Денис Котик и орден бледных витязей

– Мы падаем, господин капитан. Вы должны катапультироваться...

– Катапу... что? – спросил шошарр, потирая огромную розовую шишку на лбу.

– Катапультироваться, – бесстрастно сказал бортовой компьютер. – Для этого нужно нажать Самую Большую Красную Кнопку.

– И что будет, если я ее нажму?

– Если вы нажмете кнопку, пружина, на которой стоит ваше кресло, распрямится и вас вышвырнет за борт. Там раскроется парашют и вы благополучно опуститесь на землю...

– А звездолет? А ты?

– А мы уж как-нибудь, – печально вздохнул бортовой компьютер. – В конце концов, я всего лишь безмозглая железяка...

Шошарр сам не помнил, как изо всех сил шарахнул кулаком по Самой Большой Красной Кнопке. Как он летел вниз на своем крохотном парашюте. Как ошарашенные люди на белых холмах разом примолкли, с изумлением глядя на гигантскую огненную хризантему, взрыва, которая распустилась в ночном небе.

Они даже перестали пускать фейерверки. Впрочем, какие могут быть фейерверки, когда в небе взорвался всамделишный инопланетный корабль?

Шошарр пришел в себя лишь когда понял – то самое белое, похожее на сладкую вату, что так понравилось ему, когда он смотрел на него сверху, не такое уж и приятное на ощупь. Что оно, это нечто – холодное и колючее.

И совершенно невкусное.

И еще шошарр понял – люди, которые казались такими маленькими и дружелюбными сверху, на самом деле огромные и невеселые. Что они ищут его ("Ты видел, он приземлился где-то здесь?" – говорил один человек другому. "А по-моему, метров на сто правее!" – отвечал ему другой). Что люди преследуют его – преследуют точно также, как раньше преследовали громилы из Ордена Бледных Витязей, от одной мысли о которых у шошарра мороз шел по коже.

Шошарр очень не любил, когда его преследуют.

"Тысяча тухлых фухтелей! Кажется, снова пора уносить ноги", – решил он, с трудом подымаясь.

Невдалеке, на высоком заснеженном холме догорали обломки звездолета "Пых".

Шошарр бросил на них виноватый взгляд.

Постоял с минутку.

И решил:

"Чего горевать? Ведь посадить его по-нормальному я все равно не смог бы..."

ИСТОРИЯ ПЕРВАЯ. МЯСОРУБКА, ПИРОЖОК И ЛЮДИ В ШТАТСКОМ

Что может быть лучше зимних каникул?

Ответ на этот вопрос Денис знал абсолютно точно. Лучше зимних каникул могут быть только летние.

А уж лучше летних...

Нет, пожалуй, того, что было бы лучше летних каникул, наука еще не изобрела.

Каждый день зимних каникул, единственным недостатком которых была их совсем уж небольшая длительность, Денис смаковал как конфеты ассорти.

И как в путёвой коробке с ассорти каждая конфета отличается от других формой, начинкой и типом шоколада – где горький, где молочный, а где не-понятно-какой – имел свое лицо и каждый день зимних каникул.

Пожалуй, если бы дням давали имена или клички, как их дают, например, животным, день 2 января Денис назвал бы Телевизионным – в этот день всегда столько интересного показывают!

А уж 1 января он бы называл Объедательным, а вовсе не Новогодним, как можно было бы подумать. И то правда – чем еще занимаются люди после того, как встретили Новый год? Правильно, отсыпаются, а потом доедают все то, что осталось в холодильнике после празднования, втайне вздыхая о том, что самое-самое вкусненькое как назло уже было съедено вчера...

Что же до 3 января, то Денис назвал бы этот день Саночным – вот уже который год они с Тигрой в этот день ходили на Бараньи Лбы, кататься на санках.

И только в прошлом году традиция была нарушена: на Новый год разразилась оттепель. Весь снег растаял за считанные дни, раскисли улицы в воздухе запахло поддельной весной. И даже коты начали распевать свои призывные песни гораздо раньше положенного природой срока.

Но в этом году, к счастью, со снегом все было в порядке.

А потому, сразу после завтрака (который, правда, по времени почти совпал с обычным обедом) Денис быстренько надел свой лыжный комбинезон, шапку-ушанку и щегольские, высокие сапоги, прихватил новые санки и, уже из дверей, крикнул маме, которая проводила время у зеркала в ванной комнате за загадочными косметическими процедурами: "Я пошел!".

– Постой-ка, Деня! – окликнула его мама, тут же материализовавшись на пороге ванной комнаты в цветастом махровом халате.

– Ну чего еще? – Денис нехотя остановился, подозрительно косясь на желто-серое нечто, которым было сплошь обмазано красивое мамино лицо.

Денис помнил, что эта ужасная желтая штука называется "маска". И похожа в ней мама была на шамана племени мумбу-юмбу.

– Пока ты спал, тебе звонил какой-то незнакомый мальчик, – мама задумчиво нахмурила брови, припоминая имя; маска, которая уже успела застыть, пошла по лбу тонкой трещиной. – Кажется, его звали Максим...

– Макс? Макс Рубанский? Из 7-"А"?

– Нет, не Рубанский. Его бы я запомнила.

– А какой же тогда? Больше я никаких Максимов не знаю... Может, номером ошиблись?

– Да нет, не ошиблись... Постой, кажется я вспомнила... Он говорил, что вместе с тобой отдыхал летом в Крыму. В "Лукоморье"... И что у него к тебе срочное дело.

– МАКСИМ? – глаза Дениса округлились. Он даже санки на пол поставил, чтоб случайно их не уронить. – Не может этого быть!!!

В ту минуту Денис Котик выглядел очень странно – растерянным, обрадованным и задумчивым одновременно. И эту гремучую смесь чувств, конечно, не оставила без внимания его мама.

– А что случилось-то? – спросила она с тревогой. – Что за "срочное дело"?

– Да так... Я и сам точно не знаю... – замялся Денис.

– Что-то ты темнишь, Денька. Ой, темнишь! – мама пригрозила ему пальцем.

– Да ничего я такого не темню... Наверное, Макс просто хочет, чтобы я ему книжку отдал, которую летом почитать просил... "Справочник".

– Какой еще справочник?

– По служебным собакам, – на ходу соврал Денис. – И что Максим еще сказал?

– Сказал, что перезвонит тебе вечером, – мама улыбнулась. Маленькая ложь сына, конечно, от нее не укрылась. Но она решила, что Денис, как сравнительно взрослый мальчик, имеет право на собственные сравнительно взрослые тайны.

– Ну, мне бежать надо... А то пока мы болтаем, меня там Тигра ждет. Да и ты простудишься – все-таки сквозняк... – Денис кивнул в сторону входной двери, которая в продолжение всего разговора так и оставалась распахнутой.

Дверь квартиры закрылась и Денис ринулся вниз по лестнице, держа перед собой санки полозьями вперед – словно бы шел на таран .

"И правда, странно. Чего Максиму надо-то?" – спрашивал себя Денис.

Максим был одним из немногих учеников Лицея Волшбы и Чародейства, живших с Денисом в одном городе.

Казалось бы, идеальный вариант для крепкой дружбы. Столько общих воспоминаний, столько общих (и совершенно секретных – как у разведчиков!) тем.

Но отчего-то после возвращения из Архипелага Денис и Максим перезванивались ровно два раза. И каждый раз разговор, почитай, не клеился.

Однажды – тогда Максиму звонил Денис – у его однокашника был грипп и тому было не до общих воспоминаний.

В другой раз Максим позвонил Денису как раз на папин день рождения. В гостиной, за круглым столом, как и положено, гудели не слишком трезвые гости.

Поодаль папин коллега Зиновий Карпович очень артистично изображал молодого белого медведя, впервые увидевшего вертолет (вертолет изображал сам именинник) на просторах Арктики.

А его молодая и упитанная жена Мариночка так самозабвенно откидывалась на спинку кресла во время каждого приступа хохота, что в один миг старенькая спинка просто не выдержала и сломалась, увлекая немаленькую Мариночку на пол, под нарастающее хихиканье зрителей. В то время как Мариночка, чтобы удержать равновесие, схватилась за край скатерти, которою был накрыт плотно заставленный закусками стол...

БА-БАХ!

Вот тут-то, через несколько секунд после Мариночкиного "бабаха", и раздался в квартире Котиков телефонный звонок. Звонил Максим, который "просто хотел поболтать о том о сем".

Вначале Денис долго мямлил что-то про неотложные дела, а потом сказал без обиняков, что болтать "о том о сем" просто не может – как говорят военные, "обстановка не позволяет". И, бросив в трубку кислое "до скорого!", Максим растворился.

В тот день Денис не кривил душей. И все-таки потом, когда он вспоминал тот неудавшийся разговор с Максимом, ему было немного стыдно. Ведь мог же перезвонить позже? И не перезвонил. Как-то не по-дружески это...

А вдруг Максим на него обиделся?

"Не-е. Если звонит, значит все-таки не обиделся. А может, обиделся сначала. А теперь уже и нет, – приободрился Денис, немного поразмыслив. – А дело он так придумал, для правдоподобия!"

Денис ускорил шаги – Тигра наверняка уже заждался, прыгая для согреву возле газетного ларька на углу.

Этот ларек Тигра и Денис называли очень патетически – Местом Встречи Номер Восемь или, сокращенно (как в шпионских боевиках!), МВ №8.

Но даже несясь по заснеженной улице Салтыкова-Щедрина к МВ №8, Денис не мог отделаться от предчувствия: Максим позвонил не просто так.

И даже в морозном воздухе, казалось, пахло всамделишным волшебством.

– Ну, где тебя носило? У меня уже нос стал как помидор – красный, – недовольно процедил Тигра и красноречиво потер нос варежкой.

Под аккомпанемент Денисовых извинений – ведь все-таки он опоздал на целых одиннадцать минут – они двинулись на Бараньи Лбы, волоча за собой санки.

Бараньими Лбами называлась холмистая лесопарковая зона, что находилась неподалеку от района, где жили Денис и Тигра. Именно там располагалась единственная на полгорода гора, пригодная для "недетских" санных спусков.

Гора эта звалась Мясорубкой.

Там катались только самые смелые ребята. (Сами они предпочитали именовать себя "крутыми".)

Рядом имелась горка поменьше, да и называлась она поскромнее – Пирожком.

Если в названии "Мясорубка" явственно звучало нечто героическое и даже грозное, то в "Пирожке" ничего героического слышно не было. И правда: там проводили время те, кого Денис и Тигра презрительно именовали "малышней".

Малышня пискляво верещала, спускаясь вниз, то и дело валилась вместе с санками на бок, на полной скорости заезжала в чахленькие кусты и громко звала маму, папу или бабушку.

То ли дело на Мясорубке!

Там никогда не верещали и не звали маму. Тамошние герои спускались "поездом", прицепив одни санки вослед другим – бывало даже по пять-семь санок разом!

Некоторые смельчаки ездили, лихо усаживаясь спиной вперед. Некоторые – лежа на спине (это называлось съезжать "покойничком").

Но высшим пилотажем считалось спуститься от самого верха до самого низа "по-ковбойски", стоя во весь рост на полозьях – не страшась ни "трамплинов" (которыми завсегдатаи гордо именовали особенно горбатые участки спуска), ни "могил" (так назывались присыпанные снегом ямы).

Пирожок и Мясорубка располагались одна напротив другой. Так что завсегдатаям Мясорубки всегда хватало благодарных зрителей – как среди взрослых, так и среди детей.

А у маленьких завсегдатаев Пирожка всегда перед глазами были примеры для подражания. "Примеры" отчаянно сквернословили, старательно делали мужественные лица и до хрипоты спорили у кого санки лучше.

А десятки первоклашек, с восхищением глядя на геройства старших товарищей, втайне мечтали о той настоящей жизни, которая начнется, когда они станут такими же взрослыми, такими же бесшабашными...

Шествуя на Бараньи Лбы через негустой сосновый лесок, Денис предвкушал, как сейчас же удивит Тигру новой, залихватской манерой спускаться "по-ковбойски", намотав санную "узду" на правую руку и размахивая в воздухе шапкой, зажатой в левой.

Денису так хотелось удивить Тигру, что вот уже несколько дней он по вечерам репетировал правильную позу и нужные движения.

Бараньи Лбы были идеальным местом для катания.

Единственное, что несколько омрачало спуски после Нового года – это мусор. Огромное количество мусора.

Увы, к лесопарковой зоне с трех сторон подступали новостройки. Словно белые великаны, девятиэтажки хищно нависали над Бараньими Лбами.

И ладно бы просто "нависали". Девятиэтажки эти содержали внутри себя огромное количество людей – молодых и старых, богатых и бедных, умных и не очень. Люди эти были во всем разные. Но в одном были ужасно похожи. В новогоднюю ночь они, словно бы сговорившись заранее, высыпали из своих квартир, чтобы выпить под бой курантов шампанского и запустить новогодние фейерверки на свежем воздухе...

В полном соответствии с заверениями правительства о росте благосостояния народа, с каждым годом шампанского пили все больше.

А фейерверки в ночном новогоднем небе становились все гуще и затягивались на долгие часы. Успевай только смотреть и удивляться.

И, казалось бы, хорошо? Что ж плохого в фейерверках?

Но Тигра и Денис считали иначе.

К утру 1 января пузатые бутылки из-под шампанского, которые папа Дениса называл "огнетушителями", зелеными оспинами засевали белую спину горы Мясорубки. Они как нарочно лезли под санные полозья и подворачивались под ноги в самый неподходящий момент.

А горелые картонные гильзы из-под фейерверков, которые валялись ну просто-таки повсюду, придавали снежному склону неряшливый, случайный вид. Что уж говорить про розовые, голубые и зеленые одноразовые стаканчики, тарелочки и вилки, обертки от крабовых палочек и куриных сосисок?

– Ну почему, интересно, они все ходят пускать фейерверки именно на Мясорубку, а не на площадь Конституции? – возмущался Денис, когда они шли через рощу. – Хоть бы уже на Пирожок ходили...

– Ага-ага. Если так пойдет, Мясорубку скоро переименуют в Мусорку! – отозвался Тигран.

– Вот если бы издали такой закон, запрещающий на Новый год из дому выходить... – мечтал Денис. Ему такой закон очень даже нравился – от телевизора в Новогоднюю ночь его было за уши не оторвать. – Тогда все было бы тип-топ. Представляешь, Тиг...