Встречная полоса

– Китайская месть – это повеситься на воротах обидчика. Верх идиотизма, если вкратце. А вообще не вижу, в чем проблема. Все же просто, как грабли.

Он застучал черенком ложки по стеклу. Стас помотал головой и уставился на Романа. Тот спрыгнул с подоконника и уселся напротив Стаса.

– В смысле – просто? – проговорил он. – Не понял. Поясни для особо одаренных.

– Да пожалуйста. – Стасу показалось, что Роман снова улыбается. – Ты уже достаточно за ним побегал, так тебе его не достать. Теперь пусть он побегает за тобой. А ты выберешь момент и прострелишь ему башку. Или что тебе больше нравится. Делов-то.

«Действительно, делов-то». Стас глубоко вздохнул, прислонился затылком к стене. Осталось немного – вынудить господина Огаркова лично гоняться за охранником из коррекционной школы. Стас представил себе эти скачки в цвете и рассмеялся.

– Ничего смешного! – отрезал Роман. – Это твой единственный выход. Другого нет.

– И что ты предлагаешь? – просто так спросил Стас. – Как я выманю его на «стрелку»?

– Надо подумать. – Черенок чайной ложечки стучал по пластику стола. – И еще: это займет много времени.

– Ничего, я не тороплюсь. И запомни, – Стас поднялся с табуретки, остановился над поднявшим голову Романом, – это только мое дело. Мое личное дело. То, что я тут тебе наболтал, ничего не значит.

– Конечно, – отозвался Роман, – как скажешь. У тебя же есть на него что-то? Тащи все, что ты накопал, посмотрим, что можно сделать.

Хорошо, что следующий день был выходным – над ноутбуком они просидели до утра. Орали друг на друга, терзали мышь, потом Роману стало плохо и Стасу пришлось искать обезболивающее. Уже под утро, наоравшись и допив остатки кофе, оба сидели, как зомби, смотрели в сумерках друг на друга красными глазами.

– Это твой единственный шанс, – повторил заплетающимся языком Роман, – другого нет.

Стас видел это и сам, но вариант ему очень не нравился. Путь получался не просто окольным, а круговым – это все равно что ехать из Москвы на Урал через штат Небраска. Причем поездом.

– А сработает? – в сотый раз переспросил он.

Роман вздохнул в ответ:

– Не знаю. Но надо же с чего-то начинать.

«Надо. Конечно, надо». Стас повернул ноутбук к себе, протер глаза, воззрился на экран. «Эскорт-агентство предлагает заинтересованным лицам скрасить отдых общением с шикарными женщинами, которые и внешне, и по образованию соответствуют их статусу», – пробежал он строки на главной странице сайта. «Вот сука!» Он нашарил ладонью исписанный листок, поднес к глазам. После двухчасового серфа по Сети им удалось поймать крошечную, еле живую рыбку – Роман отыскал продолжение одной давней истории. Та малолетняя шлюха чем-то так поразила Огаркова, что продолжила свою карьеру в новой ипостаси. Нет, с панелью Милана Цупикова не рассталась, владела теперь элитным агентством эскорт-услуг, сайт которого и раскопал в Сети Роман.

– Ладно, уговорил, – сдался Стас. – Схожу, посмотрю. Когда зарплату дадут.

– Почему? – После мозгового штурма Роман соображал неважно. – При чем здесь зарплата?

– Сюда смотри, – Стас развернул ноутбук, – и вот здесь читай.

«Для подтверждения серьезности ваших намерений, а не желания удовлетворить праздное любопытство, – начал читать Роман, – каждый, кто желает воспользоваться услугами агентства, оплачивает просмотр каталога с фотографиями моделей. Сумма составляет триста евро. К каждому претенденту выезжает наш представитель». Обалдеть.

– Как раз хватит, – усмехнулся Стас, – картинки посмотреть. Это не выход. Фотографии девок мне покажут, а к Цупиковой как подойти? Ладно, пошли спать, у меня башка не варит.

А сам уже знал, что будет делать дальше. Непонятно, почему эта мысль пришла в голову только сейчас, когда столько времени уже потеряно. Один в поле не воин, это верно, но ведь есть и второй. И ему тоже не наплевать, что господин Огарков до сих пор жив.

У Свирских он был только один раз, когда забирал Марину с Машкиного дня рождения. Но дом и квартиру запомнил, а за полгода тут ничего не изменилось. Позвонил в домофон, назвался и поднялся пешком на шестой этаж. Муж Маши Свирской, Олег, выглядел неважно – бледный, под глазами синяки, руки подрагивают, говорит невнятно, проглатывает слова. Из-за его спины выглядывал мальчишка лет семи, глазастый, в мать, светловолосый, испуганный. Олег затолкал сына в комнату и закрыл дверь. Стас пожал влажную ладонь хозяина квартиры и остановился перед зеркальной створкой огромного шкафа-купе. Пройти в комнату Свирский гостя не пригласил, пришлось разговаривать в коридоре.

Как ты? – Первый вопрос они задали друг другу одновременно. Олег промычал что-то о своей конторе, о безутешных родителях – своих и Машиных – и о собственном карьерном росте. После похорон жены он получил должность ведущего менеджера, но по виду новоиспеченного начальника Стас так и не понял, рад тот или огорчен.

– А я в школе работаю, в коррекционной. Охранником, – выпалил Стас. – А что, очень удобно, сутки через трое. – Он умолк, заметив легкую насмешку в глазах Олега. Лицо ведущего менеджера преобразилось, он поджал губы и глянул на Стаса сверху вниз, хоть и были оба примерно одного роста. Но спохватился, принял прежний, испуганно-пришибленный вид, закивал участливо:

– Да-да, вот как все обернулось, кто бы знал. В школе, надо же. Ну, ничего, ничего, все наладится, надо потерпеть…

Стас только собрался прервать его причитания, когда Олег заглох на полуслове и спросил, глядя на себя в зеркало:

– А к тебе разве не приходили? От… ну, ты меня понимаешь.

– Приходили, – подтвердил Стас. – Сразу после похорон, на следующий день. Бирюков, кажется.

– Ну? Что он тебе сказал? – Олег замер, как почуявший дичь спаниель, и уставился на отражение Стаса в зеркале.

– Херню всякую предлагал, – ответил Стас. – Я его с лестницы спустил. А ты?

Почему этот разговор состоялся только сейчас, ведь прошло уже три месяца? Почему он не нашел Олега раньше, не спросил его, как он пережил те страшные сентябрьские дни? Как перенес потерю, как объяснил все мальчишке? И главное, что он собирается делать дальше. Хотя дела у Свирского вроде идут неплохо. Шкаф, явно новый, из массива дерева, на боковой полке лежит брелок сигнализации с ключами от машины. А на брелке – трехлучевая звезда, вписанная в круг. «У них вроде «Хонда» была». Стас повернулся к Олегу.

Тот перехватил взгляд гостя и заговорил, быстро, проглатывая слова:

– Зачем? Зачем, Стас? Тебе же помощь предлагали, а ты… Я с ним поговорил, очень умный человек, и внимательный. Пашку предложил в хорошую школу перевести, бесплатно! Я машину поменял, скоро в нормальный дом из этого курятника перееду…

– Молодец, – Стас убрал руки за спину, – все правильно сделал. А я – дурак дураком. Извини, что побеспокоил.

Сказанные ровным тихим голосом слова взбесили Свирского не хуже обвинения в половом бессилии. Он побледнел еще больше, вытаращил глаза и кинулся на Стаса с кулаками.

– Да! – визжал ведущий менеджер. – Да, я взял деньги! А что мне было делать? Я пожить хочу по-человечески и Пашку на ноги поставить! Марина твоя сама виновата, нечего было за руль пьяной садиться! Да еще и Машку с собой потащила, а у нас сын…

Стас перехватил занесенную для удара руку, вывернул ее Свирскому за спину и сгреб его за волосы. Тот заорал тонко, как придавленный дверью щенок, рыпнулся, попытался лягнуть Стаса, но получил хороший удар по пояснице.

– Пьяная, говоришь? Пьяная на четвертой неделе беременности, нормальной беременности, да еще и без патологии, – проговорил на ухо воющему менеджеру Стас и швырнул его головой в зеркальную створку. Стекло проломилось, от вдавленной воронки, как от бутона розы, во все стороны побежали лепестки-трещины, на пол посыпались осколки. Сверху на них закапала кровь, Свирский не то выл, не то лаял, из-за двери послышался детский плач.

Еще один удар, на этот раз по ребрам, и менеджер пополз на пол. Стас поднял Свирского на ноги, приложил затылком о шкаф и уже из последних сил вломил вдовцу еще дважды – под дых и по нижней челюсти. Перешагнул через полудохлого Олега, распахнул дверь в комнату. И первое, что увидел, – огромную, во всю стену новенькую «плазму»: по экрану скакали розовые пони, а на полу сидел зареванный мальчишка и тоненько скулил, точь-в-точь как его отец.

– Мудак твой папаша! – Стас схватил со спинки дивана футболку, вытер разбитые костяшки рук, швырнул обратно. – Он за дело получил, не реви. Жить будет.

Менеджер уже исхитрился встать на четвереньки, мотал разбитой башкой и что-то мычал. Стас врезал Свирскому ногой в живот, обошел рухнувшее на ламинат тело, прикрыл за собой входную дверь.

«Дурак, на что ты рассчитывал? – Стас смотрел на свое отражение в двери вагона метро. – Союзника найти хотел? Помощника? Получил? Доволен?» И сам себе признался – да, рассчитывал. Да, ошибся. Да, по привычке судил о других по себе. Получилось до одури глупо, безысходность сдавила горло, горечь пересилила боль в разбитых руках.

– Ого! Где это ты так? – первым делом спросил его Роман.

– Да так, поговорил тут с одним, – неопределенно ответил Стас, замазывая раны антисептиком.

– Ну и как?

– Сам, что ли, не видишь? Все, ты как хочешь, а я спать, мне на дежурство завтра. – Этот разговор нужно прекратить любым способом. Не признаваться же, что из головы уже больше часа не идет одна-единственная мысль: «Зря я не убил его. Прав Игорь, ничего не получится. Я не боец, я шахид, смертник. Оказывается, это не страшно, это легко – выйти навстречу врагу, обмотавшись пластидом. Все лучше, чем вот так. А боль закончится быстро…»

Но еще быстрее закончилась ночь. В шесть утра он вскочил по сигналу мобильника и рванул на работу. Сутки выдались беспокойными, поспать почти не удалось. Сменщик опоздал на сорок минут, телефон оперативного долго не отвечал. Из школы Стас вышел почти на час позже обычного и под мелким колючим дождем пошел к метро. Постоял на переходе, дождался зеленого сигнала светофора и шагнул навстречу толпе – родители вели детей на занятия, кто-то бежал к остановке маршруток. Дождь усиливался. Стас натянул на голову капюшон куртки, запихнул руки в карманы и ускорил шаг. Спать хотелось невыносимо, глаза слипались на ходу, поэтому он не сразу понял, что надо жирному нетрезвому здоровяку. Тот стоял посреди дорожки, улыбался во всю пасть, дышал перегаром и хрипло матерился. Стас шагнул на мокрую траву, но детину мотнуло следом, он преградил Стасу дорогу и толкнул в плечо:

– Где тут шестой дом? Я тебя спрашиваю, придурок! – Еще одна попытка обойти пьяного не удалась. Мужик, явно с перепоя, искал приключений на свою задницу и отставать не собирался. Стас остановился, оглядел грузного алкаша – небритую рожу, распиравший резинку спортивных штанов живот и черные, заляпанные грязью остроносые ботинки. Бежавшие по своим делам люди заблаговременно замедляли шаг, искали обходные пути и бочком, по траве и песку детской площадки, просачивались мимо.

– Не знаю, – ответил Стас, – я не местный. Других спроси. – И вернулся на дорожку.

Другие озверевшего дядю не интересовали. Он догнал Стаса, схватил за куртку, рванул на себя:

– А ну, стой, козел! – Ткань на спине затрещала. Стас нагнулся, присел на корточки, и мужик потерял равновесие. Повалился следом, но хватку не ослабил, свалился на колени, тяжело дышал и тащил Стаса за собой. Раздался женский вскрик, перед глазами мелькнули отвороты джинсов и черные кроссовки под ними, захват на спине ослаб.

– Ты что? А ну, отпусти его! Отпусти, кому сказал! – Стас вскочил на ноги и обернулся. Алкаш стоял на коленях и жалобно хныкал, дернулся пару раз, но смирился, опустил облепленную мокрыми волосами башку и затих. Мужчина, чуть старше Стаса, в кожанке и джинсах, отпустил заломленную руку пьяного и улыбнулся Стасу:

– Это дурачок наш местный. Как напьется, его на подвиги тянет. На бутылку насобирает и снова в запой. Он вообще-то неопасный, так, понты одни.

– Я понял. – Стас посмотрел на свои заляпанные песком и грязью штаны, потом в веселые глаза спасителя. – Благодарю. Буду знать.

– Да не за что, – улыбнулся тот еще шире, изумленно раскрыл глаза и уставился на Стаса: – Ого! А это еще что?

– Где? – Стас повернул голову, и мир раскололся, разлетелся черно-белыми осколками. В висок врезалась покрытая мокрой жесткой травой кочка, дыхание прервалось от удара сначала в живот, потом по ребрам. Его перевернули лицом вниз, подхватили под руки и потащили – по плитам дорожки и дальше, по траве, через бурьян пустыря. Справа Стас услышал близкий грохот электрички, дернулся, но от удара по голове потерял сознание.

На лицо лилось что-то теплое, едкое. Стас замотал головой и попытался подняться.

– Лежать! – Его пнули в грудь, и сквозь муть перед глазами Стас разглядел человека. А через пару секунд узнал его – это был тот, пьяный, с дорожки у детской площадки.

– Лежи, придурок! – Еще один удар, дыхание перехватило, от боли стало жарко. А рядом уже суетился второй, улыбчивый, в джинсе, он присел рядом со Стасом на корточки, поднял ему голову и поднес к губам горлышко бутылки.

– Пей, скотина! – Бутылка наклонилась, и в рот Стасу полилась водка. Он сжал зубы, отвернулся, но второй был начеку. Он схватил Стаса за волосы, толкнул, о зубы звякнуло стекло. Стас успел задрать подбородок, от удара бутылка отлетела в траву. Над головой качались высокие стебли мокрой полыни, рядом прогрохотал поезд, и слов людей Стас не расслышал. От удара его отбросило на спину, здоровяк коленом прижал Стасу закинутые за голову руки, зажал нос. Секунда, две, три… Стасу пришлось открыть рот, и водка полилась ему в горло. Он хрипел, мотал головой, но без толку – водка заливала лицо, глаза, пустой желудок скрутили спазмы, дыхание перехватило. Наконец зубы перестали стучать о горлышко, бутылка отлетела в бурьян.

«Берись!» – прошептал кто-то над головой, перед глазами появилась примятая трава, оторванная пуговица и пробка от водочной бутылки. Но все это быстро исчезло, трава и кочки слились перед глазами в бурую полосу. Стас закашлялся, его вывернуло на тропинку.

– Сволочь! – Удар в живот вырубил его ненадолго, в себя он пришел от грохота. Пластиковое ограждение путей дрожало, поезд промчался рядом, казалось, на расстоянии вытянутой руки.

– Мать твою, – донеслось как с неба, – тут забор, я не знал! Дальше давай, и побыстрее. Дыру ищи.

Стасу показалось, что это говорит алкаш, попытался приподняться на локтях, но удар по затылку бросил его лицом в гравий.

– Лежи, сука! – беззлобно донесся сверху возглас. – Недолго тебе осталось. Сейчас дырочку в заборе найдем и на рельсах тебя разложим. Все культурно будет, поверь – смерть в результате несчастного случая в состоянии алкогольного опьянения.

Короткий смешок, хруст подошв по камням, и все пропало в реве следующего состава. К горлу подкатила тошнота. Стас перекатился на бок, привстал, опираясь на руки. Еще один удар швырнул его на спину, на лицо упали капли дождя.

– Будешь дергаться – я тебе глаза вырежу. – Серые низкие тучи пропали, вместо них появилась узкая полоска стали.

Стас ударил коленом вперед и вверх, нож исчез, раздался легкий звон, шорох гравия, и все заглушил промчавшийся за ограждением поезд. Крик, звук падения, и снова лязг металла, поезда шли навстречу друг другу, щит ограждения дрожал за спиной.

– Стас, Стас, ты цел? – Его снова встряхнули за плечи, муть перед глазами рассеялась, и в обрывках морока появился Роман. Мокрый, взъерошенный, бледный, руки дрожат, зубы сжаты.

– Жив. – Цепляясь рукой за грязный пластик, Стас поднялся на ноги, но тут же согнулся в приступе тошноты. Взгляд упал на обтянутую кожанкой спину – человек стоял на коленях и закрывал ладонями лицо.

– Кто это? – проговорил Роман.

– Почем я знаю. – Стас шагнул по гравию, нога подвернулась, и он свалился на камни. Мир померк, подернулся густой сеткой. Стас лежал, уткнувшись лбом в ободранные костяшки рук.

– Вставай, вставай, – торопил его Роман, – пока они в себя не пришли.

– Сейчас. – Стас перекатился на спину, сел, поморщился от боли в локте. Оглянулся, поднял двумя пальцами «финку», уставился непонимающе. «Где-то я это видел». Подумать ему не дали.

– Да пошли отсюда! – Роман выхватил у Стаса нож и отшвырнул его в бурьян.

– Иду. – Стас поднялся, подошел к скорчившемуся на траве юноше в джинсе. Тому было не до улыбок, его мокрая от дождя и слез рожа распухла и покраснела, глаза не открывались.

– Перцовка. – Роман вытащил из кармана куртки баллончик, показал Стасу. – От собак хорошо помогает. Я его всегда с собой ношу.

– Молодец! – Стас склонился над бандитом, пнул его в поясницу.

– Да пошли же! – заорал Роман, но Стас его не слышал.

«Смерть в результате несчастного случая в состоянии алкогольного опьянения» – господин Огарков знает толк в извращениях. Умно придумано и почти реализовано. Но вмешался случайный фактор и поломал олигарху всю малину. А сейчас ее надо доломать, вырвать с корнем и серной кислотой залить. Желательно концентрированной.

Стас закрутил головой по сторонам, но без толку – бескрайняя ограда тянулась во все стороны, за ней грохотала электричка.

– Там в заборе лаз есть, – подал голос Роман. – Тут недалеко, только…

– Плевать! – Стас сгреб бандита за ворот кожанки, поволок за собой. Тот упирался, попытался перехватить Стаса за руки, но получил кулаком по затылку и притих. Роман обогнул успокоившегося налетчика, схватил его за рукав. Дело сразу пошло на лад, до ломаной, с острыми краями щели ограждения они добежали за несколько минут. Здесь их поджидал второй, жирный, в трениках. Он уже оклемался, но соображал пока неважно и Стаса не узнал. Получил в морду струю перцовки и захрюкал, зажмурил глаза.

– Здесь жди! – рявкнул Стас и пролез в дыру, перехватил кожаный воротник и поволок бандита на рельсы. Но снова закачался, оперся о забор, вздохнул глубоко и отшатнулся, пропуская летящий навстречу поезд.

– Ты чего? – В дыре показалась голова Романа. Он мгновенно оценил обстановку, выбрался на рельсы и вцепился в кожаный рукав.

– Уйди! – Крика не получилось, к горлу подкатила тошнота, язык не слушался. – Не лезь! Это мое дело! Мое личное дело!

– Да знаю я, знаю. – Роман выволок стонущего бандита на рельсы и ринулся обратно.

Со вторым пришлось повозиться, тяжеленную тушу кое-как протащили в дыру, бросили рядом с первым. Вой справа заставил вздрогнуть и броситься прочь – из тумана и дождя весь в огнях, как дракон, вылетел поезд, ограждение завибрировало, и в него мягко врезалось что-то тяжелое. Стас оглянулся, отошел от забора, кое-как добрался до зарослей бурьяна и свалился в них. Горло и желудок Стаса раздирали спазмы. Роман ждал, пока приступ рвоты закончится.

– Ты где так напился? На работе? – глядя в сторону, спросил он.

– Ага, на банкете, – проговорил Стас. Вроде полегчало, только в голове мутно и скачут перед глазами черные мушки.

– А эти… двое. Это после вчерашнего? – допытывался Роман.

– Да, наверное. А ты-то откуда взялся? – Стас уткнулся лбом в колени, посидел так с минуту, потом поднялся на ноги.

– Я на старую квартиру шел, думал вещи забрать, – ответил Роман.

– Забрал? – Вдали, над верхушками травы, виднелись башни микрорайона и школьный забор. Низкие тучи, казалось, задевали плоские крыши, между землей и небом висела дождевая муть.

– Нет, не открыли. Я решил к тебе на работу зайти, – вполголоса отчитывался Роман, пока они брели к дороге, – сказали, что ты ушел. Я за тобой, к метро, потом увидел, как тебя двое тащат. Я туда, к дыре, а там уже жирный бродит. Его отоварил, дальше рванул, там ты.

– Понятно, – способность соображать почти восстановилась, оставался только один вопрос. – Про дыру в заборе откуда знал?

– Так я же жил здесь. Целую неделю. Через нее к метро ходить удобно, – отозвался Роман.

Ну да. Мог бы и сам догадаться. С этим ладно, проехали, дальше-то что? Работы нет, денег соответственно тоже. А жить на что? С «береттой» на дело выйти? А что – мысль. Как в армии говорили: «Патроны есть – еда найдется». Да еще и господина Огаркова огорчил до невозможности. Вернее, они огорчили. Вместе, в четыре руки. «Ему-то это зачем? Зачем влез? – Стас оглянулся на бредущего позади Романа. – Он тебя спас вообще-то. Лежал бы сейчас на рельсах на ломтики наструганным. В состоянии алкогольного опьянения. Дома разберемся. А Свирский молодец, быстро сообразил и доложил, куда следует. Может, его и держали как наживку, ждали, когда я клюну. Вот и дождались. Ничего, это нормально – человек деньги отрабатывает, не то что я».