Всегда иди вперед!

Что я там собирался подумать, я так и не узнаю до конца своих дней, потому как в этот миг меня окликнул Валька (что ему, понравилось меня с мыслей сбивать, что ли?):

— Гляди! Волчонок!

Я машинально посмотрел в ту сторону, в которую показывал Валька и увидел его. Смешной, с еще висячими ушами, он тихо крался вдоль стволов деревьев, неясно, прячась от кого-то или наоборот — преследуя кого-то. Внезапно волчонок нервно оглянулся, увидел обращенные на него наши с Валькой взгляды — и бросился бежать.

— Догоним? — предложил Валька. Вопрос был немного неуместным, поскольку мы оба в этот момент уже бежали за волчонком. Он жутко испугался и несся со всех ног, но, учитывая некоторую разницу в наших размерах, убежать от нас ему было сложно. У меня возникла интересная мысль — а что же мы будем делать, если он вдруг остановится? Посмотрим на него и пойдем дальше? Наконец, мы его нагнали. Он споткнулся на всех своих четырех лапах, перекувыркнулся, отчаянно рванулся за большой куст… Когда мы заглянули за него, никакого волчонка там не было. На земле лежал, телом размазывая грязь, чумазый, лохматый и абсолютно голый мальчишка чуть помладше нас с Валькой, с испуганным лицом.

— Чего вам надо? Отстаньте! Я вам ничего не сделал!

Говорил он хрипловатым голосом, обрывисто, таким говорят, когда сильно пересохло горло. Слова он подбирал с трудом, возможно, говорил впервые за долгое время?

Мы оба синхронно потянулись к своим курткам, первым стянул свою черную куртку Валька, оставшись в плотной битловке серого цвета (как он ходит во всем этом? Не сварился еще?):

— Слушай, оденься… Не так жарко здесь!

Именно прохлада была причиной этого поступка, стеснения никто не испытывал — всем было не до того. Что-то странное я почувствовал, но не обратил внимания. Возможно, если б я не был так разгорячен и удивлен необычной встречей, я бы узнал это чувство, так похожее на то, что я испытывал, только увидев Вальку на перекрестке Конца Одиночества, уже тогда?

— Отстаньте… Чего вы прицепились?! — мальчишка вообще ничего не понял, но жутко боялся. Да! Прав был тот незнакомец на Дороге, сюда просто так не попадают. У всех какая-то трагедия, и мой разбившийся фотоаппарат, и даже потеря Сережки уже казались мне ерундой. Я подошел ближе, обнял его за плечи, как никогда не сделал бы на людях:

— Ты зря боишься… Мы ничего плохого не хотели.

Он не сопротивлялся, безвольно повиснув у меня на руках, как кукла. По его лицу уже бежали ручейки слез, он не мог успокоится. Что ж, вчера я тоже плакал и понимаю, что ему значительно хуже, чем мне. Я сидел и успокаивающе гладил его по голове. Со стороны это была картинка! Однако никому из нас троих смешно не было.

— Правда… Что не хотели? Вы… Вы не обманываете? — сквозь всхлипывания произнес мальчишка.

— Нет, конечно, зачем нам хотеть чего-то плохое. — утешал я.

— Ну… Я же не человек… Я оборотень… Меня все гоняли… Убить хотели… Вся деревня за мной охотилась…

Так, вот и стало все понятно. Попал он сюда из какого-нибудь полусказочного средневековья, где безгранично властвует Святая Инквизиция… Возможно, потому и не дожили до наших дней всякие мифические существа, что была у нас эта хорошая организация.

Валька поступил очень смело и очень правильно, он просто тоже присел рядом и мягко сказал:

— Ну и что, я тоже не человек.

Сначала мальчишка взглянул на него круглыми глазами, но через секунду опомнился, сообразив, что не ему этого бояться. Слезы потихоньку прекратились, но он все еще дрожал мелкой дрожью. Валька пододвинул к нему курточку:

— Одень!

Мальчишка кивнул и медленно стал натягивать куртку на себя.

— Погоди! — я вскочил. — Сейчас тебе штаны дам!

— Не надо. — теперь он говорил тихо и спокойно. — Как же ты сам?

— В трусах останусь! — мне было все равно, как буду выглядеть и чувствовать себя я, мной двигал чистый альтруизм, вещь в наши дни, увы, редкая, но на Дороге — обычное явление.

Не знаю, были ли трусы в ходу там, откуда пришел этот мальчишка-оборотень, но мысль он уловил:

— Лучше наоборот, я уже привык без одежды… Ты не думай, что я совсем дикарь, просто я долго в лесу жил, старая износилась, а где я новую возьму? — поспешно прибавил он. Видно было, что он очень боялся потерять даже самую хрупкую надежду обрести друзей.

Я быстро, забежав за дерево, снял трусы, и надел штаны на голое тело. Вот теперь мальчишка выглядел более-менее прилично… Хотя что есть приличия? Вот в Древнем Египте мальчишки ходили голыми до 10–12 лет, а на голове им заплетали косичку, вокруг которой волосы выбривали. А в Греции в то же время не стеснялись ходить без одежды и взрослые мужчины… Ну ладно, хватит думать про всякую чушь. Болтали мы, видимо, долго, начинало смеркаться. А может, на Дороге сутки короче земных? Я не знал, но ненавязчиво предложил Вальке и нашему новому… Да, уже, пожалуй, другу, поискать место для ночлега. Тем более что идти куда-то сегодня желания не было ни у кого из нас.

— Зовут-то тебя как? — спросил я у мальчишки.

— Поль. — он уже успокоился окончательно. — А тебя?

— Петька.

— Валька. — представились мы.

Уже минут через десять мы нашли… Что бы вы думали? Правильно, пещеру.

— Дорога их что, штампует по образцу, что ли? — проворчал Валька.

— Я вчера вместе с вами в той пещере ночевал… — признался Поль.

Мы немного посидели молча. Я спросил у Вальки:

— Становится холодно, ты сможешь своим электрошоком поджечь сухие ветки?

— Ну только если очень сухие. — неуверенно сказал тот. Я быстренько расчистил пространство на полу пещеры от сухой травы — не хватало еще поджечь всю пещеру — и, выйдя наружу, начал собирать хворост, Валька и Поль подумали-подумали и пошли мне помогать. Мы сложили ветки в центре пещеры, и минут через пять загорелся уютный костер…

— Расскажи, откуда ты, что с тобой раньше было, до того, как ты сюда попал… — попросил Поля Валька.

…Видимо, у него давно не было возможности выговориться. Заговорил он жадно, сразу же после Валькиной просьбы, сбивчиво стал рассказывать свою историю. Жил он во Франции, в небольшой деревушке, как я предполагал, временной отрезок напоминал что-то из средних веков. Мальчишки есть мальчишки во все времена. Чего только не вытворяла их компания за те 10 лет, что он жил в деревне! И разумеется, не могло обойтись без воистину вечных проверок на храбрость — Полю поручили провести ночь на кладбище. Он пошел без колебаний, трусом его назвать нельзя было. Привидений он никогда не видел, да и не боялся, ведь привидения — всего лишь души умерших, что же боятся тех, кто еще недавно жил с тобой на одной земле? Поэтому сложностей вроде бы не должно было быть. Прийдя на кладбище, он удобно расположился на земле. Было скучно, и он уже начал дремать, но вдруг его внимание привлек странный звук. Оказывается, можно встретить на кладбище опасность побольше привидений — огромный волк с горящими глазами забежал сюда и готовился напасть на Поля. В последний момент тот вскочил и запрыгнул на большой каменный крест, а с него-на ветку дерева, но волк успел располосовать ему зубами руку. С дерева Поль не слезал не только потому, что боялся волка, но и потому, что не хотел выглядеть трусом и покидать территорию кладбища. Волк побесился внизу, основательно поцарапал дерево, так, что Поль даже стал опасаться, не сломается ли сухой ствол, но внезапно ушел. Остаток ночи Поль предпочел провести там же, на дереве, где утром и нашли его пришедшие за ним приятели. Прошло время. Он уже почти и забыл про этот случай, когда — ровно через месяц, а это было полнолуние — он и его приятели собрались в поход. В лес. Разумеется, тот волк был оборотнем, и, укусив Поля, сделал его таким же. Поль превратился в волка… Нет, в волчонка на глазах у шокированых товарищей. Но и тот слабый, хилый волчонок, напуганный куда сильнее, чем они, смог заставить их с воплями броситься наутек. Честно говоря, после этого я сразу почувствовал к Полю, не ушедшему с кладбища, на котором бушевал бешенный волчище, большое уважение. Интересно, те его так называемые друзья так бы смогли? Очень сомневаюсь. А сам Поль немного оправился от шока и через пару часов смог превратиться снова в человека — то ли так и должно было быть, то ли он так быстро научился управлять своими новыми возможностями… Он подобрал одежду, которая почти не порвалась, так как от превращения тело его не увеличилось, а наоборот, уменьшилось, и тихо пошел домой. Он надеялся, что те, кого он считал своими друзьями, ничего не расскажут. У меня в душе зашевелилась странная мысль — а как бы ты сам поступил в такой ситуации, если б твой друг оказался оборотнем? Скажем, Сережка? Если бы он на глазах у меня превратился в волчонка, что бы я сделал? Да… Я понял, что не уверен, что был бы благороднее товарищей Поля. В любом случае, когда он тихо вошел в двери дома (было полпятого утра, причем никаких срочных полевых работ на тот момент не было), руки ему тут же заломил его сосед, поджидавший его там. Из-за стены слышались рыдания матери. В дверь потянулись жители деревни, раздавались голоса:

— Держи паршивца!

— Вот он…

— С виду человек, а на деле-нечистая сила…

В отчаянии, Поль понял, что выхода у него нет и, вывернувшись из объятий соседа, из последних сил рванул, пробежав сквозь редкий строй ошарашенных односельчан. Он уже знал, что делать. Добежав до леса, он очень-очень захотел стать снова волчонком и побежал. Маленького волчонка в сумерках наступающего дня было заметить куда сложнее, чем десятилетнего мальчишку. Он оторвался, просидел весь день в старой норе, а следующей ночью, часа в четыре, прокрался туда, где вчера сбросил одежду — ему повезло, она была еще на том же месте, он специально постарался снять ее в местечке поукромнее — взял ее и пошел. Он уходил как можно дальше в лес, понимая, что в деревне ему жить не дадут. Что делать? Убежать в другую деревню? Но как там взглянут на неизвестно откуда взявшегося мальчишку? Слухами ведь земля полнится… Да и неизвестно, сможет ли он сдерживать свою новую форму или снова превратиться сам по себе? И кто знает, сможет ли он убежать еще раз… И он остался жить в лесу. В лесу он жил целый год. Но есть и там отзывчивые люди — живущий в чаще старый лесник, заметив однажды маленького волчонка, предложил ему плошку молока с хлебом, а когда тот внезапно превратился в человека — такое с ним случалось иногда от слабости, вот и сегодня — ничуть не удивился, он видел всякое и совершенно не боялся ни животных, ни тех, кто в них превращается. Этот человек заменил Полю родных, отвернувшихся от него. Но — средневековье жестоко, добрый лесник буквально через месяц после встречи с Полем слег от какой-то сильной болезни. Сам Поль тоже заболел, неделю лежал, не двигаясь, но иммунитет оборотня позволил ему выжить. В опустевшей избушке оставаться больше было нельзя, лесник должен был время от времени ездить в город, "отмечаться", и после того, как он не приехал бы в назначенный срок, к нему заглянули бы — посмотреть, в чем дело. И обнаружили бы Поля, в планы которого это вовсе не входило. Снова пошла жизнь в лесу… Ненадолго. Смерть лесника стала для него слишком большим потрясением — вскоре после этого он попал на Дорогу. Вот и вся его история, которую он рассказал нам тогда, в пещере, при неярко горящем костре.

Мы немного помолчали, обдумывая рассказ Поля.

— И давно ты уже здесь? — спросил Валька.

— Не знаю… — как-то виновато пожал плечами Поль. — Я сам не понял, когда попал сюда… Здесь другое место, да? Не мои леса?

— Ага. — Валька кивнул. — Другой мир вообще…

— Мост между мирами. — с видом самого знающего поправил я.

— А… — не знаю, понял ли что-нибудь Поль — из средневековья все же — но он не стал приставать. Зато полчаса понадобились нам с Валькой, что бы объяснить Полю все о роботах и прочих ньюансах будущего. Больше всего меня порадовал вопрос абсолютно непонимающего Поля, с умным видом выслушавшего все наши объяснения:

— А зачем все это?

Самое смешное то, что я и сам не знал на это ответа, да и самый технический среди нас — Валька — не смог объяснить полного смысла собственного существования, неопределенно высказавшись:

— Ну… Людям так удобнее…

В конце концов разговоры становились все ленивее и тише, пока Поль не заснул.

— Устал… — сочувственно глядя на него, произнес Валька.

— Да, я бы столько не выдержал. — на меня напало какое-то задумчивое настроение. — Это ж сколько сил надо… А он даже младше нас.

— Тебя. — поправил Валька. — Я…Хронологически — мне всего шесть лет, просто… Я же вечно двенадцатилетний. ВК-12…

Меня уже не очень интересовали такие подробности. Мне тоже хотелось спать…

Сон этой ночи я запомнил очень четко, до мельчайших подробностей, такое бывает очень-очень редко. В этом сне отобразилось все, что я пережил — как за два дня, проведенные на Дороге, так и за предшествующие им 12 лет жизни на Земле. Валька и Поль в этом сне ходили рядом с моими товарищами из приюта, причем один наш мальчишка помладше все время пытался отковырять у Вальки табличку с кодом на руке, а тот неумело отбивался. Поль же все время прятался за наши с ним спины, утверждая, что боится всех этих ребят — а мало ли что у них на уме? Тут же был и Сережка. Он тряс меня за руку и что-то кричал, но я не разобрал, что именно — единственное, чего я не унес из этого сна. Был тут и встреченный мной на Дороге "волшебник", потрясающий своим кинжалом и уверяющий, что вот-вот найдет свою древнюю библиотеку, но для этого ему нужен мой осколок от фотоаппарата. Сбоку постоянно выскакивал мой учитель физкультуры Геннадий Сергеевич, который размахивал руками, свистел в свисток и кричал:

— Безухов, ну как ты стоишь? А ну-ка подтянись!

А под конец… Под конец солнце померкло, из всех щелей полетели вороньи перья, и какая-то черная птица страшно и зловеще закричала высоко в небе. Не ворона, нет… Ворон. Откуда я это узнал, я не понял и сам, птицами я никогда не увлекался. Мне показалось, что я знал это с самого начала. От этого страшного крика я и проснулся…

Проснулся и обнаружил, что еще очень рано. "Вот ведь вредный ворон — поспать не дал!" — проскользнула у меня дурацкая мысль. Конечно, обижаться на несуществующего (так я тогда думал) ворона было глупо, и я просто сидел, глядя на остатки погасшего ночью костра. Поль мирно сопел на листьях, Валька спал сидя, прислонясь спиной к стене пещеры. Ага, значит спит все-таки… Я нашарил глазами свой рюкзачок и понял, что совершено не помню, что я ношу уже 2 дня. Пришлось открыть и провести ревизию… Обнаружились три бутерброда с колбасой (совершенно не зачерствевшие, видимо, опять фокусы Дороги) и небольшая бутылочка минералки, все это очень кстати, жаль только — мало. Помимо сухого пайка я, как оказалось, положил в рюкзак… "Путешествия Гулливера"!!! Я чуть не взвыл от восторга. Нет, не то, что бы я так любил Свифта — полностью я эту книгу так и не осилил — но эта книжка — "Путешествия Гулливера" в детском издании, с кучей картинок — была одной из тех, что оставил мне на память Сережка. Я и не помнил, что зачем-то взял ее с собой в лес! Я аж обнял ее от избытка чувств… Открыл и стал перечитывать страницы, еще в раннем дестве, во время совместного с Сережкой чтения вслух, выученные чуть ли не наизусть. За этим занятием меня и застал Валька.

— Откуда это у тебя? — весело спросил он.

— Да так… — я с трудом оторвался от "Гулливера". -Стал проверять, что я взял с собой. — я кивнул в сторону рюкзака.

— А… — он не стал задавать лишних вопросов и, посмотрев на спящего Поля, хотел разбудить его.

— Зачем? — остановил я его, тихо закрыв книгу. — Он устал, разволновался, пускай выспется. Что тебе, жалко, что ли?

— Ну… Я хотел уже идти. — засомневался Валька.

— Да ты что, торопишься куда-то, что ли? — удивился я такой поспешности и пунктуальности. — У нас в запасе целая вечность, времени-то тут нет.

— Не устанешь вечность идти? — усмехнулся Валька.

— Я - нет. — я убежденно помотал головой. — Да, думаю, и ты тоже. Иначе мы бы не встретились… И Поль… Здесь Дорога, здесь все неспроста…

— Да. Я бы не устал. — широко улыбнулся Валька.

Остаток утра мы просидели молча, вдвоем рассматривая "Гулливера". Наконец, проснулся Поль. С секунду он ошарашенно осматривался, потом вспомнил, что было вчера.

— А, привет… — зевнул он.

— Привет. — чуть ли не хором откликнулись мы.

Он встал, подошел сзади к нам, с любопытством глядя на картинки в книжке.

— Ух ты… А это что? — судя по его интонации, книги он считает вещами куда более полезными, чем всякая техника, не при Вальке будет сказано.

— Книга… — пожал плечами я. — Ну, у вас таких, наверно, не было.

— Таких, — Валька выделил это слово, — и у нас не было. Все было компьютеризовано…

На это умное слово Поль вытаращил глаза, а потом признался:

— Были. Я видел у нашего священника, Библия была… Еще красивее, чем эта… А здесь про что?

Так и провозились над этой книжкой чуть ни до полудня. Да, прав Валька — так мы еще нескоро доберемся куда-нибудь!

А надо ли?

К полудню я щедро предложил всем по бутерброду, но Валька твердо спихнул свой Полю, уверяя меня, что ему вчерашней черники хватит еще на неделю, а Полю надо отъедаться… Что ж, если так, я согласен. Минералка Полю тоже понравилась, хотя он долго (дольше, чем мы ему про технику объясняли) не мог понять секрет ее шипучести.

Наконец, мы тронулись. На этот раз мы решили идти по самой Дороге — погода была куда лучше, чем всегда, солнце нас, видимо, жалело. Постепенно оно стало уходить за тучи, и вскоре Дорогу опять затянул туман, подул прохладный ветер… Внезапно прямо над ухом раздался какой-то пронзительный звук. Я вздрогнул. Ворон из моего сна… Он сидел на раскачивающейся верхушке ели и смотрел на меня — я видел это даже отсюда — своим черным глазом. Смотрел осмысленно, так не смотрят простые птицы. Я помотал головой. Взгляд птицы был самым обычным.

— Петь, ты чего? — окликнул меня Валька. Оказыватся, я остановился и смотрел на этого дурацкого ворона, а они шли.

— Да так, ничего. — я бегом догнал их. — Показалось…

Так бы я и подумал, что показалось, если бы ворон не сорвался тут же с места и не перелетел поближе ко мне. Теперь его заметили и мои спутники.

— Чего он так смотрит? — испуганно спросил Поль. — Петь, я боюсь!

А я… Теперь я убедился, что не я один вижу этот "нептичий" взгляд ворона.

— Ну его. — я не хотел пугать Поля. — Пошли, просто птица, ничего больше. Пошли, Полька.

Валька хихикнул — смешной вариант имени получился… Сам Поль на это внимания не обратил. Мы пошли вперед. Пейзаж особо не менялся, но солнце — уже вечернее, заходящее — снова выглянуло из-за туч, и Дорога раскрасилась в багровые цвета. Было тихо, спокойно, потихоньку наступала ночь… Внезапно сзади раздался крик:

— Эгей, поберегись!

Мы еле успели отскочить в сторону. Мимо нас на полном ходу пронеслись три всадника в старинной одежде. Не то, что бы меня это сильно удивило — понятно было, что мы не одни на Дороге. Удивили меня два других факта. Во-первых, от топота копыт с криком взлетел вверх и скрылся в неизвестном направлении давишний ворон. А во-вторых, пропал Поль. Впрочем, когда я увидел на обочине валяющиеся мои трусы и куртку Вальки, я все понял.

— Эй, не дури! — я взял одежду и шагнул под сень деревьев.

— Поль! Ты где? Да они уже ушли!

Он вышел из-за ствола дерева, угрюмо взял одежду у меня из рук:

— Это были инквизиторы. Я узнал, такие плащи только они носят.

— Успокойся, это были таие же путники, как и мы…

— Инквизиторы это были. — у него в глазах снова появились слезы — видимо, оттого, что ему не верят. — Инквизиторы. Я знаю.

— Ну пускай, пускай инквизиторы. — я решил согласиться с ним. — Но ты им не нужен был. Они просто мимо ехали, они попали сюда так же, как и мы…