Фабрика

— А вы не думаете, профессор, что всем этим может руководить какая-нибудь машина, этакий суперкомпьютер? В наше… то есть, в мое время такая тема весьма популярна и в кино, и в литературе.

— Чепуха! Мы, конечно, уже давно разрабатываем систему "Интеллект", которая в течение длительного времени позволит руководить целыми производствами вообще без вмешательства человека. Но проект должен быть завершен только через пять лет.

Я с сомнением посмотрел на профессора.

— Да нет! — замахал он на меня. — Невозможно!

— Ну, а если кто-то форсировал этиразработки?

— Нет, я бы знал. Хотя, теперь я и в этом сомневаюсь.

— Профессор, давайте драпать отсюда. Придумайтечто-нибудь.

— Знаете, эти машины довольно медлительны. На обработку компьютером сигнала и подачу команды какому-нибудь устройству уходит от одной до двухсекунд. А переход с ночного видения на дневное и наоборот занимает больше десяти секунд.

— Отлично! Я, кажется, придумал, как их отвлечь.

Я стянул с кровати профессора одеяло и тщательно заткнул им окно. Затем, взяв табурет, разбил единственную тусклую лампочку под потолком. Раздался хлопок, и в камере стало совсем темно.

— Профессор, включите ночник.

Абуладзе зажег стоявшую на тумбочке лампу.

— Черт! — воскликнул я. — Слабовата. Нам бы что-нибудь поярче.

— Что вы, молодой человек? — сказал профессор. — Она же с регулируемым уровнем яркости.

Он повернул какой-то барашек на корпусе лампы, и она вспыхнула, как тысяча свечей, на мгновение ослепив меня.

— Ух ты! — только и сказал я. — А можно сделать, чтобы она сразу так зажигалась?

— Конечно, — ответил Абуладзе. — Просто надо оставить регулятор в этом положении.

— Хорошо. А теперь идите к двери и позовите на помощь. Скажите, что лампочка перегорела.

— Она не может перегореть, у нее гарантийный срок службы десять лет.

— Профессор, — я укоризненно посмотрел на него, — ну, соврите что-нибудь.

— Ладно, — сказал Абуладзе и направился к двери.

Я выключил ночник, а профессор стал барабанить в дверь, крича, что в сети резкий перепад напряжения, и у нас вышли из строя источники света. Через пару минут засов лязгнул, и дверь медленно распахнулась. Поскольку в коридоре был полумрак, то света в камере не прибавилось, лишь дверной проем выделялся на фоне темной стены. В этом проеме стоял механик.

— Что у вас со светом? — проскрежетал он.

— Тебе же сказали! — крикнул я. — Ты, бестолковая железяка, лампа у нас перегорела. То есть, взорвалась.

— Почему не включаете ночную лампу?

— Да потому, что она тоже накрылась. Не веришь? Подойди и проверь.

Механик некоторое время постоял, потом его ноги вдруг стали укорачиваться, и он сразу стал ниже. Приобретя габариты, достаточные для того, чтобы пройти в дверь, механик наклонил вперед свою страусиную шею и шагнул вперед. Оказавшись в полной темноте, он остановился. Его зеленые глаза стали медленно потухать, а секунд через десять вновь вспыхнули, но уже ярко-красным светом. Механик медленно повел головой и уставился на меня.

— Иди сюда, смотри, — позвал я, тыкая пальцем в ночник.

Механик опустил голову и поднес свои горящие глаза вплотную к лампе. Я щелкнул выключателем, и беспощадный свет разорвал тьму.

— Профессор, ходу! — скомандовал я и бросился к двери.

— И не забудьте запереть!

Мы миновали полутемный коридор, затем цех и оказались на погрузочной площадке. Механиков поблизости не было, а рядовые механизмы на нас внимания не обращали.

— Без пропуска нам с территории фабрики не выбраться! — крикнул Абуладзе.

Я спрыгнул с пандуса и подбежал к уже отъезжающему грузчику. Сбросив несколько коробок, втиснулся в образовавшуюся щель и помог взобраться на платформу подоспевшему профессору. Грузчик, как ни в чем ни бывало, двигался к воротам фабрики. Немного притормозив, он повернул голову-башенку с одиноким глазом в сторону камеры. Я замер в напряжении, ожидая, что ворота вот-вот захлопнутся. Но они не шелохнулись, и мы спокойно покатили дальше. Колонна грузчиков непрерывным потоком текла в сторону причала, а многорукое устройство лихо перебрасывало груз с подъезжающих платформ в трюм одного из трех пришвартованных судов, на борту каждого из которых крупными оранжевыми буквами было написано уже знакомое "Sand Island".

— Сэнд Айланд, песчаный остров — это что, название фабрики? — прокричал я в ухо профессору.

— Название всего проекта, — отозвался тот.

Мы спрыгнули с платформы, не доехав метров ста до причала, и бросились в лес. В это время на фабрике завыла сирена.

— Спохватились, — проговорил профессор, остановившись и переводя дух. — Вы видели, сколько продукции они грузят? Салфетки, носовые платки, туалетная бумага…

— Профессор, — перебил я, — может нам стоит поторопиться?

— Да, вы правы, — ответил тот, и мы побежали дальше.

— Вот то место, где меня вынесло на сушу, — выдохнул я, когда мы оказались на берегу.

— По всей видимости, воронка портала открывается где-то рядом, — сказал Абуладзе. — Кроме того, чтобы перемещать тяжелые крупногабаритные предметы, такие как корабль, диаметр воронки может достигать нескольких сот метров, а то и километра. И стоит вам очутиться хотя бы у самого ее края, вас неминуемо засосет.

— Куда нам теперь? — спросил я.

— Как куда? В воду. Вы ведь умеете плавать?

— Вы шутите?

— Нисколько. До большой земли всего двадцать километров. Думаю, за сутки мы это расстояние преодолеем. Один раз механики позволили мне посетить мой кабинет, забрать кое-какие мелочи, и я тайком прихватил спасательный жилет. — Абуладзе похлопал себя по груди. — Надуем его, когда отплывем подальше. Ну, что вы встали? Полезайте в воду.

— А как же машины? — спросил я, увидев, как деревья на холме закачались сразу в нескольких местах.

— Они в воду не полезут, но… — профессор сделал паузу, — они вооружены.

— Час от часу не легче!

— Это всего лишь небольшие малокалиберные пушки. Начальная скорость снаряда менее тысячи километров в час. Пять зарядов на каждую из пяти машин. Для экстренных случаев.

— Каких таких случаев? — крикнул я, уже войдя в воду по пояс.

— Подождите, обувь сниму, — сказал профессор, стягивая с себя штиблеты и сбрасывая пиджак. — Вы, кстати, тоже халатик скиньте, легче будет. А что касается случаев, ну, машина какая-нибудь взбесится или кто-то нападет на фабрику. Предельная дальность стрельбы — восемьсот метров, так что пока не отплывем достаточно далеко, держитесь от меня подальше и лавируйте. Помните, что я вам говорил — они медлительные. Прицелятся, а выстрелят только через две секунды.

Я стянул с себя намокший халат и поплыл. Профессор, бросившись в море, вилял из стороны всторону, то погружаясь в воду, то выныривая. Я взял немного левее и тоже стал закручивать виражи. Сзади донесся глухой хлопок и через мгновение справа от меня взвился фонтан брызг. Выстрелы повторялись с частотой примерно три в минуту. Один раз снаряд упал совсем близко от профессора, и я уже мысленно попрощался с ним. Но он вынырнул и, как ни в чем не бывало, поплыл дальше. Я насчитал уже двадцать выстрелов, значит прошло около семи минут, и от берега нас должнобыло отделять более полукилометра.

"Еще пять плюх, и мы свободны", — подумал я и нырнул.

Рванувший рядом снаряд заставил меня не на шутку испугаться, и я машинально ринулся еще глубже под воду, но, опомнившись, повернул кверху. И тут почувствовал, будто кто-то тянет меня вниз. Черт! Знакомое ощущение! Прежде, чем я успел подумать о чем-то еще, стремительный поток подхватил меня и с бешеной скоростью потащил на глубину. Вновь, как и раньше, адская боль в ушах заставила меня взвыть, и я потерял сознание…

— Мистер! Сеньор!

Кто-то хлестал меня по щекам. Я с трудом открыл глаза.

— Ю окей? — спросил склонившийся надо мной смуглый парень в красном жилете.

Я кивнул. Парень улыбнулся и сказал что-то своему товарищу, стоявшему у него за спиной. Тот недовольно буркнул, взревел мотор, и мы куда-то понеслись. Я, наконец, понял, что лежу в катере, а парень, сидящий рядом, не кто иной, как спасатель. Меня доставили на берег, где уже поджидал врач.

— Сенечка, милый, ну что ты нас так пугаешь? — запричитала подбежавшая Ирина.

— Мадам, плийз… — остановил ее доктор, в то время как спасатели укладывали меня на носилки.

— Папа, папа, а где ведерко? — послышался Лялькин голосок.

— Завтра купим новое, — прохрипел я.

В кабинете врач переложил меня на кушетку, сделал укол и укрыл пледом. Затем, показав жестом, что надо поспать, погасил свет и вышел. Лекарство приятным теплом растеклось по телу, расслабляя напряженные мышцы. Я закрыл глаза и провалился в сон…

Оставшаяся часть отпуска прошла без приключений. Сначала я попытался рассказать Ирине про аквателепортатор и про странный остров, но она замахала на меня руками и сказала, чтобы я не смел больше пить на жаре. Поразмыслив, я постепенно стал понимать, что вся эта история с фабрикой, на самом деле, не более чем бредовый сон, и даже стал посмеиваться над собой. Единственное, что меня смущало, так это невероятная реалистичность сна. Может, так и приходят людям откровения о будущем?

К концу второй недели я почти забыл о странном сне, а в аэропорту мысли мои уже были заняты совсем другим. Надо было побыстрее зарегистрироваться на рейс, чтобы сесть на хорошие места, а не где-нибудь в хвосте самолета. Когда, наконец, посадочные талоны был у меня на руках и мы, благополучно преодолев все кордоны, оказались в зоне вылета, моим дамам срочно приспичило в туалет. Потом Ляльке захотелось мороженого, а Ирине кофе. Я усадил их в баре, а сам отправился в магазин "Duty Free", купить по дешевке бутылочку коньяка.

— Сеня, только побыстрее, — предупредила Ирина. — Мне тоже нужно кое-что купить.

— Так пошли вместе.

— Лялька ест мороженое, — чеканя каждое слово, сказала Ирина и посмотрела на меня так, словно я полный идиот и не понимаю таких элементарных вещей.

Я махнул рукой и пошел искать магазин. В этот момент Лялька опрокинула мороженое на себя.

— Сеня! — донесся голос Ирины. — Платочки купи.

— Хорошо, — буркнул я.

В магазине глаза разбегались от изобилия спиртных напитков. Что взять, "Хеннесси" или "Мартел"? Я постоял минуту в нерешительности и взял "Камю". Теперь платочки. Я отыскал отдел косметики, скрепя сердце — дорогущие! — схватил пачку бумажных носовых платков и направился к кассе.

— Твенти найн еврос, — улыбаясь, сказала продавщица.

Я расплатился и стал укладывать покупки в полиэтиленовый пакет. Коньяк, платочки… Платочки?.. Я в ужасе уставился на зеленую упаковку. Крупные оранжевые буквы, словно смеясь надо мной, запрыгали перед глазами и сложились в два слова: "Sand Island"…

Москва, 2006