- Ладно, - бурчал он, - укладываясь в постель. - Я сам займусь. Буду вносить в отрядную кассу по денщине. Даже по две, - сказал он Андрею, который с ним в одной комнате был. - Знайте мою доброту. А остальные себе. Вот и все.

Григорий с Володей в свою комнату ушли. Зоя в коридор, на раскладушку. А Славик все продолжал:

- Бумага есть. Чего ушами хлопать...

Андрей уже задремывать начал, когда Славика осенило, и он воскликнул:

- А концерты! Две гитары, аккордеон, кларнет, сакс, труба, ударник! Оп-ля! Ансамбль! Слышишь, Андрюшка, если даже по полтиннику брать за билет, за вечер можно две сотни зарабатывать. Ансамбль у нас хороший. Гриша-а! вскочил он с кровати и в коридор бросился. - Гриша-а!

- Чего тебе, баламут?!

- Ансамбль надо сделать! Две гитары, аккордеон, кларнет, сакс, труба и ударник. Ездить по районам, да и по всей области. Двести рублей за вечер! Деньги!?

- Прямо сейчас поедем!? Утра не будем дожидаться!?

- Ладно, - вернулся на кровать Славик. - Чувствую, мы с таким комиссаром заработаем. Вон в том году "Романтики" всю Камчатку проехали. По полтыщи за вечер брали... А ты за полтыщи два месяца будешь пахать.

Наконец Славкин монолог закончился. Андрею спать хотелось. Но в минуту, когда дрема уже туманила голову, вдруг рядом раздавался тягучий комариный звон. И сон уходил. Одного комара прихлопнул Андрей, другого, третьего. Но все новые и новые летели. С головой одеялом укрылся - душно. К тому же в комнате было непривычно светло. Все тот же мягкий, притушенный свет струился в окна. "Так это же белая ночь, - догадался Андрей. - Мы же рядом с Полярным кругом. Точно, белая ночь. Вот куда меня занесло. Занесло так занесло".

А его и вправду занесло. Ни в какой отряд он не собирался. Дома, в городе, Андрей жил в одном дворе с Григорием, Володей и Зойкой. Но Володя и Гриша старше. К тому же во дворе они были людьми известными. Володя штангист, второй разряд еще в школе заработал. Григория звали Казаком. Он в конно-спортивном клубе занимался. Андрей не раз, еще пацаном, вместе с другими ребятами из двора, ездил глядеть на Григория, когда тот на соревнованиях выступал. Они гордились Казаком. А как же! Боксом, борьбой, плаванием, баскетом чуть не каждый занимался. Этим никого не удивишь. А вот кони, скачки... Тем более всякий человек, даже самый маленький, мог Григория запросто, где угодно, Казаком называть, и тот не обижался. Это было очень приятно - идти со своими сверстниками и вдруг окликнуть старшего: "Здорово, Казак!" И Григорий серьезно отвечал: "Здравствуй". Это как-то поднимало.

Володя и Григорий успели армию отслужить и год проучились в технологическом, когда туда же поступил Андрей. Они волей-неволей познакомились ближе: из одного дома, на один трамвай, в один институт. А Зоя в одной группе с ребятами училась и предпочитала их общество всем иным. Они к ней тоже относились уважительно и звали по-свойски Зайцем.

Когда зимой начали строительные отряды формировать, Андрей о них и не думал. Как-то это мимо него прошло. Но каждое утро по дороге в институт Зойка пилила и пилила ребят: "Когда же... Что же вы... А еще друзья называется... Какой ты комиссар, если тебя не слушают!" - набрасывалась она на Григория.

Оказывается, Зойку не хотели брать в отряд Григория и Володи. Туда вообще девушек не брали, кроме поварих. Дело серьезное: Сибирь, тайга. А на кухню идти Зоя категорически отказывалась.

И как-то, при этих разговорах, у Андрея спросили: "А ты куда едешь?" Андрей пожал плечами: "Никуда. Я не умею строить". Володя с Григорием переглянулись, посмеялись. "Чего же ты летом будешь околачиваться? спросили они. - Мы в прошлом году по восемьсот рублей заработали. Не лишние деньги". "Да я же не умею строить", - повторил Андрей. "Эх ты, чадо, вздохнул Григорий. - Ладно. Ты же рисуешь... Нам художник нужен. Стенгазету оформить или плакат написать нужно будет, так чтоб хвостом не вилял. Чтобы не было: ой, устал да, ой, не могу. Согласен?"

Так и оказался Андрей в студенческом строительном отряде "Ермак". Зоя тоже своего добилась. Конечно, с Володиной и Григория помощью. Даже в авангард они попали, в первую группу, которая должна была к приезду ребят подготовить лагерь.

Откровенно говоря, Андрей побаивался. Что было у него за плечами? Уроки труда в школе, на которых больше баловались, чем дело делали. Забор, веранда и сараи на даче, так это вместе с отцом. С отцом. На этом и обрывалась куцая практика Андрея.

Андрей вспомнил недостроенный дом, в который заходили они сегодня с Лихарем. Дом, сделанный умело и ладно. Ему такого не то что в яви, а даже во сне не построить.

А Славик спал так же, как жил: он и сейчас невнятно бормотал что-то, ворочался с боку на бок. И сейчас ему не было покоя.

"Завтра вагончики ремонтировать, - вспомнил Андрей. - Ну, это, наверное, нетрудно. Это я смогу. Боже мой, чуть не забыл! Надо у Григория спросить, в каком вагончике будет размещаться медицинский пункт. И уж этот вагончик, для Риты, постараться сделать. Обязательно..."

Андрей познакомился с Ритой на последнем отрядном собрании, перед отъездом. И жила Рита по соседству, на Коммунистической. После собрания все вместе домой пошли не сразу и не напрямую, а набережной. Там, в "Ротонде", посидели за мороженым. Разговор был общим. Но, прощаясь, Рита сказала: "Андрюша, я на тебя надеюсь. Не забудь про медпункт. И медицина тебя не забудет". Именно к нему, Андрею, обратилась. Конечно, это ничего не значило. Рита была старше и красивая. Но все же... Все же не кого-то, а именно его она попросила.

2

Колька заявился поздно. Андрей уже все лагерное жилье обошел, прикинул, сколько ручек дверных нужно, оконных запоров и прочего. А теперь он в том самом угловом вагончике, горелом, обугленные листы фанеры отдирал. И тут в дверях показался вчерашний приятель. Вид у него был аховый: густая цементная пыль покрывала его с ног до пят. Даже брови белесыми стали, пушистыми, и чубчик.

- Витька не приходил? - подозрительно спросил Колька, оглядывая вагончик.

- Что за Витька?

- В кожаной фуражке, такой... задавучий.

- Не было кожаных фуражек, - в тон ему серьезно ответил Андрей.

- А придет, так вы его гоните в шею. Он эту фуражку спер у геолога, в прошлом году. Брехучий такой... Он и у вас может своровать.

- Примем меры, - пообещал Андрей и расхохотался, увидев, как тоненькая струйка цементной пыли скользнула из Колькиного уха и рассыпалась на плече.

- Слушай, Кольк, кто это тебя в цементе-то купал?

- Сам купался. А что, видно? - отряхиваясь, спросил Колька.

- Немного есть.

- Это мы с вышки прыгали. Высоко.

- Прямо в цемент?

- Ага. В яму. Мягко, не разобьешься и ноги не сушит.

- Вот мать тебе порки даст.

- Не-е, она меня не порет.

- Ну, отец. Он-то уж выпорет. Да?

Колька поднял голову и, глядя Андрею в глаза, сказал:

- Ты меня про отца не расспрашивай. Ладно?

- А я тебя не расспрашиваю, - растерянно ответил Андрей.

- И потом не расспрашивай. Никогда. Тебе ведь он не нужен, правда?

Андрей отвернулся.

- Вон молоток, - сказал он притворно-равнодушным голосом. - Вон клещи. Давай-ка из этих листов гвозди вынимай. Сможешь?

Молча взяв инструмент, Колька потянул обгорелый лист фанеры к дверям, к свету.

И так они молча работали, каждый свое, пока Гриша не подошел.

- Андрей, - спросил он, - ты здесь? А-а, старый друг, здравствуй, увидел он Кольку. - Андрей, тебе надо что-нибудь, гвозди и прочее?

- Надо, конечно. Ручки, шпингалеты... Потом вот здесь, погляди, погорело все. Фанеру, наверное, надо.

Григорий легко прыгнул в вагончик, минуя ступени.

- Не обязательно фанерой. Прессованный картон можно или сухую штукатурку. Что будет, посмотришь. Значит, так, иди в контору, выписывай что нужно и на склад. Для нас возьмешь гвоздей на сто пятьдесят, сотку, семидесятку по пол-ящика. И ящик пятидесятки. Скоб больших три десятка и четыре рулона рубероида. А мы поехали за горбылем и стойками. Понял?

- Подожди, подожди, - испуганно проговорил Андрей. - Куда я пойду? Я никого не знаю. Может, ты сам, а? Я ж ничего не знаю.

- А чего знать, - недовольно пробурчал Колька. - У Клавдии выписать да идти к тете Варе.

- Вот! - обрадованно сказал Григорий. - И все дела. А ты боишься. Давай, Николай, действуй. Бери его на буксир. Скачите, получайте. Только все записывайте.

В конторе строительного участка Колька решительно миновал людный коридор, без стука толкнул дверь с табличкой "Начальник участка". Андрей следовал за ним.

В тесной прихожей молодая женщина неуверенно выстукивала на машинке. Колька подошел к ней.

- Вот, - сказал он, показывая головой на Андрея. - Студент. Надо ему выписать.

Женщина машинку оставила, подняла глаза.

- А мой Прокопов вас ждет, ждет, - радостно сказала она. - Прямо не дождется.

Она была молодой, но, конечно, старше Андрея. И лицо симпатичное, правда, несколько грубоватое: слишком широкие брови, а большой рот подчеркивала яркая губная помада.

Они познакомились.

- Ой! - обрадованно воскликнула Клавдия, поднимаясь из-за стола. - А у меня если б мальчик родился, его б тоже Андреем назвали. Ей-богу. Мой Прокопов так и сказал: если мальчик - Андрей, девочка - Лена. Девочка родилась.

Фигура Клавдии особой пышностью не отличалась, но почему-то тесной казалась на ней одежда, словно выросла она из нее. Юбка на бедрах лежала туго, даже две кнопки расстегнулись, выказывая что-то светлое. Белая прозрачная кофточка врезалась под мышками, остро обтягивала груди.

- Мой Прокопов так обрадуется...

- Гав, гав, - раздалось вдруг из-под стола, и большая желтая собака вылезла на свет, подняла к Андрею голову: что, мол, за человек?

- На место, Болтун, лежать! - крикнула Клавдия.

Болтун поглядел на нее, зевнул, клацнув пастью, и остался стоять.

- Не бойтесь. Это мой ревнивый Прокопов, - засмеялась Клавдия, сторожа оставляет. Лежать, Болтун!

Болтун ухом не повел. Уселся, кренделем расстелив по полу длинный пушистый хвост, и по-прежнему глядел на Андрея.

- Выпишите нам, - с опаской поглядывая на собаку, сказал Андрей, гвоздей, скоб, рубероида... Вот по этому списку, - и протянул Клавдии бумажку.

- Берите пока так. А на той неделе сразу на все накладную выпишем. Ладно? Тетя Варя знает.

В конторском коридоре было по-прежнему людно. Колька, оглядевшись, дернул за рукав невысокого мужчину.

- Дядя Степа, - сказал он, - иди сюда.

- Чего тебе, Никола?

- Вон студент, - показал Колька на Андрея. - Им надо со склада везти. Им много всего получать у тети Вари.

- Ну, поидемо, - согласился Степан. - Хлопцы! - громко сказал он. - Кто будет меня шукать - с ребятками поихал до складу.

Степан был по-мальчишески худощав и мал ростом. Белобрысый, с редкими бледными веснушками, он казался безбровым, и на красноватых веках ресниц не было видно. Зато ржавая поросль щетины полумесяцем покрывала лицо от уха до уха.

На складе управились быстро, правда со Степановой помощью. Сам бы Андрей год разбирался, какие гвозди "на пятьдесят", а какие "на сто пятьдесят". Но главной радостью были, конечно, не рубероид и не гвозди. Андрей увидел на складе белые высокие шкафчики и такого же цвета столы и, указав на них, с неожиданной для себя смелостью спросил у кладовщицы:

- Для медпункта нашего можно взять?

Кладовщица сразу же согласилась да еще стулья дала и разыскала где-то настоящую больничную кушетку.

Андрей ликовал, представляя, как обрадуется этому богатству Рита. Он даже в кабину не полез, а остался в кузове оберегать, чтобы не опрокинулась и не сломалась какая-нибудь вещь на тряской дороге.

Две девушки в серых комбинезонах тащили по обочине козлы, сбитые из толстых плах. Тягач, резко свернув, подъехал к ним.

- Давай помогнем! - крикнул им Степан. - А то грыжу наживете, и никто замуж не возьмет.

Андрей спрыгнул на землю. Козлы, и вправду, оказались тяжелыми. А когда сгрузили их возле одного из домиков, Степан заглушил мотор и вышел.

- Покуримо с хорошими девчатками, - сказал он. - Поцелуйте меня, девки, за подмогу.

- Об тебя все губы подерешь. Вон какую щетину отпустил.

- Верите, девчатки, - сокрушенно сказал Степан, трогая небритые щеки, провлока какая-то лезет, и все. Прям провлока. Сажусь бриться и криком ору, дуриным. Слезы льются. От скажите, почему она у меня конская какая-то лезет или свиная, но никак не людская щетина.

- Это ты у мамки у своей спрашивай, - засмеялась одна из девушек. Може, и вправду...

- Ой, хватит тебе, - укоризненно остановила ее другая, и к Андрею повернулась, спросила. - Вы из отряда, наверное, студент?

- Да.

- Давайте знакомиться. Меня Наташей зовут, а ее Тоней.

Андрей назвал себя.

- Ко-оля, Коль, а ты чего к нам не выходишь? Серчаешь?

Колька вылез из кабины.

Андрея удивил голос девушки. Он был мягким, низковатым, грудным, и местное оканье в нем звучало приглушенно, придавая словам такую выразительность, певучесть, что хотелось слушать его.

- А что вы будете здесь делать? - спрашивала между тем Наташа.

- Дома строить, - ответил Андрей, - и еще что-то.

- Склады берите, там самый калым, - посоветовала Наташина подруга. - За два месяца хорошо можно заработать. Если толково, конечно.

- Мы в основном бестолочь, - кисло улыбнулся Андрей.

- А-а-а, - махнула девушка рукой, - тогда конечно...

- Ну, что уж ты, - перебила ее Наташа. - Научатся. - И Андрея успокоила: - Научитесь. Это только сперва страшно. Я, как начала работать, сначала тоже боялась. Штукатурю, а сама думаю: "Что-то будет, вдруг все отвалится... Стыд-то какой". Сама себя разволную, даже руки трясутся. Дура была. А спокойно начала - все и получается. Вы тоже не трусьте. Все выйдет.