Искусство приходить вовремя

"Услышат. Если рвать на тряпки простыни и занавески — точно услышат".

Катрин влезла коленями на подоконник и снова высунулась наружу.

"Если бы здесь были какие-нибудь вьющиеся растения, я бы точно выбралась".

Вьющихся растений не было.

"Если бы здесь были вьющиеся растения, меня бы здесь не поселили".

"Думай же, идиотка проклятая! Думай!" — сама себе приказала Катрин, схватила лютню и заиграла бравурную мелодию.

"Пусть думают, что у меня муки творчества, что это из-за них я мечусь туда-сюда по комнате!"

Муки творчества? А что, это идея!

Она решительно подошла к двери и постучала.

— Да, госпожа? — откликнулись с той стороны.

Мелодично прозвенели ключи. Дверь приоткрылась.

"Двое! — подумала Катрин. — Если все остальные спят…"

— Мне нужна нотная бумага. И побольше! — не терпящим возражений тоном приказала она.

— Сию минуту, госпожа, — тотчас поклонился один из ее стражей, повернулся и заспешил прочь, кивнув напарнику.

Тот кинул на Катрин пренебрежительно-оценивающий взгляд и продолжил сосредоточенно бдеть.

"Отлично, — подумала она. — Вот ты мне и проиграешь. Ты слишком профессионал, слишком безупречен, чтобы выиграть".

— Ну где он там? — нетерпеливо процедила Катрин, когда ей надоело молчать. — У меня вдохновение! Если мне его испортят, я откажусь иметь с вами дело!

— Подождите еще немного, госпожа, — равнодушно отозвался охранник. — Сейчас все-таки ночь. Сколько я помню, нотная бумага для вас покупалась, но никому и в голову не могло прийти, что вы пожелаете получить ее уже сегодня. Да еще немедленно.

— Охламоны, — проворчала Катрин. — Я подожгу эту чертову дыру, если мне в ближайшее время не принесут бумагу!

— Я бы не советовал вам что-то поджигать, госпожа, — все так же равнодушно ответил он. — На крайний случай у меня есть приказ вас связать. А это неприятно. И даже больно. На руках потом остаются ужасные синяки, которые никак не украсят столь важную даму.

— Связать… изнасиловать… — томно протянула Катрин, бросая на охранника страстный взгляд.

— Что вы, госпожа… никто не отдавал приказа вас насиловать.

— Мы ж не разбойники какие. Скорей уж тайная дипломатическая миссия, — ехидно подхватила Катрин.

Охранник промолчал. Похоже, ему было наплевать, что эта дура здесь несет. Он лишь бросил короткий недовольный взгляд в ту сторону, откуда должен был появиться его напарник.

"Он на меня смотрит, как на табуретку, — разозлилась Катрин. — Вот ледышка!"

— А если я попытаюсь вас изнасиловать? — Она уперла руки в бока и яростно сверкнула глазами.

— У вас не получится, госпожа. — В его голосе впервые появилось нечто похожее на эмоцию. Улыбка?

— Да? Откуда вам это известно? — Катрин шагнула вперед.

— Вернитесь назад, госпожа… или мне и в самом деле придется вас связать, — нахмурился он.

— Ну-ну… какой сердитый мальчик. Я пошутила! — Катрин попятилась. — Просто эту чертову бумагу все не несут, и я начинаю беситься! Я ведь могу забыть ту замечательную композицию, что пришла мне в голову!

— Без всякого сомнения, бумага сейчас будет, — ответил страж и бросил еще один недовольный взгляд в ту же сторону.

— А может, мы пойдем в кроватку? — манерно растягивая слова, предложила она. — В такой большой кроватке бедной девушке холодно одной. Вот если бы большой и сильный мужчина согрел бедную девушку в своих могучих объятиях… Вы же можете меня охранять, находясь со мной в одной постели, разве нет?

— У меня нет подобных инструкций. Лучше просто подождем, пока не принесут вашу бумагу.

"Я похожа на взбесившуюся кобылу! — подумала Катрин. — Зато он уже зубами готов скрипеть от злости".

Охранник в очередной раз поглядел в дальний конец коридора. Когда оттуда наконец послышались шаги и его, так сказать, коллега появился с кипой нотной бумаги в руках, он даже позволил себе тихий облегченный вздох.

— И это все?! — уставясь на принесенную бумагу, возмущенно вскричала Катрин. — Да мне и на полчаса не хватит! Вы что, рехнулись?!

Она вырвала бумагу и ткнула в первого охранника пальцем.

— Немедля несите еще! Причем вдвое больше! Что вы вообще себе позволяете?!

— Э-э-э… сейчас, госпожа… — растерянно пробормотал бедолага. — Сию минуту…

— Нет уж! — жарко выдохнул его уже не столь похожий на ледышку, как раньше, напарник. — Это я пойду за бумагой. И принесу все, что там есть! А ты покараулишь… прелестную госпожу.

Последние два слова он почти выплюнул. Второй охранник чуть приметно пожал плечами и кивнул.

— И правда, принеси все, что есть, — сказал он. — Прошу прощения, госпожа, мы же не знали, сколько именно бумаги вам требуется.

Как только упрямец, не желающий войти в положение "несчастной, изнывающей от неутоленной страсти девушки", скрылся, Катрин ухватила за руку того, что показался ей более сговорчивым, и решительно притянула его к себе.

— А еще мне нужен мужчина! Я так одинока…

Бедняга отшатнулся с таким видом, словно она была змеей. Очень красивой, но ядовитой.

— Не могу, госпожа. Не имею таких полномочий. — А вот жадный взгляд его выдавал… Не прочь, ой, не прочь он "скрасить ее одиночество". Катрин ободряюще завздыхала. Охранник торопливо поправился: — Рад бы, но… служба! Вам нужно было сказать об этом командиру. Мы — всего лишь охрана, мы не можем сами принимать такие решения. Но если вы выберете меня, я буду счастлив! — Он расплылся в улыбке и даже прижал руку к сердцу.

"Значит, это будешь ты? Тебя мне предстоит победить? Даже немного жаль… Ты здесь, пожалуй, больше всех прочих похож на человека. Впрочем, это наверняка всего лишь маска, иначе как бы ты оказался в такой отвратительной компании?"

— Ладно, — с видимым разочарованием пробурчала Катрин. — Видно, с любовью сегодня ничего не выйдет. Но завтра-то я могу на тебя рассчитывать?

— Если я получу соответствующие инструкции — с радостью! — расцвел охранник.

Улыбаясь, он казался моложе и добрее.

"Он не всегда будет улыбаться!" — напомнила себе Катрин и закрыла дверь.

Теперь следовало торопиться, она должна все сделать до возвращения второго. С двумя ей не управиться, это точно. На самом деле она даже и с одним скорее всего не справится, но… надо же что-то делать?! И почему она пропустила мимо ушей все, что Якш рассказывал про гномские боевые искусства? Вот бы когда пригодилось!

"Нет уж, коль родилась дурой, дурой и помрешь!"

Катрин схватила лютню и, беспорядочно дергая струны, на цыпочках добралась до ложа. Продолжая одной рукой вызванивать бессмысленные созвучия, она сдернула с ложа все простыни и аккуратно расположила их перед дверью. Туда же отправилась вся нотная бумага. Подойдя к камину, Катрин взяла совок для выгребания прогоревших углей, аккуратно подцепила горящую головню и положила ее поверх нотной бумаги. Задернула занавеси и задула все свечи. Закрыть одной рукой каминную заслонку с большим трудом, но все же удалось. Густой дым повалил в комнату.

"Отлично. Или я сейчас выберусь, или…"

"Никаких "или"! Я выберусь!"

Взяв в левую руку нож для разрезания фруктов, а правой продолжая извлекать из бедной лютни нестройные звуки, она встала сбоку от открываемой двери. Дождавшись, когда все затянет дымом, а пламя перед дверью как следует разгорится, она дико, пронзительно завизжала. Вкладывая в этот визг все свое мастерство, всю свою выучку, а также все те чувства, которые и в самом деле испытывала.

"Ну же, любовь моя… иди ко мне… у меня здесь красиво… Дым… копоть… огонь прямо перед дверью… а еще острый ножик и тяжелая лютня из красного дерева, за которую я подарила бы тебе ночь любви, если бы ты был обыкновенным парнем и сам подарил мне эту лютню, вместо того чтобы сторожить меня, подобно вышколенному цепному псу, которому даже для любви требуются разрешения и инструкции. Что ж, кто виноват, что у нас совсем другая любовь получается? Иди же ко мне… иди…"

Звякнули ключи, распахнулась дверь. Охранник заглянул внутрь и отшатнулся. Катрин вновь дико взвыла, посылая голос в другую сторону.

Если ты бард, если ты мастер — твой голос прозвучит из любой точки, откуда ты захочешь, и это вовсе не колдовские чары. Даже святейший папа в конце концов признал, что нет ничего колдовского в том, чтобы разговаривать с человеком, глядя ему в глаза, и в то же время слышать его голос у себя за спиной. Это так же, как с фокусами. Если глядеть с одной точки, кажется, что волшебство, а если с другой — обыкновенная ловкость рук.

Охранник явно разрывался между желанием дождаться напарника и необходимостью войти. Ведь если с госпожой что-то случится… Еще один протяжный стонущий вопль, и он не выдержал. Всунулся внутрь и посмотрел именно туда, куда и требовалось Катрин.

И она обрушила на него все, что у нее было. Нож он все-таки перехватил. Аккуратно так перехватил, стараясь, видать, чтоб синяков не было. Впрочем, на нож она и не рассчитывала. Зато лютня… Тяжелая многострунная лютня опустилась на голову улыбчивого парня. С хрустом треснула верхняя дека, лопнувшими струнами огладило лицо. Охранник взвыл, хватаясь за глаз. Завизжав изо всех сил, Катрин толкнула его в огонь и бросилась в открытую дверь

Снизу уже раздавались поспешные шаги.

"Что?! Все это зря?! Все-все — зря?! Нет уж!"

Катрин бросилась бежать по темному коридору.

Еще одна лестница.

Вниз? Голоса.

Вверх?!

Катрин бесшумно скользнула вверх по темной лестнице.

"Хорошо, что я босиком!"

"Это сейчас хорошо, а как на улицу выберусь…"

"Туда еще выбраться надо".

Комнаты и комнаты. Запертые, пустые комнаты. А внизу — голоса, свет, топот множества ног.

"Найдут".

"Ну? И куда теперь? Искать дорогу на крышу? А дальше что?"

"Найдут".

— Воду! — донесся снизу яростный рев. — Воду тащите скорей!

Звон пожарного колокола ласкал душу, словно райские арфы, словно хорошо подобранные инструменты оркестра. Пожар, значит. Это хорошо, что пожар. Пожар — это люди. Свидетели. Они не дадут утащить невесть куда несчастную беззащитную девушку… Катрин страшно ухмыльнулась и поглядела на вдребезги разбитую лютню, все еще зажатую в судорожно сведенной руке. А потом решительно свернула в первую попавшуюся комнату. И дверь оказалась открытой, а комната — маленькой кладовкой. Окошко в ней тоже было маленькое. И все-все оплетенное вьющимися растениями, как и положено в романтической истории.

Катрин едва сумела пролезть в узкий проем. Останки лютни она просто скинула вниз. Вряд ли с ними могло случиться что-то еще более печальное. Задыхаясь от страха и ярости, она спустилась вниз где-то во внутреннем дворе, подобрала лютню и пошла к забору. Выскочившая откуда-то собака, поглядев ей в глаза, сочла за благо поджать хвост и куда-то убраться. А перелезть высокую ограду после всего, что произошло, не показалось Катрин таким уж трудным.

Нагнувшись над ближайшей лужей, она оглядела себя с головы до ног. Растрепанная, грязная, закопченная, босиком… очень хочется реветь, физиономия отвратительно красная и вся в саже…

Заявиться в таком виде к Якшу? Когда у него наверняка сейчас эти… Напугать его? Ослабить его решимость? Ну нет уж!

Придется старшине местной гильдии музыкантов проснуться среди ночи!

Она решительно шагнула в темноту.

И пусть только кто-нибудь попробует заступить ей дорогу!

* * *

Старшина, хоть и выглядел заспанным, узнал ее мгновенно.

— Боже мой! Катрин! Какая сволочь посмела?! — взвыл он, бросаясь к ней.

— Ламбер… выдохнула Катрин. — Все потом… Умыться. Причесаться. Духи. Смену платья. Обувь. Футляр для лютни.

— И вызвать стражу? — подсказал старшина Ламбер.

— И заложить повозку, — отрезала Катрин. — Пешком я просто не дойду. Хоть и рядом.

— А стражу? — настаивал старшина.

— Ламбер, хочешь ценный совет? — вздохнула она.

— Ну? — недоверчиво поглядел он.

"Угу, — с иронией подумала Катрин. — Вид сейчас у меня — в самый раз советы раздавать!"

— Не лезь в политику.

— А ты? — напрямик спросил старшина.

— А я вылезаю, — неприятно усмехнулась Катрин. — Так что… просто не мешай. Лучше сделай то, о чем тебя просят. И побыстрей…

— Понял, — кивнул он и почти бегом отправился отдавать распоряжения. Будить прислугу и все такое прочее.

Катрин покрутила в руках то, что осталось от потрясающей лютни, и, вздохнув, положила на стол. Когда все закончится, она оплачет погибший инструмент. Но разве был другой выход?

"Ты могла бы взять кочергу", — сама себе сказала она. И сама себе возразила; "Кочергой я могла бы и промазать. Это лютневый гриф лежит в моей ладони так, словно является прямым ее продолжением, а не дурацкая железяка для ворошения углей".