Встречная полоса

Она обиженно сопела напротив и прижимала папки к могучей груди. А еще два года назад кадровичку ветром мотало, когда мыкалась по бюджетным лавочкам, да еще и после развода с мужем с двумя пацанами на руках. Стас ее сам тогда сюда привел, убедил Черезова новую единицу в штатное расписание ввести и взять одноклассницу на должность инспектора отдела кадров. Светка даже потом «отблагодарить» его пыталась, намеки разные делала и на таран перла, но он уже с Мариной встречался, потом свадьба, потом…

– Ну что? Чего молчишь?

Стас вскочил, прошелся по каморке, врезался бедром в угол стола и зашипел от боли.

Светка молча следила за ним и теребила толстыми короткими пальцами волан на вырезе блузки.

– Стас, ну зачем ты так… – начала было она воспитательную беседу, но Стас перебил ее:

– Не твое дело. Тебя, Сашки и любого другого это не касается. Это мое личное дело. Хотите увольнять – увольняйте, только… – Он снова плюхнулся на стул и посмотрел Светке в глаза. Та заморгала и принялась перебирать бумаги, в папке среди них Стас заметил свою трудовую книжку.

– Сколько вам пообещали… за меня? – спросил он негромко. – Интересно очень. И кто? Ко мне лысый приходил, лупоглазый, с наглой мордой. А к вам?

– Я не знаю, не видела, – прошептала, глядя в сторону, Светка, – с ними Саня разговаривал. Потом меня вызвал, велел приказ подготовить. А сам смылся, сказал позвонить, когда все закончится. Нам же заказ большой сделали и деньги вперед перевели, почти половину! Монтаж пожарной сигнализации в подсобных помещениях нового офиса «Мега-Ойл». Архив, комната для персонала, лифтовые и все такое. Контракт подписали, как только Сашка им пообещал тебя убрать, – в запале выболтала Светка коммерческую тайну.

Стас молчал, начальник отдела кадров шуршала бумагами, за дверью прогуливался охранник.

– Ты же сам все понимаешь, – снова заговорила Светка, но уже тихо и зло, словно отчитывала его, как неразумного ребенка. – Жаль, что так получилось, но ты сам виноват. Да, трагедия, да, Марину жалко. Но ее не вернешь, и она сама виновата, что на встречку выехала, сама! И ты хорош, тебе помочь хотели, а ты…

– Света, Марина беременная была, я потом узнал, – перебил ее Стас, и в комнатенке стало очень тихо, так тихо, что стало слышно, как звонит телефон на втором этаже офиса.

– Да ты что! – прошептала Светка. – Ужас какой! Боже мой, Стас, какой ужас! – Она захлюпала носом, деликатно высморкалась в бумажный платочек и зашептала, вытаращив круглые карие глазки: – Стас, не лезь в это дело, прошу тебя, не надо! Им человека убить, что…

– Я знаю, – усмехнулся в ответ он, – можешь мне не говорить. Ладно, ребята, я за вас рад. Работайте, а я пойду, воздухом подышу. Да не реви ты, что с тебя взять, дура подневольная.

Он поднялся со стула, взял пакет, заглянул внутрь. Все на месте – веревки, обвязка, карабины. Вот и славненько.

– Стас, ты ешь хоть что-нибудь? – сквозь слезы проговорила Светка. – На тебя же смотреть страшно. Ты как зомби, так нельзя.

– А я и есть зомби. Я умер, только этого пока никто не видит.

«Все, хватит!» Он бросил пропуск на стол, пинком распахнул дверь и вышел из каморки.

– Подожди! – Светка выбежала следом. – Постой!

– Я не буду это подписывать, – не оборачиваясь, предупредил Стас.

– Тогда денег не получишь, – прошипела Светка за его спиной.

«Подавитесь!» Он бросил пакет на заднее сиденье «Тойоты» и сел за руль. Дворники скользили по стеклу, разгоняли воду, неприятно шуршал прилипший к стеклу березовый лист. Стас завел двигатель, вырулил с парковки и не торопясь поехал к дому отца.

Две недели – шесть собеседований, и все как под копирку. Тесты, анкеты на трех листах, одинаковые вопросы, делано-вежливые улыбки менеджеров по персоналу. «Мы вам перезвоним» – все встречи заканчивались одной фразой. Но итог был предсказуем – телефон молчал, не отвечали даже те, кого Стас полтора десятка лет считал друзьями. Или мычали что-то невразумительное: кризис, падение продаж, сокращения. Впрочем, предлагались и другие варианты: подождать пару месяцев, перезвонить на недельке и остальное в том же духе. Стас вежливо прощался, от расспросов «как сам?» уходил и… стирал из телефонной книги очередное имя. До тех пор, пока список не оказался пуст.

Время остановилось, он замечал смену дня и ночи, чувствовал голод, жажду, но все потребности перебивал сон. Тяжелый, без сновидений, он стал наркотиком и спасением одновременно. Как и ноутбук – перед монитором Стас проводил все свободные часы. А их теперь было в избытке – в гробовой тишине квартиры отчетливо раздавался стук клавиш и щелчки мыши. «Мы созданы, чтобы энергию природных ресурсов обратить во благо человека. Способствовать в регионах деятельности концерна, долгосрочному экономическому росту и социальной стабильности…» – шептал Стас, прикрыв глаза. Подойди, толкни в плечо в любое время дня и ночи, спроси: а в чем, Станислав Андреевич, состоит миссия концерна «Мега-Ойл»? Что вам известно об ее истории? О социальной политике? – ответит без запинки, как на экзамене по матанализу в университете. Про биографии господ из совета директоров и говорить нечего – даты, должности от зубов отлетают. Особенно жизнеописание этого красавца – высокий, поджарый, с короткими светлыми волосами, зачесанными на загорелый лоб, – Огарков Анатолий Сергеевич, первый вице-президент по экономике и финансам собственной персоной. Родился, учился, женился – вся информация тщательно выверена, причесана, разложена по полочкам. И фотогалерея наличествует: Огарков в детском доме, Огарков на заводе в окружении улыбчивых рабочих, Огарков и попы, Огарков и жена. Ростом мужу до плеча русоволосая особа с пухлыми щеками представала всегда в одной ипостаси: на голове скромный платочек, одета во все длинное и прямое скучных цветов, стоит, глазки закатив, в одной руке свечка, другая занесена для крестного знамения. Огарков не отстает, свечку держит двумя пальцами, смотрит на огонь. Другой рукой трет глаза, словно слезы утирает, от умиления, не иначе.

«К ним, что ли, на собеседование сходить? – усмехнулся Стас, просматривая сайт компании. – Вот отличная должность – «начальник группы внедрения перспективных решений». Я им внедрю, пожалуй. Или вот: «Специалист группы тестирования», и условия прекрасные – оклад, премия, годовой бонус… Суки!»

Когда экран застилала мутная дрожащая пелена, а глаза резало так, словно в них насыпали песка, Стас выключал ноутбук и ложился спать. Вырубался мгновенно, вставал разбитый, с гудящей головой и плелся в ближайший магазин. Дальше день катился по обычной колее – завтрак, он же обед под шум дождя и ветра за окном и ночное бдение перед монитором в полной тишине и одиночестве. Время замкнулось в кольцо, новые сутки не отличались от прошедших, и Стас сам не помнил, в какой день (или ночь) он набрал в поисковике запрос «способы самоубийства».

Сеть предложила шесть миллионов ответов, осталось лишь выбрать один из множества вариантов. Отравление, повешение, выстрел в голову, выстрел в сердце, перерезание вен – все не то, все грязно, тошнотворно и не дает гарантии стопроцентного результата. Рука дрогнет или дозировку не рассчитал – и все, привет, ты растение до конца жизни. Нет, здесь надо хорошенько подумать, все предусмотреть, все взвесить. Голова стала ясной, хаос мыслей исчез, сменился сеткой аналитической таблицы. И к рассвету дождливого дня Стас уже знал, что ему делать, это будет последний полет, последний прыжок в никуда. Осталось только определиться с местом и временем. Да и ждать уже нечего – за неделю ни одного звонка, деньги на исходе, остатки сил тоже. Можно даже завещание не писать, все равно эту халупу и мокнущую под окном «Тойоту» оставить некому. Если только заправить машину на последние и врезаться на полной скорости в здание нового офиса «Мега-Ойл». А вдруг бак не взорвется? Нет, так не пойдет, нужно наверняка…

Решение созрело, оформилось, в жизни появилась цель. И сразу стало легче, теперь он точно знал, что будет дальше, и торопился. Привел в порядок квартиру, выкинул хлам, даже окна зачем-то вымыл и полил полудохлую пальму в горшке на кухонном подоконнике. Вернулся сон, аппетит и даже зазвонил мобильник. Правда, это оказался оператор из банка, сообщил, что срок действия карточки закончился, и если господин Нестеров желает…

– Спасибо, не надо, – бодрым голосом отказался Стас от услуг банка. – И вам всего хорошего, девушка. Было приятно иметь с вами дело.

Вот, собственно, и все, все счета закрыты, долгов после себя он не оставит. Банк вычеркнет его фамилию из списка клиентов, а менты, чуть позже, – из списка живых. Надо пройтись и все еще раз обдумать, прокрутить в голове алгоритм действий. На ходу думается особенно хорошо, да и погодка что надо – мелкий дождь и ветер, все условия для променада.

Закрываясь от ветра, Стас поднял воротник куртки, запихнул руки в карманы и пошел по старому району мимо уцелевших пятиэтажек. Здесь он мог гулять с закрытыми глазами, каждый поворот дороги, каждый дом он помнил с детства. Нахлынули на миг мысли об отпуске, о пропавшем билете и улеглись мгновенно, такие же пустые, никчемные, как воспоминания о школьных оценках. По тротуару Стас прошел мимо подъездов нового дома и направился к крохотному скверу посреди стиснутого каменными башнями дворика. Ни детей, ни собачников поблизости – дождь и ветер разогнали всех. Несколько чахлых деревьев, бурые листья на желтой траве, мокрые лавочки – Стас прошел мимо и направился к арке у въезда во двор. Навстречу лихо вырулила «Шевроле-Нива», подняла из лужи фонтан брызг и влетела передним колесом в яму. Стас взял правее, чтобы обойти машину, и остановился в последний момент. С той стороны пролета что-то с жутким тихим треском рухнуло на асфальт и осталось лежать посреди дороги – длинное, темное и живое. Оно шевелилось, стонало и странно булькало, рядом с тем местом, где была голова, неторопливо собиралась черная лужа, в ней лежало что-то белое и острое, расколотое на множество частей. Стас прислонился плечом к стене и смотрел, не отрываясь, на то, что осталось от человека. А тот жил – на инстинктах, на рефлексах, хрипел, плевался, его руки были странно вывернуты, из-под манжет куртки торчали белоснежные обломки костей, по луже у раздутой, как мяч, головы расходились круги от дождевых капель.

– Мать твою! – простонал кто-то за спиной. – Это ж он на мою машину мог, вот урод, дебил конченый…

Стас обернулся – за его спиной подпирал стену тучный бледный дядька лет под пятьдесят. Он непрерывно матерился сквозь зубы, терзал в волосатых пальцах мобильник и свободной пятерней зачесывал на затылок редкие волосенки.

– Кто это? – зачем-то спросил мужика Стас.

– Наркоман, наверное, – отозвался тот, – полетать решил. Уже второй раз за полгода. Там, на одиннадцатом этаже, «крокодил» варят, взрывались два раза, потом один выпал, теперь второй. Задолбали…

Тот, на асфальте, приподнялся над лужей, голова свесилась, как у сломанной игрушки, мотнулась, раздался жуткий надрывный кашель, черная, с белыми осколками, лужа росла на глазах. Стас не выдержал, развернулся и рванул через сквер к магазину и обратно, вдоль строя пятиэтажек к себе. Завыли за спиной сирены, мелькнул в темных стеклах синий свет от проблесковых маячков, но Стас уже промчался мимо магазина, влетел в свой подъезд, взбежал по лестнице, ввалился в квартиру. Первым делом ринулся в душ, потом в кухню, сел на подоконник и уставился в темное окно во двор, на свою машину внизу и на себя, на свое отражение. «Нет, сволочь, нет. Хрен ты угадал, паскуда, я умру, обязательно умру, но не так. А жить я буду, пока жив ты. И я достану тебя, пока не знаю как, но достану. А дальше все равно, мне наплевать на все, что будет дальше!» Прорвалось наконец, осенило, дало подсказку нечто, виденное у арки. Стас принес из комнаты ноутбук, включил модем и первым делом зашел на сайт «Мега-Ойл». О, да здесь обновление! Полюбопытствуем.

«Мы рады сообщить вам, что сбылась наша общая мечта – примадонна оперной сцены согласилась дать единственный концерт в Москве. Благодаря усилиям первого вице-президента по экономике и финансам господина Огаркова переговоры завершились успешно. Дива даст концерт в Москве через два месяца. Билеты можно приобрести…» Стас крутанул колесико мышки, страница поползла вниз. Отлично, это еще не все:

«Я несказанно рад, что мне удалось привезти ее в Москву. Да еще и в день рождения моей супруги. Мы с ней давние поклонники таланта певицы и с нетерпением ждем ее выступления. Я обязательно буду на этом концерте…» Короткое интервью завершала фотография Огаркова: тот, по обыкновению, одной рукой держал свечу, второй промокал глаза платочком.

– Отлично! – Стас снова посмотрел в окно. – Опера – это отлично. Я тоже буду, можешь не сомневаться.

Кольцо треснуло, раскололось, и застоявшееся время рвануло вперед. Дни, недели – Стас скоро сбился со счета, а потом бросил эту затею. Значение теперь имели только дырки в мишени – еще неделю назад их разброс заставлял краснеть и психовать от злости. Зато сейчас все было отлично – почти все пули легли в зону поражения важнейших органов. Стас с довольным видом рассматривал анатомическую мишень на мониторе, инструктор вытащил из «викинга» пустой магазин, загнал в рукоять следующий.

– А у вас неплохо получается. – Стас ухмыльнулся и взял протянутый ему пистолет. – Вы могли бы стать отличным снайпером. Реакции на выстрел у вас нет, физически развиты, темперамент близок к флегматику, эмоции контролируете.

Стасу стало даже не по себе под этим взглядом – «рентгеном» серых глаз инструктора по стрельбе. Невысокий, щуплый, он осмотрел Стаса с головы до ног еще раз и надел наушники.

– А еще что? Какие требования к снайперу? – Стас прицелился в ростовую мишень, но передумал, опустил пистолет.

– Что? Повторите. – Инструктор приподнял желтое «ухо» и стал похож на глуховатого деда.

– Требования, – повторил Стас. – Что еще, кроме темперамента и контроля эмоций?

– При отборе учитывается много параметров. Желательно наличие у кандидата разряда по спортивному ориентированию или по легкой атлетике, горная подготовка приветствуется.

– Еще, – не отставал Стас. – Что нужно, чтобы стать хорошим стрелком?

– Наблюдательность, зрительная память, выносливость. И тренировки, конечно, – перечислял инструктор, – ежедневные тренировки. У нас в подразделении еще и рукопашка была, командир отделения настоял. Прошу вас, – инструктор махнул рукой, приглашая Стаса к барьеру.

Две обоймы по восемь патронов вылетели за четверть часа, Стас забрал распечатки мишеней и расплатился с администратором. Инструктор, куривший на крыльце, кивнул Стасу на прощание.

– Завтра приду, – пообещал он, – после обеда, часа в два. И вот еще… – Он замялся: этот вопрос терзал его уже несколько недель, а ответ все не находился.

– Да? – Инструктор бросил окурок в урну и уставился на Стаса.

– Я хочу купить пистолет. Не подскажете, как можно это устроить?

– Легко, – улыбнулся инструктор. – Берете справки, что вы не псих и не алкоголик или наркоман, идете в местный ЛРО, берете разрешение и покупаете травматический пистолет. Резино-стрел или газовый, что вам больше нравится.

– Спасибо. – Стас сбежал с крыльца и зашагал к метро. Нет, это не то, сами играйте в эти игрушки. Ладно, время пока терпит, можно еще подумать. А вот рукопашка… Это можно устроить хоть сегодня. Инструктор в тире вроде знает, что говорит, к его словам надо прислушаться.

– В армии служил? – Невысокий поджарый человек, назвавшийся Игорем, смотрел изучающе, словно мерку снимал. Под его взглядом стало неуютно, Стас чуть расставил ноги и заложил руки за спину.

– Да, полтора года.

– Молодец… – протянул Игорь, дернул плечом с синей татуировкой, показавшейся из-под черной майки, и неторопливо обошел новичка.

– В каких войсках служили? – Стасу пришлось обернуться.

– Не дергайся, отвечай на вопрос! – скомандовали из-за спины.

В полуподвальном помещении клуба было сумрачно и холодно, Стас поежился и отчеканил, как на построении:

– В связи, в спецаппаратной.

– Связист, значит, – вздохнул Игорь и остановился. – Ну ладно, допустим. Назови-ка мне преимущества проводной связи перед остальными.

– Скрытность, точность, достоверность, – успел произнести Стас перед тем, как полыхнула перед глазами белая вспышка, а покрытый плотной тканью пол рванул навстречу. От удара в живот уйти удалось, он откатился в сторону и даже поймал в захват ногу инструктора, но тот вывернул Стасу запястье, наклонился, произнес на ухо:

– Верно, не врешь. Дальше поехали.

Все заняло пару минут, не больше. Стас стоял на четвереньках, вытирал разбитый нос рукавом толстовки, из прокушенной губы на пол капала кровь. Игорь присел рядом на корточки, протянул Стасу бумажный платок.

– Хреново, – констатировал он, – ничего не выйдет. Двигаешься погано, противника не видишь, руки висят, концентрации нет.

Будет – хотел сказать Стас, но вместо слов получилось мычание. Он сплюнул в платок, скомкал пропитавшуюся кровью бумагу.

– Надумаешь – приходи через недельку. – Слова Игоря донеслись словно из-под потолка. – Когда в себя придешь.

Стас кое-как поднялся на ноги, помотал разбитой головой и прижал мокрый от крови рукав к губам. Инструктор с усмешкой наблюдал за учеником, хрустел пальцами рук, перекатывался с носка на пятки.

– Я не могу через неделю, – хрипло произнес Стас, – у меня времени нет.

– Торопишься? – участливо поинтересовался Игорь и улыбнулся, увидев, что новичок кивнул в ответ.

– Тебе решать. Завтра, к десяти, будь здесь. Жду пять минут. Бинты купи для рук, по мешку работать будешь. И белка побольше ешь, а то еле ноги передвигаешь.

– Хорошо, – ответил Стас.

Он умылся в туалете, полюбовался на себя в зеркало – по левой скуле расползается кровоподтек, нос распух, верхняя губа тоже. «Красавец», – усмехнулся он и вышел на улицу, стараясь поменьше крутить головой по сторонам. Каждое неловкое движение отдавалось спазмом и болью в висках, но сейчас Стас был даже рад ей. Она глушила ту, засевшую в сердце, словно неоперабельная опухоль, отвлекала, заставляла жить дальше.

Бинты пригодились – по мешку он бил сначала голыми руками, почувствовав жжение, заматывал костяшки. И работал дальше – до изнеможения, до тумана перед глазами, почти до обморока.

– Хорош, хорош, кому говорю! – Игорь оттаскивал ученика от снаряда, выталкивал на ковер. – Сюда смотри. Удар ногами, показываю по эффективности в порядке убывания…

В пах, в колено, удар носком ботинка в голень, в ребра по лежащему противнику. Он повторял их дома и на пробежке, утром и вечером. Уход от удара головой в лицо, болевые приемы, стойки, блоки – они снились ему по ночам. В зале руки и корпус сами принимали нужное положение, опущенная голова инструктора и его взгляд исподлобья не казались угрожающими, наоборот, вызывали бешеную злость и желание пробить защиту. Это удалось через три недели, от удара снизу в подбородок Игорь грохнулся на спину и изумленно замотал головой. Стас подал ему руку, помог подняться и дойти до лавки у стены, сел рядом.

– Охренеть! – пробормотал инструктор. – Ну, это я сам виноват, расслабился, – мгновенно нашелся он и потянул с рук перчатки.

– Но все равно ты не боец, ничего у тебя не выйдет, пока не изменишься. – Игорь поднялся и, рассматривая себя в зеркало, стал ощупывать нижнюю челюсть. – Тебе оборотнем надо стать, тогда все само собой получится.

– В смысле? – Стас посмотрел на инструктора снизу вверх. Нет, не смеется, наоборот, аж перекосило – то ли от злости, то ли от досады. – Шерстью, что ли, обрасти и по ночам на луну выть? – Шутка не удалась, Игорь коротко ругнулся, бросил перчатки на лавку и пояснил:

– Не в шерсти дело. Ты внутри должен стать другим, отказаться от себя прежнего. Правильного, честного, порядочного. Как в сказках человек волком становится, знаешь?

– Читал в детстве, – ответил Стас.

– Плохо читал, – огрызнулся Игорь, – или не те сказки. Оборотнем становились, перекинувшись через нож, от этого менялась внутренняя сущность и человека, и зверя…

– На перекрестке? В полнолуние? – Стас рассматривал свои разбитые в кровь костяшки пальцев.

– Тебе сколько раз говорили – не работать голыми руками по мокрой поверхности, – вместо ответа учительским тоном завел свою песню инструктор. – Вот, получи. Но все равно не боец ты, и никогда не будешь. А удар у тебя ничего. Раньше тренировался?

– Нет, я в скалах маршруты проходил. – Стас лизнул содранную кожу.

– А чего раньше про горы не говорил? – удивился Игорь.

– Ты не спрашивал, – парировал Стас и тут же спросил, глядя инструктору в глаза: – Мне пистолет нужен. Можешь мне помочь? Цену сам назови, мне все равно.

– Пистолет? – задумался Игорь. – Какой именно? Травмат, газовый?

– Нет, обычный, – ответил Стас.

– Обычный, значит. Надо подумать. Тебе по воронам пострелять или как?

– Или как, – ответил Стас и побрел к раздевалке.

В зале, кроме них, никого не было. Неудивительно – сейчас разгар рабочего дня, зато к вечеру бойцовский клуб будет переполнен. Подтянутся офисные крысы, чтобы аккуратно настучать друг другу по разным частям тела, сбросить лишний адреналин и закончить томный вечер бокалом пива в спортбаре поблизости.

– Ты мне ТТХ хоть приблизительно назови. – Игорь шел следом и сморкался в полотенце. – А лучше обозначь конкретно. Калибр, прицельная дальность и все такое.

– На твой выбор, – обернувшись, негромко произнес Стас. – Дальность – метров тридцать или пятьдесят, больше не надо. А калибр… Чтоб башку гарантированно разнес.

– Понятно. – Игорь бросил полотенце в шкаф. – Башку не себе, надеюсь, сносить собрался?

«Как получится». Стас наклонился над раковиной и плеснул себе в лицо холодной водой.

Вечером пришлось нарушить традицию – вместо монитора Стас смотрел на исписанный лист бумаги. По привычке собрал все цифры в таблицу, в соседних столбцах расписал затраты, подвел итог. Посмотрел на результат и отложил лист в сторону. Что ж, так тому и быть, последняя гастроль того стоит. И это еще без билета. Сайт концертного зала выдал ему и схему мест, и цены на них. Хоть обозначено действо было как благотворительное, цифры оказались далеко не гуманные. От четырех нолей на хвосте где-то в дальних рядах до совсем уж неприличных значений, сопоставимых по стоимости с половиной его квартиры. Дальняя часть зала была раскрашена красным, передние ряды пустовали. За исключением нескольких мест в центре, перед сценой. «Мне сюда». Стас сверился с прайсом и внес в таблицу еще одну цифру, подбил итог, осмотрелся.

«Надеюсь, что она и впрямь хорошо поет. – Он проверил свои подсчеты еще раз. – У нее вроде сопрано? Или контральто? Я в этом не разбираюсь. Да какая разница, лишь бы не фальшивила…»

Игорь позвонил через два дня поздно вечером. Злой, раздраженный, он буркнул коротко «завтра с утра» и назвал цену. Таблица пополнилась еще одной графой, итог увеличился почти на три тысячи долларов.

– Устроит? – нелюбезно поинтересовался Игорь.