Чингисхан

Между тем тангутам все-таки удалось спастись, можно сказать, что чудом сработал принцип бумеранга: воздвигнутая пленниками плотина прорвалась, и вода затопила уже теперь монгольский лагерь. Армия Чингисхана вынуждена была снять осаду, а хан начал мирные переговоры. Он выдвинул условие, при котором тангутское войско должно было помочь ему в войне с чжурчжэнями. Несмотря на почти безвыходное положение, Ань-Цюань отказался принять участие в походе под предлогом того, что тангуты – народ оседлый, не привыкший к передвижению на большие расстояния. Вместо военной помощи он дал Чингисхану богатую дань – верблюдами, сукном и охотничьими соколами. Но самым ценным подарком стала его дочь, принцесса Чахэ, которую Ань-Цюань отдал в жены монгольскому императору.

Походы Чингисхана на тангутское государство явились его первыми большими военными победами за пределами монгольских степей. Они возвысили его в глазах соседних народов. А будущим его противникам пришлось о многом задуматься.

Схватка с шаманом

Однако планируемый Чингисханом поход на чжурчжэней пришлось на время отложить. Причиной тому стали события, происшедшие в монгольской верхушке. И связаны они были с поведением шамана Кокочу, который слыл наиболее могущественным волхвом своего времени и края. Великий хан не очень-то верил в оккультные дарования Кокочу, но считался с тем влиянием, которое тот оказывал на монгольский народ и аристократию. Между Чингисханом и Кокочу даже были родственные связи: вдова Оэлун вступила в брак с отцом шамана – Мунликом. Во время проведения великого курултая Кокочу освящал избрание Чингисхана императором. Готовя его к этому торжественному событию, шаман внушал ему: «Бог повелел, чтобы ты был государем мира!» Выступая на курултае, Чингисхан подчеркнул, что верит в свою божественную миссию на земле и в великую будущность своего родного монгольского народа.

Однако после возвышения Чингисхана надменный Кокочу возомнил себя равным ему и стал вмешиваться во все государственные дела. Вероятно, он все больше подумывал о собственном господстве над монголами и из духовного вдохновителя императора превратился со временем в его соперника. Шансы для получения верховной власти в стране у Кокочу были: он пользовался среди соплеменников большим уважением, а у многих вызывал суеверный ужас из-за своих неординарных способностей. Так, в большой мороз шаман мог сесть на лед, и тот начинал таять, окутывая его фигуру клубами пара. Ходили даже слухи, будто он на своей серой в яблоках лошади летал на небо для беседы с Богом, за что получил у монголов титул Небеснейший. Претендуя на первенство среди монголов, Кокочу начал плести интриги и чуть не погубил младшего брата Чингисхана, Хасара, оговорив его перед ханом. Спасло принца только вмешательство старой Оэлун.

Проницательный Чингисхан все же разгадал намерения соперника, но открыто расправиться с ним не решался. Для обвинения шамана нужны были веские доказательства и повод. И повод этот вскоре нашелся. У младшего брата Чингисхана Отчигина произошла ссора с Кокочу. Император разрешил ему поступить с шаманом по своему усмотрению – он не сомневался, что брат попытается отомстить обидчику. Так и произошло. Спрятав трех сильных воинов у входа в юрту Чингисхана, Отчигин дождался, когда Кокочу бесцеремонно сядет на почетное императорское место. Он схватил шамана за шиворот. Вошедший Чингисхан приказал обоим выйти из юрты, чтобы померяться силами во дворе. А там нукеры Отчигина мгновенно переломили Кокочу хребет. Так монгольский правитель расправился с человеком, угрожавшим его единовластию.

Избавившись от соперника, император вернулся к подготовке похода на чжурчжэней. Он мечтал наказать спесивого Вэй-шао, который насмешливо говорил монголам: «Наше государство подобно морю, а ваше – горстке песка. Разве вы можете покорить нас?» Чингисхан не заставил себя долго ждать с ответом и уже весной 1211 года вторгся на территорию государства Цзинь.

На подступах к Китаю

"Чжурчжэнское государство Цзинь Чингисхан считал своим главным врагом в Восточной Азии. Власть династии Цзинь в начале XIII века была верховной для всех проживавших здесь народов: китайцев, корейцев, тангутов, татаро-монголов и других. В 1208 году, когда на китайский престол вступил император Вэй-шао, Чингисхан продемонстрировал полное пренебрежение к своему мнимому сюзерену. Как мы уже знаем, он не только не встал на колени перед послом, привезшим это известие, но и демонстративно плюнул в южную сторону – туда, где находилось государство Цзинь. А потом хан вскочил на коня и умчался в степь, что означало полный разрыв отношений между странами.

Надо сказать, что монгольских и китайских владык издавна разделяли многочисленные обиды. Степные кочевники хорошо помнили оскорбления, нанесенные их дедам и отцам пекинскими властителями. В свое время китайцы приказали одних ханов четвертовать, других – посадить на кол или, подобно ворам, прибить к деревянному ослу. Такое не забывалось и требовало отмщения.

Но поквитаться с могущественной империей Цзинь, которая располагала всеми ресурсами тысячелетней цивилизации, для кочевников было очень непростым делом. Чжурчжэни сохранили воинскую доблесть лесных охотников – тунгусов, своих предков, которые утвердились в Китае более ста лет тому назад. К тому же монголы были мало готовы к ведению осадной войны. А впереди их ждала Великая Китайская стена. Вместе с усиливающими ее бастионами она являлась почти непрерывной линией обороны, протянувшейся через все Цзиньское царство с востока на запад.

Готовясь к походу в Китай, Чингисхан в очередной раз выступил в роли мудрого политика. Он заручился поддержкой сильных союзников. На его сторону перешел полукочевой тюркский народ онгутов. В силу своего географического положения и давних связей с «Золотым царем» онгуты являлись стражами китайских границ. По сути дела они были платной охраной Великой Китайской стены. Сделав онгутов союзниками, Чингисхан почти без боя разрушил столь могучую оборонительную линию противника. Теперь его власть простиралась до самого подножья империи Цзинь. К 1210 году хан обеспечил себе и западный фланг для войны: уйгуры и карлуки надежно отгородили его от каракитаев.

Китайские ученые делят войну монголов с империей Цзинь на три этапа. Первый включает в себя 1211–1216 годы. В этот период война велась под командованием Чингисхана. На втором этапе (1217–1229 гг.), возглавляемом полководцем Мухали, а после его смерти Болу, был подчинен Северный Китай. Третий этап охватывает 1230–1234 годы, когда преемники Чингисхана, Огодай и Толуй, завершили покорение империи Цзинь.

О своем решении начать большую войну с Китаем Чингисхан объявил своим воинам и союзникам на Великом хурале, состоявшемся в марте 1211 года в Восточной Монголии, на берегу Керулена. Вслед за этим 100-тысячная армия выступила в поход. До Великой Китайской стены ей предстояло пройти путь длиною более полутора тысяч километров. Часть его пролегала через восточный район пустыни Гоби, поэтому для обеспечения воинов продовольствием за конницей гнали многочисленные стада скота.

Обстановка обязывала Чингисхана к осторожности и предусмотрительности, ведь цзиньская армия обладала боевыми колесницами, запряженными 20-ю лошадьми и различными орудиями: камнеметами, большими самострелами и катапультами. К тому времени цзиньцы уже пользовались порохом. Они изготавливали фугасы и гранаты, которые поджигали и бросали в неприятеля с помощью катапульт.

Чингисхан хотел добиться успеха с минимальными потерями в людях и лошадях. Несомненным плюсом его армии была отличная осведомленность о противнике, его стране и обычаях. Предварительная разведка, которая не прекращалась ни на минуту, обеспечивала монголов всеми необходимыми сведениями. Они заранее знали, где лучше атаковать врага. Для форсирования Великой Китайской стены выбирались наиболее удобные участки.

Но все-же не стоит забывать, что монгольская армия была исключительно конной, не имеющей большого опыта осады крепостей, мало сведущей в инженерном деле. Поэтому поначалу при форсировании крепостных укреплений стены у нее не было громких побед, а успехи имели только локальное значение. И все-таки Чингисхан нашел слабое место в обороне противника и одержал победу над цзиньским полководцем Елюем Даши. Сначала отряд под командованием Джэбе завладел пограничными крепостями, потом бои завязались у города Фучжоу, за ним пали города Сюаньпин и Хуаньчжоу. Но перед новым броском на юг Чингисхан сделал передышку, чтобы дать отдых воинам и лошадям.

Долгая война с «Золотым царем»

К осени 1211 года монголы вышли к заставе Цзюй-юнь-гуань. Хотя командующий войсками крепости бросил ее на произвол судьбы и бежал, гарнизон постановил не сдаваться. Тогда Джэбе решил выманить защитников из крепостных стен. Для этого он использовал старый монгольский прием – имитацию отступления. Чжурчжэни вывели войска из крепости и бросились преследовать врага. И тут Джэбе повернул свою конницу назад. В это время подошел с подкреплением Чингисхан, и войскам Цзинь было нанесено сокрушительное поражение. В этом бою монголы отрубили более 80 тысяч вражеских голов!

К триумфальным победам Чингисхана также следует отнести бой в окрестностях горы Е-ху, находящейся между Пекином и Калганом. История свидетельствует, что девять лет спустя проезжавшие по этим местам монахи видели огромное поле, усеянное костями, – ужасный след, оставленный той битвой.

Авангард монгольской армии состоял из трех туменов во главе с лучшими полководцами Чингисхана – Мухали, Джэбе и Субутаем. Они двигались впереди главных сил и вели разведку. Также в походе участвовали сыновья императора: Джочи, Чага-тай, Угэдэй и Толуй. Трое старших занимали командные посты, а младший состоял при отце.

После того как Великая Китайская стена осталась позади, отдельные группы, составлявшие главные силы, разошлись в двух направлениях. В первом же бою Джэбе нанес цзиньцам серьезное поражение. На этот раз он зашел в тыл к противнику. А сыновья Чингисхана, получив от отца задание овладеть отдельными округами и городами, захватили северную часть провинции Шаньси, при этом завалив дороги трупами, как гнилыми деревьями. После этого главные силы монгольской армии подступили к столице Цзиньского государства, городу Чжунду (другие названия – Йенпин, Пекин), где пребывал царский двор. Таким образом, с поразительной быстротой, в течение нескольких месяцев, сопротивление цзиньской армии было сломлено. Была захвачена обширная территория с десятком укрепленных городов. И это несмотря на то, что империя усиленно готовилась к отпору монгольским завоевателям! Теперь оставалась надежда на то, что в южных провинциях будут собраны новые силы. А пока неприступные стены Чжунду ждали осады.

Император Вэй-шао хотел покинуть столицу. Однако войска поклялись стоять до последнего, и он остался. Но известия, приходившие в осажденный город, были не радостные. Монголы напали на государственные пастбища и угнали лучших лошадей. А ведь это был резерв армии Цзинь.

В 1211 году Чингисхан не решился штурмовать столицу, понимая, что это будет трудно сделать с помощью тех первобытных осадных орудий, которые у него были. Поэтому осенью он отвел свою армию обратно, за Великую Китайскую стену. В начале 1212 года монголы опять вернулись на территорию империи. Теперь Чингисхан решает бить неприятельские войска по частям, вступая с ними в схватку лишь на открытых пространствах и подавляя их своей численностью. И не напрасно. Через несколько месяцев почти все земли, лежащие к северу от нижнего течения

Желтой реки, оказались у него в руках. Часто для этого применялись различные хитрости. К примеру, инсценируя притворное бегство из-под стен какой-либо крепости, монголы оставляли часть своего обоза с имуществом. Перспектива легкой добычи соблазняла гарнизон, и он выходил в поле. Вот тут-то находящаяся в засаде монгольская конница наносила внезапный удар и брала крепость, оставшуюся без защитников. Иные города принуждались к сдаче террором или угрозами. Продолжали держаться только несколько крупных городов и столица.

Но весной 1212 года против цзиньского императора взбунтовался его вассал, князь киданей Елюй Люге. Он объединил вокруг себя соплеменников и встал на сторону монголов. Родиной древних киданей был Ляоян, находящийся ниже современной Маньчжурии. Восстание, как нельзя кстати, совпало с планами Чингисхана. Он направил туда корпус под командой Джэбе. Чтобы овладеть городом-крепостью, полководец, как всегда, симулировал отступление, а свои войска укрыл неподалеку. Тем самым бдительность защитников Ляояна была усыплена, и появившееся внезапно монголы штурмом взяли город. После этого Елюй Люге провозгласил себя царем киданей и вассалом Великого монгола.

Осенью 1212 года в одном из боевых столкновений под стенами Чжунду Чингисхан был ранен. Армия сняла блокаду и была снова отведена за Великую Китайскую стену. Такие перерывы в военной кампании были неизбежны, поскольку воины нуждались в отдыхе и пополнении запасов продовольствия, вооружений, лошадей и прочего. Отчасти в этом играли роль и политические соображения – необходимо было держать в страхе и других соседей Монгольской империи.

Долготерпение – это тоже талант. И Чингисхан вполне обладал им. Два года усилий и упорства не прошли даром. Наступил 1213 год, а с ним и новое большое монгольское наступление, принесшее императору решающие успехи. Теперь главные силы монголов были поделены на три группы. Правую, западную, возглавили Джочи, Чагатай и Угэдэй. Она действовала к югу от хребта Тайхан и вышла на северный берег Хуанхэ. Левой группировкой войск, которая находилась в восточных районах, командовал Хасар. Во главе центральной группы стояли Чингисхан и Толуй. Она атаковала и разграбила южные и западные провинции.

Главной целью императора был захват исторического пути из Калгана в Пекин. Он пролегал от плато Внутренней Монголии к Великой равнине Восточного Китая. Летом 1213 года был взят Сюаньхуа – первый укрепленный город на этом пути. Теперь монголы могли контролировать весь этот район, извне примыкавший к Великой Китайской стене. Вскоре Толуй во главе штурмового отряда атаковал поселение Бао-нан и занял его. Вслед за тем произошло крупное сражение у города Хуалай, принесшее Чингисхану важную победу. О масштабах этой битвы можно судить только по одному факту: в ней было перебито столько людей, что еще на протяжении многих лет 15-километровое пространство на месте сражения оставалось покрытым человеческими останками. Два других корпуса монгольских войск на северо-востоке овладели крепостью Губейцзю и на северо-западе – укрепленным пунктом Датун, находящимся на высоте 1300 метров. Здесь монголы обнаружили старых друзей – онгутов. Завоеватель устроил в их честь пышный прием и по-царски одарил их.

Чингисхан стал лагерем на Плато драконов и тигров у входа в долину. Перед ним открылась панорама Восточно-Китайской равнины: возделанные и ухоженные земли простирались более чем на 800 км, от Пекина до Нанкина. А совсем рядом, в тридцати километрах, высились башни и дворцы китайской столицы. Некоторые военачальники предлагали захватить ее штурмом, но здравомыслие подсказывало Чингисхану, что этого делать не следует. Пекин имел очень хорошие укрепления, а монгольские войска были плохо оснащены техникой для их взятия, да и опыта и умения им явно не хватало. Поэтому император ограничился только тем, что выставил перед городом заслон.

Тем временем в царском дворе Цзинь возникла смута. Заговорщики убили Вэй-шао. Воспользовавшись этим, Чингисхан предпринял поход в самое сердце империи, вторгшись на Великую равнину. Монгольская армия преодолела около 500 км. Ее продвижение остановила только широкая Хуанхэ, форсировать которую конница не могла. Тогда Чингисхан повернул свои войска на юго-восток, пересек плодородную равнину Шаньдун и занял крупный город Цзинань. Затем монголы достигли самой южной точки провинции Ханьдун.

Одновременно сыновья Чингисхана Джочи, Чагатай и Угэдэй вышли в районы севернее Желтой реки. Здесь полководцы осадили и заняли три главных города провинции Шаньси – Биньян, Фучжоу и Сучжоу, а также столицу края – Тайюань. Это был крупный металлургический и винодельческий центр, поражавший своим богатством. Разграбив города и истребив почти все их население, сыновья императора вернулись к Великой Китайской стене, где надежно спрятали богатую добычу.

Таким образом, в течение 1213 года монголами были вновь подчинены все районы к северу от Пекина. Несколько больших городов подверглись жесточайшей осаде. Чтобы организовать их оборону, китайские власти сгоняли в них жителей окрестных районов. Монголы, в свою очередь, посылали при штурме в первых рядах взятое в плен мирное население. Естественно, что у китайцев не было желания убивать друг друга, поэтому некоторые крепости предпочитали сдаться без боя. Жестокости монголов не было предела. Так, жители города Мичжоу по приказу Мухали были вырезаны поголовно. На языке монголов «вырубить город» означало зарезать всех жителей, не разбирая ни возраста, ни пола, ни состояния. Всего же в 1213 году они захватили 28 городов. За три года население империи понесло огромные потери, а война все больше принимала затяжной характер. Ведь монголы, привыкшие к открытому бою в чистом поле, не могли ставить гарнизоны во взятых населенных пунктах, а потому, захватив награбленное, всякий раз возвращались домой.

Взятие Пекина

В начале 1214 года армия под командованием Чингисхана вновь появилась у стен Пекина. Однако, как и раньше, несмотря на уговоры военачальников, штурмовать столицу император не стал. Возможно, он опасался междоусобиц, а может, просто учел, что его войско устало и было отягощено огромной добычей и потому вряд ли могло справиться с этой задачей. Так или иначе, но Чингисхан объявил новому императору Цзинь, что покидает его территорию и не прочь вступить с ним в переговоры о мире. Под видом условий мирного договора он фактически направил ему ультиматум: «Все провинции севернее Желтой реки в моих руках. У тебя остался один Пекин. Так что я готов уйти. Можешь ли ты дать мне необходимое продовольствие, чтобы успокоить враждебные чувства моих генералов к тебе?» И несчастный «Золотой царь» предпочел откупиться, поставив хану золото, серебро, шелка, три тысячи лошадей и много продовольствия. В придачу к этому монгольский владыка получил по пятьсот мальчиков и девочек, а также княжну Цзи-гуо для своего ложа.

Завоеватель принял дары и снял осаду Пекина. Его провожал лично министр чжурчжэнского правительства. Монгольское войско было не в силах тащить на себе и за собой огромную добычу. Ценностей было столько, что даже вьюки с награбленным вместо веревок перевязывались шелковыми тканями. Во время кампании монголы захватили в плен сотни тысяч молодых мужчин и женщин. Видимо, для устрашения еще не покоренных китайских провинций Чингисхан приказал их уничтожить всех до единого. Так что, покидая пределы империи, армия завоевателей оставляла за собой горы трупов. Даже много лет спустя путешественники наблюдали страшные следы опустошения, вызванного монгольским нашествием. У ворот Пекина лежала огромная куча человеческих костей. Такие же страшные горы можно было видеть по всей стране. Почва стала рыхлой от человеческих останков, а гниение трупов вызывало болезни оставшихся в живых.

«Золотой царь» не питал иллюзий по поводу установления мира с монголами. Поэтому он решил оставить Пекин и перебраться подальше в глубь территории. Его подданные расценили это как дезертирство. Часть цзиньской армии, в основном отряды киданей, взбунтовалась. Восставшие послали гонцов к Чингисхану с просьбой принять их в монгольскую армию. Тот не мог упустить такой благоприятный случай. Таким образом, мир продлился всего лишь месяц, и уже зимой 1215 года император отдал приказ о новом наступлении. В ходе его Субутай восстанавливает прежнее положение на севере страны и как бы «мимоходом» завоевывает Корею. А Мухали совершает рейд в Ляодун. Правитель этого города добровольно сдался монголам. В целом к осени этого года монгольские войска захватили 868 населенных пунктов, среди которых было уже и немало укрепленных крепостей.

Только после этого Чингисхан отдает приказ о взятии Пекина. Выполнить его он поручает Мухали. Император никогда не предпринимал того, что казалось ему не по силам. Он посчитал, что сейчас для этого появилась хорошая возможность: в рядах противника наметился раскол, часть защитников покинула город, и гарнизон был в растерянности. Город «Золотых царей» был одной из величайших метрополий своего времени. Он имел крепостную стену длиною 43 километра, которая была прорезана десятками ворот. В нем было по сути четыре «города». И монголам пришлось брать их по отдельности. Они захватили столицу весной (летом) 1215 года. Население ее было вырезано поголовно, императорские дворцы и парки подверглись нещадному разрушению. Более месяца Пекин был объят пламенем пожаров. Тем временем Чингисхан спасался от жары китайского лета на берегу озера Долоннор. Он даже не соизволил взглянуть на поверженную столицу «Золотых царей».

Конец империи Цзинь

С той поры интерес Чингисхана к Китаю несколько ослаб. Он уже не предпринимал серьезных попыток покончить со сбежавшим императором Цзинь, а к захваченной территории относился как к полю для грабежа. Оставленные им там войска именно этим и занимались. С 1218 года ведение боевых действий в Китае Чингисхан возлагает на Мухали. Полководцу была выдана золотая печать и присвоен княжеский титул. По сути, он стал наместником Чингисхана на завоеванных территориях. В течение пяти лет, до самой своей смерти в 1223 году, Мухали захватывал китайские города один за другим, пока у «Золотого царя» империи Цзинь не осталась одна-единственная провинция Хэнань.

В 1216 году Чингисхан возвратился в Монголию, в свою ставку на реке Керулен. Период активных военных действий с чжурч-жэнями на этом закончился. Итогом этой войны стала великая победа над Цзинь, в результате которой государство Чингисхана, помимо монгольских степей и лесистых гор, включало в себя теперь и часть Северного Китая. Кроме того, монголы вернулись с очень богатой добычей. Они увезли домой не только драгоценные металлы и камни, шелка и посуду. Особую ценность представляло огромное количество оружия и военной техники, а среди пленных было много военных инженеров, которые умели с этой техникой обращаться и обучали этому монгольских воинов.

За пять лет войны на сторону Чингисхана перешли тысячи киданей и китайцев, из которых он сформировал 46 воинских соединений. Уже тогда наметилась тенденция по превращению его армии в интернациональное, многомиллионное сборище завоевателей и грабителей. А вот армия Цзинь была полностью рассеяна, а само государство – разорено. По мнению императора, такой итог был справедливым: китайцы сполна получили за все обиды и унижения, нанесенные его предкам. Теперь помыслы Чингисхана обратились на запад.

Присоединение Каракитайской державы

Внимание Великого завоевателя все больше стала привлекать Центральная Азия. Именно здесь проходила основная часть древнего Шелкового пути, соединяющего Китай с Персией, или, другими словами, мусульманский мир с Европой. А немного северо-западнее от него, по лесистым горам Тянь-Шаня, шел другой исторический путь, который вел к «Теплому озеру» – Иссык-Кулю. В те времена этот обширный край был поделен между двумя государствами: Уйгурским и Каракитайским.

Уйгуры в определенном смысле выступали в роли учителей цивилизации перед другими тюрко-монгольскими народами. Их царством в тот период правил весьма опытный и рассудительный князь Барчук. Он направил к Чингисхану своих послов с пышными дарами, тем самым фактически признав себя его вассалом. Таким образом, монгольский император получил возможность контролировать Шелковый путь. Он хорошо понимал важность такого межгосударственного общения и международного товарообмена.

Сложнее обстояли дела с Каракитайским царством. В нем нашел себе прибежище давний враг Чингисхана, наследник найманского престола Кучлук-хан. Приютивший его у себя правитель царства Чжулху женил его на своей дочери. Путем обмана и коварства вероломный зять в 1211 году занял его трон. Практически все подданные ненавидели самозванца. А для монгольского императора он являлся не только представителем недружественного народа, но и политическим врагом, которого необходимо было как можно скорее устранить. Выполнить эту задачу хан поручил своему самому энергичному полководцу – Джэбе. В 1218 году монгольское войско под его руководством через Тянь-Шань проникло на земли каракитаев. По словам французского ученого Рене Груссе, «уставшее от Кучлуковой тирании население, похоже, оказало монголам неплохой прием. Этих ужасных кочевников, которых в других местах боялись как Господнего наказания, оно встретило как освободителей». Разбитый наголову и преследуемый по пятам Кучлук лишился царства и попытался скрыться в горах Мустага у подножия Памира. Монголы настигли беглеца на высоте 3000 метров. Там, на Крыше мира, голова коварного наймана рассталась с телом. А Каракитайская держава, охватывающая Восточный Туркестан со столицей Кашгаром и часть Семиречья, была присоединена к Монгольской империи. Так Чингисхан стал соседом совершенно другой цивилизации – арабо-мусульманс-кой, вплотную приблизившись к землям хорезмийских султанов и шахов.

Дипломатические игры хана и султана

РХмперия хорезмийского шаха была основана тюрко-мусульманской династией и включала в себя современный Туркестан, большую часть сегодняшнего Афганистана, а также территорию нынешнего Ирана. Это было молодое, но очень сильное государство, которым правил султан Мухаммед. Первое его знакомство с монголами состоялось в Кипчакских степях (нынешний Казахстан), куда хорезмшах отправился в поход на кипчаков (меркитов). Чуть раньше там оказались монгольские воины во главе с Субутаем и Джочи, которые должны были по велению Чингисхана добить остатки этого ненавистного ему племени. Мухаммед прибыл на поле битвы, когда с меркитами уже было покончено. Джочи не хотел вступать в сражение с хорезмшахом, но когда тот надменно заявил, что считает своими врагами всех неверных, т. е. немусульман, боя избежать не удалось. Он длился три дня и три ночи. Противники потеряли по 20 тысяч воинов с обеих сторон. Вскоре силы у них истощились, а исход битвы оставался не ясен. И все же мусульмане решили продолжить схватку. Однако на следующее утро они монголов не обнаружили: Джочи решил сохранить остатки армии и, оставив зажженные костры, чтобы обмануть противника, ночью ушел. Таково было первое знакомство мусульман со степными наездниками Монголии.

Надо сказать, что Мухаммед давно уже вынашивал мысль о походе в Китай и Монголию. Алчный завоеватель постоянно интересовался делами государств, чье богатство не давало ему покоя. После завоевания Чингисханом Китая хорезмшах отправил к нему в Пекин на разведку свое посольство. Монгольский император, искренне стремившийся поддерживать с Мухаммедом самые добрососедские отношения, приветливо встретил его послов и одарил их подарками. При этом он сказал: «Передайте хорезмшаху. Я – владыка Востока, а он – владыка Запада. Пусть между нами будет твердый договор о дружбе и мире. Ты для меня как самый дорогой мой сын». Однако по понятиям восточной дипломатии это означало, что равенства между ними быть не может. Называя хорезмшаха сыном, Чингисхан явно относился к нему как к вассалу. Это очень озадачило, возмутило и испугало мусульманского правителя. Дипломатическая разведка продолжилась.

В то время мусульманские купцы держали в своих руках, с одной стороны, всю торговлю между Средней Азией и Ближним Востоком, и с другой – Монголией и Китаем. Вскоре Чингисхан направил в Хорезм богатый торговый караван. На пятистах верблюдах 450 мусульманских купцов везли ценные товары: золото, серебро, китайские шелка, ткани из верблюжьей шерсти, бобровые и соболиные шкурки. В составе каравана были и монголы, а среди них – личный представитель императора, – посол Ухун. В послании хорезмшаху Чингисхан уже объявлял себя владыкой мира! Караван беспрепятственно пересек Верхнюю Азию и прибыл на границу владений Мухаммеда в город Отрар. Но здесь торговцев и посла ждал совсем не тот прием, на который они рассчитывали. Наместник хорезмшаха Инальчик Ка дыр-хан предал караван разграблению. Сотни людей, включая и самого Уху-на, были убиты. Действовал ли наместник согласно инструкции

Мухаммеда или это была его личная инициатива, так и осталось тайной.

Получив известие о гибели каравана в Отраре, Чингисхан пришел в ярость. Он всегда дорожил корректностью в политических делах, был верен союзам и договорам и не мог позволить по отношению к себе такого оскорбления. Однако император умел владеть собой. Как всегда перед принятием решения, определявшего его последующую жизнь, он удалился в священные монгольские горы. Ему нужен был совет Вечного Синего Неба как верховного божества. Он просил его дать ему силы, чтобы отомстить обидчикам.

Вернувшись в ставку, Чингисхан посылает новое посольство в Хорезм с запросом о случившемся. Он требует выдачи Кадыр-хана. Но Мухаммед не только отказался удовлетворить это требование, но и предал смерти посла, а остальных монголов приказал обрить наголо. Это было смертельным оскорблением, после которого война стала неизбежной. Одна половина Азии – монгольская – была готова сойтись в смертельной схватке с другой половиной Азии – мусульманской.

Подготовка к походу в Среднюю Азию

На этот раз Чингисхан готовился к войне с особой тщательностью. Он не мог не считаться с военным могуществом своего нового противника. К весне 1219 года император собрал армию численностью в 230 тысяч человек. Ее ядро и главную массу по-прежнему составляли ветераны-кочевники из монголов и слившиеся с ними воины родственных племен. Войска в основном состояли из конницы, но были в них также пехотинцы и стенобитчики. По приказу Чингисхана было налажено производство камнеметных и стенобитных орудий, которые выбрасывали сосуды с горючей жидкостью и порохом. Китайцы (кидани и чжур-чжэни) входили в армию лишь в небольшом количестве. В основном это были технические войска, соединенные в отдельный корпус, составляющий около 30 тысяч человек. Были здесь и вспомогательные отряды, выставленные вассалами империи. К их числу относился 10-тысячный уйгурский корпус, который впоследствии сменил такой же туркменский отряд. В резерве находились 20-тысячные корпуса Мухали в Китае и Джэбе в Каракитае. В Монголии был оставлен с небольшим отрядом младший брат императора.

Армия Чингисхана для предстоящего похода была вооружена и снаряжена лучше, чем когда-либо: на каждого всадника приходилось по четыре-пять лошадей. Отдельные стада животных сгонялись на летние пастбища для откорма. Это был продовольственный запас в районе сбора всей монгольской армии. Для поднятия боевого духа воинов Чингисхан обещал каждому из них свою долю добычи.

Армия хорезмшаха Мухаммеда была менее дисциплинированной и спаянной, нежели монгольская. Она была составлена преимущественно из контингентов воинственных турецких (тюркских) народов. Полевая армия шаха насчитывала в своих рядах около 400 тысяч человек. Большей частью это была конница. Войско это было отлично вооружено: кроме всевозможных военных машин был у него и особый род оружия – боевые слоны (в предыдущих войнах монголы с ними дела не имели).

Империя Мухаммеда славилась укрепленностью своих городов и искусством военных инженеров. Доступ извне к городам и крепостям был осложнен труднопроходимыми естественными преградами – горными цепями и безводными пустынями. Единственным фактором, ослаблявшим государство хорезмшаха и делавшим его уязвимым, было его разноплеменное по составу население. Здесь постоянно велась непримиримая вражда между приверженцами различных мусульманских вероучений – суннитами, шиитами и множеством других фанатичных сект.

Но одним из важнейших обстоятельств, в значительной степени повлиявшим на ведение и результат военных действий, являлось то, что сам хорезмшах был слабым и малодушным правителем. Он напрочь был лишен полководческого дарования, хотя и мнил себя великим завоевателем. Готовясь к войне, которую сам и спровоцировал, он не удосужился даже достроить оборонительные стены вокруг Самарканда. У Мухаммеда отсутствовали главные качества государственного мужа, необходимые для того, чтобы твердо держать в руках бразды правления государством и армией. К тому же он был очень подозрительным и медлительным там, где нужны были решительность и твердость воли.

Тем не менее, каждый из противников имел свой план ведения войны. У Мухаммеда было два варианта организации боевых действий. Первый предполагал нанесение молниеносного удара по монголам, чтобы они не успели опомниться и отдохнуть после длительного пути во владения шаха. Другой предусматривал бои в глубине страны, в междуречье Сырдарьи и Амударьи. Поскольку монголы заведомо будут плохо ориентироваться на незнакомой местности, Мухаммед хотел заманить их в труднодоступные горные проходы и там бить по частям. Но в итоге был принят третий, далеко не самый лучший вариант: генерального сражения не давать, пусть каждый город обороняется самостоятельно. Однако для обеспечения такой самозащиты мало что было сделано. Мобилизация населения и воинов была проведена плохо, а подданные шаха начали роптать, так как с них был взят тройной налог на военные расходы.

Совершенно иначе готовился к войне Чингисхан. Еще до разрыва отношений с хорезмшахом он организовал несколько разведывательных операций. Через горные хребты, отделяющие монгольское плоскогорье от среднеазиатских степей, с юга прошел Джэбе. Старший сын Чингисхана – Джочи в 1219 году покорил восставших киргизов и проник в Кипчакские степи.

Когда вопрос о войне был решен окончательно, одна из любимых жен Чингисхана (по одним данным, старая Бортэ, по другим – Есуй) осмелилась заговорить с ним о завещании. Императору к тому времени было уже за шестьдесят, а предстоящая война неизвестно сколько могла продлиться, да и исход ее как для армии, так и для него самого мог быть разным. Он согласился с необходимостью решить вопрос о наследнике. Но кому же из четырех сыновей передать власть? Первенец Джочи не пользовался особенным расположением Чингисхана: император сомневался в том, что действительно являлся ему отцом. Дело в том, что Джочи был рожден после того, как Бортэ побывала в меркитском плену. К тому же, неукротимый и своевольный, по мнению императора, он больше всего хотел смерти отца, чтобы вырвать из его рук поводья власти. Конфликтовал он и со своим братом Чагатаем, а это могло привести к утрате единства империи. После долгих раздумий выбор Чингисхана пал на третьего сына – Угэдэя – человека более мягкого и беспечного нрава, любившего пиры, охоту с соколами и скачки. В то же время он был самым спокойным, рассудительным из всех сыновей да и всеми уважаемый. Такой не станет рыть яму, чтобы столкнуть в нее отца или братьев. Этот выбор еще более озлобил двух старших сыновей, и они затаили обиду на отца.

План военной кампании, составленный Чингисханом, как всегда, был четок, хорошо продуман и обеспечен воинскими ресурсами. Он предусматривал нападение на Мухаммеда главными силами с севера, в обход озера Балхаш. Для отвлечения на себя части войск хорезмшаха Джэбе было поручено совершить энергичную диверсию с востока по направлению к Фергане. Его отряд усиливался несколькими тысячами всадников легкой конницы под началом Джочи и насчитывал 20 тысяч человек. Зимой 1218/19 года это войско по высокогорным перевалам перешло Алтайский хребет. Впоследствии военные историки оценили этот переход как подвиг неслыханной смелости.

Главным силам Чингисхана предстояла задача пройти расстояние около четырех с половиной тысяч километров через горные хребты и безводные пустыни (Голодная степь). При этом не следует забывать, что в этом необычайно сложном переходе было задействовано 200 тысяч человек и миллион лошадей! Даже для современных армий такой численности эта задача представляется практически неразрешимой. Несмотря на огромное расстояние и исполинские горы, разделяющие отряд Джэбе и ханскую ставку, связь между ними действовала исправно. И на вопрос о том, как Чингисхану удавалось достичь этого, современные историки до сих пор не знают ответа.

Первые столкновения на земле Хорезма

Весной 1219 года монгольская военная машина заработала в полном объеме. Именно тогда главные силы Чингисхана выступили в поход. Преодолев обледененные перевалы и вытерпев невероятные трудности, дисциплинированное и выносливое монгольское войско подошло к озеру Балхаш.

При этом хорезмшах не знал, откуда ему ждать монгольского удара. Поэтому он разделил свои силы между основными крепостями, прикрывавшими границы. На севере он держал оборону по берегу Сырдарьи, а на востоке – на подходах к Фергане. Остальные войска были поделены между гарнизонами Бухары, Самарканда и Хорезма. Именно это стало стратегической ошибкой Мухаммеда: расчленение войск привело к тому, что, несмотря на общее численное превосходство, в каждом отдельном месте они оказались слабее монгольской армии. Резиденция хорезмшаха находилась в городе Балхе, хотя ему советовали перебраться подальше, в Ирак. Его сын, Джелал-ад-Дин, меры, принятые отцом для обороны страны считал неверными, а предложение укрыться в Ираке – вообще недостойным и позорным. Он просил шаха дать ему войска, чтобы попытаться остановить неприятеля еще на границе, но получил отказ.

Диверсия Джэбе и Джочи в направлении Ферганы, как и задумывал Чингисхан, отвлекла на себя значительную часть сил хорезмшаха. Монголы, хотя и не одержали здесь решительной победы и бесследно исчезли после боя, цели своей достигли. Мухаммед растерялся и поспешил со своими войсками на север.

Тем временем Джочи пошел в наступление через Коканд. Чингисхан послал ему в подкрепление пять тысяч всадников и приказал преследовать хорезмшаха. Это преследование затянулось на несколько месяцев. Причиной тому стала крепость Ходжент, которая оказала монголам геройское сопротивление. Руководил ее обороной тамошний наместник, Тимур-мелик «Железный царь». Это был один из самых именитых тюркских вельмож того времени. Возглавив тысячу отборных воинов, наместник заперся в крепости, возведенной посреди реки. Монголы подтянули подкрепление из 20 тысяч ратников и 50 тысяч пленных. Началась жесточайшая осада Ходжента, при которой монгольские воины впервые применили осадные орудия, в том числе и огнеметы, обслуживаемые цзиньскими артиллеристами. Ширина Сырдарьи у Ходжента достигала 130 метров. Поэтому для того чтобы приблизиться к городу, монгольские офицеры заставляли десятки тысяч пленных носить камни с горы, находившейся в 12 км от крепости, и бросать их в воду.

В ответ на это Тимур-мелик приказал построить 12 больших палубных баркасов. На них к берегу подплывали лучники и обстреливали осаждавших крепость монголов. Но долго так продолжаться не могло: силы были не равными, и, доведенные до крайности, воины хорезмшаха решили оставить крепость. Тимур-мелик со своими соратниками на нескольких баркасах сбежал из Ходжента. Монголы пытались перегородить Сырдарью цепью, а затем и понтонным мостом, но «Железный царь» ускользнул от них и высадился на левом берегу, скрывшись в Красных песках. Этот подвиг Тимур-мелика Чингисхан не раз приводил в пример своим воинам. Император вообще умел ценить храбрость и отвагу своих врагов.

Вступив в пределы государства хорезмшаха, Чингисхан разделил свои войска. Первая группа под командованием Чагатая и Угэдэя была оставлена для осады Отрара. Вторая, во главе с Джочи, выступила на Джэнд и Янгикент. Третья группа под руководством Улак-нойона и Сюкетю-черби наступала южнее Отрара на Бенакент. Сам же Чингисхан возглавил четвертую группу войск. Помогали ему его верные полководцы Джэбе и Субутай. Эта группировка наступала на Бухару и Самарканд. Великий монгол считал захват этих городов главной задачей военной кампании.

Осенью 1219 года Чингисхан нанес первый сильный удар по войскам Мухаммеда. Джэбе отделился от Джочи и пошел на юг. Его войско совершило невероятный по сложности маршрут через высочайшие горные хребты и Памирское плато и внезапно появилось в верховьях Амударьи. Этот маневр был полной неожиданностью для Мухаммеда, поджидавшего Чингисхана на Сырдарье. Хорезмшах мог оказаться полностью отрезанным от своей промежуточной амударьинской базы с ее главными опорными пунктами – Самаркандом и Бухарой. Он вынужден был ослабить линию обороны реки Сырдарьи и перебросить часть войск для защиты этих городов.

Первое большое сражение между противниками произошло у Караку. Мухаммед выставил против монголов армию в 400 тысяч человек (по другим данным, в 200 тысяч). Битва эта отличалась таким упорством, что к вечеру победителя на поле боя так и не оказалось. По словам очевидцев, армия хорезмшаха потеряла около 160 тысяч убитыми. С наступлением темноты полководцы отвели свои войска в походные лагеря. На следующий день Мухаммед отказался продолжать сражение из-за больших потерь. Но и у монголов они были немалые, и они также отступили. Правда, это отступление в очередной раз стало военной хитростью с их стороны. А вот Мухаммед действительно был вынужден бежать в Самарканд.

«Проклятый город» Отрар

(Следующей мишенью для монголов стал город Отрар, тот самый, где был уничтожен мусульманами караван Чингисхана. Поэтому с ним, а особенно с правившим в нем наместником Инальчиком, человеком, нанесшим смертельное оскорбление монголам, у императора были особые счеты. Он выставил против Отрара 200 тысяч воинов. Во главе этого войска стояли Чагатай и Угэдэй, а отрядом уйгуров командовал князь Барчук.

Город защищал 60-тысячный гарнизон. Несмотря на неравенство сил, ему удавалось почти пять месяцев сдерживать монгольскую осаду. Один приступ сменялся другим. На помощь обороняющимся Мухаммед прислал 20 тысяч храбрых кипчаков (половцев). Но коварные степняки предали его и перешли на сторону монголов.

К концу осады численность отрарского гарнизона сократилась в три раза. В городе начались голод и болезни, почти не было питьевой воды. В конце концов монголы ворвались в Отрар. Неприступной осталось только крепостная цитадель. С остатками защитников города в ней закрылся Инальчик. На милость победителей ему рассчитывать не приходилось: Чингисхан приказал своим сыновьям захватить его живым и посадить на цепь. Храбрый военачальник оборонялся отчаянно. Когда в крепости не осталось стрел и другого оружия, в монголов полетели камни крепостных стен. Это сопротивление длилось почти месяц и прекратилось только тогда, когда монголам удалось захватить Инальчика и доставить его в цепях Чингисхану. Казнь его была ужасной: глаза и уши алчного наместника залили расплавленным серебром. По приказу императора почти все жители Отрара были уничтожены. В живых остались только ремесленники, которых увели в рабство. Сам город монголы сравняли с землей.

После этого второй корпус монгольских войск под командованием Джочи спустился по левому берегу Сырдарьи и взял сразу несколько других городов – Сигнах, Дженд, Бенакет, Ходжент и Нур-ату.

Тем временем Чингисхан с младшим сыном Толуем во главе основных сил монгольской армии двигались к Заревшанской долине. Это был древний центр государства хорезмшаха. Впереди войска рыскали разведчики с пылающими стрелами. Они взбирались на холмы и подавали огнями сигналы основным силам. Так монголам удалось пройти через пески Кызыл-Кума.

В этом походе Чингисхан не допускал ни малейшего промедления. Ему даже не ставили юрту, и Великий завоеватель спал под открытым небом на войлоке. При нем неустанно были четыре телохранителя. В результате такого беспрерывного марша уже в феврале 1220 года монгольское войско приблизилось к Бухаре.

Взятие Бухары

Бухара являлась одним из крупнейших городов мусульманского мира. Она была хорошо укреплена: окружность ее крепостных стен равнялась 1,5 километра. Но в отличие от большинства других городов, цитадель Бухары находилась за городской чертой. Центральную ее часть окружала стена, имевшая семь ворот. Тут же находились многочисленные мечети. Главные улицы города были вымощены булыжной мостовой. Система шлюзов и водоемов обеспечивала бесперебойное снабжение бухарцев водой в любое время года. Пригороды Бухары утопали в садах. Для увеселения и отдыха горожан в них были построены многочисленные павильоны и беседки. Городские рынки особенно славились медными изделиями и знаменитыми бухарскими коврами. Процветали здесь и другие ремесла. Благодаря всему этому Бухара была настоящим оазисом красоты и богатства посреди пустынных песков Кызыл-Кума.

Мухаммед готовился к решительному сражению с армией Чингисхана в долине реки Сырдарьи. Узнав об этом, хан ловко обманул султана. Он уклонился вправо к низовьям Сырдарьи и переправился через нее там. А затем осуществил невероятный по трудности марш-маневр через пустыню Кызыл-Кум: в течение месяца монгольская армия численностью не менее 50 тысяч человек с 60 тысячами лошадей прошла 600 километров по пустыне, считавшейся непроходимой. (Кстати, операцию примерно такого размаха и такой смелости в истории повторил только 600 лет спустя Бонапарт.)

Вскоре под стенами Бухары перед Восточными воротами объявилось странное, неведомое доселе войско. Плотные массы всадников быстро двигались, поднимая облака пыли. Впереди они гнали многотысячную толпу пленников. На воинах блестели металлические шлемы и железные пластины, а на одиноком холме выделялся большой желтый шатер. Ну а Бухара противостоять этой бесчисленной массе врагов могла лишь небольшим гарнизоном из 20–30 тысяч тюрок-наемников.

Чингисхан обложил город со всех сторон. Он приказал штурмовать его трое суток без передышки. Первыми на приступ послали пленников. На третий день штурма защитники крепости решили предпринять ночную вылазку и спастись бегством. Они вышли из города, на время оттеснили монголов и прорвали кольцо осады. Однако уйти далеко им было не суждено: монголы быстро организовали преследование и уничтожили почти всех, кто покинул Бухару. Город оказался совершенно беззащитным перед несметными полчищами врага, ведь его цитадель обороняло всего лишь четыреста человек. Тем не менее, они держались

12 дней, пока все не погибли. Оставленные без защиты бухарцы решили капитулировать. После взятия крепости им было приказано покинуть город, взяв только одежду. Но спастись мало кому удалось: 30 тысяч мужчин было убито, а женщины и дети – уведены в плен.

Войдя в Бухару, Чингисхан поднялся по ступенькам главного минарета и оттуда прокричал своим воинам: «Сено скошено, дайте лошадям поесть». Откликнувшись на этот призыв, монголы разграбили, разрушили и сожгли город. Лишь один высокий минарет остался немым напоминанием о том, что когда-то здесь был «центр всех наук». Так пал еще один из основных оплотов владычества хорезмшаха в Средней Азии. Жажда мести Великого завоевателя была утолена сполна.

Падение Бухары и других городов империи Мухаммеда еще раз подтвердило верность слов Чингисхана о том, что «сила крепостных стен никогда не бывает не более и не менее мужества их защитников». А осаждать и брать хорошо укрепленные города монголы уже научились.

Впереди – Самарканд!

Тем временем хорезмшах укрылся в Самарканде – древнейшем оплоте ислама в Средней Азии. Тут он получил от Чингисхана грозное письмо, в котором было всего лишь несколько слов: «Ты хотел войны – ты ее получишь!» По приказу Мухаммеда началась спешная подготовка к отражению монгольского нападения, город лихорадочно окружали прочной стеной. Ее длина должна была составить 84 километра. Во все концы государства были посланы сборщики податей для выколачивания налогов. Шах велел сжечь все селения, расположенные на правом берегу Сырдарьи, чтобы монголам не досталось ни крова, ни пищи.

Со всех концов Хорезма к Самарканду прибывали войска. Оборонять город должны были 110 тысяч воинов, не считая добровольцев. Монголам готовился сюрприз в виде 20 могучих боевых слонов устрашающего вида. Кроме того, шах приказал создать отряды лучников. Они должны были явиться на сборные пункты на коне со своим вооружением и запасом еды. Ничему не научившийся после стольких поражений и утраты больших городов Мухаммед хвастливо заявил своим вельможам: «Мне говорили верные, знающие люди, что войско татарское по сравнению с моим войском ислама то же, что струйка дыма среди черной ночи. К чему его бояться?»

В это время Джэбе наступал с востока, а Чингисхан шел с запада. Прозевавший направление главного удара Мухаммед оказался обманутым хитрыми монголами. Ловушка, в которую он попал, могла вот-вот захлопнуться. Тогда он решил бежать на юг под предлогом формирования нового ополчения. И 110-тысячная армия осталась в Самарканде без главнокомандующего. Несмотря на то что город был укреплен по последнему слову науки и техники того времени, после бегства хорезмшаха гарнизон охватила паника. Тем не менее, когда в марте 1220 года войска Чингисхана подошли к Самарканду и выстроили, как обычно, в первых рядах «пушечное мясо» – пленников, – защитники города не испугались несметного числа врагов. Они предприняли смелую вылазку и храбро сражались с ними. Тогда монголы в который раз применили свою излюбленную тактику и при мнимом отступлении заманили их в ловушку. В результате около 1000 мусульманских смельчаков были убиты.

Основную часть оборонявшихся войск составляли кипчаки. После неудачной вылазки они решили больше не выходить из города. Вторую вылазку предприняли уже добровольцы, которые ввели в бой боевых слонов. Но эту операцию постигла неудача, поскольку монголы действовали по тому же сценарию: мнимое отступление – ловушка – полное истребление противника.

Тем временем Чингисхан два дня объезжал города. Он лично осматривал стены, валы, рвы Самарканда, выискивая слабые места в обороне и обдумывая план его осады. Утром третьего дня император сел на коня и стал лично руководить штурмом города. Войска были расставлены вокруг стен и напротив всех городских ворот. Все вылазки самаркандцев пресекались с помощью тугих дальнобойных луков. Обе стороны храбро сражались до самого вечера. Однако из-за неудачных вылазок защитники города пали духом. Тридцать тысяч из них предпочли сдаться в плен. Поначалу монголы приняли их любезно, но затем перебили всех – как изменников своему государю. Таков был суровый обычай Чингисхана.

На пятый день осады остатки гарнизона Самарканда сдались монголам без боя. К Чингисхану явилась делегация знатных горожан во главе с духовным главой города шейх-аль-исламом. Они хотели выпросить милости у монгольского владыки для Самарканда. В ответ на эту просьбу воины Чингисхана намеренно ворвались в город через Ворота ислама. Согнав пленных, они приказали им разрушить стены новой столицы хорезмшаха. Население ее было выгнано в поле, где подверглось ограблению и насилию. Сдавшиеся в плен кипчакские войска были уничтожены. Тридцать тысяч самаркандских ремесленников были розданы сыновьям и родственникам Чингисхана. Сам император лично проехал через поверженный город, заваленный горами трупов.

Так за короткий период времени Чингисхану удалось без особых усилий и потерь сокрушить могущественное государство хорезмшахов, захватить, разграбить и разрушить его самые богатые и хорошо укрепленные города.

По следам хорезмшаха. Трагедия ургенча

В то время как монголы грабили Самарканд и другие земли Хорезма, хорезмшах Мухаммед находился далеко от этих мест. С небольшим отрядом он обосновался в городе Келифе на реке Амударья и выжидал дальнейшего хода событий.

Чингисхан не мог позволить своему главному обидчику уйти от наказания. Он приказал Джэбе и Субутаю, чье войско насчитывало 20 тысяч человек, во что бы то ни стало взять его в плен и доставить в его ставку. Они должны были преследовать беглеца и днем и ночью.

По следам Мухаммеда полководцы отправились в округ Хорасан, где осадили город Наса (Несса). Они штурмовали его 15 дней, а после захвата оставили 70 тысяч убитых горожан и защитников города. Завоеватели повсюду сеяли смерть, и вскоре весь округ охватил страх. Поэтому хорезмшах, не остановившись в Хорасане и, по сути, бросив этот край на произвол судьбы, последовал в Ирак. В апреле 1220 года он прибыл в Нишапур. Узнав об этом, монголы тут же атаковали город и вскоре взяли его, но Мухаммеду опять удалось уйти. Разозлившись, захватчики разрушили Нишапур, а место, где он стоял, вспахали и засеяли ячменем.