Криоожог

Внезапно щелкнул дверной замок. Роик вздрогнул и поспешно сложил руки на коленях. Дверь открылась, и вошел тощий костлявый юнец. Волосы темные и сальные, под заплывшим глазом багрово-фиолетовый синяк. С подозрением покосившись на сидящего на матрасе Роика, он прохромал вперед — не доходя до того места, куда пленник мог дотянуться на своей цепи — поставил на пол поднос с разогретым готовым обедом и подтолкнул к нему чем-то вроде палки от швабры. Лоток был запечатан. Значит, его не собираются морить голодом или травить? «Не делай преждевременных умозаключений», почти наяву услышал Роик голос м'лорда. Он осознал, что жутко голоден, но не сделал ни одного движения в сторону еды.

— Я тебя видел, — вдруг понял Роик. — В вестибюле отеля.

Все сходится. В тот момент события разворачивались так стремительно, что Роик не понял, был ли захват заложников делом рук профи или действовали явные любители. Теперь, подумав задним числом, он решил, что всего понемногу. Меткий стрелок, снявший его выстрелом из парализатора, свое дело знал, а вот те, кому поручили работать с пленными, не отвечали, по мнению Роика, ни стандартам регулярной армии, ни наемников, ни даже отряда юных скаутов. Зато они взяли числом, следовательно, изначально они не нацеливались на барраярцев — что весьма уязвит эго м'лорда. Правда, насколько все это запутывает или, наоборот, приближает разгадку, Роик так пока и не определил.

Тощий потрогал подбитый глаз и отступил еще на шаг. Похоже, он тоже узнал Роика.

— Кто вы вообще такие? — поинтересовался Роик. — И какого черта вы меня — нас — похитили?

Тощий вскинул голову, его единственный здоровый глаз вспыхнул.

— Мы — Наследники-Освободители Новой Надежды! Именно наше поколение, — он стукнул себя кулаком в грудь, — противостоит окопавшимся во власти корпорациям. Они все настолько разжирели и прогнили, что не остается ничего иного, как спалить до основания всю эту порочную систему и отстроить все заново. Мы поднялись, чтобы отрубить мертвую руку прошлого, размалывающую нас в прах!

Ошарашенный Роик с беспокойством наблюдал за ним. Тощий с пылом развернул свою тираду дальше. Его Н.О.Н.Н., похоже, была политической группировкой, которая, не в силах добиться желаемого пропагандой — впрочем, имея перед глазами живой пример, Роик прекрасно понимал, почему — решила прибегнуть к демонстрации силы. В речи Тощего кусочки резонной критики здешнего положения дел (ее Роик на конференции наслушался предостаточно) перемежались потоком жалоб. Общий смысл сводился к тому, что Тощий и его сотоварищи-неудачники разорились, упустили все свои шансы и вбили себе в голову, что жить им не дают исключительно мертвецы, владеющие здесь всем и вся. Дельцы и мертвецы смешались в голове Тощего в одну кашу. Роик не стал говорить об очевидном: всеми деньгами на Кибо-Дайни управляют живые, пусть и от имени мертвых, и даже если менять одних управляющих на других, вряд ли кто-нибудь призовет для этой цели Н.О.Н.Н.

— Сожжем мертвецов! — закончил Тощий, словно произнес «Аминь!» в конце бездумно заученной молитвы.

Сжечь, закопать, заморозить — особой разницы Роик не видел, разве что в утилизации вторичной органики.

— Но мы-то тут при чем? — грустно поинтересовался он. — Голосов у нас здесь нет. Мы вообще улетаем на следующей неделе. Вы что, на выкуп за нас рассчитываете?

Тощий гордо отмахнулся от такого варианта.

— Нет! Но мы решили, что галактика должна узнать о творящихся на Кибо страданиях, несправедливости и коррупции! Никто не сможет остаться в неведении: ни вы, инопланетники, ни самодовольные госслужащие, старые жирные козлы, мечтающие только о местечке в холодильнике, ни наше собственное угнетенное поколение, разбросанное по всей планете. Никто, как бы они ни закрывали глаза и уши!

— А-а, — протянул Роик. — Публичная акция, так, что ли? — Сам он предпочел бы вариант с выкупом. М'лорд бы все моментально устроил, как только ему позволили бы связаться со здешним барраярским консулом, а позже, будьте уверены, исхитрился бы еще эти деньги вернуть. Роик никогда не слышал о политических экстремистах, которые бы не испытывали нужды с наличностью. — Вы вполне можете получить выкуп, — осторожно предложил он. — Или скажем, вознаграждение, если…

Тощий отнесся к его идее с презрением, но может, ей просто надо дать время укорениться? Впрочем, у Роика были более неотложные заботы.

— А мой работодатель, лорд Форкосиган? Его ни с кем не спутаешь: макушкой тебе едва до груди будет, с тростью, болтает без умолку — он здесь?

Тощий смотрел на него непонимающим взглядом. Притворяется или нет? Непонятно. Роик продолжил настойчивее:

— Если он здесь, нас надо поместить в одну комнату. Я его личный медик, ему без меня не обойтись. У него бывают жуткие припадки. На Барраяре он один из самых значимых фор-лордов. Если он вернется целым и невредимым, вам заплатят, и много. Но вам воображения не хватит представить, как скверно все обернется, если он умрет.

Неясно, стоит ли давить сильней. На Кибо-Дайни м'лорд не случайно держался незаметно, и Роик не желал неосторожными словами задрать сумму выкупа.

Своим припадкам лорд Форкосиган был обязан криооживлению. Надо сказать зрелище довольно непривлекательное: глаза закатывались, он оседал на пол и бился в судорогах, а потом приходил в себя совершенно разбитым. Жизни эти припадки не угрожали, особенно после того, как леди Форкосиган взяла с мужа слово никогда не садиться за руль любого транспортного средства, будь то наземная машина, аэрокар, флайер, катер или что-либо иное, в этом списке не упомянутое. Велосипеды и лошади остались в качестве компромиссного варианта, и м'лорд пообещал надевать защитный шлем, хоть и терпеть его не мог.

Но все эти детали Тощему знать не обязательно. Роик приукрашивал медицинские факты, как только ему позволяла изобретательность, в глазах у Тощего росло сомнение, и, наконец, он сдался:

— Ладно! Я спрошу. — И тут же добавил — что профессионал себе никогда не позволил бы: — Но я не видел никого похожего на этого парня.

Затем он удалился, оставив Роика размышлять. Так-так. «Мелкая сошка, не главный». Типов вроде него Роик навидался еще в начале службы, когда патрулировал улицы в Хассадаре, столице форкосигановского Округа. Им нельзя доверить ничего сложнее швабры с ведром, зато очень легко убедить, что во всех их бедах виноват кто-то другой. Роик это знал: они всегда изливали ему душу, пространно и порой совершенно бессвязно, пока он волок их в тихое местечко проспаться от алкоголя, наркотиков или ссоры. Нельзя сказать, что эти типы не могли быть по-настоящему опасны, особенно если попадали в ситуацию выше их разумения, но управляться с ними — не бог весть какой сложности проблема.

Вот проблемы Роика были сложны, как пятимерная математика. Что намерены эти Наследники-Освободители делать с заложниками — убивать одного за другим, пока их требования не удовлетворят? Наши чокнутые барраярские экстремисты именно так и сделали бы, подумал Роик едва ли не с гордостью. Здесь пока все обходилось до странности бескровно: парализаторы и снотворное вместо игольников и нервнопаралитического газа. Ну может, может же так быть — смеет ли он надеяться? — что они охотились не за м'лордом.

Но если м'лорд погибнет, находясь под охраной Роика, ему останется только записать свидетельские показания на защищенный комм и перерезать себе горло на месте. Смерть предпочтительнее личного доклада некоторым персонам. Он представил себе лица графа и графини Форкосиган, или леди Катерины, когда они услышат такие вести. Или командира Пима и Ори. Он представил пятилетних Сашу и малышку Хелен — ему придется опуститься на колени, чтобы взглянуть им в глаза. «А где папа, Роик?»

Правда, у него нет подходящего клинка. Хотя говорят, что узник может покончить с собой, проглотив язык и задохнувшись. Роик даже попробовал выгнуть язык как надо — нет, вряд ли выйдет. Есть еще стена. Достаточно прочная, чтобы удержать этот чертов болт. Сможет ли он разбежаться так, чтобы сломать себе шею, а она у него крепкая?

Пока об этом размышлять рановато, но будем иметь в виду. Кстати, м'лорд всегда был не прочь хорошенько подкрепиться, прежде чем решать вопросы жизни и смерти. Да и миледи, если подумать, тоже. Роик вздохнул, подтянул к себе обед и принялся за еду.

* * *

Майлз проснулся, моргая от дневного света: перед глазами предстала брезентовая крыша и любопытная кошачья морда на расстоянии кошачьего же дыхания. Отрадно обнаружить, что тяжесть на груди — это не новый тревожный медицинский симптом, а всего лишь кошка. Он снял с себя трехлапую зверушку и осторожно сел. Так, проводим ревизию. Головная боль после наркотиков: есть. Усталость: есть. Вопящие ангелы: нет; проверил дважды, убедился и поставил парочку восклицательных знаков. Зрение не искажается всякой небывальщиной, а окружающая обстановка пусть и странная, но явно не плод его ночных кошмаров.

Он откинул одеяло и оглядел убежище под навесом. Навеянное галлюцинациями сходство с замком исчезло; остался утилитарный плоский прямоугольник крыши с парой башен теплообменника, поддерживающих брезентовую хижину. Или хлев. Или, скорее, зоопарк. Там был насест, на котором восседала хищная птица — изящная, надменная, явный фор среди прочей живности, плюс несколько покореженных металлических полок с клетками, приютившими целую стаю черно-белых крыс, и парой стеклянных террариумов. Хотя большая часть их обитателей прятались под искусно высаженной растительностью, Майлз успел заметить черепаху. У другой стены стояли три ящика с обрезками писчего пластика, где гнездилась куриная семейка: в одном из них еще дремала бурая курица Твиг. Майлз проследил взглядом веревку, привязанную к его лодыжке. «Что ж, выходит, меня подобрали и принесли в живой уголок?» Не самая плохая участь.

А вот и хозяин всего этого зоопарка. Джин, сидевший за круглым столиком, обернулся и расплылся в улыбке:

— Ой, как хорошо, вы проснулись!

Теперь, когда химия не раздирала мозг Майлза на части, подменяя странными видениями облик собеседника, Джин оказался тощим, едва вошедшим в подростковый возраст мальчишкой с копной прямых черных волос, которым не помешала бы стрижка, и яркими карими глазами. Его черты демонстрировали смешение рас, характерное для всей кибо-дайнийской популяции в целом. Рубашка с закатанными рукавами, похоже, велика, подол свисает на мешковатые шорты, на ногах свободно болтаются разношенные кроссовки без носков.

— Завтракать будете? — спросил Джин. — У меня есть свежие яйца — целых три штуки!

Вот ведь гордый юный фермер; Майлз понял, что в ближайшем будущем ему от этих яиц не отвертеться. — Попозже. Сперва я хотел бы умыться.

— Умыться? — переспросил Джин, словно эта мысль была для него радикально новой.

— Мыло у тебя есть? Про депилятор я даже не спрашиваю.

На последнее Джин только покачал головой, но быстро залез наверх и принялся рыться на заставленных всяким барахлом полках. Оттуда он извлек кусок пересохшего мыла, пластиковый тазик и посеревшее полотенце.

Чтобы отвязать от ноги страховочный трос, Майлзу пришлось попросить Джина помочь. Он поблагодарил и вместе с мылом и умывальными принадлежностями побрел вокруг башни теплообменника к единственному действующему крану. Там Майлз содрал с себя одежду, точнее, ее останки, встал на колени и постарался помыться целиком — голову и тело, а не только умыть лицо. Щедрую порцию мыла он извел на свои пострадавшие, воспаленные ноги. Колени были все в синяках и корках засохшей крови, но признаков заражения он не обнаружил. Вот и хорошо. Джин, с любопытством отправился к крану вслед за ним. Наморщив лоб, мальчик разглядывал бледную сеть шрамов, покрывающих его торс. Потом Майлз снова влез в свои потрепанные и с душком тряпки, пятерней расчесал волосы и поплелся обратно, чтобы благодарно плюхнуться на единственный стул, гостеприимно предложенный ему юным хозяином.

Металлическую банку с водой Джин поставил кипятиться на самый обычный, хоть и не новый, походный нагреватель. Это мальчишечье царство на крыше явно обставлялось с помоек, но некоторые находки были довольно удачны. Вода быстро нагрелась, и Джин аккуратно опустил в нее свое сокровище — три куриных яйца.

— Коричневое снесла Твиг, — объяснил он Майлзу, — а два других — Галли. Прямо этой ночью. А еще у меня есть соль!

Джин быстро достал пару пластиковых тарелок, бутылку с водой — на двоих — и полбуханки неожиданно вкусного, хоть и подсохшего, хлеба. И с заговорщическим видом поделился вполголоса:

— А яйца выходят у кур из задов, знаете?

— Да, знаю, — серьезно подтвердил Майлз. — У нас, откуда я прилетел, тоже есть земные куры и другие птицы.

Джин расслабился. — А, хорошо. А то некоторые люди сердятся, когда впервые об этом узнают.

— Некоторые люди считают мой Барраяр отсталым миром, — пожал плечами Майлз.

Джин просветлел:

— А там много животных?

— Обычный набор земных видов поверх местной экосистемы. Местные животные в основном мелкие, вроде насекомых. Но в морях живут создания покрупней.

— А рыбу там ловить можно?

— Только не в море. В закрытых озерах — да. Многие барраярские растения и животные для человека ядовиты.

Джин понимающе кивнул.

— У нас тут жизнь сперва нашли на экваторе, всякие микроорганизмы. И узнали, что от них получился кислород, еще до последнего большого оледенения. Теперь мы сажаем много земных растений, прямо по линии таяния ледников, на юге и на севере. А вот животных у нас мало.

— Кибо-Дайни очень похожа на Комарру — это вторая планета нашей империи, — заметил Майлз. — Холодный мир, который мы медленно терраформируем. А вот Сергияр — третья планета — тебе наверняка понравился бы. Там есть своя полноценная, развитая экосистема с множеством самых удивительных животных. Во всяком случае, так мне мать рассказывала. Мы начали его колонизировать совсем недавно, лишь при жизни моего поколения, поэтому у биологов там постоянно случается то одно, то другое открытие.

Теперь Джин глядел на Майлза с теплотой. Похоже, Майлзу только что удалось завоевать у мальчика настоящее уважение. Может, в окружении Джина не так часто встречаются взрослые, с которыми он в состоянии вести связную беседу? Сделаем поправку на то, что в данном случае «связную» означает «про животных».

— Кофе у тебя, наверное, нет? Или чая? — без особой надежды поинтересовался Майлз.

Джин покачал головой:

— Зато у меня есть две бутылки колы. — Он снова метнулся к полкам и притащил оттуда пару ярко раскрашенных бутылок. — Только она теплая.

Майлз взял одну и, прищурясь, изучил состав на этикетке: так и есть, зверская смесь дешевого сахара и химикалий. По здравому размышлению он решил, что не рискнет пить это на голодный желудок, пусть даже там есть кофеин. «Когда же вы стали столь изнеженным, милорд Аудитор? Или правильней спросить, когда вы успели состариться?» Яйца, хлеб и вода и так станут испытанием для его расстроенного желудка. Майлз покачал головой и поставил бутылку на стол.

Яйца вовсю кипели. Оглядевшись, Майлз заметил: — Интересное место. Не похоже ни на что, виденное мною на Кибо. — Еще бы, ведь обзорный тур для гостей устраивали криокорпорации. — И сколько еще народу здесь живет?

Джин пожал плечами:

— Сто? Двести? Не знаю точно. Сюзи-сан должна знать.

— Так много! — Майлз поднял брови. Что ж, они отлично прячутся. Впрочем, логично ждать подобной осторожности от сообщества нелегальных поселенцев. — А как ты сюда попал?

Очередное пожатие плеч:

— Просто нашел их. Или меня нашли. Пара человек отсюда пошли за уловом, увидели меня спящим в парке и тоже вроде как подобрали.

Определенно, это здешняя традиция.

— У тебя здесь есть кто-нибудь из родни?

— Нет.

Какой нетипично короткий ответ для этого разговорчивого — и одинокого? — ребенка.

— А где твоя семья?

— Папа умер. — Молчание. — Маму заморозили.

На этой планете это определенно две разные вещи.

— А братья, сестры?

— У меня есть младшая сестренка. Живет где-то у родственников.

Последнее слово он выплюнул. Майлз удержался от удивленной гримасы и промолчал, приглашая Джина рассказывать дальше.

— Она была слишком маленькой, чтобы взять ее с собою, — продолжил Джин, словно оправдываясь, — и все равно не понимала, что случилось.

— А что случилось?

Джин снова пожал плечами и вскочил:

— О, яйца сварились!

Значит, Джин — сирота? Или сбежал из дома? Или и то, и другое сразу? Майлз в общих чертах предполагал, что на Кибо-Дайни, как обычно на технологически развитых планетах, есть социальные службы, призванные заботиться о детях — хотя, возможно, до бескомпромиссных стандартов Колонии Бета они не дотягивают. Джин был для Майлза загадкой, но, увы, не самой неотложной этим утром.

Джин выкатил горячие яйца на тарелки, убедился, что Майлзу досталось особое — коричневое, а тому хватило ума не спорить насчет двойной гостевой порции. Джин протянул ему пакетик с солью с надписью «Кафе Аяко», хлеб они разломали, а из бутылки пили по очереди.

— Отлично! — с набитым ртом провозгласил Майлз. — Завтрак — свежее не бывает. — Джин улыбнулся.

Проглотив кусок хлеба, Майлз уточнил:

— Ты говорил, у кого-то тут есть действующий комм-пульт? Как думаешь, мне позволят им воспользоваться?

— У Сюзи-сан. — Джин кивнул. — Да, она может разрешить. Если застать ее утром, когда она не будет слишком ворчать. — И добавил неохотно — Могу вас отвести.

Не жалеет ли он, что отвязал с ноги Майлза веревку?

— Спасибо, мне такой вариант подходит. Это очень важно для меня.

Джин снова пожал плечами, изображая равнодушный вид. Как будто считал, что единственный способ удержать при себе живое существо — посадить его на привязь и кормить, а то сбежит и больше не вернется.

После завтрака Джин принялся за труды: скормил мясные обрезки соколу, хлебные крошки — курам, прочие тщательно рассортированные кусочки — крысам и обитателям стеклянных ящиков. Он почистил клетки, вымыл и наполнил водой поилки. Майлз мысленно поаплодировал его дотошности. Хотя, возможно, мальчик просто тянул время, не желая расставаться с гостем. За это время Майлз успел несколько прийти в себя, даже голова почти перестала кружиться, и наконец он осторожно полез вслед за своим провожатым по скобам вниз.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Майлз шел вслед за Джином. Еще одна незапертая металлическая дверь, несколько ступеней вниз, неприятно темный коридор и служебный туннель привели их в другое здание. Отдаленные звуки, запахи, включенный свет подсказывали, что в доме живут, и точно: очередной поворот вывел их в бывшее офисное кафе с кухней. Там было сейчас человек десять: кто-то готовил, кто-то ел. Все молча провожали вошедшую парочку настороженным взглядом, и только молодая женщина у большой тестомесилки, заметив Джина, помахала ему половником, приглашая завтракать.

Джин сбился с шага, принюхиваясь к наплывающему аромату выпечки, но все же с улыбкой отказался. — Потом, Ако! Я гостя привел! — Он потащил оглядывающегося Майлза дальше.

Двумя этажами выше они прошли по коридору с целым рядом дверей — видимо, бывшими служебными кабинетами. Теперь же их превратили в жилые квартиры. Часть дверей были открыты, через проемы лился дневной свет и виднелось всякое личное барахло, где-то аккуратно сложенное, где-то сваленное кучей: поношенное старье, которое копят, когда боятся, что не смогут купить ничего другого. Обитатели дома или дремали на полу, завернувшись в спальные мешки, или тихо слонялись по комнатам. Только некоторые из них покосились на проходящего Майлза. Возраст у обитателей был разный, но все же стариков оказалось непропорционально много. Может, работоспособная молодежь, вроде кухарки Ако, уже разбрелась по своим делам?

В здании работало электричество и действовал водопровод, правда, такая роскошь, как лифт, отсутствовала. Но и этого хватало, чтобы жилище сохраняло приличный вид. Никто не использует ведра в роли ночных горшков, не мочится на лестнице, не разводит костров в ванне или в мусорном баке. Откуда сюда поступает энергия и куда уходят трубы канализации? Платит ли кто-то за коммунальные услуги, или они тайком подключились к городским системам? Ответы на эти вопросы могут многое прояснить, если только Майлзу хватит времени их получить.

На следующем этаже дверей в коридоре было уже меньше. Джин притормозил у одной их них и коротко постучал. Он выждал с минуту, привалившись к стене и поджав ногу, и постучал снова, уже громче.

— Да! — раздался изнутри неприветливый голос. — Слышу я тебя, слышу. Кому там не терпится?

Дверь приоткрылась на ширину ладони, и в щели — не особо выше уровня взгляда Майлза — показалось морщинистое хмурое лицо.

— Что такое? — резко и ворчливо поинтересовались из-за двери. — А, это ты, Джин. И о чем ты думал, притащив сюда чужака?

— Мы с Йани нашли его прошлой ночью, — объяснил Джин. — Он потерялся.

Глаза в красных прожилках сощурились. — А, тот самый наркоман, о котором рассказывал Йани?