Бреселида сделала все от нее зависевшее, чтоб сына архонта приняли с почетом и обращались с ним соответственно высокому происхождению. За зиму она несколько раз ездила через пролив к армии сестры и после первой же отлучки привезла в Горгиппию Пелея. А ведь Делайс только заикнулся, что беспокоится о друге.

Впрочем, жизнь - смешная штука. Непостижимым для пленника образом верзила-гоплит сделался любовником царской сестры. "Не надо было щелкать клювом", -- сокрушенно сказал себе Делайс. Сам он просто не мог принять такой игры, пока находился в плену. Кто же знал, что неволя растянется на годы! А Пелей был другим человеком. Когда друзья после долгой разлуки вновь оказались вместе, его глаза светились нескрываемым, бесстыдным счастьем.

-- Она очень добрая, -- как бы оправдываясь, сказал он Делайсу. - Я вообще не знал, что такие люди бывают! Со мной никогда в жизни никто так не обращался.

-- Добрая. - протянул сын архонта, щупая пальцами шрам на подбородке.

Всякий раз, когда Бреселида вновь уезжала, бедняга гоплит изводился едва ли не больше, чем сам Делайс в ожидании свободы.

-- А вдруг она возьмет себе кого-нибудь? - поминутно вскакивал он. Что я здесь сижу?

Свобода его явно не интересовала.

-- Послушай, -- однажды прямо спросил Делайс. - Если мне позволят вернуться домой, ты поедешь со мной?

Пелей заколебался. Было видно, что выбор слишком труден для его сердца. Но выбирать не пришлось.

Друзья сидели в просторном мегароне под окном в потолке, с которого свисали длинные плети глициний, стелившиеся по мозаичному полу. Стояла весна, и теплый ветер обрывал белые цветки, засыпая лепестками трехногий стол.

Сзади послышались торопливые шаги, и из темной галереи за спиной у мужчин появилась Бреселида. Она выглядела мрачнее тучи. По ее лицу Делайс понял, что хорошего ждать не приходится, и внутренне напрягся.

-- У меня плохие новости. - почему-то сиплым голосом сказала всадница. - Прости, но твой отец Гекатей...

Делайс схватился руками за подлокотники, привстал да так и остался нависать над креслом, ожидая, что она скажет: "...не потребовал твоего освобождения".

-- ... погиб. - с явным усилием выговорила сестра царицы.

В первую секунду до Делайса не дошел смысл ее слов. Может быть, потому что смерть не ассоциировалась у него с отцом. Такой сильный, могущественный человек как Гекатей просто не мог умереть. Кто угодно, только не он! Великий воин, великий правитель... "Мой отец..."

-- Как... -- Делайс тоже почувствовал, что не справляется с голосом. - Как?! - закричал пленник, почти насильно вдолбив себе в голову слова Бреселиды. - Как это случилось? Где?

Он уже стоял напротив нее и непроизвольно сжимал кулаки. Вид у него был такой, что сотница отступила назад, а Пелей попытался втиснуться между ними. Но сын архонта ему не позволил, одним ударом отшвырнув более рослого и мощного друга в угол.

-- Как он погиб? - Делайс со всей силы схватил Бреселиду за плечи и начал отчаянно трясти, едва ли сознавая, что делает.

-- Я... я не знаю! - задыхалась она. - Тебе... лучше не знать...

-- Зачем ты его щадишь? - раздался с порога враждебный голос.

Делайс резко обернулся. В дверях стояла ухмыляющаяся Македа.

-- Скажи ему правду. - презрительно кинула она. - Что его отца, великого архонта Пантикапея, непобедимого Гекатея, -- каждое слово жгло откровенной издевкой, -- как зайца, загнали на священной охоте и до смерти заездили девять жриц Гекаты. А потом с еще живого ободрали все мясо, до костей...

Дальше она не договорила. Делайс с воем ринулся на нее и убил бы. На этот раз точно убил бы. Задушил собственными руками. Если бы две рослые стражницы, стоявшие у дверей, не закрыли начальницу царской охраны, скрестив копья. Пленник отшвырнул их, но Македа успела отступить в глубину галереи и вытащить акинак.

-- Ну, мальчик, давай! - она хохотала ему в лицо, поддразнивая острым клинком. - Прыгай прямо сюда. Я тебя жду. Что? Оружия нет? Привыкай, гаденыш! У тебя теперь никогда не будет оружия.

Делайс все-таки прыгнул. Ему было все равно. Его душили такая ненависть и такое горе, что Македа могла их только прекратить, но никак не усугубить. И она, паскуда, сделала свой выпад. Прямо в неприкрытый ничем ни то что панцирем, даже поясом - живот. Никто не успел отреагировать. Бреселида, у которой только что голова моталась из стороны в сторону, с трудом переводила дыхание. Стражницы, ошалевшие от ярости пленного - всегда спокойного и погруженного в себя - поднимались, держась руками за стены.

Только Пелей, пострадавший раньше других, уже успел вскочить на ноги. Минуту назад опасность угрожала Бреселиде, и он готов был свернуть за нее другу скулу. Сейчас Македа метила в живот его "брату и господину". Гоплит с воплем оттолкнул Делайса, а сам принял острую бронзу в пах. Он еще успел удивиться, что не чувствует холода металла у себя в кишках, и догадаться, что меч согрелся на солнце - день-то жаркий, а ножны из темной кожи... А потом согнулся, как перерубленный тростник на болоте, и грузно, со всей тяжестью своего огромного тренированного тела - 8 локтей костей и мускулов -- осел на пол.

Бреселида подбежала как раз для того, чтоб подхватить его голову, и Делайс не услышал характерного стука затылка об пол. Черные прямые волосы Пелея рассыпались у нее на коленях. Сын архонта наклонился над другом, который морщась, зажимал ладонью глубокую рану.

-- Пелей! Пелей... Держись, мы сейчас перевяжем...

Гоплит не без труда поднял веки и на его простодушном лице зажглась улыбка, от которой у Делайса все перевернулось внутри.

-- Выходит я первый освободился. - прошептал он. - Хоть мне и не за чем... А вы, господин, так хотели на волю. Простите меня.

Его голова упала набок, и на ладони Бреселиды побежала тонкая струйка крови из уголка его еще теплых губ.

Женщина быстро пришла в себя и схватилась за меч. Ее не смущало то, что Македа почти вдвое крупнее. Однако стражницы не допустили схватки. Что такое смерть раба? Пустяк. Об этом даже никто не спросит. А вот если Македа убьет сестру царицы... Одна из охранниц дула в золотой свисток, висевший у нее на шее, пока щеки не лопнули. Прибежавшие со двора всадницы помогли растащить Бреселиду и ее чертыхавшуюся противницу, которой царская сестра уже рассекла бровь.

Делайс все это время держал на руках неподвижное тело Пелея и никак не мог поверить, что и друг его бросил. Ужас одиночества придавил сына архонта каменной плитой. И пока Бреселида не плеснула ему в лицо воды из тазика для мытья рук, он не пошевелился.

Хоронили Пелия они вдвоем. В Горгиппии был очень тихий некрополь за городской стеной - холм весь поросший невысокими соснами. Сухая и мягкая земля песком осыпалась под лопатой. Погребальный костер горел долго, и за все это время ни Делайс, ни Бреселида не сказали друг другу ни слова. Склепа гоплит не удостоился и его почерневший прах был опущен в небольшую известняковую урну, а затем зарыт на склоне холма с видом на залив.

-- Наверное, ему бы здесь понравилось. - всадница размазала слезы тыльной стороной ладони.

-- Ему бы понравилось дома. - возразил Делайс.

-- Ты скоро попадешь домой. - Бреселида вздохнула. - Переговоры уже начались. Я завтра уезжаю к Тиргитао. Надеюсь вернуться не с такими плохими новостями, как в этот раз.

Она вернулась только через месяц, исхудавшая и вся какая-то помятая, хотя дорога через пролив летом вовсе не была через чур утомительна. И снова сердце пленника сжалось при одном взгляде на вестницу - такие несчастные люди не приносят добрых новостей.

-- Я не знаю, как сказать тебе... -- она мялась в дверях его покоев, и Делайсу показалось, что повторяется дурной сон. Вот только Пелея теперь рядом с ним не было.

-- Переговоры сорваны? - в груди у сына архонта похолодело. Он встал с ложа, отложив блюдо с ломтиками дыни.

-- Нет. Напротив. Прошли очень успешно. - всадница прятала глаза.

-- Купцы не вспомнили обо мне? - губы Делайса сложились в саркастическую усмешку. - Я же говорил...

-- Вспомнили. Очень даже вспомнили. - прервала его Бреселида. - Между Пантикапеем и царицей меотов вновь заключен союз, - она запнулась, и Делайсу стало совсем нехорошо, -- скрепить который по обычаю решено браком нового властителя города и Тиргитао.

Пленник пока не слишком понимал, какое это к нему имеет отношение.

-- Ты наследовал отцу в обоих случаях. - в упор глядя на него, наконец, выговорила Бреселида. - Народное собрание даровало тебе титул "археонакта", это не совсем архонт, а как бы...

-- Может быть, ты не будешь переводить мне койне? - взвился Делайс.

-- По нашим законам ты - царь. - продолжала Бреселида, решив сразу выговорить ему все до конца. - Тиргитао не отпустит тебя жить в Пантакапей, она не хочет больше столкнуться с предательством союзника и мятежом колонистов. Ты останешься здесь. Купцов это особенно устраивает.

-- Почему? - почти машинально спросил он.

-- Потому что твой отец слишком долго выкручивал им руки, теперь они хотят править в городе всем базаром. - в ее голосе слышалось нескрываемое раздражение. - Тиргитао прекрасно понимает, какие выгоды ей это сулит. За год-два Пантикапей ослабеет и станет легкой добычей для скифов. К кому тогда обратятся твои соплеменники? К великой и могущественной Тиргитао. А она потребует в оплату за помощь уже не союза, а полного подчинения. Бреселида сокрушенно развела руками. - Я ничего не могу для тебя сделать. Отныне ты царь и муж моей сестры.

-- А меня... спросить... -- с трудом выговорил Делайс, потом махнул рукой и быстро зашагал во внутренние покои, чтоб ни Бреселида, никто другой не видели душившего его отчаяния.

Пленник повалился на кровать, вцепился зубами в шерстяное покрывало и до отказа забил его в рот. Эта проклятая тюрьма должна была стать для него домом! О Тиргитао он вообще не думал. Такое казалось выше сил. Родной город предал его. Здесь к нему сносно относилась только Бреселида. А Бреселида... тут воспаленное сознание Делайса прорезала дикая мысль... а Бреселида при своем удивительном влиянии на сестру сделала все возможное, чтоб навсегда оставить его Горгиппии.

В этот миг он ненавидел всех.

-- Напрасно ты думаешь о ней плохо. - раздался с подоконника до отвращения знакомый голос. - Да, это она повернула переговоры на обсуждение твоей особы. Но только после того, как узнала, что Тиргитао намеревается убить тебя сразу после заключения нового союза - царица уверена, что ты будешь мстить за отца.

-- Ама вава. - Делайс не без труда вытянул одеяло изо рта. - Она права, я говорю. - пленник обернулся к окну и с нескрываемой неприязнью уставился на пляску солнечных зайчиков, которые в этот миг приняли форму человеческой фигуры.

-- И все же Бреселиде ты в который раз обязан головой.

-- Я предпочел бы...

Золотой лучник не дал ему говорить.

-- Здесь предпочитаю я. - сухо отрезал он. - Мне нужно было, чтобы ты очутился здесь. Мне нужно было, чтобы ты стал царем.

-- У этих... драных кошек? - вспылил Делайс. - После того, как они убили моего отца? Загнали, как дичь, на священной охоте...

-- Именно после этого. - невозмутимо подтвердил Аполлон. - Пережитая боль не позволит тебе отвернуться от боли других.

-- Может, я еще должен...

-- Нет, любить Тиргитао ты не обязан. - возразил солнечный лучник. Я забросил тебя в самое сердце земель, где безраздельно властвует Великая Богиня. Она уже отметила тебя своей ненавистью, и ты будешь с ней бороться, хочешь этого или нет.

И без того бледное лицо Делайса сделалось еще белее.

-- Бреселида - твоя единственная опора. - продолжал Аполлон. -- Она тоже ненавистна Трехликой, потому что не любит крови. Можешь ей доверять.

"Ну, доверять я здесь никому..."

-- Это твое дело. - оборвал собеседника Феб. - Главное, сделай здесь то, что твой отец только начал в Пантикапее, разрушив святилище Гекаты.

-- Но как я... выживу... среди этих сумасшедших баб, поклоняющихся смерти?

-- С тобой будем я и моя флейта... -- рассмеялся гипербореец, и прежде чем Делайс успел сказать еще хоть что-то, золотая фигура на окне вновь рассыпалась на множество беспорядочно скачущих по полу солнечных зайчиков.

ПЕАН 2

АМАЗОНКИ

Аполлон был богом предусмотрительности. Прежде чем отправиться на север, он решил посетить Ареса - покровителя амазонок. Они не были друзьями. Тугодум, как и все вояки, названный сын Зевса завидовал сообразительности солнечного лучника. Пока Арес, глядя в небо, думал: "Вот летят галки," - Аполлон успевал определить погоду на неделю вперед и наплести с три короба предсказаний для тех, кто верил в его болтовню.

Подлетев к Фракии, где на зеленых холмах обычно обитал воинственный бог, Феб нашел Ареса под сосной. Тот, пыхтя, прикручивал тонким ремешком бронзовый наконечник к копью.

-- Прекрасная погода, -- начал гипербореец, глядя, как последние лучи осеннего солнца вытапливают из дерева янтарную смолу.

Арес смерил гостя мрачным взглядом, но ничего не ответил. Аполлон слыл острословом, и простак-копейщик опасался какой-нибудь каверзы с его стороны.

-- Слышал новость? - наконец, сказал он, закончив работу и уверенно подбрасывая оружие в руке.

-- Какую? Что Гефест обещал пересчитать тебе ребра, если застанет со своей женой?

Гипербореец прикусил язык: "Воистину, враг мой!" Он же явился сюда не для того, чтоб дразнить Ареса. Напротив, ему нужен был договор с этим угрюмым несговорчивым истериком, по любому поводу выходившим из себя.

Сейчас в голове Ареса застряла последняя фраза: "пересчитать ребра".

-- Это еще кто кому! - его глаза налились кровью и он с такой силой хрястнул по камню копьем, что древко дало длинную трещину. - Ну вот! горестно всплеснул руками фракиец, работа была безнадежно испорчена. - Что за нелегкая тебя принесла?

Феб нехотя вытащил из-за спины свою волшебную золотую стрелу, коснулся ею копья Ареса, и трещина на глазах срослась, словно края раны.

-- Ух ты! - поразился Арес. У него даже не хватило ума скрыть свое удивление.

-- Так какие новости? - Аполлон с изяществом истинного артиста опустился на камень. - На кого ты точишь оружие?

-- Вепрь проклятый! - вновь вскипел Арес. - Появился в Калидоне и поедает всех на своем пути. Зевс приказал мне справиться с ним. А ведь, -копейщик помедлил, с трудом подбирая слова, -- Черная Свинья - животное Великой Матери, и я не могу поднять на него руку. Кабан - знак моего братства. - он не без гордости распахнул тунику и показал большую татуировку вепря у себя на груди. Сквозь густые рыжие волосы, росшие у фракийца по всему телу, она была почти не видна. Но это не меняло дела. Раз причастившись мясом кабана, человек-вепрь уже не мог ни есть, ни убивать этого зверя без риска вызвать гнев Триединой.

-- Зевс хочет подставить тебя. - спокойно рассудил Аполлон. - Он завидует твоей близости к Богине Матери. Все знают, что тебе она доверяет больше.

-- Да, точно! - кипятился Арес, размахивая над головой гостя увесистым копьем. - Я один не предал ее, когда Зевс установил свою власть, и без охоты назвался его сыном.

-- Он хочет вколотить между вами клин. - методично продолжал Феб. Если ты убьешь священное животное, Геро разгневается и никогда больше не станет помогать тебе. А если вепрь убьет тебя, то она сама останется без помощи.

-- Ты очень хитер! - с досадой воскликнул Арес. - Да только что проку? Теперь я знаю замыслы Зевса, но ума не приложу, как спасти свою задницу?

-- Кажется, я могу тебе помочь. - медленно проговорил лучник, снова доставая золотую стрелу. - Она ведь волшебная. Ты видел сам. Бьет без промаха, и все, чего она коснется, погибает. Я мог бы уступить тебе ее на время.

Глаза Ареса зажглись алчным блеском.

-- А когда ты убьешь вепря, Триединая не сможет предъявить тебе претензий, -- продолжал Феб. - Стрела-то моя.

-- А ты сам? - недоверчиво протянул фракиец.

Аполлон рассмеялся.

-- Мои отношения с Великой Матерью безнадежно испорчены на ближайший год. Зверем больше, зверем меньше - бери. - он дружелюбно протянул Аресу волшебную стрелу. - Она сама вернется ко мне, когда кабан будет убит. Это не та вещь, которой могут владеть многие.

Копейщик было протянул руки, но тут же отдернул их.

-- А что взамен? - на его простоватом лице появилось хитрое выражение: знаем мы вас, благодетелей!

-- Да пустяки, -- отмахнулся Аполлон. - Совестно даже говорить. Окажи мне небольшую любезность, -- при этом он улыбнулся своей самой застенчивой, самой мягкой, самой обаятельной улыбкой. - Ты ведь знаешь амазонок?

-- Ну да. - Арес поскреб всей пятерней в затылке. - Я же им покровительствую.

-- Немного странно, -- начал осторожную разведку Феб, -- ты воплощение мужской доблести...

Фракиец довольно хмыкнул.

--... и вдруг помогаешь этим девкам с мечами?