От! От! От винта!

— По факту так и есть! — Леонид Ильич пытался понять, к чему ведет собеседник.

— Так вот, даже в тридцатой статье конституции записано, что Высшим органом государственной власти является Верховный Совет, которому напрямую подчинены все наши исполкомы.

— Тоже мне, открыл америку, — небрежно отмахнулся первый секретарь ЦК КПСС. — Будто сам не знаешь, как на самом деле все устроено.

— В том и дело, что слишком хорошо знаю! — Председатель Верховного Совета решил поберечь желудок и поддел к рыбе кусочек белого хлеба. — Вот мы с тобой хорошо сработались, сам не ожидал. А если нет? Страну же может разорвать в клочья!

— Не зря же на твой пост своих людей всегда ставили! — проворчал Брежнев. — Очень правильная политика!

— Себя-то вспомни, — не удержался Шелепин. — Чем для Никиты кончилось твое председательство в Верховном Совете?[56]

— Раскола в партии мы бы ни за что не допустили! — вскинулся первый секретарь ЦК. — Без поддержки пленума я бы ушел! А вот ты нет, наверняка думал как вывернуться!

— Зря ты так!

Шелепин взял бутылку, и подлил в оставшиеся от коньяка бокалы водки. Выпил не дожидаясь собеседника, и продолжил прерванный разговор:

— Партия для меня все, не путай! Так что ушли бы вместе… Или в соседние камеры.

— Да уж, — не смог возразить Брежнев. — Горячее было время.

— Вот-вот, — подхватил Александр Николаевич. — Зато посмотри на молодых ребят, кому сейчас лет по тридцать! Вот там действительно смотреть страшно, что творят! В партию исключительно ради карьеры вступают, веры в идеалы ни на грош нет! Добьются ведь через двадцать лет, за одного встанет полцека, за другого полцека, из съезда говорильню устроят!

Вместо ответа Леонид Ильич с задумчивым выражением продекламировал:

И вот запрягли нам клячу. В оглоблях мосластая шкеть — Таких отдают с придачей, Чтоб только самим не иметь[57].

Выпил, и задумчиво добавил:

— Для меня ведь главное, чтоб польза стране была. Вот скажи, я на своем месте сейчас?!

— Думаешь соглашусь сразу? — Шелепин покачал головой, и поддел на тарелке очередной кусок нарезки. — Не дождешься! Хотя управляешься ты с аппаратом очень ловко.

— Зато тебя всерьез Советы зацепили, раз такую мощную комбинацию придумал. — Не остался в долгу Леонид Ильич. И продолжил уже не скрывая злости: — Молодежь ругаешь, а сам что творишь?! Встану я поперек — так обвинишь в местничестве, отрицании скрепляющей СССР роли партии, еще про бюрократизм какой-нибудь вспомнишь, ведь лозунги кидать ты мастак. А хор русских обкомовцев и цекашников за идею Региональных Комитетах такое устроят на следующем съезде, что костей не собрать! И подготовился как! — Брежнев кивнул в сторону небрежно сваленных на дальнем углу стола фотографий авиаразведки. — Компромат уже небось складывать некуда?! Любого секретаря снять готов?

— Спасибо на добром слове! — криво усмехнулся в ответ Шелепин. — Когда-то мы были друзьями! Но ведь я точно знаю, хотел ты меня уже в этом году на профсоюзы задвинуть! Хорошо хоть не послом на Борнео!

— Кто сказал?! — не удержался от саморазоблачающего вопроса Леонид Ильич.

Прорвавшийся гнев неожиданно схлынул с Шелепина, оставив только грусть и сожаление. Удивляясь сам себе, он разлил остаток бутылки, взял в руку потяжелевший бокал, и встав из-за стола, торжественно произнес странный тост:

— Лень, хватит уж ругаться! Давай выпьем, чтоб меж нами все пошло не так как раньше! Мы с тобой должны написать иную историю этой страны, которая обойдется и без драки на 24-ом съезде, и без меня на профсоюзах. Нечего нам делить! — Александр Николаевич нагнулся над столом, и заглянул в глаза собеседника. — А что до дела… Все очень правильно выходит! За партией идеология и самое главное, кадры. За Советами — реальные вопросы на местах. Знаешь… — он секунду помедлил, — Я готов тебе обещать, что на следующем съезде поддержу твою кандидатуру!

Леонид Ильич сделал глубокий вдох, но слова резкой отповеди замерли так и не сорвавшись с губ. Его соратник-противник предлагал необычайно много, а просил, если разобраться, поддержку вполне здравого преобразования аппарата. И это имея на руках чуть не все козыри для завоевания безоговорочного лидерства в партии! «Что все таки произошло с железным Шуриком?» — мелькнула мысль. — «Или он наконец-то повзрослел?».

— Раз так… — Брежнев тоже встал, держа в руках бокал, в котором мягко колебались почти двести грамм водки. — Мне хочется тебе верить, уж больно правильные вещи ты стал говорить последнее время. Работать с тобой можно! — Леонид Ильич вздрогнул, будто перед прыжком в холодную воду. — Бог не выдаст, свинья не съест. Будь по-твоему!

Руководители СССР с тихим звоном столкнули бокалы и выпили. До дна.

4.3. Проблемы мультипликации

— Внимание! — провозгласил на весь машзал начальник ВЦ ТЭЦ, ласково поглаживая тумблер пуска на «модрде» БЭСМ-4. — Звук!

— Поздравляю с восьмым марта![58] — приятным разборчивым голосом отозвались на движение пальца скрытые за операторским пультом чудовищно огромные, целиком затянутые в бежевую ткань «комодики» колонок от радиолы Ригонда-Стерео.

— Поздравляем! — нестройно добавили свои голоса сотрудники.

— Впервые в СССР ЭВМ обратилась к людям! — постарался легким лукавством поднять значение момента Василий Петрович. — И по какому прекрасному поводу!

— Спасибо! — вразнобой, но вежливо отозвались дамы. — Поздравь ЭВМ от нашего лица!

— Протри ей контакты настоящим спиртом! — со смехом добавила какая-то эффектная блондинка. — Чтоб не как обычно!

— Обязательно! — постарался не смутиться начальник. — Не ржать! — он гулко постучал костяшками по дюралю пульта. — У нас достигнут серьезный научно-технический прорыв!

Однако основное внимание прекрасной половины коллектива было отдано вполне зримым презентам от сослуживцев, а именно тюльпанам, целомудренно показывающим тонкие красные полоски под плотной зеленью бутонов. Весьма и весьма сложный компьютерный квест, к нашей великой досаде, никто из «дорогих женщин» попросту не оценил. А зря, последнее время чуть не все силы НИИ «Интел» были брошены на решение этой казалось бы простенькой задачи.

Собственно, идея была моей. Вроде бы ничего сложного — оцифровать кусок записи, загнать его в программу, в нужный момент выдать на колонки. Оригинально, полезно для будущего, и вдобавок совершенно бесплатно для участников. Что может быть лучше? Но в ходе постановки задачи я допустил одну огромную ошибку. А именно, озвучил идею задолго до мероприятия. В результате наш электронщик Федор, как перфекционист и меломан, успел заручиться поддержкой «двух Иванов», мэнээсов, фактически выполнявших роль завлабов в нашем малость сумасшедшем НИИ, и занялся «звуком» всерьез.

Впрочем, первые шаги не предвещали беды, разве что пришлось отказаться от развернутого поздравления с упоминанием ТЭЦ, НИИ и коммунистической партии. Десяток секунд звука в допотопном качестве восемь бит моно и частотой 10 кГц требовал целых 200-от килобайт данных[59]. Иначе говоря, в десять раз больше, чем оперативная память БЭСМ-4. Было понятно, что любое сжатие ни к чему хорошему не приведет, как и «подкачка» с магнитной ленты. Без того выдача данных на ЦАП из-за идиотского 45-разрядного формата машинного слова идет близко к пределу возможностей ЭВМ. Применить метод комбинации фразы из кусков-семплов для такого короткого кусочка тоже не выйдет, разве что можно выгадать чуть-чуть на паузах между словами. Так что пришлось «урезать осетра», в смысле, снизить частоту до 8-ми кГц и сократить речь до трех слов и одного предлога.

Но чем дальше в лес, тем толще становились партизаны. Пытливые умы научного отдела быстро выяснили очевидное — спектр оцифрованного сигнала обладает периодической структурой. Кроме низкочастотной части, отображающей нужный нам звук, он имеет ещё и высокочастотные компоненты, которые существенно портят запись. Пришлось паять специальный фильтр низкой частоты, чтоб «зарезать» перед АЦП нежелательные сигналы. Кроме того, восьмиразрядная оцифровка сама по себе означает всего лишь 256 переходов между соседними значениями, и порождает немалую высокочастную помеху, которая на слух воспринимался как искажение. Для маскировки этого явления добавили генератор белого шума. Качество на самом деле немного улучшилось… По крайней мере после нескольких прослушиваний я научился замечать разницу.

С выводом звука тоже все оказалось не очевидно. Вроде бы что может быть проще примитивного ЦАПа на основе цепной R-2R схемы[60]? Всего-то 16 резисторов на 10 и 20 килоом, но… Подбирали их по номиналам несколько дней, в дело пошла едва ли одна маленькая керамическая трубочка из сотни. Этим дело не ограничилось. К выходу устройства быстро добавился ФНЧ, потом мне начали объяснять необходимость цифровых фильтров перед ЦАП, ругаться словами типа Баттерворт, Чебышев, Кауэр[61], говорить о повышении частоты дискретизации с помощью интерполяции, и прочих страшных вещах. На светлой идее применения сигма-дельта модуляции[62] я сломался, и прекратил удовлетворение любопытства сотрудников за государственный счет в декларативном порядке. Хотя сомневаюсь, что даже бумажка строго приказа сможет остановить этот веселый процесс.

И после такой тщательной и долгой подготовки — полное фиаско практического применения! Обидно, хотя и вполне предсказуемо… Просто надо было не играть в Джеймса Бонда, а вовремя посоветоваться с Катей.

Но кому как, а мне эпизод с поздравлением от лица БЭСМ-4 настроения не испортил. Причина этому лежала далеко за границами М-Града, и заключалась в билетах на праздничную премьеру первого советского полнометражного мультфильма «Красавчик». Если я правильно понял, именно так в этом мире будет называться «Шрек». Супруга Семичастного, неформально курирующая применение в СССР художественных материалов из будущего, на днях прислала через фельдъегеря билеты в кинотеатр с диковатым названием «Ударник». Надеюсь, это не самая страшная киношарашка Москвы, в которой Антонина Валерьевна после неудач с продажей музыки Ванессы Мэй решила тихо похоронить мою работу. Ведь летом 1965 года, перегоняя с помощью Picasa ключевые кадры из фильма в карандашные наброски для последующего фотографирования, я питал очень серьезные надежды когда-нибудь посмотреть союзмультфильмовскую версию похождений бравого огра.

… Презрев советскую псевдодемократическую моду «директор сидит впереди», я плюхнулся вместе с Катей на заднее сиденье служебной Волги, и с некоторым опасением выдал начальственный приказ:

— Рудольф Петрович, надо попасть в кино «Ударник».

— Хорошо, — спокойно отозвался водитель, даже не попытавшись переспросить где находится это славное заведение.

Это был обнадеживающий признак, который меня полностью успокоил. И не зря. Уже через пару часов неспешного колыхания на волнах асфальта выяснилось, что смутившее меня название относится к огромному и явно культовому сооружению в самом центре столицы, рядом с кремлевскими стенами.[63] Не иначе, главный кинозал страны. Более того, обилие расставленных вокруг черных «Волг», «Чаек» и даже уродливых чешских «Татр» с узко посаженными фарами недвусмысленно говорило об уровне премьеры.

Уже привыкнув в тяжелой роскоши общественных зданий сталинской эпохи, я был поражен простотой и лаконизмом внутреннего убранства фойе и зала. Прямые колонны, легкий купол, простой, заметно обшарпанный паркет, светлая краска стен без намека на крытую позолотой лепку и графику в сине-красной гамме… Даже перила тонкие и без завитков, а перекладины ограждения — простые металлические прутья. Разве что люстры… Вполне канонического вида, из тяжелого, пожелтевшего хрусталя и снабженные многочисленными подвесками, они смотрелись в этом просторном сооружении как седло на корове. Но больше всего меня поразил огромный буфет с немыслимо богатым по советским меркам ассортиментом еды и напитков. Он занимал добрую половину верхнего этажа, и через стекла его похожих на витрины окон открывался вполне приличный вид на широкий проспект и кусочек набережной.

Что касается самого фильма, то впечатление было очень неоднозначным. До оригинала ему как до луны пешком. Многие детали упростили, шутки стали проще и потеряли «второе дно», куча сцен вообще исчезла. Пластика героев стала какой-то рваной, а совершенно иная цветовая гамма «выносила мозг». С другой стороны, озвучка знаменитыми советскими артистами принесла неожиданный колорит. Савелий Крамаров легко представлялся на месте Осла, Фиона говорила голосом «Нины» из только что прокатившейся по киноэкранам «Кавказкой пленницы»[64], в Шреке вполне узнавался грубоватый образ Алексея Смирнова.

Но это на мой испорченный будущим вкус. Самым интересным оказались чуть слышные комментарии колоритной парочки, сидевшей прямо перед нами. Похожая на небольшого бегемотика дама со сложной курчавой прической и тяжелыми золотыми сережками оказалась на удивление качественным критиком:

— Вань, а Вань, — шептала она мужу прямо в ухо, — сценарий мультфильма писал иностранец! Вот голову на отсечение даю!

— Да ну, Надь! — с мягким малороссийским акцентом басил в ответ крупный мужчина, не иначе «ответственный товарищ». — С чего ты такое придумала?

— Эх! — притворно хмыкнула дама. — Спрашивается, ты вообще зачем на закрытые просмотры ходишь? В этой новой картине половина сюжета — просто какая-то пародия на американские мультфильмы! Вон, посмотри на экран, там прямо вылитая добрая фея из Золушки[65]!

— Погоди, погоди! — красноречиво потряс затылком мужчина. — Но ведь Золушка это советский фильм, там еще Жеймо играла.

— Да не похоже это на наше кино совсем! — передернула полными плечами дама.

— И с зеркалом, вспомни Надь, — настаивал «ответственный товарищ», — выходит прямо один в один сказка о мёртвой царевне и семи богатырях[66].

— Вань, ты главного не понимаешь. — Дама решила зайти с другой стороны. — Этот мультфильм явная диверсия против нашей страны! Он все с ног на голову ставит, насмехается, издевается над окружающим миром, и вообще… — Упорная тетка чуть задумалась, и перешла на новый уровень: — Это однозначно вредительский фильм, Иван! Его надо непременно запретить к показу!

— Да ну тебя! — не сдержал досады муж. — Придумала невесть что! И вообще, дай посмотреть, смешно ведь!

— Все тебе забавы, — тихо посетовала дама. — Ладно, дома поговорим!

По окончании фильма зал разразился странными очаговыми аплодисментами, где-то хлопали громко и радостно, в других местах зрители лениво шлепнув пару раз переглядывались, возмущенно поджимая губы. Впрочем, цветов вышедшему на сцену коллективу мультипликаторов натащили немало. Однако по красноречивой тишине газет мне было понятно — шансы «Красавчика» оказаться «на полке» вполне реальны.

Как уже не раз бывало, помогли враги. За два года я успел заметить, что политика СССР удивительно, можно сказать болезненно, зависима от мнения капиталистов. Уж не знаю, сами они по ночам грюндиги[67] крутят, или читают отчеты референтов Международного отдела ЦК КПСС.[68] Другое дело, что было очень сложно предсказать, какой именно фортель выкинет комплекс неполноценности членов ЦК в каждом отдельном случае. Хотя чаще всего там руководствовались принципом «если тебе дадут линованную бумагу, пиши поперек». В смысле, делали «назло», чтоб проклятые вражины «знали наших». В общем, после премьеры я слушал «вражеские голоса» с удвоенным вниманием. Тем более без интернета они стали единственной тоненькой ниточкой, дававшая связь с реальностью.

Недели через три Би-би-си рассказывал о сожженном латвийскими патриотами «доме колхозника»[69], который на поверку оказался построенным зеками символом сталинизма, размещенным в московском форштадте прямо на месте какого-то Гостиного двора. Причем последний, оказывается, являлся «подлинной жемчужиной старой Риги», и очень ценным памятником архитектуры времен самого Наполеона Бонапарта. Но это не остановило новых варваров-коммунистов, которые умудрились особо ценные деревянные колонны вместо музея отдать на музыкальную фабрику.

Едва не заснул под неожиданно качественного рассказа об особенностях зодчества 18-го века, но тут английская редакция неожиданно переключилась на «Красавчика». Похоже, кто-то из зрителей-диссидентов не удержался, накатал развернутую рецензию, и умудрился переправить ее «на запад». Да такую, что у меня от удивления «отвисла челюсть».

Оказывается, из доброго мультфильма получилась острая злободневная сатира и величайшая идеологическая диверсия столетия. В похожем на бурого медведя герое-людоеде невооруженным глазом видна попытка реабилитации Сталина, и вообще, собирательный образ огромного и ужасного СССР. Вместе с Ослом, в котором отчетливо угадывается Мао Цзедун, они откровенно насмехаются над западными ценностями, и разрушают культурные устои всего мира. Излишне добавлять, что на роль изменчивой Фионы примерили Францию де Голля, а короля-коротышку сравнили с похожим на него Линдоном Джонсоном, президентом США. В заключение неизвестный автор призывал прогрессивную общественность поискать продавшихся КГБ интеллектуалов-перерожденцев в собственных университетах, ведь очевидно, что подобный сценарий не мог появиться на свет без их помощи.

… Афиши «Скоро» с улыбающейся мордой Шрека появились в витринах советских кинотеатров уже на следующий вечер.

Не смотря на внешнюю серьезность, идеологические дрязги только сделали рекламу. Надо отдать должное, в «империи добра» подобные рецензии воспринималось через изрядную призму иронии, наоборот, картину охотно брали в прокат. Только в Китае все было серьезно. Мао Цзедун без всякого принуждения принял на себя планиду Осла, и запретил мультфильм к показу на контролируемой территории. Да еще, говорят, прислал в ЦК КПСС такой протест, что Шелепин смеялся до слез прямо на заседании Президиума.

Народ валом ломился в кинотеатры на просмотр «русского чуда». Сборы зашкаливали и скоро превысили три сотни миллионов долларов,[70] треть из которых пошла в бюджет СССР в виде 1,5 миллионов тонн зерна,[71] что полностью покрыло план закупок 1967 года. Этот факт сумел сдвинуть что-то серьезное в крестьянском сознании членов ЦК, в советскую мультипликацию хлынул поток денег и дорогой зарубежной техники. Впрочем, самое главное, люди охотно «пошли» в художники, сценаристы и прочие режиссеры без всякого приказа партии. С подачи Гостелерадио трудящиеся этой профессии неожиданно встали чуть не на одну ступеньку с летчиками-космонавтами, врачами и программистами.

Чуть позже всему миру стало понятно, что СССР добился очередного прорыва в самом неожиданном направлении. Ходили слухи, что Уолт Дисней умер, когда ему показали первые фрагменты «Красавчика», которые ЦРУ выкрало из Союзмультфильма. Скорее всего врут, на отрез не могу поверить в агента 007, с риском для жизни вытаскивающего куски пленки со стола художника-мультипликатора. Однако факт в том, что знаменитый «отец Микки Мауса» действительно скончался в декабре 1966 года в возрасте 65-ти лет.[72]

Много позже оказалось, что созданный в страшном дефиците ресурсов мультфильм про Чебурашку и крокодила Гену в этом мире так и не появился. Знаменитые герои не смогли шагнуть в «большой мир» со страницы книги. Но сожалеть об этом на фоне десятков новых полнометражных лент я не стал.

* * *

В апреле был закончен RAV-4 местного производства, который представлял собой практически полную копию образчика японского автопрома конца 90-х годов, провалившегося вместе со мной в прошлое. Конечно, если не считать «мелочей» типа частично вынесенной в салон вместо «бардачка» электроники зажигания, увеличившегося на две сотни килограммов веса кузова, механической коробки передач, и прочих подушек безопасности, АБС, электроприводов омывателей стекла…

В итоге модель оказалась почти на полтонны тяжелее оригинала. Список не поддавшихся прямому копированию элементов конструкции был пугающе длинным. Но еще больше оказалось частей, которые специалисты воспроизвели «условно», то есть с ручной подгонкой, из заведомо более дорогих и качественных материалов. Несмотря на это образец неплохо ездил, и после обкатки на очень приличном Дмитровском полигоне[73] заслужил самые восторженные оценки профессиональных водителей-испытателей. Даже двигатель находился в стадии подготовки к опытному производству на недавно реконструированном Саратовском электротехническом заводе, который Шокин как-то сумел вырвать на нужды своего министерства.[74]

В пору радоваться и напевать местную версию «We've got the ships, we've got the men, we've got the money too»[75], вот только очень грустным выходит сей мотив в СССР. Нет тут ни кораблей, в смысле станков и заводов, ни людей, ни денег. Реально бедная страна, хоть ее вожди и придумали для народа великие амбиции. Сделать вручную один РАВчик смогли, а вот о запуске подобного автомобиля в серию никто и слышать не хочет. Министерству электронной промышленности это не по силам и профиль не подходящий, в Минавтопроме окопались какие-то трактористы-вредители,[76] Шелепину некогда, а Косыгин, судя по всему, вплотную настроился получить откаты[77] с итальяшек за покупку фиатовских корыт-убийц[78].

Нужно изыскать каких-то жалких сто миллионов долларов на апгрейд московского автомобильного завода до уровня, позволяющего с грехом пополам делать РАВчики. Еще и «сдача» станками будет для продолжения производства «Москвичей-408» в каком-нибудь Ижевске. А это вполне терпимый для 60-х годов автомобиль, в условиях тотального дефицита его будут с удовольствием использовать еще десяток лет. Очевидно, что Фиат за свой завод запросит раза два-три дороже.[79] Но вопрос с покупкой «итальянцев» уже решен, а вот на реплику RAV-4 у страшно бедного Советского Союза денег нет.

В кабинетах начальников установлена непрошибаемая броня, типа «решение по реконструкции МЗМА давно принято». Помню я, чем в реальной истории это закончилось, вынесли все в Ижевск, а завод в Москве потихоньку задушили, как предчувствовали огромный спрос на офисные площади в центре Москвы 21-го века. Но что делать, если местные руководители неспособны посмотреть на шаг в сторону от бумажки, утвержденной минимум пять лет назад в заоблачной выси госплана?[80] Такое впечатление, что большая часть способных думать менеджеров и инженеров была уничтожена два десятилетия назад в схватке двух свихнувшихся тиранов. А те, кто чудом спасся, отравлены ядом партийной карьеры. Воистину, кадры решают все!

Впрочем, черт с ним, РАВчиком. Пусть пока стоит во внутреннем дворике НИИ, а кальки чертежей и спецификаций пылятся на полках шкафа. Страшно иное, если так тяжело идет простейшее, фактически безрисковое производство автомобилей, каков реальный потенциал советской науки?! Ведь там провалы вполне закономерно случаются гораздо чаще побед. Хорошо хоть в ЦК чуть не половина состава суть обычные колхозники, они хорошо знают, что из десятка брошенных в землю зерен колосья дадут всего два-три. Это с лихвой покроет издержки и принесет прибыль. Так что повторить подобный крестьянский трюк социализм вполне в состоянии.

Куда более удивительно, что коммунисты с идеей и пистолетом наперевес умудрились одолеть индустриальный уровень прогресса. Но произошло это, на мой взгляд, благодаря возможности плотно «идти за лидером». Стратегия «догоним» совсем не глупа, она может быть очень эффективна. Увидел удачную инновацию — скопируй ее, заметил провал — обойди стороной и посмейся над глупым неудачником. Главное, не надо «перегонять» в стиле Никиты Сергеевича — затраты на R&D[81] вырастут в геометрической прогрессии.

Вот только на дворе самое начало научно-технической революции. Это не просто красивые слова, а резкое усложнение окружающей людей техники. Образно говоря, из одного зернышка будут прорастать не колоски, а огромные леса с булками. Проблема в том, что всхожесть таких семян… Одно из многих тысяч. Бедняк может засеять весь свой надел, и получить только сорняки. Останется только повеситься от досады, или на крайний случай затеять «перестройку».

Хорошо богатым буржуям, они могут позволить себе потерять миллионы и миллиарды на венчурные инвестиции. По сути — разбросать теже зерна на много гектаров, но получить гарантированный профит. И все равно какой политический строй за окном, процент экономической эфективности в плюс или минус, какая в сущности разница? Хитрые маленькие государства приспособились, и нашли в большом мире свою специализацию. Даже такой колосс как США силен далеко не во всех секторах экономики. И только СССР с грацией умирающего от голода мамонта обреченно пытается наложить свой хобот на необъятное. Как будто школьники не учат на уроках истории «недостатки натурального хозяйства».

Но хватит философии. Застой пытливой мысли в кабинетах власти Советского Союза сполна уравновешивается эпистолярной активностью читателей журнала «Теника Молодежи». Полгода назад я имел неосторожность опубликовать статью о записи данных с ЭВМ при помощи оказавшегося под рукой «резака» для музыкальных пластинок. В моем понимании эксперимент завершился практическим провалом, а именно 60-ю килобайтами на диск. Что смотрится совершенно не серьезно рядом с НМЛ от БЭСМ-4, в котором можно запихать на ленту два миллиона машинных слов, или используя привычные термины, около десяти мегабайт.

Однако в ответ последовал шквал писем, оказывается, это для меня «всего лишь» шесть десятков килобайт, для многих это «целых» полмиллиона бит. Чуть не каждый второй автор предлагал свой уникальный метод повышения надежности, удобства и емкости носителя. Кроме того, совершенно неожиданно я узнал, что «нарезка» виниловых пластинок — вовсе не изобретение советских «неформалов». По схожей технологии проклятые капиталисты давно и серийно выпускают портативные и стационарные диктофоны. Выглядят они куда приличнее, хотя, судя по присланным образцам, качество записи едва ли не хуже, чем на использованной у нас «самоделке». Но самое смешное, магнитные диски давно изобретены, и более десятка лет успешно применяются в быту. В общем, при разборе корреспонденции мне не раз пришлось краснеть в досаде на собственную тупость.

Подведение итогов не заняло много времени. Все варианты записи можно было разделить на три типа записи — механическая, оптическая и магнитная. С первой все было просто — ничего принципиального отличающегося от уже имеющегося «резака по винилу» предложено не было. Хотя отдельные индивидуумы пытались доказать, что плотность записи можно легко повысить, и рисовали варианты, способные хранить звук не хуже CD-Audio будущего.[82] При всей соблазнительной простоте решения идея не стоила выеденного яйца, моя прошлогодняя возня с CD это доказала. Данные не музыка, один сбойный бит — и весь диск в мусор. А систему коррекции ошибок существующий уровень техники просто не тянет.

Недалеко от от этого ушел емкостной вариант,[83] связанный с разной толщиной диэдектрического покрытия поверх металлического «блина». Электроника сложнее, механика попроще, но недостатки теже. Да еще немалые сложности с записью в «полевых условиях». Последний фактор отправил «в корзину» все оптические варианты.[84] Запись на листе фотопленки в свете красного фонаря я принять всерьез не смог. Да и какой смысл искать вариант лучше обычной «компашки»?[85] Ничего в ней сложного нет, надо только подождать развития микросхем, с помощью которых можно будет упихать контроллер в разумные габариты.

Таким образом, наибольшие надежды подавали магнитные методы. Писатели-советчики это тоже понимали, и развернулись во всю. Особенно удалась автору из Томска система автозамены замкнутых в лист мебиуса кусков широкой магнитофонной ленты, не хуже была «тысячебитовая» таблетка изобретателя из Ташкента. Плюс к этому несколько куда более здравых специалистов обратили мое внимание на разработанный в Philips стандарт компакт-кассеты, специально предназначенной для промышленного оборудования.[86] Наверняка бы пошел рыться в зарубежных журналах, но один из корреспондентов приложил к письму фотографию, на которой был прекрасно видна хорошо знакомая «кассета» из моего детства.

Разных вариантов магнитный «дискеты» оказалась чуть не сотня. Самое обидное, далеко не все из них были «новоделами». Оказалось, что в февральском выпуске «Техники молодежи» за 1964 год упоминался японский магнитофон «Синхрофакс», в котором вместо ленты — бумажный диск со слоем магнитного вещества, вдоль которого по спирали вращается магнитная головка. И подобное упоминание было не единственным. В мартовского номера от 1965 года рассказывали о представленном на Лейпцигской осенней ярмарке магнитофоне «Технофорн-64», в котором записывающая головка велась по магнитному диску посредством впрессованной микроканавки. Причем эти интереснейшие изобретение балбесы из редакции засунули в виде малюсеньких столбцов в рубрику «вокруг земного шара», в которой я их попросту не заметил полтора года назад при просмотре подписок на даче Шелепина.

С расстройства я даже не полез в зарубежную прессу, с лихвой хватило писем. Этож надо, убить несколько месяцев[87] на изобретение велосипеда. Просто подготовил новое задание научному отделу НИИ «Интел». Хватит ребятам играть в «Тетрис» и придумывать звуковую Hi-End аппаратуру. Пора им заняться удовлетворением моего персонального околокомпьютерного любопытства.

4.4. Если завтра война, если завтра в поход

За растертыми дворниками разводами грязи на стеклах почти нового «козлика»[88] уже пятый час петляла между сопок самая обычная советская дорога. В распадках из присыпанного гравием полотна островами выпирали широкие оранжевые грибы вспучившейся глины, кое-где они разбегались по всей дороге, превращая и без того неспешное передвижение в неторопливое карабканье по кочкам и лужам. На крутых склонах все наоборот, весенние ручьи обнажили острые ребра камней, которые не на шутку угрожали мостам и картеру двигателя. Впрочем, все это ничуть не расстраивало опытного водителя, он не только умудрялся виртуозно лавировать между опасностями, но вдобавок хвастался спутнику, на какой молодой да ладной женщине умудрился жениться в свои полсотни лет.

— Ты смотри, не теряйся! — поучал он молодого столичного инженера-строителя. — У китаез сильно неспокойно. Последний год воюют опять промеж собой почем зря. Из Маньчжурии многие стараются рвануть к нам. Раньше-то погранцы их не пускали вовсе, постреляли дюже многих. Но прошлым летом там указ вышел, — шофер на секунду оторвал руку от пляшущего в руках тонкого ободка руля, и ткнул пальцем в брезент крыши, — границу распахнули, всех привечают. Разве особисты поговорят, ну там может кого и обратно турнут взашей. Но остальным мешок жратвы в зубы сунут, документы временные, да работать поскорее пристраивают.

— Погодите, Василий Ионович! — удивился молодой специалист. — Но они ведь узкоглазые! По русски не понимают!

— Тьфу! Молодо-зелено! — укоризненно сплюнул собеседник. — В этом деле язык не главное! И потом, не все китайцы-то, остались еще дети беляков.[89] Многих из Харбина и Шанхая похватали при усатом, кого к стенке, а больше в этап, да в пароход на Колыму. Но кое-кто попрятался, отсидеться надеялись. Да теперича так припекло,[90] что сами в Союз побежали без оглядки. Вот и женушка моя теперешняя насилу вырвалась с сынком малым. Отец у нее начальником участка на железке тамошней был, да помер еще в войну.

— Понятно…

— Да ничего тебе не понятно! — неожиданно резко оборвал водитель. — Рассказывает моя Ольга страшное, убили ее мужа маоцзедуновские красногвардейцы,[91] — водитель подозрительно шмыгнул носом. — Звери конченные, такого я за весь срок на Ванинской пересылке не видел! Палками забили, прямо во дворе школы, где он детей учил!

— Больно вы грамотный! — ощерился вчерашний студент-комсомолец. — Всю политику изучили!

— Эх, да что ты знаешь! — угрюмо насупился Василий Ионович. — Еслиб меня фриц не взял контуженным под Сталингадом осенью 42-го, быть мне полковником, как минимум!

— Не может такого быть! — инженер все еще тряс головой, отгоняя немыслимую сцену расправы. — Наверняка не коммунисты его убили, а фашисты или вообще бандиты!

— Молодой ты еще! Изрубили эти детки очень многих на котлетки![92]- шофер с хрустом дернул рычаг переключения передач на «вторую» в начале крутого подъема. — Не била тебя жизнь. Слушай лучше старого декабриста,[93] да мотай на ус!

— Остановитесь на минутку, пожалуйста! — нашел выход из неприятного разговора инженер. И продолжил стеснительно: — Вы говорили, что скоро приедем, а где в поселке искать туалет.

— Сейчас! — охотно согласился собеседник, прижимаясь к кювету перед встречным грузовиком. — Погодь только минутку, на сопку залезем, там место есть шибко красивое! — В подтверждение слов он сильнее прижал педаль газа. — Часто инструктора из обкома в Зарубино вожу, так он вообще манеру взял каждый раз там облегчаться.

Вид с круто спадающего в море склона действительно открывался отличный. Справа, километрах в трех, разворачивалась масштабная стройка сразу двух кварталов многоквартирных домов. Несколько пятиэтажек были уже почти закончены, крохотные фигурки рабочих крутились по их крышам. Ясный намек любому приезжему, тем более климат в этом краю совсем не «сибирский», говорят, в тайге можно найти виноград и абрикос… Пожалуй не хуже благодатного Саратова, не говоря уже о холодном Свердловске или Новосибирске.

Далеко на горизонте, слева от заросшего лесом горба полуострова Зарубина, за бухтой Троицы и заливом Китовый, виднелась громада горы Туманной — Гамова. Сосредоточие силы, как уже успел донести словоохотливый водитель. Заходящее за спиной солнце высвечивало вершину с зацепившейся белой шапкой облаков нереальным голубым цветом так, что было сложно отвести взгляд.

Не взирая на вечернее время, внизу, по кромке берега, кипела стройка будущего порта. Как игрушечные, копошились жуки бульдозеров и экскаваторов, юркие зилки-самосвалы водили хоровод от бетонорастворного узла, солидными каплями выделялись несколько новеньких КрАЗ-222. Рядом с берегом ковырял дно земснаряд Дальтехфлота. Куда-то в сторону Уссурийска уползал по низкой насыпи тепловоз с десятком вагонов. На краю расчищенной площадки серым пятном выделялся длинный двухэтажный склад. Широкая надпись «таможня» поперек фасада и развевающийся на невысоком флагштоке красный флаг не оставляла сомнений — к международному статусу будущего порта тут относятся очень серьезно.

— Прожектеры, — скептически оценил индустриальный пейзаж пристроившийся рядом шофер. — Кто-то в Москве вбил себе в голову, что в этой дыре место крупному порту.[94] Еще какие-то контейнеры придумали, вон, гляди, — он протянул руку, указывая на непропорционально огромную, засыпанную гравием площадку. — Заасфальтируют недели через две, и получится, как его, контейнерный терминал. Большей дурость еще поискать надо, железные ящики таскать туда-сюда по миру.