее молодости», — подумала Маруся и ей почему-то стало очень обидно. Обидно за себя, за отца, за влюбленного в мать Бунина и других людей, которые наверняка переживали, не спали ночей, искали жену миллиардера Гумилева. Проходили дни, месяцы, надежда таяла…

А мама в это время «держала небо». И, возможно, спасла человечество от гибели. Возможно…

Но с другой стороны…

«А ведь получается, что мама — Главный Хранитель, — подумала Маруся. — Ангел-хранитель Земли». У нее опять защипало в носу. Стало безумно жалко эту хрупкую, красивую женщину с усталым лицом. Она, Маруся, а вместе с ней тысячи, миллионы, миллиарды людей спокойно жили, учились, работали, развлекались, а мама держала над ними небо…

— Какая сложная штука — жизнь… — пробормотала девочка.

— Ты ж голодная наверняка! — как-то очень по-домашнему всплеснула вдруг руками Ева. — А ну признавайся — есть хочешь?

— Ну, есть немного.

— Немного?

— Ну да…

— Накрывать?

— Что накрывать?

— Стол, конечно. А ты что подумала?

— Ну, разное… Откуда тут стол?

— Ха, стол! Тут не только стол. Сейчас будем пировать! У тебя же день рождение!

Ева сделала какое-то незаметное для Маруси движение — словно потянула за невидимый рычаг — и дрожащий воздух сгустился, обрел форму, превратившись в самый настоящий круглый столик, уже укрытый белоснежной скатертью.

— Материализатор, — весело сообщила Марусе Ева. — Нам такие технологии даже не снились.

— А это технологии?

— Конечно. А ты что подумала?

— Ну, магия там… — Маруся засмеялась.

— Магии не бывает, — уверенно сказала мама. — Что будешь заказывать?

Маруся огляделась — над ее головой серебряными звездами мерцали фигурки.

— Как называется это место?

— Какое?

— Ну, вот эта… Комната?

— Зал, Муська. Зал Ста Тысяч предметов. Так я не поняла про обед?

— Давай сама, а? Я не знаю, что у вас тут есть.

— Все есть. Дочка, напряги фантазию!

— Не хочу, мама. Надорвалась, пока сюда шла.

— Ну, тогда я?

— На свой вкус.

— Хорошо.

Ева начала водить руками над столом, искоса поглядывая на дочь — видит ли? «Она похожа на девчонку, которая хвалится перед подружкой чем-то необычным — новым коммуникатором, или платьем, или сережками», — подумала Маруся.

На столе тем временем стали появляться тарелки с кушаньями, кувшин, бокалы, приборы и специи в фигурных сосудиках. Маруся уловила дразнящие ароматы жареного мяса и свежей зелени.

— Все по высшему разряду, как в лучших домах, — улыбнулась Ева.

— А ты бывала в лучших домах?

— Конечно.

— Конечно да?

— Конечно конечно.

— Я ведь про тебя ничего не знаю.

— Еще будет время.

— Точно?

— Точнее не бывает. Ну, давай есть?

— Давай.

Когда Ева успела материализовать стулья, Маруся не заметила. С опаской усевшись на изящный венский стул, девочка развернула накрахмаленную салфетку, взяла вилку.

— Серебряная?

— Высшей пробы, — улыбнулась Ева. — Давай я положу тебе салатик. Ты какой любишь?

— «Цезарь» с креветками.

— Хороший вкус.

— Весь в тебя.

Ева из кувшина налила в тонкостенные фужеры янтарную жидкость, сразу покрывшуюся пенной шапкой.

— Это что, пиво?! — всполошилась Маруся.

— Ну, я, конечно, плохая мать, но не настолько, чтобы поить родное несовершеннолетнее дитя пивом, — рассмеялась Ева. — Нет, это щербет. Очень вкусный освежающий напиток. Давай — чин-чин!

Маруся чокнулась с мамой и осторожно пригубила из фужера. Щербет и впрямь оказался вкусным — что-то среднее между лимонадом и крюшоном.

— Еще раз с днем рождения! А теперь принимайся за салат. И хватит разговоров, — строго сдвинула бровки Ева. — Вон ты какая худющая. А я пока тебе мяса положу. Смотри, какое аппетитное.

Мясо — это были зажаренные до золотистой корочки эскалопы — и впрямь выглядело очень вкусным, а уж пахло так, что рот у Маруси сам собой наполнился слюной.

Она отрезала кусочек, попробовала.

— Ну как? — со свойственной всем хозяйкам тревогой спросила Ева.

— М-м-м… пальчики оближешь!

Неожиданно в эту идиллию семейной трапезы вмешался какой-то посторонний звук. Это был далекий, низкий рокот, очень мощный и…

И тревожный!

Ева выронила вилку, побледнела.

— Что это, мама? — спросила Маруся, вертя головой.

— Это… Он уже начал! Уже…

— Кто?!

— Твой отец…

— Папа?!

— Да, Муся. Он идет сюда. Он не понимает, что делает. Точнее… — Ева поднялась со стула, обвела рукой пространство вокруг, — он понимает… Но…

— Мама, что происходит?

— Ты должна остановить его, Маруся. Остановить — и спасти. И его, и всех, всех людей. Понимаешь… — Ева запнулась. — Он ищет меня. Уже нашел, хотя еще и не знает об этом. И теперь хочет… освободить. Вернее, это он думает, что спасает меня. А на самом деле его машины разрушат все. Зал Ста Тысяч предметов, Информаторий — все погибнет! Защитный контур будет нарушен, энергия предметов… Система пойдет вразнос! А потом погибнет и Земля. Начнется хаос, люди превратятся в обезумевших животных. Прости меня, Маруся…

— За что?

— Ты поймешь потом, милая. А сейчас тебе надо спешить. Только ты, ты одна можешь… Вот, возьми.

Ева положила на стол фигурку. Маруся глянула — на белой скатерти лежал серебряный Богомол. В двух шагах от стола возникла переливчатая линза перехода.

— Я буду помогать тебе, Маруся, — Ева смахнула слезу. — Ничего не бойся. Линзы приведут тебя туда куда нужно.

— А моя ящерка?

— Она, увы, уже не сможет помочь тебе. Саламандра нашла свое место и ее энергия влилась в силовое поле.

— Мама…

Маруся сунула Богомола в карман, встала, подошла к Еве. Обняла, заглянула в глаза.

— Но мы еще увидимся?

— Конечно, девочка моя. Конечно. Мы очень скоро встретимся — и уже никогда не расстанемся.

— Честно?

— Обещаю.

— И папа будет с нами?

— Обязательно. И я хочу, чтобы ты знала, — голос Евы задрожал, глаза наполнились слезами, — я очень люблю нашего папу. И тебя. И во имя этой любви…

— Я поняла, — прошептала Маруся.

Она поцеловала маму в мокрую от слез щеку, повернулась и шагнула в линзу…

Эпизод 2

Люди и звери

Арктика,