Однако следовало торопиться и до появления охраны привести себя в чувство. Сейчас Виктор горел, словно в огне. В состоянии "бешенства" температура тела резко поднималась, а потом очень неторопливо приходила в норму. Кроме того, тело буквально сжигала жажда активных действий, и вот эту жажду надо было хотя бы немного удовлетворить.

Михнев подскочил к монстру и, не мало не заботясь о сохранности его скелета и внутренних органов принялся "обрабатывать" тушу ногами, приговаривая отнюдь не ласковые слова. За этим занятием его и застали два крепких бойца из спецназа, с автоматами наперевес выскочившие в коридор.

- Стоять! - рявкнул один из них.

"И бояться!" - мысленно продолжил Виктор, с радостью осознавая, что его "отпускает" и за ребят можно не беспокоиться, ибо поведение пробуждающейся в "боевом режиме" личности не всегда было адекватным. Она могла бурно прореагировать на подобный приказ. Возвращение же чувства юмора однозначно означало выход из состояния "бешенства".

Михнев замер, пытаясь изобразить на лице испуг, смешанный с радостью от своевременного появления помощи. Пришлось сильно постараться, поскольку будучи от природы не слишком эмоциональным, до, во время и после "боевого режима" он вообще ничего не чувствовал.

Да и в целом Виктор негативно относился к рефлексивным мужчинам, мучительно "обсасывающим" свои неурядицы или разрывы с близкими людьми. Их стенания и бурные переживания раздражали, поскольку главным в жизни представителей "сильного" пола он считал Дело. Не текущую работу, хотя и относился к ней добросовестно, творчески и с интересом, а Дело с большой буквы. Может быть даже Главное Дело Всей Жизни.

Что же касается взаимоотношений с другими людьми, Михнев всегда старался быть внутренне и внешне благожелательным, но очень близко никого к себе не подпускать. Есть внутренний мир, конечно воспринимающий воздействия извне, но развивающийся по собственным законам. И в этом непрерывном процессе самосовершенствования Виктору очень помогала вера в Бога. Окружение же постоянно меняется, кто-то приходит, кто-то уходит, иногда навсегда, иногда на время. Процесс перманентный, и новые знакомые вовсе не обязательно будут хуже. Поэтому Михнев искренне полагал, что склонность к рефлексии на самом деле прикрывает обычное и, в пределах разумного, нормальное опасение перемен, разросшееся до размеров страха.

Ему удалось сыграть нужные чувства, и спецназовцы немного расслабились, но бдительности все же не теряли и стояли довольно далеко друг от друга.

- Ребята, тут такая же зверюга, как и те, что напали на нас на шоссе, сказал Виктор дрожащим голосом и, кивнув в сторону останков лохматого программиста, продолжил, как бы с еще большим страхом: - Она его совсем разорвала.

Похоже, солдаты только сейчас разглядели труп. Один из них, тот, что был ближе, подошел к двери соседнего номера и, стараясь не наступить в застывающую кровь, нагнулся. Когда он отвернулся от разорванного тела, лицо его стало мучнисто белым.

- Блин, как его разворотили.

- Это все монстр, - Михнев снова пнул лежащую тушу и почувствовал, что сзади, в номере, что-то неладно.

"Вика!" - вспомнил он и быстро обернулся.

Девушка стояла посередине комнаты и была очень хороша в коротенькой оранжевой футболке, что заменяла ей ночную рубашку. Однако лицо у нее было белее, чем у спецназовца, а ведь она еще не видела трупа программиста... Нужно было срочно приводить ее в чувство, а то всякое могло случиться с этой "тонкой натурой".

- Ребята, вы тут покараульте, а я успокою девушку, - сказал Виктор и зашел в номер, не закрыв дверь.

Глаза Вики застыли.

"Транс, - подумал Михнев, - придется трясти".

Он подошел вплотную, девушка не реагировала, по-прежнему глядя в одну точку. Виктор взял ее за плечи и ощутил их жуткую закаменелость. Он стал сильно, но нежно разминать застывшие мышцы, при этом говоря что-то ласковое и успокоительное.

Слава Богу, подействовало. Плечи становились податливыми, а на глазах выступили слезы. Дальше пошло легче: девушку сотрясли рыдания, и она уткнулась уже совсем мокрым лицом ему в грудь. Виктор продолжал гладить Вику по волосам, плечам и спине, приговаривая: "Успокойся, малыш, все закончилось, все хорошо".

Между тем спецназовцы склонились над трупом твари. Тот, что был помоложе высокий светловолосый, слегка курносый славянин - попытался приподнять страшную голову и это, на удивление, ему удалось легко, ведь шейный позвонок зверя был сломан. Похоже, выражение, застывшее на мертвой морде солдату не понравилось и он со словами: "Ух ты ж пакость", - отпустил ее. Голова глухо стукнула по линолеуму.

- Ребята, надо бы вызвать начальство, - напомнил Виктор, полуобернувшись к двери, - и принести брезент или какой мешок, чтобы упаковать эту дрянь.

- Уже сделали, - откликнулся старший с лычками сержанта, с азиатскими чертами все еще бледного лица. - Сейчас придут.

Ждать пришлось недолго. По коридору затопало множество сапог и в дверном проеме вырос командир взвода спецназа - высокий широкогрудый сероглазый русоволосый крепыш лет двадцати пяти - двадцати восьми в камуфляже. На правой скуле, под глазом у старшего лейтенанта был короткий, но довольно широкий светлый шрам.

- Ну, - сказал он, осматривая "поле боя", - Что тут у вас?

Привыкшие к дисциплине бойцы выпрямились, и сержант доложил: "Вот тут труп зверя, а у соседнего номера разорванный человек".

- Это наш программист, - решил вмешаться Михнев, усадил тихо всхлипывающую девушку в кресло и, подойдя к двери, продолжил: - Думаю, он был в том номере один.

Старший лейтенант кивнул, потоптался возле туши и пристально посмотрел на Виктора: "А вы кто?"

- Руководитель научной группы.

- А кто же его убил?

- Программиста? - прикинулся дурачком Михнев.

- Да нет, - отмахнулся взводный, видимо его расстроила бестолковость опрашиваемого, - зверя.

Михнев с удивлением осмотрел свои руки и, как бы не до конца веря собственным словам, сказал: "Кажется, я".

На лице старлея выразилось явное недоверие, и он поинтересовался: "И как же это вы сумели?"

Виктор беспомощно развел руки и ответил: "Сам не знаю. Наверное, просто повезло".

- Да уж, - похоже, командир спецназовцев немного успокоился. Михнев и раньше замечал, что крепкие, начальственные мужчины на дух не переносят чужой успех, а уж тем более чисто физическую победу над опасным противником. Такие ситуации действовали на них как красная тряпка на быка. Другое дело случайность. Это уже нормально. Повезти может любому, даже такому интеллигентному хлюпику. Подобное объяснение успокаивало "крепышей" и не позволяло возникнуть даже тени мысли о том, что на свете все же есть кто-то сильнее и умнее чем они.

Виктор знал эту особенность и неоднократно разыгрывал небольшие психологические этюды с неизменно положительным результатом. И сейчас, чтобы добиться окончательного успеха он промямлил: "Похоже, когда я открыл дверь, этот зверь с разбега врезался в косяк и потерял сознание, а я уж потом его добил".

- Так и было, - подтвердил сержант, видевший процесс "изгнания адреналина", но не понявший его сути.

В это время принесли брезент. Двое солдат быстро упаковали труп монстра и потащили вниз по лестнице. В такой же саван, но уже гораздо осторожнее, вновь прибывшие завернули тело погибшего программиста и тоже понесли вниз. Старший лейтенант занялся высыпавшими в коридор сотрудниками ИСА и "кожанниками". Он весьма доходчиво объяснил всем, что инцидент уже исчерпан, и нужно идти "досыпать", поскольку скоро подъем и утром будет много работы.

Прикрыв дверь, Михнев, наконец-то смог одеть брюки и подошел к Вике. Она сидела совсем тихо и немного дрожала. Он снял со стула покрывало и укутал им девушку. Подняв на Виктора свои огромные темные глаза, она прошептала: "Мне страшно".

Михнев взял девушку на руки и стал ходить по комнате, баюкая свою нетяжелую ношу. Когда Вика начала робко улыбаться, Виктор положил ее на кровать, сел рядом и стал поглаживать, согревая, тонкую хрупкую руку.

Так прошло немного времени, за окном чуть посветлело.

Вика то ли задремала, то ли просто прикрыла глаза. Михнев перевел взгляд на дверь номера и вспомнил, что не запер ее. Тихонько, чтобы не нарушить покой девушки, встал и подошел к выходу. В коридоре слышался негромкий разговор.

Виктор решил поглядеть: кто там. Поблизости от его комнаты стоял командир взвода, молодой лейтенант и руководитель людей Маркаряна - "Ник". Аналитик решил, что не будет лишним.

Когда он подошел, собеседники, выглядевшие немного растерянно, смолкли, однако не пытались отделаться, видимо признав за равного. Виктор, обращаясь к старлею, спросил: "Как бы мне переговорить с капитаном Мурзиным?"

Его вопрос вызвал неожиданную реакцию. Все трое словно окаменели. Затем взводный перевел дух и словно с плеча рубанул: "А нет его нигде. Одежда лежит, вещи здесь, а самого нет. Все обыскали".

- А по рации или сотовому пробовали?

- Так связи нет. Уже с полчаса сплошные помехи по всему диапазону.

- Может, нужно связаться со штабом, с подполковником Ивлевым? - замирая от ужасного предчувствия, спросил Михнев.

- И телефоны не работают. Там, в будке, наши ребята видели много здоровенных крыс: говорят, злющие такие. Может, они и кабели перегрызли.

Холодный пот мгновенно прошиб Михнева. И жуткий страх пронизал каждую его клеточку: "Мы пропали".

7. 08:30, пятница.

Виктору показалось, что серовато-синие стены коридора сдвинулись и сдавили его. Дыхание прервалось, а сердце, наоборот, заколотилось, словно пойманная в силки птица. Видимо его состояние отразилось на лице, и вся троица внимательно на него посмотрела.

- Господа, - начал Михнев чуть придушено и хрипло. - В подобной ситуации нам нужно срочно перейти к выполнению директив плана "Ц", разработанного подполковником Ивлевым совместно с Шотой Соломоновичем, в детали которого я посвящен.

Трио изумленно молчало, а "Остапа", то есть Виктора, уже вовсю "несло".

- В соответствии со сложившейся обстановкой нам нужно предпринять ряд действий, - Михнев чувствовал, что ставший спокойным и уверенным голос слегка гипнотически действует на собравшихся, и продолжал в таком же духе, все более входя в роль лидера: - Во-первых, заблокировать все имеющиеся пути доступа в здание и организовать его надежную оборону. Во-вторых, попытаться восстановить связь со штабом оцепления или иной вышестоящей структурой.

Командир взвода согласно закивал головой и, похоже, уже был готов кинуться исполнять директивы новоявленного мессии. Лейтенант, тот вообще, вытянулся по стойке смирно и ел "начальство" глазами, лишь пожилой предводитель бойцов "Евростандарта" смотрел немного настороженно. Поэтому Виктор продолжил:

- Основное сейчас - сохранить людей и оборудование. Как только ситуация улучшится, нужно будет интенсивно провести все необходимые исследования и, в кратчайшие сроки, решить поставленную задачу.

"Ник", по-прежнему не выглядел до конца убежденным, но пока не вмешивался, а вот старлей уже ждал распоряжений. Обратившись непосредственно к нему, Михнев сказал:

- Поднимите всех своих. Основная группа пусть блокирует первый этаж. Наряды по двое-трое контролируют второй и третий. Отделение на крышу и перекрыть все подступы к корпусу, туда побольше тяжелого оружия.

При этих словах старший лейтенант тяжело вздохнул: "У нас всего три подствольника на "Бизонах" и совсем мало боеприпасов".

"Два наверх, один держит центральный вход, - быстро отозвался Виктор, и проникновенно добавил, - пожалуйста, побыстрее, командир, от ваших действий во многом зависит, сколько из здесь присутствующих доживут до завтрака".

Видимо, проняло и начальника "кожанников". Приподняв густые седые брови, он спросил: "Что, так серьезно?"

- Увы, гораздо серьезнее, чем вы думаете, - горестно ответил Михнев и уже в спину убегающему старлею прокричал:

- Распорядитесь стрелять без предупреждения в любой движущийся объект, отличный от человека, а через десять минут жду вас в моем номере.

Лейтенант умчался вслед за, кивнувшим в знак понимания и согласия, командиром взвода. Виктор обернулся к "Нику" и, предупреждая его вопросы, опять взял инициативу в свои руки: "Простите, как вас на самом деле величают?"

- Николай Павлович Безбородко.

- Николай, ваши ребята тоже хорошие бойцы и стоит их подключить к солдатам.

Дождавшись ответного кивка, Виктор понизил голос и продолжил:

- Нужно как можно скорее добраться до вашего тяжелого оружия и переправить его в корпус.

Безбородко чуть заметно вздрогнул и опять недоверчиво взглянул на Виктора: "Какое такое тяжелое оружие?"

Михнев поднял руки, как бы призывая Бога в свидетели, и ответил словами Толика: "Ракетная установка еще никому не мешала".

Похоже, эта реплика убедила "Ника" в наличии у Виктора определенной информации:

- Хорошо, пойду соберу своих и потом к вам.

- Старлею придется сказать.

Николай Павлович вздохнул и молча кивнул.

Михнев быстро вернулся в номер. Оставалось навести там порядок и, прежде всего, решить, что делать с Викой. Она лежала на кровати, но не спала, а напряженно следила за входной дверью. При появлении Виктора девушка радостно улыбнулась и немного приподнялась.

"Однако быстро пришла в себя, - с удовольствием отметил Михнев, - Молодец".

- Малыш, обстановочка непростая, поэтому пойдем, я провожу тебя в твой номер. Ты там быстренько оденься, упакуйся и жди меня.

Конечно, глубоко и полно осознать серьезность и важность мужской миссии на Земле женщины не в состоянии. Однако в некоторых ситуациях они все-таки способны почувствовать, что мужчины существуют не только для доставления удовольствий слабому полу, а также добывания денег, продуктов, товаров, уборки квартиры, если же удастся себя "правильно" поставить, то и для стирки, глажки и готовки. Так произошло и сейчас. Похоже, Вика "прониклась" сложностью и ответственностью момента, кивнула и, быстро собравшись, направилась в свою комнату, которая располагалась через две двери на противоположной стороне коридора.

Виктор зашел в номер девушки, убедился, что там все в порядке, чмокнул подругу в щечку, забрал один стул и вернулся к себе.

Первым прибыл командир взвода. Он выглядел запыхавшимся, но довольным. Судя по звукам, доносившимся с первого этажа и с лестницы, взвод спецназа разворачивал оборону "стратегического объекта" очень оперативно.

- Как вас, кстати, зовут? - поинтересовался Михнев, внимательно рассматривая боевую отметину на правой скуле старшего лейтенанта.

- Игорь Викулов.

- Очень приятно. Виктор Михнев. А где это вас так?

- Да в одной "горячей точке", - не стал вдаваться в подробности командир взвода.

Михнев пригласил его сесть на один из трех стульев, заблаговременно расставленных вокруг небольшого, немного ободранного желтого пластикового стола. Старлей не заставил себя упрашивать.

Почти сразу же раздался вежливый стук в дверь, и к компании присоединился Николай Павлович.

- Что у вас? - поинтересовался Михнев.

"Докладываю, - начал командир взвода. Видимо такая формула ему была привычнее. - Налицо сорок два бойца, включая меня и зама - лейтенанта Нефедова. Три "Бизона" с подствольниками, три снайперские винтовки, тридцать шесть "Газелей", два пистолета. К пулеметам и винтовкам по два боекомплекта, к автоматам по одному. Еще по паре гранат на брата. В общем, негусто".

Обдумав что-то, он продолжил: "Восемь человек на крыше, восемь на подмену, по двое на каждом этаже и двадцать внизу с лейтенантом. Я не знаю, какого рода нападения следует опасаться, поэтому не могу сказать - надежна наша оборона или нет. Но боеприпасов, однозначно, мало".

Старлей замолчал, выжидающе оглядывая собеседников. Виктор посмотрел на начальника бойцов из "Евростандарта". Николай кашлянул, погладил свой прямой ровный нос и заговорил хорошо поставленным баритоном:

- У меня здесь около двадцати человек, вооруженных, в основном "Беретами" и "Газелями". Патронов тоже не густо, вроде как не на войну собирались. Я ребят разбил на три группы по этажам. Уже договорился с лейтенантом, он выделил моим парням внизу боковой сектор, у запасного выхода. Там наши самые крепкие и лучше вооруженные бойцы.

"Ник" замолчал и, похоже, не собирался больше ничего сообщать. Пришлось Михневу еще раз выразительно на него посмотреть и даже подбодрить словами: "Ну же, Николай Павлович. Дело-то серьезное".

"Евростандартовец" поерзал и после небольшой паузы продолжил:

- В расположенном при въезде на территорию базы отдыха ангаре находятся три наших джипа с тяжелым оружием.

Командир взвода уставился на Безбородко с выражением глубочайшего изумления. Даже рот приоткрыл.

- Да, - Николай словно оправдывался, - по имевшимся данным здесь не все было гладко, и руководство корпорации распорядилось доставить в "зону" серьезное боевое оружие.

- Так что там у тебя, - прервал его старлей, от волнения сразу переходя на "ты". - Не тяни душу!

- Три экспериментальные плазменные винтовки, два тяжелых, станковых лазера, три безоткатных орудия и мобильная ракетная установка. Все это с приличным боезапасом.

"Вау!" - воскликнул командир взвода. Глаза его заблестели, и он даже причмокнул от удовольствия, мысленно представляя себе все это великолепие. Как и большинство молодых, крепких мужчин он обожал оружие, только в отличие от многих из них не собирался этого скрывать.